> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Результаты „освобождение крестьян"

Результаты „освобождение крестьян"

Результаты „освобождения крестьян" в разных частях Польши были весьма неодинаковы, вследствие чего и крестьянское двия:енпе имело весьма различные формы и различное напряжение. В прусской Польше вообще классовые антагонизмы в деревне никогда по доходили до значительного обострения. Примерно до 1880 г. крестьянское землевладение находилось в плохом экономическом положении, и его спасала лишь заокеанская эмиграция, поглощавшая избыточное население. Начиная с 1880 г. положение крестьянствастановится лучше, в то время как помещики, как оптовые производители хлеба, более страдают от сшшония хлебных цен и принуждены парцеллировать часть своих пмоний, распродавая их крестьянам. С 1880 г. по 1607 г. крупная земольная собственность потеряла 7т своей площади в пользу крестьянства. Развитью в этом отношении способствовала шовинистическая колонизационная политика прусского правительства (смотрите гпкатисты), которое, тесня польскую крупную земельную собственность и лишая ее кредита, заставляло ое парцеллировать зомлю в пользу польских крестьян,

то есть достигало эффекта, соворшонво противоположного своим стремлениям. Положение крестьянства улучшалось и прогрессом техники. Производительность труда в земледелии была почти в 2 раза выше галицийской и далее превышала среднюю для Германии. По развитью кооперации польские поз-нанские кр естьяно также шли впереди немецких. Сравнительное благосостояние верхних слоев крестьянства тормозило развитие классовых противоречий. В том лее направлении действовало и национальное угнетенно и отсутствие сколько-нибудь многочисленного городского пролетариата — за исключением Ворхной Силезии, где, однако, имущие классы ио были польские, так что здесь классовый антагонизм опять-таки усиливал национальную рознь. Благодаря всему этому в прусской Польше соворшонпо не возппкло политического крестьянского двилеения.

Совершонно обратное наблюдаотся в Галиции. Здесь тяжелое пололеонпо крестьянства, крайняя раздробленность зомли, почти полное отсутствие сородняков, затруднение парцелляции помещичьих имений отсутствием парцолляциопного к]одита, реакционная классовая политика помещиков, доржаьпшх в своих руках краовоо самоуправление, традиции векового антагонизма между „хлопом“ и „паном“—всо это привело к созданию сильного крестьянского движения. Возникшая к концу 80-х и началу 90-х годов „людовая“ (народная) партия и действовавшая на ряду с ней партия „красного ксендза“ Стояловского ведут одно время упорную борьбу с правительством помещиков. Но „людовцы“ скоро становятся кулацкой партией, а Стояловский и прямо продается помещикам. Завоевание избирательной реформы 1897 г. окончательно ставит крест на радикализме „людовцев“.

Они, правда, еще пользуются „классовой“ демагогией, но на практике становятся просто дельцами, спекулирующими на парламентском торжшце за счет обманываемых ими масс. В начале 1900-х годов положение верхних слоев деревни улучшается благодаря развитью кредитной кооперации, некоторому оживлению темпа промышленного развития Галпцпи и тому подобное., что ведет к дальнейшему поправению „лю-довцев“. В 1913 г. от „людовой“ партии откалывается правое крыло, образуя под руководством Витоса „людовую“ партью „Пяст“.

Для параллели отметим, что в русской Польше, гдо освобождение крестьянства произошло на сравнительно выгодных для крестьян условиях и где благодаря всесословной волости крестьянство носло менее налоговых тегостей, чем в Галиции, слой крепких крестьян местами рос сравнительно еще быстрее. Стремительное развитие промышленности вызывало приток крестьяп в города, поглощая значительную часть наиболее подвижных малоземельных и безземельных элементов деревни. Другой отдушиной являлась заокеанская эмиграция. В то же время царскоо правительство вело политику демонстративной поддорзкки крестьянства, облегчало ликвидацию сервитутов и чересполосицы, давало дешевый кродпт и тем сумело долго сохранить своо влияние на крестьян. Однако, на ряду с том оно тормозило развитие школьного дола и земледельческой культуры, задерживало развитие кооперации и так далее

