> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Савона

Савона

Савона, город в пров. Генуя, при Генуэзском зал., 58.414 жит Гавань, морские купанья. в

Савонарола, Джпроламо, религиозный и политический реформатор во флоренции, рсд. в 1452 г. Дед его был врачом в Падуе, отец занимался торговлей в Ферраре. Там и родился С. С детства будущий „пророкъ“ был мечтателем, любил уходить в себя и твердо противостоялъ притягательной силе блестящого двора Борсо д’Эсте. Душевная буря, бывшая следствием неразделенной любви, впервые породила в немъ мысль о монашестве. Он бросил занятия медициной, которым никогда не отдавался с увлечением, тайкомъ ушел в Болонью и там поступилъ в доминиканский монастырь. Шесть лет, проведенных под сенью тихой обители, дали ему достаточно досуга, чтобы передумать и перечувствовать многое. Он писал стихи, полные аскетического пафоса, приводил в умиление старших подвижническим рвением и пробовал свои проповеднические силы. Ему стали поручать ответственные командировки. В 1482 году он побывал в Ферраре, но успеха не имел и в томъ же году попал во флоренцию. То было время полного расцвета языческой культуры, веселых празднеств, въ центре которых был двор Лоренцо Медичи. Аскетическая душа С. воспламенилась гневом, но проповедь его была как колокол в пустыне: его не слушали. Любимым проповедником был другой, фра Мариано да Джанаццано, строивший свои элегантные „слова“ по классическимъ образцам и привлекавший толпы эстетов в старый монастырь Сан Спи-рито. С. опять ушел в себя, но экстаз уже стал сильнее: его стали посещать видения. В 1485 году онъ был командирован в Сан Джими-ниано, крошечный городок, затерявшийся в горах Тосканы; там онъ пожал первые успехи и впервые по-настоящему нашел себя! За городом, один среди безконечной цепи зеленых холмов, таинственно уходивших в даль, погруженный в тихое созерцание, он сливался с природой, чуял Бога вокруг себя и внутри себя. II в душе его зрели революционные пророчества. Во флоренцию С. попал вновь лишь въ 1490 году. Ему теперь предшествовала слава, добытая в.ч!.Саи Джими-пиано, окрепшая в Брешии и Реджьо (Эмилия). Его первая же проповедь произвела потрясающее впечатление. И чем дальше, тем больше росла его популярность. Слушателей стало у него так много, что монастырская церковь Сан-Марко уже не вмещала всех желающих. В 1491 г. онъ был избран приором монастыря. Вскоре Лоренцо предложил ему перенести свои проповеди в собор, и С. согласился, по его резкие нападки на Лоренцо и на распущенность, имъ поощряемую, заставили правителя за-Сезпокоиться серьезно. Через близких людей он просил буйного монаха быть сдержаннее. С. отвергъ всякие соглашения и предрек быструю смерть папы Иннокентия VIII, неаполитанского короля и самого Лоренцо. Лоренцо попробовал выставить и ротив С. фра Мариано, но старый соперник на этот раз былъ блистательно побежден. Лоренцо сдался и, лежа на смертномъ одре, пожелал получить отпущение от монаха, которого молва уже называла святым. С. пришел, но потребовал, чтобы Лоренцо предварительно обещал ему три вещи: покаяться и уверовать в Бога; вернуть общественные деньги, им присвоенные, и возвратить Флоренции свободу. Услыша последнее требование, Лоренцо отвернулся к стене, и С. ушел, мрачный и непреклонный. Лоренцо умер, а слава С. стала еще больше. Наследник Лоренцо, Пьеро Медичи, не обладал ни талантами ни обаяниемъ отца, и борьба с ним была для С. несравненно легче. В 1492 году онъ поведал в одной из самых потрясающих проповедей свое видение: руку с огненным мечом и с надписью: „меч Божий над землей стремительно и быстро“. Он толковалъ это видение, как предсказание скораго нашествия иноплеменников на Италию в воздаяние за ея грехи. Впечатление от этой и других проповедей С, было так велико, Что Иеёрё стал хлопотать об удалений МШи&-го монаха: через генерала Фрдцйй он добился отозвания С, ИФb Фгиё-ренции. С. попал в Болонью, ббйй-чал там грехи и расцуп(енй96ТЬ двора Бентивольо, едва не бия убйТъ подосланными женою тирана айдЬМй и в конце концов вернулся самовольно в Сан-Марко. Больше иде-дичи его не беспокоили, и он пррг должал свои боевия пророчества, Бъ 1494 г. сбылось худшее из ЯИХь: иноплеменники, в лице Карла ВИП французского, пришли в Италию. Во флоренции весть о нашествии была искрой, воспламенившей накопленный годами взрывчатый материал. Медичи были изгнаны, республика восстановлена, и в последовавших затемъ переговорах с французами С. игралъ очень крупную роль. Он произвелъ такое глубокое впечатление на простодушного французского короля, что флоренция отделалась от нашествия довольно благополучно.

В новом устройстве (смотрите Флорен ция) С. не занимал никакого официального поста, но его влияние было так велико и направлено так определенно в одну сторону, что ЭТИИ годы (1494—1498) с полным основанием называют временем теократической республики. Власть свою С. поддерживал постоянными проповедями, в которых нападал на Римъ и на распутства Борджия, призывалъ свою паству иа, нравственному очищению и требовал признания правъ народа. Успех его был неслыханный. Веселая, легкомысленная Флоренция стала неузнаваема. Затихли звуки музыки и песен, исчезли съ улиц процессии и потешные огни. Зазвучали скучные, монот.е церковные гимны, загорелись очистительные костры, на которые сносились отовсюду „суеты“, т. е. предметы светского обихода и мирской культуры: маски, роскошные одежды, непристойные книги, рисунки. В пламени погибло и некоторое количество произведений искусства г), которые при )

) Преувеличивать, впрочем, пф следу от. Действительно цепных вещей при С. утрачено немного. С. ценил книги и любил искусство и не позволял истреблять вря что бы то ни было.

