Вводя в эти цифры необходимыя, хотя трудно учитываемыя, поправки относительно переотправокъ водой, транзита, распределительного движения некоторых иноземных товаров и тому подобное., изъ таблицы можно видеть характер сибирского ввоза-вывоза. Извне Зап. С. получает крупныя массы машин земледельческих, бакалейныхъ товаров, сахара, мануфактуры, железных изделий, масел минеральных, бумаги, посуды, моска-тильных товаров; далее-веревск, мехов, мыла, свечей, спичек и многих других, не перечисленных в таблицах. Сбывает С. (преимущественно, конечно, в Европ. Россию), кроме хлебных грузов, уголь, дрова и лесные материалы; из бакалейных товаров чай; из сырья—кожи, шкуры, сало, шерсть, меховой товар, лен, паклю и др. Так. обр. общий народохсзяйственный балансъ внешней торговли С. покрывает свой ввоз главным образом за счет хлебных продуктов, так как цифры вывоза остального сырья значительно отстают как от цифр вывоза хлеба, так и от цифр ввоза в С. более дорогихъ изделий. Этот характер в соотношении Евоза и вывоза не только остается неизменным, но даже усиливается, так как с ростом колонизации и увеличением количества населения увеличивается с одной стороны производство и вывоз сырья и земледельческих продуктов, с другой—увеличивается потребность в ввозе произведений индустрии, благодаря слабому развитью промышленности. Особенно значительный рост обнаруживаетъ вывоз хлеба, который в 1900 г. давал 13 миллионов пуд., в последние же годы достигал 50—70 миллионов пуд.; вывоз кож за то же время увеличился съ 250 тыс. пуд. до 1 миллионов; шерсти—с 230 тыс. пуд. до 450 тыс. пуд. В то же время ввоз обработай-ных продуктов увеличился: сахару с 938 тыс. пуд. до 3.164 тыс. пуд.; мануфактуры с 550 тыс. пуд. до 1.400 тыс. пуд.; машин земледельческихъ с 2.250 тыс. пуд. до 4.340 тыс. пуд. Общий товарообмен по Сибирской ж. д. за то же время увеличился с 45 миллионов пуд. почти до 200 миллионов пуд., т. е. более, чем в четыре раза. Направляется сибирский вывоз частью на русские европейские рынки, частью на заграничные. Хлеб идет глаен. образ. тремя путями: через Челябинск на волжские пристани, к балтийским портам и черезъ Котлас на Архангельск. Последний путь былъ создан искусственно, так же как так называемым „Челябинский переломъ“ (новое начисление дифференциального тарифа на сибирский хлеб, не считая уже пройденного им пути, отменено въ 1911 г.), из-за опасений наплыва сибирского хлеба на внутренние русские рынки. Продукты животноводства (мясо, сало, кожи) вывозятся обыкновенно зимой, заготовляясь и собираясь к осени на таких пунктах, как Курган, Петропавловск, Омск, Ново-Николаевск.Главнымирынками сбыта являются для мяса Петроград и Москва; для жировых продуктов—Казань и Москва (стеариновые и мыловаренные зав ды); кожи и шкуры идут, чаще водой, на приуральские рынки и на волжские распределительные пункты и ярмарки; овчины идут въ Москву, Казань, Шую. Няобсрот, главными пунктами ввоза продуктов индустрии и распределительными центрами их внутри страны для С. являются:: по мануфактуре—Омск, Петропавловск, Иркутск; для машин земледельческих—Омск, Ново-Нихолаевск, Курган, Чита, Хабаровск.