Пионерами крестьянской организации здесь были национал-демократы, правда, в тот период, когда они еще были радикалами и действовали ноле-гально.В революционный период 1905 г., когда в деровпо идет быстрый процесс политического расслоения, более за-лситочная часть крестьянства продолжает птти за н.-л в то время как батраки идут за ППС или с.-ц., а средние слои крестьянства колеблются ме-яеду этими двумя направлениями. Па одном полюсо деревня мы видим кампанию за полонизацию волости, на другом—массовые с.-х. забастовки, рубку помещичьих лесов и тому подобное. Залситоч-ная часть крестьянства принимает затем под флагом н--д. активное участив в разгроме революции 1905 г. В период контр-роволюции н.-д. остаются ведущей партией в деревне (между проч., и благодаря сильной поддержке духовенства). В последние годы до войны,

в период политического оживления, у них пытаются оспаривать влияние разные радикальные группировки, прежде всего группа „Заране“, представлявшая собой филиал НПО, но благодаря своей австрофильской ориентировке „зараняжи“ и им подобные но могли пустить корной в массах крестьянства. Еще выборы 1919 г. в учредительный сойм показали, насколько воликобыло влияние национал-демократов в крестьянских массах бывшей русской Польши.

VI. Социалистическое движение в Польше до Мировой войны. Стачечное движение и профессиональная организация в Польше имеют довольно старую традицию, восходящую ещо к концуXVIIT в Имеются и корни утопического социализма (Ворцелль и соц. группы в эмиграции после восстания 1830/31 г.). Однако, о массовом рабочем движении можно говорить лишь в 70-х годах, когда в Польше, прождо всего в русской, стали возникать болов крупные промышленные центры. Наблюдавшийся некоторый политический подъем следуот приписать в значительной степени влиянию тогдашнего политического олсивлония в России. Но польское революционное двшкение, благодаря более промышленному характеру края и отсутствию народнических традиций, с самого начала ищет образцов на Западо и быстро усваивает себе марксистскую идеологию. Если социалистические кружки 1876 г. состоят еще из студентов, то уже в 1877 г. Варынский (смотрите) создает рабочие кружки. Партия .Пролетариат“, основанная около 1880 г., резко порывает с традициями шляхетского патриотизма и сразу становится на интернациональную почву. Она вначале даже недооценивает значения национальных различий и стремится к общой программе и общей организации для пролетариев всего мира. Но улсе в 1881 г. мы видим в этом отношении поворот, и Варынский в „Пшед-свите“ в „Программе галицийских рабочих“ развивает с полной ясностью необходимость но только борьбы за социализм, но и политической борьбы за программу-минимум. Он отвергает лозунг независимой Польпш уже не потому, что идея патриотизма противоречит идео социализма (как рассуждал Длуский и др.), а потому, что конкретные условия политической борьбы пролетариата разных частей Польши требуют общей организации и, след., общой программы с пролетариатомгосударств, разделивших Польшу. Самую зрелую формулировку этих принципов дает воззваний к русским социалистам от ноября 1883 г. Оно обращено к народовольцам и становится на почву торрора, но одновременно подчеркивает необходимость массовой борьбы, завоевания политической свободы и создания в пределах росс, государства одной общей социалистической партии. Совершенно классовой была и тактика партии. „Пролетариат проявил способность как мобилизовать широкие массы, так и организовать их для длительной борьбы за своп интересы (кассы сопротивления). Однако, союз с „Нар. Нолей“ толкал партью на путь торрора, чому способствовало и падение волны рабочего движения после кульминационной точки 1883 г. (жирар-довская забастовка). После процесса 1886 г., окончившегося казнью 4 чоловок, для партии наступает период упадка. Еще раньше развалилась отколовшаяся от партии группа экономистов („Солидарность“).

К концу 80-ых годов возникает „Союз польских рабочих“ (1889—1891), организация массовая, но с неясной политической идеологией и с некоторыми пережитками экономизма. Более высокой ступенью развития является социал-демократия Польши. Ее возникновение является в значительной степепн следствием грандиозного выступления рабочих масс (майская забастовка 100.000 лодзинских рабочих в 1892 г.; смотрите выше, ст. 686). Но одновременно борьба пролетариата вызывает и пробуждение интеллигентского радикализма. В 1892 г. возникает и Польская соц. партия (ППС). В 1895 — 96 г. г. СДП, разгромленная арестами, перестает существовать, но ППС, благодаря своим все растущим интеллигентским кадрам, оправляется поело каждого разгрома и завоевывает влияние в рабочих массах. Когда оживление рабочего движоиия в начале 1900-х годов вызывает воссоздание с-д.-тии (конец 1899 и начало 1900 г.) уже как с.-д. Польши и Литвы (после соединения с Союзом литовских рабочих), ей приходится завоевывать себе почву вновь.