носились на костры мальчиками, организованными С. для слеаски за проявлениями ненавистного ему духа мирского легкомыслия.

С. был настоящим диктатором Флоренции, но положение его не было очень прочно даже во времена наибольшого расцвета его власти. Могущественные враги были настороже, чтобы нанести удар в удобный момент. Во главе их были папа Александр и Медичи. Борджия, прежде чем поразить неукротимого монаха, пробовали привлечь его на свою сторону предложением кардинальской шапки. С. отвечал: „единственная шайка, которой я жажду,—мученический венец, обагренный моей собственной кровью“. Тогда ему было прислано приказание явиться в Рим. С. отказался; оно было дважды повторено, последний раз с угрозою отлучения, но так же безуспешно. Наоборот, в проповедях на пророка Амоса С. с новой силой обрушился на папу. В ответ Александр отнял у флорентинской доминиканской конгрегации дарованную ей передъ тем самостоятельность. Внутренняя прочность положения С. обусловливалась тем, что его сторонники, пьянь-они (piagnoni—плаксы), все время были у власти. В начале 1497 г. однако начала усиливаться противная партия (arrabiati—буйные), и натиск изъ Рима стал находить поддержку внутри цитадели С. Тогда-то (13 мая 1497 г.) было выпущено папское бреве с отлучением С. С. не подчинился. В июле его сторонники вновь вернулись к управлению, а его другъ Франческо Валори стал гонфалонье-ром Но уже безраздельная власть пророка была поколеблена. Приходилось все время вести борьбу в самом городе, где интриговали Борджия и Медичи. Один из медичейскихъ заговоров, имевший целью восстановление Пьеро, был раскрыт в такой момент, когда он был близок къ успеху. Положение становилось тревожно. Весною 1498 г. один Францисканский монах предложил С. испытание огнем. С. отвечал уклончиво; „испытание“ кончилось ничем (7 апреля), и этот вздорный на первый взглядфакт не только сразу похоронил все влияние С., но сделал неминуемой и близкой его гибель. Аррабиати подняли город, и на другой день монастырь Сан-Марко подвергся нападению. С., несмотря на мужественную защиту монахов и сторонников, был арестован и отведен в Palazzo Vecchio Суд тянулся долго, были допущены апостолические комиссары. С. неоднократно пытали, приговорили к смерти за ересь, и 23 мая 1498 года он былъ повещен, потом сожжен вместе съ двумя монахами: фра Доменико и фра Сильвестро.

С. был глубоко искренний человек. В нем совсем не было ни лицемерия ни иезуитизма. Он говорил и действовал, как велела ему его чистая душа. Он любил Бога и любилъ народ, любил по-своему, нескладно, но пламенно и буйно, как уже не любили Бога, как еще но любили народ. Мистическая окрыленность, которая была такой действенной у Иоахима Флорского, у Якопоне Тоди, у Данте, даже у Екатерины Сиенской, у С.—после пышного расцвета рафинированного классицизма и языческого культа красоты, после опустошений, произведенных в верующей душе критической мыслью и скептицизмом,— и должна была повиснуть безсильной. Порыв должен был остаться безъ отклика. Самым большим из чудес, свершонных С.,—было то, что онъ сумел всколыхнуть в вольнодумной Флоренции давно дремавшия залежи настоящей горячей веры. Это он сделал. Но он думал, что это будетъ длительно. То была уже чистая утопия. С.—утопист-практик, тип крайне редкий в истории общественных движений. А в практической утопии мистика тесно и нераздельно сливается с демократизмом. С. не просто любит народ. В его любви к народу что-то неизмеримо большее, чемъ простая гуманность. Он разбирался в экономическом положении трудящихся классов. Он нападал на предпринимателей. В его проповедяхъ мелькают зарницы-предв естницы далеких еще учений о праве на трудъ и о прибавочной ценности („богачи при-своивают себе заработную плату про-

Сазраь—Сагайдачный.

38

Л 7 и /

Стого народа“; „тираны претендуют, чтобы бедные и крестьяне работали на них даром, или терпят такия претензии в своих чиновникахъ“). И если было, удивительно, что вера, имъ пробужденная, держалась так долго, то не менее удивительно, что его республика, несшая угрозу господствовавшему экономическому порядку, просуществовала три-четыре года. У Флоренции был опыт, - произведенный сто лет назад: восстание чомпи. Люди, которым принадлежала социальная власть, знали, чем могут кончиться огненные речи о заработной плате.

Ахиллесовой пятой С. было то, что мысли, рождавшиеся в его душе, никогда не были приведены в систему и додуманы до конца. Ибо где царят видения, там плохо разрешаются вопросы о заработной плате и о налогах. А их нужно было разрешать не только практически, но и теоретически. Пламенная душа, порывы величайшого благородства; необъятные вместилища любви, нечеловеческое напряжение энергии, словом, такое соединение, которое творит великаго человека,—пришлось не ко времени, и работа, из которой могла бы выйти мировая реформа, кончилась вульгарной трагедией.—Лучшая книга о С.— Р. Viliari, „La storiadifra G. S. e di suoi tempi (посл. изд. 1887, 2 т.; есть плохой русск. пер., 1913); там же подроби, библиография. А. Дживелегов.