> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Робеспьер

Робеспьер

Робеспьер (Robespierre), Максимилиан, виднейший деятель Великой французской революции, вождь партии монтаньяров. Р., происходивший из старой адвокатской семьи, родился в Аррасо G мая 1758 г. Он рано остался сиротой и после смерти родителей воспитывался у деда и бабки со стороны матери. Первоначальное образование Р. получил в Аррасе, а в 1769 г. его отправили в Париж, где он окончил сначала коллеж Людовика Великого, а затем — юридический факультет Сорбонны. В обоих этих учебных заведениях Р. отличался исключительным трудолюбием и считался одним из лучших учеников. Закончив свое образование, Р. в 1781 г. возвращается в Аррас и посвящает себя адвокатской деятельности, которую старается использовать для борьбы с привилегированными. Это доставляет ему довольно широкую популярность среди местной радикально-настроенной интеллигенции, и характерно, что уже в 1783 г. Р. избирается членом аррасской академии. При вступлении в эту академию Р. произносит речь о несправедливости наказаний, падающих не только на виновного, но и на членов его семьи. Несколько позднее он делает доклад, в котором осуждает тогдашнее законодательство, лишавшее так называемых незаконнорожденных детей каких бы то ни было гражданских прав. Если, таким образом, уже в первой половине 80-х годов Р. проявилсебя в качестве убежденного противника установлений старого порядка, то было вполне естественным, что идейный подъем, предшествовавший непосредственному началу Великой революции, захватил его целиком. Р., интересовавшийся ранее главным образом вопросами юридического и литературного порядка, обращается теперь к чисто политическим темам. Зимой 1788—1789 г. он выпускает брошюру, в которой обличает анти-демократический характер местных провинциальных штатов. 13 другой, анонимной, брошюре, изданной в марте 1789 г., Р. обращает внимание населения на всю важность и трудность предстоящего ему дела — избрания депутатов в Генеральные штаты. Все это, а также и произнесенная им около этого же времени речь, в которой он призывал Людовика XVI стать на путь самых широких реформ, сильно увеличивает популярность Р.,и в апреле 1789 г. третье сословие .Артуа посылает его одним нз своих представителей в Генеральные штаты.

С первых же месяцев существования Учредительного собрания Р. занимает место в рядах его крайне немногочисленного левого крыла и ведет упорную и подчас прямо героическую борьбу с олигархическими стремлениями крупно-буржуазного большинства этого собрания. Но всем более или менее важным вопросам, стоявшим в порядке дня Учредительного собрапия, Р. неизменно брал слово в качестве представителя его левого крыла. Узко-классовым тенденциям крупно-буржуазного большинства Конституанты, стремившегося если не do jure, то de facto заменить старые привилегированные сословия— дворянство и духовенство — новым привилегированным классом— крупной буржуазией, — Р. противопоставляет свою цельную и продуманную, типично мелко-буржуазную программу. Она заключалась в требовании переустройства франции в демократическое государство мелких товаропроизводителей, исключающее всякое слишком значительное социальное неравенство. В этом смысле целиком выдержаны все его устные и письменные выступления 1789 — 1791 гг., важнейшими из которых являются выступления в защиту всеобщего избирательного права, в пользу права всех граждан участвовать в национальной гвардии, против королевского вето, за упразднение рабства в колониях, по вопросу о праве наследования и так далее, и так далее При всем том Р. в этот период еще оставался сторонником конституционной монархии и высказывал опасение, что провозглашение республики может привести к установлению олигархии экономически сильных классов {см. XLV, ч. 55, 1, 57). Именно этим объясняется сравнительно умеренная позиция, занятая Р. в период республиканской агитации, последовавшей за бегством Людовика XVI в Варенн.

Последовательно - демократическая позиция, которую Р. занимал в 1789— 1791 гг. и в защиту которой он выступал как в Учредительном собрании, так и с трибуны якобинского клуба, сделала его уже к середине 1791 г., на ряду с Маратом (смотрите) и Дантоном {см.), общепризнанным вождем революционной мелкой 6yj>-жуазии. Что же касается до реакционных партий и классов (к числу которых в это время, на ряду с дворянством, следует относить и верхи крупной буржуазии), то после неудачи их первоначальных попыток замалчивания выступлении Р., они начинают его всячески высмеивать и травить. Но это нисколько не умаляет революционной решимости Р., и ярким доказательством этого является его позиция в энергично дебатировавшемся осенью и зимой 1791—1792 г. вопросе о войне.

Принятый по инициативе самого Р.

закон, лишавший депутатов Учредительного собрания права быть переизбранными в Законодательное собрание, оставил его осенью 1791 г. не у дел. Но лишенный таким образом парламентской трибуны, Р. пользуется трибуной якобинского клуба и ведет решительную борьбу с воинственной впешией политикой крупной и средней торгово-промышленной буржуазии, политические представители которой— жирондисты—стремились посредством воины с Австрией и Пруссией открыть французской промышленности новые рынки и вместе с тем отвлечь широкие массы от участия во внутренних делах самой франции. Беспощадно разоблачая лживые фразы жирондистов о революционной войне, Р. доказывал, что война, которую французская армия поведет под руководством коптр-революционного короля и во главе с предательским, в своей преобладающей части—дворянским, командным составом, приведет не к перенесению принципов революции за границы франции, как это утверждали жирондисты, а, напротив того, к поражению французских войск, торжеству контр - революции и восстановлению старого порядка. Но и на этот раз, как и раньше, Р. остался в меньшинстве, а жирондисты оказались победителями: 20 апреля 1792 г. франция объявила войну Австрии, на сторону которой уже очень скоро стала находившаяся с ней в союзе Пруссия.