Одновременно развивавшееся социалистическое движонио в других частях Польши постепенно попадает под влияние мелкобуржуазного социал-патриотизма. В Галиции двилсение до 1890 г. преследовалось и могло развиваться ]лишь подпольным путем. В марте 890 г. возникает во Львове соц. орган „Работник“, а затем организуется сначала рабочая, а затем соц.-демократическая партия. Развитие движения вширь сопровонсдается вместе с тем постепенной потерей нм первоначального боевого и классового характера и ростом оппортунистических и националистических настроений. Этому способствовал мелко-промышлонный и аграрный характер страны, слабость пролетарской Сазы. В погоно за скорыми успехами партия начинает приспособляться к интересам непролетарских классов. Эта тенденция еще более усиливается с момента расширения в 1897 г. избирательного права, давшего партии возмолшость завоевывать мандаты. Партия сходит на рельсы национализма тем легче, что и другие части австрийской с.-д.-тии в разных темпах скатывались на тот же путь. Партийный съозд галицийских с.-д. в 1904 г. принимает резолюцию о прямом сотрудничестве с ПГ1С русской Польши.

В том же направлении идет развитие в прусской Польше, где, правда, в Силезии имеется сильная пролетарская база, но где низкий культурный уровень пролетариата и бешеная национальная борьба, вызванная национальным гнетом прусского правительства, не благоприятствовали развитью классового с.-д. движения. Основанная в 1893 г. ППС прусской Польши составляет, правда, интегральную часть общегерманской с.-д.-тии, но идеологически она скоро переходит на путь национализма. Начавшиеся на этой почве конфликты с германской партией ведут, в конце концов в 1901 г. к отколу ППС от партии и к ее полному подчинению лидерам ППС русской Польши.

Между тем, в русской Польше в рабочем движении назревают условия для возрождения соц.-демократического течения. Роза Люксембург и др. создают с.-д. теорию. Отклонениесоц.-патри-отических лозунгов ужо по мотивируется, как у Варынского, только необходимостью общей борьбы с русским пролетариатом Р. Люксембург дает, прежде всего, в книге „Промышленное развитие Польши“ глубокий анализ развития капитализма в Польше. Она доказывает, что так как капитализм развился в Польше на почве государственного слияния с Россией и на основе российских рынков, то и классовая борьба польского пролетариата не можот развптьпз себя тенденций к распадению того жо государства, и попытки толкпуть движение на путь борьбы занезависимость являются реакционной утопией, способной лишь ослабить и расколоть рабочее движение. Восстановление независимой Польши возможно лишь на почве международных военных потрясений, которые, однако, не могут служить исходной точкой для пролетарской программы. Эти взгляды Р. Люксембург вели ее к неправильным выводам (правильно раскритикованным Лепиным), поскольку она обобщала их и провозглашала принципиальную недопустимость для пролетариата поддержки в каких бы то пи было условиях права паций на самоопределение. Но выводы Р. Люксембург и с.-д. Польши и Литвы для данных конкретных отношений в Польше подтверждены были развитием событий. Уже в порвый период русско-японской войны, когда ППС пыталась возобновить повстанческие попытки, окааалось, что рабочие остаются равнодушными к соц.-патриотиче-скнм лозунгам и проявляют растущую тягу к с.-демократии. Революционный жо взрыв 1905 г. проявил стихийную солидарность польских масс с русской революцией с такой силой, что ППС просто не посмела выступить с лозунгом независимой Польши и стала лавировать (лозунгами федерации и тому подобное.), чтобы но потерять контакта с массой. (Об участии польского рабочего класса, в роволюцип 1905 г. смотрите выше, ст. 688/90). Развитие ППО в сторону террористического авантюризма было совершенно естественным следствием этого отчуждения ППС от рабочих, среди которых стало стремительно расти влияние с.-д. В результате в П11С возникло такое противоречие можду пролотарскими низами и мелкобуржуазными верхами, что к концу 1906 г. доло дошло до рас кола (смотрите выше, ст. 690). Однако, так как революционная волна ужо спадала, то развитие так паз. девицы ППС в сторону с.-демократии остановилось на полдорого. Отказавшись под давлением масс от соц.-патриотпчоскых лозунгов, ловица в лицо своих ворхов стала партией типического приспособленства и перешла, по существу, па почву русского меньшевизма, хотя организационное сближение их но могло состояться, пока существовала формально единая РСДРП. Борьба с.-д. Польши и Литвы с ловицей 11ПС шла с тех пор параллельно борьбо между больвговнками и меньшевиками в России: ьсе основные разногласия были те лее. ППС правпца (так называемым ровол. фракция), оказавшаяся отрезанной от рабочих масс, стала на многие годы группойтеррористов и организаторов экспроприаций.

