> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Римский-Корсаков Николай Андреевич

Римский-Корсаков Николай Андреевич

Римский-Корсаков, Николай Андреевич, один из крупнейших русских композиторов (6 марта 1844 — 8 июня 1908). Родился в г. Тихвине Новгородской губернии, в старинной помещичьей семье. Музыкальные способности его проявились весьма рано, и его первые попытки сочинения относятся к 9-лст-нему возрасту, а играть на фортепиано он стал уже 7 лет. Отданный в петерб. Морское училище в 1856 г., P.-К. занимался там музыкой под руков. виолончелиста Улнха и пианиста Ф. А. Канилле; через Канилле Р.-К. познакомился с Балакиревым (с.и.)и его кружком молодых авторов (Кюн, Бородин, Мусоргский), в который и Р.-К. был принят как младший член. Знакомство с Балакиревым имело огромное значение для музыкального развития P.-К.: под его руководством он начал впервые серьезно заниматься композицией и всецело вошел в круг настроений и мыслей балакиревского кружка. Во врбмя морского плавания (1862-65) Р.-К. написал свою первую симфонию, которая одновременно была и первой вообще русской симфонией. Вскоре он становится одним из самых видных композиторов «новой русской

школы», выделившись особенно после исполнения оркестровых фантазий «Садко» (1867) и «Антар» (1868), где, м. пр., уже в полном блеске проявилось его необычайное мастерство оркестровки. На морской службе P.-К. оставался до 1873 г., йотом был назначен инспектором военных оркестров флота (до 1884 г.). Уже в 1871 г., когда после ухода А. Рубинштейна из директоров консерватории первоначально враждебные отношения консерватории и Русск. муз. острова к балакиревскому кружку сменились на более терпимые, он был приглашен в петербургскую консерваторию профессором инструментовки и композиции и пробыл на этом посту до 1905 г., когда он покинул консерваторию в знак протеста против правительственных актов, направленных к уничтожению автономии. После того P.-К. занимался только композицией, отказавшись от педагогической работы. За время своего пребывания в консерватории, а также в придворной капелле (1883-94) и в бытность директором бесплатной Муз. школы (1874-81) он обнаружил крупный организаторский и педагогический талант, образовав поколение выдающихся учеников (А. К. Глазунов, Аренский, Лядов, Гречанинов, Сак-кетти, Пинолитов-Иванов, Черепнин, Стравинский, Гнесин, Штойнберг, Ви-толь, Золотарев и мн. др.).

Первая половина композиторской работы P.-К. отмечена печатью того дилетантизма, которым отличалась вся «новая русская школа» и который оправдывался только незаурядным дарованием ее членов. Необычайно строгий к себе и несравненно более других «кучкистов» рассудительный в вопросах искусства, P.-К. вскоре сам дошел до мысли о необходимости настоящей строгой музык. культуры для себя и подверг себя в начало 70-х гг. длительному искусу самообразования в области техники композиции, контрапункта и фуги, чемотчасти восстановил против себя остальных «кучкистов»,нроповедывав-ших презрепие к технике и стремившихся к полной свободе творчества. Сделавшись технически вполне зрелым, P.-К. подверг переработке почти все свои ранние композиции. С 70-х гг. он уже мастер-профессионал, сильно отличающийся от своих товарищей по группе своим убежденным профессионализмом— различие, с годами все возраставшее и вызвавшее вскоре распад балакиревского кружка и образование нового— «беляевского» — с центром в лице мецената-издателя М. П. Беляева (ели“VII, 3S2). Начав с подражания формам Берлиоза и Листа, P.-К. впоследствии создал свой стиль, насыщенный национальным элементом. Сходя с почвы национального элемента (русского или ориентального), P.-К. сильно теряет в яркости, но никогда не лишается в выспей степени присущего ему тонкого вкуса и чувства изящной меры. Гораздо более рассудочный и менее склонный к эмоциональным аффектам, чем все другие русские авторы, P.-К. более всего склонен к этому в музыке, к музыке описательной, легендарной. область сказочной фантастики удастся ему особенно хорошо, благодаря его мастерскому владению колоритом и гармонической изобретательности. Значительно менее ярким оказывается мелодическое дарование P.-К., чем отчасти объясняется склонность его к обработке готовых народных мелодий. Все основные черты творчества P.-К. проявляются все в большей степени по мере его созревания как мастера. Многое он воспринял от Вагнера, но от пего всегда резко отличается тектонической простотой и далее примитивностью строения сочинений. Среди всех композиторов старшего поколения он обнаружил наибольшую чуткость к восприятию новых музыкальных настроений, возпикшнх на пороге XX века, и даже склонность к претворению этих настроении и приемов в собственном творчестве («Кащей бессмертный», «Золотой петушок»). От большинства русских композиторов P.-К. резко отличается присущей ему жизнерадостностью творчества и склонностью к культу солнечности, отсутствием столь популярного у русских творцов пессимизма. В связи с этим находится и его тяготение к солнечному культу славянской мифологии, к художественному претворению идей пантеизма («Снегурочка», «Кащей», «Садко», «Млада», «Китеж», «Сказка» и так далее), а также объективность его творчества — более эпического, нежели лирического. Вместе с Чайковским Р.-К. долгое время делил лавры крупнейшего творца в России, обладая редкой длярусского музыканта плодовитостью. Мировое признание его творчество стало получать сравнительно поздно, после того как музык. идеи «новой русской школы» проникли во Францию и завоевали там общественпо-музы-вальпое мнение.

