> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Сатира

Сатира

Сатира, в более узком смысле— лирическое стихотворение, проникнутое или насмешливым или гневнымъ отношением автора к тем или иным явлениям жизни; в более широком смысле—всякое литературное произведение (комедия, поэма, роман), проникнутое указанным настроением. С. долгое время носитъ преимущественно личный .характеръ направлена против определенныхъ лиц, чем-нибудь досадивших автору (ямбы Архилоха, некоторые еирвенты трубадуров, инвективы гуманистовъ и тому подобное.). Прибегали к С., продиктованной личной обидой, и очень крупные писатели: Вольтер („Диатриба доктора Акакия“, против Мопертю), Байрон („Английские поэты и шотландские рецензенты“, против критиков, плохо отозвавшихся об его первых стихах), Гейне (его выходки против гр. Платена в „Путевыхъ картинахъ“) и др. Чем менее личный характер имеет С., чем шире круг затрагиваемых ей явлений, тем выше ея общественное значение. Блестящее сопоставление „личной“ €. и „общественной“,из которых одна— преходяща, а другая — переживаетъ века, можно найти в одной из комедий итальянца Паоло феррари („Рагипи е la satira“, 1858). Безличная, общественная С. или ставит себе цели моральные, педагогические, стремясь насмешкой исправить людей, удержать их от тех или иных смешных качеств, привычек, увлечений, нороков. Таковы С. Мольера на увлеченье мещанства аристократическимъ образом жизни или С. Кантемира на русскоеобщество, ложно понявшее смысл реформы Петра. Иногда С., напротив, обрушивается на тот или иной социально-политический уклад, его культуру и литературу, его представителей, развенчивая их своей насмешкой или своим гневом и тем расчищая почву для другого, более высокого строя отношений. Связанная всегда с выступлением на сцену истории новых классов, пробуждающихся к самосознанию, стремящихся занять более выгодное положение, эта последняя разновидность

С., отражая происходящую в обществе илассовую борьбу, сама вместе съ тем является одним из орудий этой классовой борьбы. Наиболее яркие проявления С. и относятся к этой последней категории. История новоевропейской С. и есть по существу не что иное, как отраженная в зеркале литературного творчества история классовой борьбы от среднихъ веков и до наших дней. В средние впка господствующими социальными силами, породившими свою собственную культуру и литературу, были феодальная знать и церковь. Какъ только (в XIII—XIV вв.) окрепло самосознание в городском сословии,— в тогдашней „буржуазии“, — какъ только оно почувствовало стеснительность для себя существующого порядка, оно выдвинуло, как средство борьбы против него, С. Направленная против господствующого феодальнаго режима, С. получила свое наиболее яркое выражение в поэме о Лисе (во франции—Renard. во Фландрии— Reinaert, в Германии—Рейнеке), где герой (Лис), мелкий дворянин, по своим духовным качествам (хитрость, ловкость, красноречие) является типическим представителем городского класса, победоносно водит за нос сильных мира (льва, волка и так далее) и не только прекрасно устраивается в феодальном обществе, но и добивается в конце концов венца (.Le Couronnement de Renard“). На ряду

С С. против феодализма видное место занимали в средние века С. на католическую церковь, на высший, преимущественно, слой духовенства, причем первоначально авторами таких С. были бедные церковники, церковный пролетариат, например, „Тгас-tatus Garsiae Toletani canonici de Albino et Rufino“ XI в., где осмеивается приверженность папы и высшого клира к св. Албину (серебру) и св. Руфину (золоту), или известная под загла вием „The Abbot of Gloucester Feast“ (XIII) латинская С., обличающая пьянство и обжорство прелатов, пародируя попутно и их своеобразную латынь. Потом в роли сатириков папы и церкви все чаще выступали писатели миряне, плебеи по своему положению и демократы по своему мировоззрению, как Рютбёф, создавший превосходный образ „фарисея“, или Жан-де-Мён, творец классической фигуры Faux Semblant, прообраза Тартюфа. Обрушиваясь на господствующия социальные силы, на феодализм и на церковь, С. высмеивала и ими создан-,ную литературу, рыцарские поэмы и романы с авантюрами и битвами (поэма о Audigier; Bits daventures) и жития святых (житие св. Тортю,