Однако, последовавшее к концукоптр революционного порнода обостроние цептробежных тенденций в РСДРП нашло отраженно и в с.-д. Польши и Литвы. ЦК польской партии, боясь раскола, стал все более склоняться к примиренческой позиции. Эти примиренческие тенденции по находили отклика в низах партии, требовавших солидарности с большевиками: раскол в РСДРП повел, в результате, и к расколу в с.-д. Польши и Литвы. Варшавская организация, а затем и части некоторых провинциальных организаций откололись от партии и сблизились с ЦК большевиков. В то время как в дальнейшем провалы приводи к ликвидации оппозиционных организаций в провинции, варшавская организация осталась в руках оппозиции и в целом ряде кампаний (выборы в IV’ Гос. думу, страховая кампания и т.п.) шла сообща с болыиовнками. Та часть с.-д. Польши и Литвы, которая осталась с ео ЦК, продолжала, ожесточение борясь с оппозицией,сохранять в русских долах примиренческую позицию, и даже по отношению к ловпцо Г1ПС выдвнпула вопрос об объединении. Последняя же, сблизившись на августовской конференции 1912 г. с русскими меньшовиками, образовала в Польше постоянный меньшевистский блок с овройским Бундом.

Война привела, с одной стороны, к резкому размежеванию с социал-патриотами, с другой —к единому фронту социалистических организаций. ППС уже давно готовилась к войне па стороне центральных держав и развивала военную агитацию. В этом ой помогали ППСД Галиции и ПГ1С прусской Польши. Возвращение последной из этих партий в 1906 г. в лоно германской С.-Д-ТИИ отнюдь не помешало ой становиться во все большой степопи социал-империалистической партией, так лее. как галицийская ППСД отнюдь не была стеснена в таком жо развитии своей принадлежностью к австрийской соц.-домократпи. Галицийские социалисты организовывали сообща с ППС иод руководством Пнлсудского стрелецкие дружины, которым суждено было стать ядром легионов во время войны. С момента начала воопных действий „социалисты“ отдали себя вполне на службу австро-германского союза. Однако, если в Галиции и в прусской Польше они не пашли в рядах рабочего класса серьезного сопротивления, то в русской Польше им, иаоборот, но удалось увлечь за собой рабочий класс.

Польша во время Мировой войны

Война разделила буржуазную Польшу на два лагоря, характеризовавшиеся лозунгами русской и австрийской ориентации. Капиталистические элементы обеих стран по существу стояли на почве интересов „своего“ государства. В русской Польше широкие слои буржуазных классов стали доли ком на почву защиты царской России против „прусского милитаризма“ и повели антигерманскую агитацию с неменьшим усердием, чом их русские собратья по классу. В австрийской Польше те же самые классы, наоборот, стали на сторону австрийского государства. Теория Розы Люксембург о слиянии интересов польских имущих классов с интересами государств - завоевателей полностью подтвердилась.

Правительства, конечно, по возможности поддорживали эти иллюзии, распространяемые буржуазией соответственной части Польши среди масс. Так, мы видим на русской стороне воззвание в князя Николая Николаевича, обещавшее полякам объединение польских земель; австрийское правительство, в свою очередь, поддерживало легионы Пилсудского, идущие на „осво-бождеиио Польши от русского ига“, и старалось лишь обеспечить при по-сродстве так называемым „Верховного национального комитета“ гегомопию вполне надежных буржуазных элементов в руководстве легионньш движением.

Сложнее дело обстояло в прусской Польше, где польские имущие классы не только угнетались в национальном смысле, но и вытеснялись экономически. Там только помещики, имевшие в Германии прекрасный рынок для своого хлеба, были настроены лойяльно, но мещанство отличалось решительно антигерманским настроением. Однако, и в двух выше упомянутых частях Польши настроение но было вполно единым. В русской Польше некоторые круги мелкобуржуазной интеллигенции, впрочем довольно малочисленные, още были ворны антирусской традиции и смотрели с завистью на условия автономной Галицин, дававшей более возможностей общественной деятельности. Эти круги, сосредоточивавшиеся гл. обр. в правой ППС, «оздавалн на галицийской почве, преимущественно из эмигрантов, стрелковые дружины, ставшие зародышем будущих легионов. Во главо их стоял Пилеудский (смотрите XLV1I, прнл. 64).