Хотя Р. не принимал непосредственного участия в революции 10 августа 1792 г., однако само собой разумеется, что самый факт этой революции должен был неизбежно привести к огромному увеличению его политического влияния. Избранный первым депутатом в Национальный Конвент от Парижа, Р. возглавляет там нс только парижскую депутацию, но и всю партию монтаньяров, за что, по вполне понятным причинам, подвергается яростнейшим нападкам со стороны жирондистов (смотрите XLV, ч. 1, 76/77, 79, 86). Эти нападки достигают апогея, когда Р., во время процесса Людовика XVI, высказывается против этой судебной комедии и требует казни бывшего короля в силу простого парламентского декрета. Оставшись по этому вопросу в меньшинство, Р. во время дальнейшего хода процесса голосует за казнь Людовика и возражает против передачи приговора на утверждение первичных собраний.

Выступление зимой 1792—1793 г. па политическую сцену так называемых «бешеных», то есть политических представителей рабочего и ремесленного пролетариата, толкает Р., как истого мелкого буржуа, направо. Напуганный голодными беспорядками 25 февраля 1793 г., Р.по поручению якобинского клуба пишет циркуляр к провинциальным отделениям этого клуба, в котором объявляет февральские события результатом провокации контрреволюционеров. А в другом выступлении того же времени Р. заявляет, что «народ должен восстать не для того, чтобы получить сахар, а чтобы уничтожить негодяев». Такая эволюция Р. направо, эволюция, проделанная в эти дни вместе с ним всей мон-таньярокой партией, не исключая и ее крайнего левого крыла— эбортистов, намечала возможность соглашения между монтаньярами и жирондистами. Но наступившее в это время резкое ухудшение дел французской республики па внешних (Бельгия) и внутренних (Бандея) фронтах, а также открытый переход жирондистов на сторону контр-революции (измена Дюмурье) снова толкают монтаньяров, и в частности Р., налево и заставляют их вступить в направленный против жирондистов союз с «бешеными». Р., еще в декабре 1792 г. требовавший решительной борьбы со спекуляцией, теперь частично воспринимает и некоторые другие лозунги «бешеных». Так, например, в речи,

произнесенной им 24 апреля 1793 г. в связи с обсуждением в Конвенте проекта новой декларации прав, Р. признает, что право собственности «не должно угроясать безопасности, свободе, существованию и собственности нам подобных». Однако, не взирая на эти уступки «бешеным», Р. долгое время возражает против насильственного изгнания из Конвента лидеров жирондистской партии, и лишь агрессивное поведение этих последних, а также революционная решимость руководимых «бешеными» парижских масс заставляют его дать, скрепя сердце, согласие на переворот 2 июня 1793 г. (смотрите XLV, ч. 1, 88, 90, 94, 111/12).

После 2 июня Р., подобно тому, как это было в феврале-марте того же года, снова поворачивает направо: с одной стороны, он рекомендует мягкость по отношению к только что побежденным жирондистам, а с другой стороны — резко обрушивается на «бешеных» (смотрите XLV, 1,133/34). Однако, и на этот раз этому повороту Р. направо не было суждено получить завершения: жирондистские восстания в департаментах, ухудшение положения дел на внешних фронтах и резкое обострение экономического кризиса заставляют Р. еще раз решиться на союз с народными массами в целях ликвидации сильно возросшей опасности контр-революции. Избранный в июле 1793 г. членом Комитета общественного спасения и уже очень скоро ставший его фактическим главой, Р. не только принимает самое активное участие в проведении системы террора и организации «революционного порядка управления», но и выступает в качестве теоретика этого последнего (доклад 25 дек. 1793 г.; ср. XLV, ч. 1, 148, 154 сл.).

Тем самым именно на Р. лежит в очень значительной степени заслуга проведения системы «того настоящего, всенародного, действительно обновляющего страну террора, которым прославила себя Великая французская революция» (Ленин).

Происшедшее летом и осенью 1793 г. резкое обострение классовых противоречий, нашедшее себе наиболее полное выражение в гражданской войне, которой была охвачена значительная часть франции (Вандея, Лион, Марсель, Кальвадос и так далее), имело своим результатом дальнейшее усиление еще ранее наметившегося расслоения внутри мелкобуржуазной, а следовательно и по самой своей сущности неоднородной партии монтаньяров. К поздней осени 1793 г. делается совершенно очевидным ее фактический раскол на три части: дантонистов (представителей той части мелкой буржуазии, которая благодаря революции стала перерастать в «новую» крупную буржуазию), ро-боспьернстов (представителей средней, зажиточной части мелкой буржуазии) и эбсртистов и шометтистов (представителей разоряющихся низов мелкой буржуазии). С этого момента основной задачей Р. делается лавирование между обоими крайними флангами монтаньярской партии, и в тщетных попытках примирения противоречий между дантонистамн и эбер-тнетами проходит у него все начало зимы 1793 — 1794 г. После неудачи этой попытки Р. сначала обрушивается на эбертистов и избирает основной мшионыо для своих нападок их «дсхристиапнзаторскую» религиозную политику, которую он объявляет результатом «заграничного заговора» (сш. XLV, ч. 1, 120/21). Когда же разгром левых течений имеет своим следствием опасность усиления правых элементов,Р. обрушивается наДан-топа и Демулена и восстает против их политики «милосердия», направленной к освобождению спекуляций «новой» буржуазии от всякого контроля и к пореложешно неизбежных издержек революции на плечи трудящихся масс.