> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Роллан

Роллан

Роллан (Rolland), Роман, знаменитый французский писатель, родился в 1866 г. в Кламси в Бургундии, в семье нотариуса. Путь его, по его собственным словам, «лежит от старинной французской буржуазии,от старинной французской провинции, воспитанной хоть и в светском, но всо же религиозномпреклонении перед Родиной и Револю” цией — перед одной только револю“ цией 1789 г.». Образование Р. полу чпл в лицее Людовика Великого, а затем в Ecole Normale, где изучал философию и историю, с юных лет увлекался Шекспиром и Толстым и музыкой. Смущенный взглядами Толстого на искусство, Р. написал ему в 1887 г. письмо, в ответ на которое получил от Толстого целую диссертацию па 38 страницах, произведшую на Р. неизгладимое впечатление. Распространенное мнение о «толстовстве» Р. не вполне верно. Из учения Толстого он воспринял идеи о значении искусства как средства единения людей, о том, что создать ценное художественное произведение может только художник, проникнутый любовью к человечеству. Но Р. осталась чужда идея непротивления злу. Вступив в сознательную жизнь, он уже чувствовал отвращение к «внукам и правнукам жирондистов и якобинцев, которые разжирели, добросовестно уничтожили «тощих» Коммуны и продали душу Панаме». Защитив свою диссертацию по «Истории онеры в Европе», он становится преподавателем по истории музыки в Ecole Normale, а с 1903 г.—в Сорбонне, женится и в доме своего тестя знакомится с разнообразными кругами парижского общества, учеными, финансистами, чиновниками, укрепляется в своем критическом отношении к буржуазии, наблюдает здесь те типы, которые выведет позднее в «La Loire sur la place». Дело Дрейфуса взволповало Р. и побудило его стать на сторону «лучших людей франции», носивших на себе печать Бетховена и «Воскресенья», «итти в атаку против лжи политики и преступлений цивилизации». Правда, борьба с продажностью и общим разложением, вскрытыми этим делом, у молодежи, к которой примыкал Р., выразилась в идее «служения», в жажде «самопожертвования ради веры», в «героической религии жизни-жертвы». Империалистическая война раскрыла глаза Р. на тяжелые последствия такого идеалистического подхода к совершенно реальным преступлениям. Р. пришел в отчаяние, когда узнал, что под влиянием его учения о добровольном служении и героизме молодежь шла на войну, в особенности, когда мать одного из погибших от немецкой нули юношей сообщила ему с благодарностью, что в его книгах ее сын обрел «ту силу, тот героизм, которые слишком угашаются критическим духом нынешнего воспитания». После тяжелых разочарований он бросается в борьбу против войны, пишет ряд статен, позднее собранных в сборник «Над схваткой» («Аи-dessus de la т61ёе»), в которых среди всеобщего разгула шовинизма и безумия призывает к отрезвлению, изобличает «зловещих актеров вечной войны», предсказывая, что они со временем первые поладят с зарейнскимп дельцами, «когда речь зайдет о делах». Патриоты всех мастей обрушиваются на него с небывалой злобой. Не только обезумевшие буржуазные ученые и писатели, в роде Бурже, Барреса, Олара или Л. Доде, но и тысячи пе-ведомых анонимов с ежедневной почтой «доставляли на завтрак полную миску плевков, букет анонимных угроз, обещавших мпе участь Жореса». Но мужественные выступления Р. приобрели ему симпатии немногих лучших людей, сохранивших здравый рассудок в дни, когда даже А. Франс и Метерлинк требовали полного уничтожения немецкого народа. Элеонора Дузе, Эллен Кен, Мартине, Жув, Эйнштейн, рабочие организации, оставшиеся верными международной пролетарской солидарности, горячо приветствовали неподкупного писателя. И в эту эпоху протест Р. не переходил за продолы гумапистп-ческих призывов, Циммервальд и Кинталь не нашли отклика в его сознании-Он, по его собственному признанию, «медленно, с трудом и через боль освобождался от иллюзий, сковавших его молодость (ложь официальной истории, ложь национальных и социальных условностей, ложь традиций и государства). Только через 17 лет в своем знаменитом ответе Риу по вопросу о пан-Европе (нап. в январе 1931 г. в «Nouvelle Revue Mon-diale») on признал свою ошибку: «Я тогда едва начинал с трепетом вникать в раскрепощающий человечество ответ, который должны были бы дать своим правительствам народы,я не осмелился тогда высказаться. Я это делаю сейчас. Это ответ Ленина в 1917 году: восстание европейских армий против руководителей войны и братание их на поле битвы». Падение царизма в России Р. приветствовал статьей: «России свободной и освобождающей», но он все еще оставался во власти интеллигентски-гумапистиче-еких представлений, оставался в роли «наблюдателя, проникнутого симпатией к величию героев и высоким целям, поставленным ими перед собой, но отвергающего насильственный и кровавый характер их средств». Ленин предлагал ему ехать вместе с собой в Россию в марте 1917 г., Р. отказался («Прощание с прошлым», Кр. Новь, 1931, VII). Быстрый рост советского строительства, мировая демонстрация превосходства социалистической формы хозяйства перед сотрясающимся капитализмом в конце концов произвели решительный переворот в сознании Р. «Наконец, пишет он, самый ход событий, та Ананке, которую Маркс сводит к железному закону экономического материализма, — раскалывая мир па два лагеря и с каждым днем углубляя пропасть между интернациональным капитализмом и другим великаном— союзом рабочих пролетариев, неизбежно заставил меня перешагнуть этупропасть и стать в ряды СССР». В последние годы Р. выступает пламенным защитником Советской страны, «осуществляющей самый героический опыт, самую твердую надежду будущего», и клянется в тот день, когда начнется решительный поединок между двумя мирами, стать на сторону Советского союза, «кто бы ни был его врагом».