Произведения P.-К. относятся к самым разнообразным родам искусства. Менее всего характерен он в фортепианных композициях (ф.-п. концерт) и в камерном ансамбле (струнный квартет, секстет и др.). Его романсы, довольно многочисленные и всегда изящные, обладают сравнительно небольшой дозой лиризма и некоторой сухостью мелодии, lie имея склонности к классической форме симфонии, он в этой области оставил только одно юношеское произведение; другие его оркестровые композиции приближаются к типу свободных фантазий или сюит; среди них находятся подлинные шедевры ого инструментального гения («Ангар», «Шехеразада», «Испанское каприччо», «Светлый праздник»). Наиболее характерной областью для P.-К. является опера, которой он отдалбольшую часть сил (15 онер) и которая отражает все перипетии его развития. В ранних онерах («Псковитянка», 1872, «Майская ночь», 1879, «Снегурочка», 1881) он отражает заветы и идеологию балакиревского кружка, приближаясь к Глинке по приемам и склоняясь к преобладанию законченных форм в опере. Оперы этого периода отличаются несравненной свежестью мелодии и гармоний, при всей орпшальности всегда в высокой степени простых и прозрачных. С «Млады» (1889) P.-К. отдает дань увлечению Вагпером (крупные формы, уничтожение законченных номеров, система лейтмотивов, огромный оркестр), которое, впрочем,оказывается непродолжительным и не существенно глубоким. В «Ночи иод Рождество» (1895) и, особенно, в «Садко»— своем центральном и популярнейшем сочинении (1896), P.-К. склоняется— в противовес Вагнеру — к симметричности форм и законченности даже речитативных отделов. Появление в Москве частного театра С. II. Мамонтова (1896), ставившего его онеры черезвычайно охотно, очень благотворно отразилось на продуктивности оперного творчества P.-К., и он с тех пор почти каждые 2 года дает по опере (здесь лее была поставлена в 1898 г. и небольшая онера его «Моцарт и Сальери» на текст Пушкина). В «Царской невесте» P.-К. совершенно сознательно возвращается к старым ансамблям и «номерам» в опере, как бы желая подчеркнуть свой аптивагиеризм: от

Вагнера его всегда отделяла его эстетическая умеренность и боязнь всякого «чересчур». Напротив, в «Кащсе бессмертном» композитор делает резкий шаг влево, в сторону модных тогда импрессионистических течений и свободы гармоний (целот.е образования и увеличенные лады), причем возвращается к вагнеровской сплошной манере пиерма исистеме лейтмотивов. О этого лее времени творчество Р.-К. становится заметно схематичнее, все более рациональным и мозговым, причем его тонкий вкус и мастерство сохраняют за ним обаяние. В «Сказании о граде Китеже» есть влияние эпической манеры Мусоргского и продолжающееся влияние преображепиой системы Вагнера (отсутствие законченных номеров, но при симметрии музыкальной, лейтмотивы—но мелодического характера). Это—наиболее грандиозное создание P.-К. и одновременно паиболее глубокое. В «Золотом петушке» (1907) оп дает тип оперы-сатиры, дальнейший и последний этап по пути схематизации музыки, компенсируемой вкусом и гармонической изобретательностью. Огромное значение имеют работы P.-К. по реконструкции творений Мусоргского (смотрите), большая часть которых осталась после смерти композитора в эскизных набросках. Р.-К. совершил грандиозную и самоотверженную работу, проредактировав и дописав «Бориса Годунова» (1882— 86), инструментовав ого, дописав и инструментовав «Хованщину» (1882) и приведя в исполняемый вид почти всо произведения его для хора и оркестра (в том числе «Ночь на Лысой горе»). В сущности, почти все творчество этого композитора представляется нам в свете редакции P.-К., но в самые последние годы стало господствовать мнение, будто бы, редактируя Мусоргского, P.-К. очень многое сгладил, уничтожив то характерное, что особенно ценно в ею творчестве, но что было не по вкусу P.-К., очень склонному к чистоте деталей и но любившему свойственных Мусоргскому широких декоративных приемов. Помимо того, Р.-К. оркестровал «Каменного гостя» Даргомыжского (1870), значительную часть «Князя Игоря» Бородина (1887). — Он выступил, наконец, какавтор превосходных и черезвычайно систематически изложенных учебников: по гармонии — «Практический учебник гармонии» (1886), и инструментовке — «Курс инструментовки», посмертное издание, и как превосходный редактор русских несен («Сб. русск. народи.несен», 1877, «40 рус. нар. песен», 1882).

Лите р. Обращают внима ни с статьи Яетрсбцооа биогра“ фич. характера (в «Русск. Муз. газете» с 1903 г.), ироф. //. JIanwunatII Римский-Корсаков» (2 статьи). Большой биографии, материал собран в жури. «Муз. Соврем.» за 1913-17 г.г., где приведена и обширная переписка P-К. с Балакиревым и Стасовым. Генеалогия, и биография, материал см. в ст. «II. А. Римский-Корсаков» (Муз. (летоп. Кг 1, 1923). См, такжо автобиографию Р.-К. «Летопись моей музык. жизни», над. 1910). Более устаревшими представ Iяются статьи 7е. Стасова («Сев. Нести.», 1890, XII), Трифонова («Нести. Евр.», 1897, в V-VI). Эстетические опенки Р.-К. разбросаны в статьях В. Каратыгина, Иг. Глебова и др. («Рус. муз. газета», «Музык. Соврем.», «Мелос», «Музыка»).

Л. Сабанеев.