Путями торговых сношений С., как в пределах края, так и для сношений ея с Европ. Россией до конца прошлого столетия были исключительно реки или грунтовия дороги. С сооружением великого Сибирского железнодорожного пути С. соединилась с Европой непрерывной железнодорожной связью, и древние караванные пути и: медленное водное движение стали заменяться быстрым паровым транспортом. Тем не менее, благодаря громадным размерам страны, только незначительная часть ея территории непосредственно тяготеет в своем товарообмене к железной дороге, а болЬе значительная часть обслуживается водными и грунтовыми путями. Грунтовыми путями С. являются: 1) главные тракты—бывший Сибирский тракт в 6.000 вер.; Иркутско-Якутский тракт в 2.760 вер.; Омск-Алтайский тракт до китайской гр. в 1.140 вер.; Томск-Семипалатик-ский тракт в 700 вер.; 2) караванные дороги, по которым главн. обр. подгоняется скот к Сибирской ж. д; 3) торговые тракты, по которым идетъ торговля С. с друг. странами, например, три Кяхтинских тракта, Чуйский тракт на Кобдо. Бухтармин-ский тракт туда же; 4) дороги, сооруженные въ целях колонизационных; 5) внутренние тракты и проселочные дороги. Водные пути составляютъ до 130.374 верст, из которых сплавных путей 48.787 в», судоходных 45.406 в и пароходных
32.315 в Наибольшее торговое значение имеет Обский бассейн, протяжением до 40.747 в.; грузооборот его достигает 70 миллионов пуд., т. е. до 65% всех сибирских рек; главными пристанями являются Ново-Николаевск, Барнаул, Камень, Бийск; главными товарами отправления и прибытия—хлеб, лесные материалы, металлы, соль. Енисей, являющийся по своей мощности одной изъ самых значительных рек С., не имеет особенно крупного грузооборота; он не превышаетъ 10—11 миллионов пуд., преимущ. хлеба, дров и др. лесных материалов. Лена, самая большая река С., имеет лишь очень слабо развитое пароходство и ничтожный товарный грузооборот; по Лене идут главн. образ. приисковые грузы для Витимского и Олекминского округов, а также хлебъ и другие товары для северных местностей Иркутской и Якутской губернии Большое значение имеетъ р. Амур, обладающая высокими судоходными качествами, довольно развитым судоходством и товарным грузооборотом. Грузооборот бассейна Амура достигает до 30 миллионов пуд.; главн. грузами являются хлеб, лесные материалы, рыба; главн. пристани—Николаевск, Благовещенск, Хабаровск. Кроме внутренних рек, большое значение для С. может иметь Северный морской путь, т. е. сообщение с Европой через устья Енисея и Оби и далее Ледовитым океаном. Для такихъ громоздких и дешевых товаров, как хлеб, лес, каменный уголь, графит, а отчасти и для многихъ других, этот путь дает значительное удешевление тарифа, сравнительно с железнодорожнымъ и может способствовать урегулированию товарообмена С. Но так как этот путь медленен и требует продолжительного оборота капитала, представляет известный риск, повышает страховыя премии и йрахты, требует специальных поиспо-соблений для судоходства в устьях рек, то для развития плавания здесь требуется некоторыя специальные мероприятия и поощрения, в виде, например, облегчения пошлин на ввозимые этимъ путем товары или установления полного портофранко, так как иначе суда должны будутъ идти за сибирским сырьем пустыми. Однако правительство, из-за опасений ущерба для русской промышленности и под влиянием протестовъ заинтересованных кругов московских промышленников и мануфактуристов, не решается открыть хотя бы частичное порто франко в устьяхъ сибирских рек и особенно поощрять развитие северного морского пути.Железные дороги являются, конечно, главными путями для торгового оборота С. Главный нерв сибирскогоижелезнодорожнагс движения—Великий Сибирский путь—начат сооружением в 1892 г. от Челябинска в восточномъ направлении; в 1894 г. дорога была доведена до Омска, в 1895 г. до ст. Обь, в 1896 г. до Красноярска, в 1896 г. до Иркутска, а в 1900 г. рельсовый путь стал сплошным до океана. Длина сибирской ж. я. 5.678 вер. и строительная стоимость 384 миллионов руб., а с дополнительными расходами до 489 миллионов руб. Экомическое значение сибирской магистрали оказалось колоссальным, даже не предвиденным строителями. Прежде всего, какъ сказано выше, железная дорога произвела крупные внутренния перемены б организации и внутренних отношенияхь сибирской торговли, что въ свою очередь отразилось сильным увеличениемъ оборотов и сбыта, которые за десятилетие увеличились в пять, шесть, а по