Как художник, Р. исходил из тех же стремлений, которые привели его к нашей революции. Он томился среди мелких интересов, среди будничных серых сумерек, которые заволакивали жизнь мещанской Европы. Он искал величия, героизма, творчества, энтузиазма, великих народных движений,— всего того, что отсутствовало среди окружавшей его действительности. Он начал с больших драматических циклов, и эта форма, сохраненная им и в романах, соответствует грандиозности его замыслов. Первый цикл — сборник итальянских трагедий — не увидел света, потому что самому автору показался неудовлетворительным. За первым последовал (1895—1898) цикл «Трагедий веры» («Saint-Louis», «Аёг{»), который был первым художественным воплощением культа героизма, жажды подвига, самоотверженного служения человечеству. Третий цикл (1898— 1902), «Театр революции» («Le Quatorze Juillet», «Danton», «Les Loups», «Le Triomphe de la Raison»), является в значительной степени предшествием наших революционных театральных исканий. Р. стремился «освободить по возможности действие от всякой романтической интриги, загромождающей и умаляющей его развитие», стремился выявить во всей глубине крупные политические и социальные интересы, за которые человечество борется уже целое столетио. Его книга «Народный театр» («Theatre du Pcuple»), переведенная у нас в первые дни революции, была манифестом, направленным против запутанного психологизма, всякой изысканности, символических туманностей, «всего этого искусства салонов или альковов»: расслабленный французский театр может обрести силу только в жпвом прикосновении к массам, только жизненные силы народа могут вернуть ему жизнь и здоровье, из предмета роскоши для десяти тысяч привилегированных он должен стать пищей для массы.