т. ф. вина). На ряду с С. на феодализм и церковь встречаются въ средние века и С. на другия явления социальной жизни, на ростовщиковъ („Patenotre de l’usuricr“), на придворную жизнь (А. Шартье, „Le curial“) и тому подобное. Если обычно С. исходила от буржуазных кругов и была направлена против феодального класса, то встречаются и С., исходившия, напротив, из феодальных кругов и направленные против поднимавшихъ голову горолсан (как, например, поэма о походе Фландрских горожан на замок Невиль). В формальном отношении средневековая С. охотнее всего прибегала—в зависимости отъ общого умонастроения литературы—къ символам и аллегориям. Эпоха Возрождения, выдвинувшая на смену феодалам и церкви буржуазию (торговую) и интеллигенцию, /продолжала борьбу средневековой С. против феодально-теократического уклада, и, такъ как силы старого порядка были вынуждены сдавать свои позиции, то смех сатирика звучал все ярче и победоноснее. Пульчи („Моргайте“), Боярдо („Влюбленный Роландъ“), Ариосто („Неистовый Роландъ“), Фоленго („Орландино“) высмеивают в своих поэмах заодно рыцарскую поэзию и весь рыцарский уклад и обиход. На ряду с рыцарем обычной темой С. Возрождения является монах (некоторые новеллы Боккаччьо) и особенно схоласт, занятый решением нелепейших богословски - метафизическихъ вопросов, выражающийся на безграмотном латинском языке, виг obscu-rus („Письма темных людей“). Въ своей „Похвале глупости“ Эразмъ набрасывает широкую картину отживающого средневековья, смешные и отрицательные стороны которого выступали особенно отчетливо при свете нового гуманистического образования. Но апогея своего достигла С. Возрождения в романе Раблэ о великанах Гаргантюа и Пантагрюэле, пародии, с одной стороны, на рыцарский роман, а с другой—на всю средневековую культуру, на схоластов-недантов, метафизнков-богословов, на университет и на суд, но и на королей-завоевателей (Пикрошоль), а также, порой, и на дворянство. Романъ Раблэ был переведен на немецкий язык Фишартом, еще резче подчеркнувшим некоторые черты героев французского подлинника, например, их обжорство, имея в виду немецкое дворянство. Возникшая в эпоху Возрождения новая гуманистическая культура была некоторыми ея адептами доведена до крайности, и С. не преминула осмеять эти смешные и нелепия крайности. Тип педанта, помешанного на Цицероне (Эразм, „Ciceronianus“), во всем (даже въ области эротики) подражающого древним, изъясняющагося на особомъ иолулатинском языке (К. Скроффа и „педантическая“ поэзия, poesia ре-dantesca, в Италии XVI в.), становится стереотипной фигурой О., а также и комедии (Аретнно, Вело, Бруно) и, въ частности, commedia dell’arte. Не щадить С. и всеобщее увлечение классической поэзией и мифологией, воспевая вместо героев—комаров, изображая богов—мошенниками, Олимп— как страну паштетов и клёцокъ и тому подобное. (Фоленго, „La Moschea“). Въ формальном отношении С. Возрождения выдвинула ту ея разновидность, которая известна под названиемъ „G. — гротескъ“. Отличительными ея чертами являются 1) склонность преувеличивать до грандиозных размеров рост и качества героев, 2) страсть к черезмерному обилию слов, к безконечным перечислениям, к изобретению новых, подчас не имеющих никакого смысла, слов, 3) склонность к скабрезностям. В таком гротескном стиле написаны поэмы Пульчи и Боярдо, романъ Раблэ, С. Фишарта. Все указанныя особенности этого стиля тесно связаны с некоторыми основными чертами умонастроения эпохи, а именно, с ея преклонением перед всем грандиозным, сверхчеловеческим, с ея суверенным индивидуализмом, самодержавно распоряжавшимся жизнью, и, словом,—ея избытком жизненной силы и бившим через край творчеством, ея любовью к сальностям. Указанными особенностями С. хотела заставить читателя не просто рассмеяться, аразразитьсягомерическимъ хохотом, тем хохотом, которымъ ответили слушатели Жанотюса де Брагмардо у Раблэ на его речь („имъ казалось, что вот-вот они испустятъ духъ“), и от которого умер Маргутте в поэме Пульчи „Моргайте“. С. Возрождения порою пользовалась и особым, ей изобретенным языком, „макаронинскимъ“, отличавшимся отъ латыни „темных людей“ тем, что в данном случае не переводились как можно точнее с родного языка на латинский слова и выражения (не взирая на искажение смысла), а къ корням слов родного языка присоединялись окончания латинских склонений и спряжений. Свое наиболее яркое выражение получила „макаро-нинская“ поэзия в Италии XVI в., где ея родоначальником был Тифи дельи-Одасси, а наиболее талантливым представителем—Фоленго, писавший свои „макаронинские“ С. („Ваи-dus“) под псевдонимом Мерлинъ Коккаи. Эпоха реформации представляла также весьма благоприятную почву для С. Протестанты (в Германии и франции) высмеивают папу и духовенство за их невежество и обманы (Т. Беза, „Epistola magistri Passavanti“; Баре, „Disputations chres-tienes“), за их чревоугодие и разврат („Satyres chrestiennes de la cuisine papale“), изображая католическую церковь, как большой торговый дом, где все marchandent, traffiquent, vendent, revendent, changent („La banque du pape“; Фишарт, „Gor-goneum capnt“). Самую ядовитую С. на католическую церковь и ея учение (в виде вложенной в ея уста самозащиты) дал бельгиец Марий де Сент-Альдегонд („Tableau des dif-ferens de Religion“). Католики, естественно, не оставались в долгу, высмеивая лютеран (Мурнер и др.), гугенотов (Белло, „De bello hugueno-tico“) и пуританъ(поэма Бутлера „Гуди-Тирасъ“). Писатели, стоявшие в стороне от церковно-религиозной распри, высмеивали, в свою очередь, как протестантов, так и католиков (Б. Це-перье, „Cymbalura mundi“; эпизодъ о папиманах и папифигах в 5 кн. романа Раблэ). Борьба католицизма против протестантизма привела во франции к гражданской войне, которую католическая лига вела с беспримерной жестокостью ad majorem Dei gloriam. Против лиги и была направлена т. н. „Satyre Мёпиррфе“, где католики, произнося погромные речи, изобличают, сами того не замечая, самих себя. На ряду с С. книжной эпоха реформации пустила в оборот, особенно в Германии, рассчитанный на массового читателя (иллюстрированный) сатирический листок (прообраз иллюстрированного сатир. журнала). В XVII в., в эпоху абсолютизма, установилась повсюду (в Англии, впрочем, нь надолго) светская галантная культура (придворпо-аристо-кратическая), а с ней и светская литература (героический и пастушеский роман, отель Рамбулье во франции, маринизм в Италии, культизм въ Испании). С. ХВП в и носила преимущественно литературный характер. Буадо в своих С. обрушивается на светских писателей, в роде г-жи