некоторым товарамъ и в десять раз; неуклонно стал расти какъ ввоз в С., так и еще более вывоз сибирского сырья. Железная дорога, в связи со ставшей необходимой переменой в переселенческой политике. вызвала необычайно быстрый приток колонизации; кооме образования новых колонизационных районов, это обстоятельство обусловило также развитие ряда городов и образование новых торговых центров взамен падающих старых пунктов товарообмена. Быстро увеличилось пассажирское движение и вообше сношение с С. и черезъ С. не только Европ. России с нею, но и Европы с Дальним Востоком. Как растет экономическое значение сибирской ж. д. и ея влияниена тяготеющий район, показывают след. цифры. В районе Сибирской ж. д. было в 1900 г. и въ 1909 г.: населения 5.846 миллионов и 8.683 миллионов; грузооборота 44.672 тыс. пуд. и 199.188 тыс. пуд.; доходности на 1 вер. 4,900 руб. и 12,800 руб., т. е. население увеличилось за это время на 48,5%. грузооборот на 345,9 %, доходность на 161,2 %. Кроме сибирской магистрали к ея северного разветвления от Омска на Тюмень, а также уссурийской (615 в.) линии, крупных линий в С. не имеется. Из строющихся линий наибольшее значение имеетъ Амурская ж. д. (1.972 вер.), а также ряд линий, отч сти лишь намеченных, отчасти уже сооружаемых и открытых, в районе Томска, Омска, Семипалатинска, Акмолинска, Барнаула, Ново-Николаевска и др/ линий, состоящих в соединении с так называемым южно-сибирской магистралью, долженствующей соединить богатые земледельческие и промышленные районы Западной С. с южнорусскими портами.
Кредит и кредитные учреждения, обслуживающия в С. торговлю и промышленность, представлены государственным, частными коммерчгскими и общественными банками. Всего на 1913 г. в С. имелось 14 отделений Госуд. Банка, с балансомъ на 1 января в 70 милл- руб-; кроме того, банковия операции казначейств определялись въ 40 миллионов руб, Главные частные коммерческие банки имеют в С- до 45 отделений. Наиболее крупной статьей актива банков является учет векселей, занимающий до 20 % всех активных операций; в географическом распределении этого вексельного обмена ярко выражена зависимость С. отъ промышленных районов Москвы и Привисли - ска-го края. Из общественных кредитных учреждений С. видное место занимают городские общественные банки, имеющиеся в 24 городах и основанные преимущ. на средства местного купечества; особенностью сибирских городских банков является значительное развитие гипотечных операций подъ городские недвижимости, в виду почти полнаго отсутствия в С. специальных гипотечных учреждений; баланс городских банков достигаетъ 20—23 миллионов руб., причем ссуды под недвижимости занимают до 35 % Крестьянский банкъ распространяет свою деятельность на губернии Акмолинскую, Тобольскую и Томскую; в 1913 году за банком числилось 29 тыс. д<ес. на сумму 1,9 миллионов руб. Общества взаимного кредита имеются в 14 городах, в том числе в 7 губернскихъ городах, кроме более мелких обществ е уездных городах с балансом 15—18 миллионов руб.. Мелкий кредит в С. выражен главным образом кооперативными учреждениями, преобладающими по своему числу и значению над сословными. К 1913 г. в С. имелось сословных учреждений мелкого кредита 225 (из них 114 волостныхъ и сельских банков и 111 общественных ссудосберегательных касс) с капиталом в 2.059 т. р. и вкладами в 1917 т. р. Гораздо большее значение имеют кооперативные кредитные учреждения, которые хотя и стали развиваться в С. сравнительно поздно, но тем не менее быстро растутъ по своему числу и по числу входящих в ихъ состав членов. Первия учреждения кооперативного кредита появились в С. лишь со средины девятисотых годов, а в 1913 году в сибирскихъ губерниях, в Акмолинской и Семипалатинской, насчитывалось уже 878 кредитных и ссудосберегательных товариществ с 418 тыс. членов и съ балансом в 14.104 тыс. руб. За последние же годы рост сибирского кооперативного движения был еще более быстрым. Главным райономъ развития кредитных кооперативных учреждений являются Томская и Тобольская губернии, насчитывающия свыше 50% товариществ и до 75% всехъ членов. В отношении финансовой организации особенностью сибирских кооперативных учреждений мелкого кредита является сравнительно меньшее развитие вкладов и наоборот большее развитие в составлении капиталов товарищества— правительственных ссуд. По составу участников сибирская кооперация обслуживает преимущ. земледельческое и в частности молочное хозяйство.