Не только в драматических образах ищет Р. выхода своим стремлениям к героическому и монументальному. Он создает ряд мастерских биографий своих любимых художников — Бетховена, Микель Анджело, Толстого, потому что мир задыхается, «воздух вокруг нас слишком тяжел», он хочет «открыть окна, впустить вольный воздух, дышать дыханием героев». Его театр и эти биографии были подготовкой к его главному творению, десятитомному роману «Жан Кристоф» («Jean Christophe»), который он задумал в 1895 г. и последний том которого — «La Nouvelle Journee»— появился в октябре 1918 г. Герой этого произведения, доставившего его автору мировую славу,— носитель идей творчества, музыкант, художественное воплощение творческой личности. Для него жить значит творить. «Существуют только те, кто творят, все другие — тени, блуждающие по земле, чуждые жизни. Все радости жизни суть радости творчества: любовь, гений, действие творить, это значит убить смерть». Но Кристоф — не самодовольный художник, ушедший от жизни, служитель «чистого искусства». Он находится в состоянии непрерывного антагонизма с окружающей его мещанской жизнью. Его путь—это путь к искусству и к нравственному совершенству, и каждый шаг на этом пути есть одновременно и раскрытие внутреннего мира художника и обличение уродливоговнешнего мира. Такие части романа, как «Ярмарка на площади» и «Подруги», вызвали бурю негодования, так как нанесли удар не в бровь, а в глаз современному филистерству, снобам всех видов, критикам и журналистам, покорным рабам толпы, рвачам, невеждам и бездарностям, спекулирующим пером, моде, рекламе, кружковщине, продажности. Самое служение Кристофа искусству уже является мятежной разрушительной силой в современном обществе и как бы должно оправдать основной тезис Р., что истинное искусство всегда революционно. В этом романе, затрагивающем все глубочайшие проблемы, выдвинутые нашей эпохой, ярко сказываются особенности стиля Р. Не раз указывалось (Ст. Цвейг), что здесь нет определенного ритма, структура фразы лишена устойчивости, что автор не налагает свою печать повсюду, и вместо того, чтобы дать форму содержанию, он предоставляет последнему создавать свою форму, он наделен гениальной способностью применяться к ритму события, к дайной ситуации, к настроению. Он только резонанс, продолженная вибрация чувства. Как в поэме, у него первая строка всегда дает топ, а затем ритм увлекает за собой все действие. Отсюда короткие и сжатые эпизоды, которые часто представляют собою только песни, несомые каждая своей собственной мелодией, умолкающие внезапно, чтобы дать слово новому чувству, новому впечатлению. Р.— музыкант, и его роман построен в форме торжественной симфонии, открывающейся величественным хоралом— гулом Рейна, и в этом грохоте стихийной силы возникает тихая мелодия: родился Жан Кристоф. Здесь «все формы жизни и музыки разрешаются в гармониях и диссонансах: трагические приступы меланхолии, как у Бетховена, гениальные фуги на артистические темы, сельскиепляски (как в «Неопалимой купине»), гимны беспредельному, песни природе, чистые, как песни Шуберта».

После «Жана Кристофа» появляется ряд произведений, свидетельствующих о бесконечном разнообразии таланта Р. «Colas Breugnon»

(1913) — роман, полный жизни и бодрой радости, история веселого, жизнерадостного бургундца, столяра-ремесленника, который одинаково любил и труд и выпивку, жил в том же Кламси, где родился его автор. Этот роман, который Горький назвал замечательнейшей книгой нашего времени, был для его автора чем-то в роде интермедии, желанием на мгновение приобщиться к прошлому родной Бургундии. «Lihili» (1917) — траги-комедия, пронизанная сарказмом и жгучей горечью, отражение тревог и разочарований, пережитых Р. в годы войны. «Pierre et Luce» — поэтическая любовная идиллия, завершающаяся трагическим концом. «С1е-rambault» (1920) — «история свободной совести». «Le Jen de PAmour et de la Mort» (P. 1925), «Les Leonides» (P. 1928) — продолжение его прерванного цикла «трагедий революции». «L’Ame enchantee» (1922 сл.)— история женщины, которая ведет борьбу за свою независимость среди мещанского общества, — цикл романов, еще незаконченный. В настоящее время Р. пользуется огромным моральным авторитетом во всем мире. Ему была присуждена Нобелевская премия, которую он пожертвовал всю целиком на цели, соответствующие его идеям. Весь гонарар, причитающийся ему за полное собр. его соч. в Союзе, он предоставил I МГУ для стипендий студентам, превратив это пожертвование в манифестацию своих дружеских чувств к советской стране. К его шестидесятилетью друзьями и почитателями был издан сборник статей и приветствий («Libor Ami-corum», 1926, Zurich und Leipzig).

636-m

В настоящее время Р. подготовляет книгу о Ленине.

Библиография. Соч. Р. издавались неоднократно в русск. пер. В наст, время выходит полное собр. сочин. в изд-ве «Время» под ред. П. Когана и С. Ольденбурга со статьями Горького, Луначарского, Цвейга и предисловием Р. (лучш. изд.).

Из лит. о Р.: St. Zioeig, «R. R. Der Mann und das Werk»,Frankf. a.M. 1920; P. J. Jouve, «R. R. vivant», Paris, 1920; Hans Leo Gottfried, «R. R. Das Weltbild ira Spiegel seiner Werke»,

2-te Aufl., Stuttgart, 1931; В. Фриче, «Зап.-европ. лит. XX века», 1926; П. С. Коган, «Р. Р.» («Рост», март 1931); А. Луначарский, «Игра любви и смерти» («Нов. Мир», 1926, V).

II. Коган.