О другой стороны, в австрийской Польше имелись некоторые руссофиль-скио элемонты, прежде всего из некоторой части бюрократии и помещиков Воет. Галиции. Определяющую роль здесь играл антагонизм к украинскому движению, находившему поддержку в Вене. Во время войны, однако, по обе стороны границы решающая роль находилась в руках поддерживаемых соответственным правительством элементов, которые и терроризовалп всякую оппозицию, в частности пролета;,скую.

В начало войны, как известно, русские войска некоторое время доржали в руках Львов (авг. 1914 — июнь 1915 г.), и тогда там подняли голову руссо-4ильскпе элементы, которым затем пришлось бежать вместе с русскими. Обратное мы видим в Царстве Польском по мере успехов германского наступления, приведшего 5 августа 1915 г. к взятью Варшавы. Царство Польское ватем разделяется на две „оккупации“—германскую, со столицей в Варшаве, и австрийскую, со столицей в Люблине. На первый план выступают элементы, сотрудничающие с оккупантами — прежде всего галичане, но отчасти и местная интеллигенция.

Вначале германские оккупанты, всо еще рассчитывавшие на сепаратный мир с царской Россией, вели в Польше политику ежовых рукавиц, чему способствовали и трения между самой Германией и Лвстро-Вонгрией. Затем, однако, когда надежды на мир с Россией пошли прахом, началось заигрывание с польской бурасуазией. 5 ноября 1916 г. было издано далее воззвание обоих генерал-губернаторов, германского и австрийского, обещавшее Польше независимость в форме монархии, связанной с центральными дор-ясавами. Затем было прокламировано (26 ноября) создание „временного гос. совета“ который был образован 14 янв. 1917 г.; Йилсудскпй получил в пом портфель военного министра. 12 септ. 1917 г. последовал докрот обоих оккупационных правительств о создании временного Регентского совота, долженствовавшего заменять будущего монарха; 15 октября Регентский совет был назначен. Все эти весьма формальные уступки были рассчитаны па то, чтобы получить вспомогательную польскую армию. Однако, успех этих попыток разрушался самой политикой оккупантов, кото-

Рыв в Польше видели источник дешевого хлеба, сырья и дешевой рабочей силы и самым беспощадным образом грабили страну. Одновременно германские власти пользовались своим положением для того, чтобы разрушить польскую и прежде всего лодзинскую промышленность и этим устранить опасного себе конкурента. Убьпки от реквизиций были оцопоны впоследствии в составленном для Версальской мирной конференции докладе в 2,2 миллиарда зол. франков. Вызывая в стране жестокий кризис путем торможения ее промышленности и от-розывания рынков, оккупанты вызвали к себе глубокую ненависть населения. Влияние антигерманской национал-демократии все усиливалось, в то время как влиянио сторонников центральных даржав падало. Еще сильнее была вралсда против оккупации в рабочих массах: рабочие принудительно мобилизовывались в Германию, где их держали на пололсении полуиевольни-ков и принуждали работать впроголодь. Не менее сильна была ненависть к оккупантам сроди крестьян, являвшихся объектом разных реквизиций. Политика оккупационных правительств была к тому лее подорвана Февральской и ещо болоо октябрьской революциой в России. Признанно русским Временным правительством независимости Польши заставило Пил-судского переменить фронт по отношению к Германии. Возникшие на этой почво конфликты привели к аресту Пилсудского (21/YII 1917) и фактической ликвидации польских воеигых частой. Оппозиционные и революционные настроения еще усилились после октябрьской революции и под влиянием брестских переговоров (требование сов. правительства дать Польше независимость). Заключение Австрией и Германией договора с „Украинской пародной республикой“, отрывавшего от Польши Холмщину (а ташке содержавшего тайный договор на счот Воет. Галиции и Буковины), вызвало в русской и австрийской Польше всеобщую забастовку не только пролетариата, но и буржуазии. Попытки дальнейших уступок (как созыв 22 июня 1918 г. наполовину выборного „ госуд. совета“) но производи уже никакого впечатления. Когда начались поражения центральных держав, наеолопио открыто перестало повиноваться оккупантам. Революция же в Австрии и Германии привела к разорулсоншо оккупационных войск постепенно во всех частях

Польши. 3 ноября 1918 г. была провозглашена независимость Р. II.