В связи с этим, видными статьями в активных операциях кредитных кооперативов являются, кроме непосредственно открытия кредитов, также посредничество по сбыту сельскохозяйственных продуктов, по приобретению машин и орудий.
Государственное хозяйство в С. в его приходах и расходах по сметным статьям характеризуется след. цифрами для 1913 г. Всего по губерниям собственно С. (без Акмолинской и Семипалатинской обл.) сметные поступления исчислены в 103.131 тыс. руб., черезвычайные ресурсы въ 85 тыс. руб., всего 103.217 тыс. руб.; главы, статьями дохода являются: правительств. регалии 68.188 тыс. руб., косвенные налоги 14.320тыс. руб., прямые налоги 1C.462 тыс. руб. Сметные расходы исчисляются е 220.163 тыс. руб. обыкновенныхъ и 87.441 тыс. руб. черезвычайных расходов, всего ЗС7.605 тыс. руб.; главы, расходными статьями являются: военное мин. 71.333тыс. руб., пут- и сообиц. 57.557тыс. руб., Главное Упр. Землед. 23.286 т. р., мин. финансов 21.776 тыс. руб. Так. обр. С. требует доплат из государственного казначейства, считая обыкновенные расходы и доходы 127 миллионов руб., а с черезвычайными 204 миллионов руб., т. е. государство более тратит на С. чем получает с нея. При этом, однако, нужно заметить, что главными статьями расходов на С. являются не местные нужлы, а расходы обще-государственного значения, каковы расходы по мин-ву военному, путей сообщ., финансов; поэтому отсюда было бы неправильно заключать, что С. представляется в точном смысл бездоходной или даже убыточной окраиной. Из отдельных видовъ походов наиболее крупными являются: из прямых налогов государственная оброчная подать 5.156 тыс. руб., налог с город. недвижимостей 1.046 тыс. руб., оброчная подать 164 тыс. руб., государ. квартир. налог 156 тыс. руб.; из косвенных налогов—питейный доход 8.507 тыс. руб., табачный 642 тыс. руб.; из пошлин гербов. сбор 3.399 тыс. руб-, крепостной 381 тыс. руб.; из казенных имуществ и регалий—лесной доход 2.534 тыс. руб., оброчные статьи и промыслы 2.720 тыс. руб., почтовый доход 3.549 тыс. руб., казенная продажа питей 64.834 тыс. руб., всего регалий 73.523 тыс- руб. К этой характеристике, финансового положения и значения С- можно еще прибавить данные о положении государственныхъ сберегательных касс: в собственно сибир
Ских губерниях в 1913 году в них было вкладов на 76 милл- руб. по 399 тыс. книжкам, то есть по 190 руб. на книжку, из обшого для России числа 8-455 тыс. книжек и 1-594.892 тыс. руб. вкладов-Для характеристики относящихся сюда явлений можно указать также на распределение в С- государственных процентных и гарантированныхъ правительством бумаг: на С- их приходится всего 97 миллионов руб. из общого числа (на 1910 г.) 5.354 миллионов руб., то есть около 2%- Все эти данныя показывают, что С- еще не достигла даже и той степени накопления в недрах народного хозяйства капитала, которого достигла Европ. Россия. Как в экономическом, так и в финансовомъ отношении С- представляет страну молодую, съ богатыми, но не развившимися еще зачатками. Недостаточность накопления собственного капитала. невозможность прилива иностранного капитала, недостаточность развития путей сообщения, редкая населенность страны—все это обусловливает медленность и трудность экономического и промышленного развития страны, хотя выпающияся природные богатства и местами на редкость благоприятные для промышленного развития сочетания ихъ позволяют предвидеть быстроэ развитие их бъ ближайшем будущем.