Скюдери или ТИИашиена; Сорель пародирует модный пастушеский роман („Le berger extravagant“); Сервантесъ наносит своим „Дон-Кихотомъ“ последний удар рыцарскому роману; Кеведо осмеивает выспренний культизм, как Менцини и С. Роза—светскость и маринизм. Среди этих, преимущественно литературныхъС., лишь косвенно метивших в стоявший за этой литературой общественный класс, одинока зысится смелая С. Мольера, обращавшего жало своей насмешки и пафос своего гнева непосредственно против социальныхъ сил старого порядка, против сень-ёров („Дон-Жуанъ“) и фарисеевъ („Тартюфъ“). Век абсолютизма былъ вместе с тем, как и век позднего Ренессанса, эпохой классицизма, против которого теперь начинаетъ свой поход С. Во франции Скаррон пародирует „Энеиду“ Вергилия и классическую мифологию („Typhon“), а въ Италии появляется ряд пародий на поэму в классическом стиле (Тас-сони, „Похищенное ведро“ и др.). Въ восемнадцатом веке, в наиболее передовой европейской стране, в Англии, С. нападает уже не на основы существующого порядка, а становится орудием партийной борьбы, как подъ пером Свифта, обрушивающагося въ своем „Гулливере“ на первый взгляд, правда, как бы на все человечество, но на самом деле лишь на Англию XVIII в и притом Англию, какой она стала благодаря господству партии вигов. В странах же, где еще держался старый порядок, С. продолжала подтачивать своим смехом его оседавший фундамент. Популярнейший писатель XVIII в., Вольтер, был вместе с тем и одним из крупнейших сатириков, сосредоточившим, впрочем, свое главное внимание на осмеянии церкви и религии, прибегая то к помощи философского романа, чтобы вскрыть несостоятельность идеи Провиденья („Кандидъ“), то не останавливаясь и пред кощунством чтобы дискредитировать ученье церкви о евятыхъ и чудесах (смотрите XI, 189/ТОО). В других странах С. носит в XVII) в более политический и социальный характер, как в Италии, где Касти осмеивает абсолютизм и дворы въ своих „Animali parlanti“, а Парини ® поэме „День“ дает блестящую €. на нравы (миланской) аристократии. В формальном отношении XVIII в выдвинул несколько новых приемовъ С.. Чтобы ярче выявить отрицательныя стороны социальной и политической действительности, автор заставляетъ или европейца попасть в экзотическую страну, под видом которой и изображалась сатирически родная жизнь (Свифт, „Гулливеръ“) или же, наоборот, чужестранца (Монтескье, „Персидские письма“) или дикаря (Вольтер, „Простодушный“) попасть в Европу и прийти в ужас от окружающей действительности. В этомъ приеме сказалось увлечение ХВПИ в далекими странами, представлявшими такой большой интерес для молодой буржуазии, и, в частности, „добродетельнымъ“ дикарем, играющим такую большую роль в литературе просвещения. В ХВИПв. возникла и новая разновидность С., а именно, сатирический или,точнее,нравоучительно-сатирический журнал, обращавший вниманиечитателянатеили иные отрицательные стороны жизни, охотно вдаваясь в морализацию, столь ценимую буржуазной литературой (уже въ средние века). Первые и лучшие такие журналы возникли в Англии, где Стиль и Аддисон имели крупный успех своими: „Зрителемъ“,

