> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Роман Жюль псевдоним Луи Фаригуля

Роман Жюль псевдоним Луи Фаригуля

Роман (Romains), Жюль, псевдоним Луи Фаригуля (Farigoule), р. в 1885 г., франц, поэт, вместе с Дюамелем, Вильдраком, Аркосом, Шенневьером и др. является основателем унанимизма., имя которому дала книга стихов Р. «La Vie nnanime», вышедшая в 1908 году (с.м. XLV, ч. 1, 494/95). Первый сборник стихотворений Р. «L’Ame desIIommes»noHBH.«HiB 1904г. Р. проявил себя одинаково сильным и ярким мастером в различных жанрах литературного творчества. Его лирика (кроме упомянутых, важнейшие сборники: «Odes et Prieres», 1913; «Europe», 1916; «Amour couleurde Paris», 1921: «Chants des Dix Annees», 1928), романы, повести, проза («Le Bourg regenere», 1906; «Puissances de Paris», 1910; «Manuel de deification», 1910; «Mort de Quelqu’un», 1911; «Les Copains», 1913; «Stir le quais de la Villette», 1914; «Donogoo-Ton-ka on les Miracles de la Science», 1920; «Lucienne», 1922; «Le Dieu de Corps», 1928; в 1932 г. вышли первые два тома—I. «Le 6 Octobre», II. «Crime de Quinette» —задуманного P. многотомного романа «Les Ilommes de bonne volonte»), пьесы («L’Armee dans la Ville», 1911; «Cromedeyre-le-Vieil», 1920; «М. Le Trouhadec saisi par la> debauche», 1923: «Knock ou le Tri-omphe de la Medecine», 1923) принадлежат к самым тонким -и глубоким созданиям современной литературы. Свои теоретические взгляды Р. высказал в ряде статен, оказавших огромное влияние на его друзей; между прочим, в сотрудничестве с Шенневьером он выпустил в 1923 году «Petit Traite de Versification». — P. — наиболее законченный и чистый поэтунанимизма, новой формы томдепия интеллигентской души. Р. стремится растворить свое «я» в коллективе. Но это — не сознательное сочетание своей личности с организованной группой людей, участие в общем деле или борьба за общее дело. Ото—смутные настроения, во власть которых отдается поэт, бродя повсюду, где собираются люди. Ему чудится, что площади, улицы, театры, конторы, трамваи живут каждый своей своеобразной жизнью, дышат, радуются и страдают, что в каждом трепещет живая душа. «Силы Парижа», быть может, наиболее яркое выражение этой «единодушной» (unanime) жизни. Вот, например, «очередь у омнибуса»: «Очередь ожидает с надеждой и беспокойством. Но желание не захватывает ее целиком. У нее остается достаточно свободной души, чтобы грезить. Это — ряд смутных мыслей, в которых есть покорность, оцепенение, некоторое презрение к деятельности и беспокойство, вздох о конечном, непризрачном покое, более глубокое и вдумчивое сознание улицы, нежели у толпы, находящейся в движении». У Р. «контора погружена в меланхолию и полусон, она чувствует, что полна притаившихся вещей», толпа в кинематографе — «это душа, воспоминающая и воображающая; это человеческое сцепление, вызывающее перед собою подобные себе сборища, аудитории, шествия, собрания, улицы, армии» и тому подобное. Его лирика пронизана жаждой слияния с целым до полного исчезновения в нем. «Я перестаю существовать — настолько я все», «греза города прекраснее моей», «мы перестаем быть «мы», чтобы город мог сказать «я». Но в чувстве слияния с коллективом у Р. нет действительного коллективизма. Вливаясь в жизнь коллективной души, его душа остается одинокой, ее видения в чарах города —обратная сторона ее обособленности, и еслион «в жадный тротуар, в его пустые вены часть трепетов своих и крови перелил», то эти «сборища» настолько лишецы реальных очертаний, настолько являются видениями поэта, рожденными его фантазией, что в основном настроении унанимизма не улавливаешь разрыва с индивидуализмом символистов, не ощущаешь решительного восстания против предшествующего поколения. Империалистическая война взволновала Р., картина всеобщего безумия заставила его воскликнуть: «Европа! я не приемлю твоей смерти в этом безумии. Европа! я кричу им, что они еще услышат тебя, убийцы». Но «революционные» стихи Р. зовут не к бою, не к борьбе е виновниками войны, а к сохранению душевных богатств: «пусть они злодействуют,—я останусь хранителем немногих людских вещей». Более интересна для характеристики революционных настроений Р. его пьеса «Диктатор», в тонкой и остроумной форме изображающая историю рабочего лидера, ставшего королевским министром и отдающего приказы о расстреле революционных рабочих,—пьеса, которая может слу-лшть прекрасной сатирой на некоторых деятелей Второго Интернационала. Непрочность унанимистского «коллективизма» вскрывается в последних произведениях Р., в которых индивидуальные переживания героя, его внутренний замкнутый мир становятся главным предметом внимания поэта («Бог плоти»). Огромную роль сыграла поэзия Р. в деле обновления поэтических форм во франции. Вместо мистических образов символизма, его усыпляющей мелодичности, его аллегорий и музыки, рождающих смутные, мимолетные настроения, влекущих к таинственному, иптимному общению человека с человеком,— новые, подвижные, разнообразные ритмы, как выразился Р., «непосредственная поэзия, прямое выражение,—

без грима, без прикрас,— того, что наша душа воспринимает от действительности», ритмы свободные, язык простои и точный, поэтическое воображение, подчиненное требованиям ума, являющееся опорой абстракции, воображение, направленное не только на детали предметов, но и на их место в пространстве, в группах.

П. Коган.