Литература. Иbловачев, „Экономическая география С-“, М-, 1914; „Нужды С.и (сборник), С.-П6- 1910; „Сибиоь“, сборник п. ред. I. С. Мельника, 19С8; „Россия“, изд. Девриена, т. XVI, 1907; „Материалы по изучению Приамурского края14 Хаб. 1911; Н. Н Козмин, „Очерки прошлого и настоящого С-,“ С.-Пб., 1910; „Материалы поземлевлад. и экономич. быту оседлых инородцев
Тобольской губернии“ Т-, 1911; „Материалы по исследованию хозяйств. быта населения Иркутской и Енисейской губернии“ (4 т. 1889—94); „Материалы по изучению экономич. быта государств. крестьян и инородцев Зап- С“ (22 вып., 1888—98); „Материалы по земельному и экономич. положению амурск. и уссурийских хаза“-ьих войскъ“, С -Пб. 1902; „Гирв-амуръеи, изд. Общ«земской организации, М-, 19С9; В. И. Мамонтов, „Материалы для изучения полезных ископаемых Алтая“, С.Пб-,1913; В, С Реутовский, „Полезные ископаемия С-“, Спб., 1905; „Отчет по статист.-экономич. и технич. исследованию золотопромышленности Амурско-Приморского района“, 2 т., 1902 — 5; А, А Силантьев, „Обзор промысловых охот в России“, С.-Пб., 1898; //. А. Смирнов,, Рыбные промыслы Дальнего Востока“, 1913; М. Боголиьпов и М. Соболев, „Очерки русско-монгольской торговли“, Т. 1901; Макаров, „Крестьянское кооперативн. движение въ Зап. С-“ М., 1910; А. Митинский, „Материалы о положении и нуждах торговли и промышл. на Дальн- Востоке“ („Труды Амурск- эксп.“, в VII, 1911); Библиогр. по переселенч. вопросу и общине в С-, см. ст. „Переселение в России“ и „Сельская поземелън оби,ина“.
II. Лященко.
III Сибирские инородцы. Эта статья имеет в виду только туземные племена, т.-е аборигенов С., обитавшихъ в стране при первом появлении въ ней русских. Такая оговорка необходима потому, что с конца прошлаго столетиявъюго-восточной С.основались выходцы из Китая, Кореи и Японии (китайцев числилось в 1897 г. 43.225 ч., а в 1911 году 101.430; корейцев затежегоды—26.159 ч. и 59.577 ч.; японцев—2.522 ч. и 3.545 ч.); в Западной С. и отчасти в Енисейской губернии сравнительно недавними пришельцами являются зыряне и представители других финнов Европ. России: при-уральских, приволжских и прибалтийскихъ(по данным 1897 г. в количестве 37.735 ч.); среди турецко-татарского населения С. считалось в 1897 г. пришлых (татары из Европ. России, чуваши, башкиры, турки, сарты и др:) 40.755 человек Все это не коренные обитатели С. Кроме того, слово „инородцы“ получило у нас в последнее время, под влиянием национализма, распространительное значение. Им называютъ также представителей культурных, но не русских народностей (как поляки, немцы, литовцы, евреи и др.), которых считалось в С. в 1911 году 124.460 человек
В территориальном отношении тоже необходимо точно указать, туземцевъ каких областей мы обнимем терминомъ „С. и“. ибо, начиная с первых вековъ завоевания Россией территории к востоку от Урала, границы ея, расширяясь,
менялись. Издание Переселенческого Управления „Азиатская Россия11 1914 г. под собственно С. понимает только губернии и области: Тобольскую, Томскую, Енисейскую, Иркутскую, Забайкальскую и Якутскую. Камчатскую, Амурскую, Приморскую и Сахалинскую области это издание выделило под названием „Дальный Востокъ11. Акмолинскую и Семипалатинскую области оно соединило с другими степными областями азиатской России. Центральный статистический комитет, въ лице его редактора С. Патканова, при обработке статистического материала переписи 1897 г., причислил инородцев областей Приамврского генерал-губернаторства к населению Сибири, но не включил в него инородцевъ степного генерал-губернаторства, то есть Акмолинской и Семипалатинской областей. С другой стороны, такие исследователи Сибири, как Головачев, Кауфман, Клеменц, Ядринцев и др. подъ инородцами С. понимали также туземное население Акмолинской и Семипалатинской областей. В историческом отношении причисление этих областей к С. вполне правильно, но в этнографическом отношении оно представляетъ некоторое неудобство. Дело в том, что инородческое население Акмолинской и Семипалатинской областей состоит почти исключительно изъ киргизов, образующих только одинъ отдел этого многочисленного народа. Другия его части находятся в остальных степных областях, в Туркестанском крае и Астраханской губернии, и описывать это племя удобнее во всем его составе, а не в отдельной его части (смотрите киргизы). Поэтому мы в настоящем обзоре будем следовать Патканову, включив в него туземное население Тобольской и Томской губерний и губерний и областей Иркутского и Приамурского генерал-губернаторств. Необходимо, однако, заметить, что в приводимых ниже общих цифрах инородческого населения С. по данным 1897 и 1911 гг. включенными также оказались две небольшия группы некоренного населения киргиз-кайсакиитак называется сибирские бухарцы. Киргиз-кайсаки (32.876 ч. я 1897 г. и 37.9S2 ч. в 1911 году) в
Степной полосе Тобольской и Томской губернии являются позднейшими переселенцами из Акмолинской и Семипалатинской областей. Сибирскими бухарцами (ок. 12.000) называют потомковъ поселившихся в С., главным образ. в Тобольской губернии, начиная с конца XVI в сартских, узбекских, таджикских и друг. среднеазиатских купцов. Они теперь совершенно ассимилировались с татарами и занимаются главным образом земледелием.
Численность. Общее число С. и. по переписи 1897 г. было 870.536, но по отчетам губернаторов за 1911 г. ихъ оказалось 972.866. По губерниям и областям С. и. распределены следующим образом: в Тобольской губернии— 84.925 (102.798); в Томской—116.497 (133.363); въЕнисейской-50.065(55.737); в Иркутской—116.361 (134.363); в За-бакайльской области—212.599 (244.003); в Якутской—235.623 (256.253); в
Амурской—5.403 (1.365); в Приморской и Камчатской—44.682 (44.126); в Сахалинской—4.381 (351). В скобках показаны официальные данныя L911 года. Трудно сказать, насколько точны цифры канцелярской статистики 1911 г.
В общем числе (5.760.313) сибирских жителей за 1897 г. коренные инородцы составляли 15,1% (870.536), русские—80,8°/0 (4.651.313) и другияпришлия народности—4,1°/0 (238.320). В 1911 г. эти цифры выражались следующим образом. Общее количество жителей вследствие переселенческого движения возросло до 9.366.335. В этом числе коренных инородцевъ было Ю,3°/0 (972.866), русских—85.4°/0 (7.995.620) и других пришлых народностей—4,2°/0 (397.849).—Но если взять отдельные местности, то, направляясь с запада к востоку, процентное отношение туземцев к русскому населению все возрастает. Так, въ Томской и Тобольской губернии туземцы составляют 6°/0 всего населения, въ Енисейской г.—около 9°/0, в Иркутской—25°/0, в Забайкальской 33%, въ Якутской обл.—ок. 89%, а в Анадырском округе Камчатской обл. туземцы составляют почти все его население— 98,9%. То же самое мы наблюдаем, I если направимся с юга на север.
Если возьмем, например, Тобольскую губ., то в южной, степной полосе коренныхъ инородцев теперь или вовсе нет или они составляют по отношению к русскому населению ничтожный процентовъ Курганском окр. их 0,14%, в Ишимском—0,6%). Далее к северу въ лесостепной, лесной и лесотундренной полосах относительное число инородцев увеличивается. В Ялуторовскомъ округе они составляют 2,6% всего населения, в Туринском—5,9%, въ Тюменском—12,8%, в Тобольском-22,9%, а в Березовском (76%) и Сургутском (82%) окр. они решительно господствуют над русскими. Такие приблизительно численные отношения туземцев к русским въ зависимости от географической широты мы встречаем и в других местах С. Югозападное преобладание русских над туземцами объясняется двумя факторами—историко-географическим и климатическим. Вытеснение инородцев русскими переселенцами ииродолжается уже четвертое столетие, а началось оно с ближайших къ Европ. России мест, то естьс Западной С. При этом русские колонисты селились главным образом там, где возможно земледелие, т.-е в более южныхъ широтах.