„Болтуномъ“ и „Опекуномъ“, и откуда они распространились по континенту, обойдя Францию (Мариво, „Ье spectateur iran<;ais“ и др.), Германию (Gottched, „Biederman“) и Италию (П. Гоцци, „L’osservatore veneto“). В XVIII в появляются первия художественные С. и у нас (Кантемир), а в эпоху Екатерины выходит немало сатирических журналов (Новиков и др.), осмеивающих крепо-(тнически-дворянский строй. В первой половит девятнадцатого века С. продолжает рушить основы старого порядка, или ретроспективно воспроизводя картину быта эпохи абсолютизма и аристократии („Дон-Жуанъ“ Байрона, где поэт попутно казнит и современную ему реакциюв Англии и на континенте) или—там, где старый порядок был еще крепок,— непосредственно нападая на него, как в Германии, где Гейне пригвоздил гвоздями своего смеха к позорному столбу патриархальныя политический порядоис домартовскихъ дней (в поэме „Германия“), или въ Италии, где Джусти в своих почти простонародных scherzi обрушивался на австрийского императора и на родных тираннов, душивших страну, рвавшуюея к свободе и независимости. В некоторых С. эпохи ужо слышится отчетливо протест и против того класса, который волей исторических судеб был призванъ сменить дворянство. В своих „Ямбахъ“ Барбье казнит французскую буржуазию, трусливо прятавшуюся въ июльские дни за спиною боровшагося за свободу народа, чтобы потом присвоить себе все плоды переворота, а Джусти осмеивает (на ряду съ опустившимся дворянством) разбогатевшую ростовщичеством буржуазию, обделывающую свои дела, не заботясь о свободе и независимости страны. В России, где все еще держался крепостной строй, появляются „Мертвия души“ Гоголя, а когда крепостное право пало, патриархальный порядок, продолжая еще крепко стоять, вызывал против себя обличительное слово Салтыкова-Щедрина. По мере того как во второй половине XIX в буржуазия становилась господствующим классом, по мере того как отчетливее выступали отрицательные стороны нового общественного строя, С., так долго бывшая в руках буржуазии (ея идеологов) средством борьбы за ея освобождение, обращалась все чаще против нея. Как С. на буржуазную Францию эпохи Наполеона III, на Францию „Робер Макера“, задумал Зола свою серию романов о семье Ругон-Маккарт, ври чем в некоторыхъ („Карьера Ругоновъ“, „БрюхоПарижа“) сатирическая тенденция отчетливо проступает сквозь натуралистическую структуру рассказа. На рубеже XX в буржуазное общество нашло ряд даровитых обличителей в лице Бернара Шоу, вскрывающого его противоречия в своих комедиях, порой перекидывающихся в фарс, Ведекинда, под пером которого фарсъ то и дело, граничит с трагедией, и Генриха Лианна, начавшего свою деятельность писателя С. на финансовые круги Берлина („Schlaraffen-land“) и завершившего ее недавно С. на империалистскую Германию („Верноподданный“). См. Гроссе, „Первобытное искусство“; Fidget, „Geschichte des gro-tesk-komischen“ (1780, в переработке Ebeling’a, 5-е изд. 1888 г.); Lenient, „La satire en Prance au moyen age“; Lenient, „La satire &uXYlB.u Schneegans. „Geschichte der grotesken Satire“; Genthe, „Geschichte der makaronischen Poesie“; Лазурский, „Нравоучительно - сатирические журналы Стиля и Аддисона“, I.

Б. Фриче.