Группировка С. и. Классификация племен может быть произведена по трем признакам: культурному, лингвистическому или соматологическому. Но в расовом отношении только последний признак является решающим, ибо первые два путем заимствования могут оказаться общими у народов различного происхождения. Посмотрим, на каких признакахъ основано деление на группы сибирскихъ племен. Наше законодательство, въ целях управления и обложения повинностями, признает три категории С. и.— бродячих, кочевых и оседлых, долженствующих представить три ступени материальной культуры. Но эта классификация не выдерживаетъ критики. Оседлость сама по себе еще не означает высший тип культуры. Так, например, „сидячие“ рыболовы глубокого севера стоят ниже бродячихъ скотоводов или даже оленеводов по своему материальному быту. Если принять во внимание относительную материальную обеспеченность, то мы можем делить С. и., начиная с наименее обеспеченных, на следующия группы: 1. Сидячие рыболовы-собаководы и бродячие охотники; 2. Охотники-оленеводы, имеющие оленей только для передвижений; 3. Оленеводы-собственно, живущие своими стадами; 4. Скотоводы-номады с большой орбитой для кочевок; 5. Полуоседлыф скотоводы, меняющие свое местожительство два раза в год, летом и зимой; 6. Земледельцы. Между этими группами есть переходные типы, включающие в себе признаки двух групп. Степень духовного и умственного развития племенъ в общем идет в уровень с его материальным бытом, но вопросъ этот у нас еще мало разработан. Так, например, сидячие коряки оказались в духовном и умственном отношениях одареннее (в народномъ творчестве, искусстве, украшениях, мастерствах и так далее), чем их более обеспеченные, но грубые соплеменники оленеводы. Правда, турецкие племена западной С. уже были несколько знакомы с примитивным земледелием, подсечного или мотыжного типа, еще до завоевания русскими С., но высший тип культуры в ней представляли кочевники скотоводы. Глубокий знатокъ кочевых племен С. покойный Кле-менц (смотрите) высоко ставил кочевой быт, как спутник значительна высокой культуры. Теперь развитие культурного земледелия открываетъ другия перспективы. Оно дает возможность жить более густому населению и влечет за собой развитие торговли, промыслов и знаний. Разумеется, въ суровой С. формы хозяйства зависятъ главным образом от географической широты, но и на полярномъ севере источники для существования были бы достаточны, если бы усилия местного человека были правильно направлены.
Когда мы переходим к группировке С. и. по другим признакам, то убедимся, насколько не ясны еще многие вопросы по их классификации. До этих пор еще господствует смешение лингвистического и физического признаков. То мы говорим, например,
„урало-алтайские языки1“, то—„уралоалтайские племена“, понимая под последним нечто большее, чем лингвистический признак. До недавнего времени всех сибирских туземцев делили на две группы—на многочисленный отдел урало-алтайцевъ (838.443 ч. по данным 1897 г. и 941.118 ч.—1911 г.) и весьма малочисленную группу гиперборейцев или па-леазиатов (82.093 ч. в 1897 г. и 31.748 ч. в 1911 году). Урало-алтайская группа,—составленная из пяти ветвей: финской, самоедской, тунгусской, турецко-татарской (или тюркской, какъ ее называли прежние исследователи) и монгольской, была установлена въ середине прошлого столетия финскимъ филологом Кастреном на основании лингвистического, или скорее лингвопсихологического признака, ибо соединение указанных пяти отделов племен в одну группу было основ.ано не на общем происхождении их языков, чего лексикологически нельзя было доказать, а на общих или сходныхъ фонетических и структурных принципах. Главные общия для этих языков основы строения и фонетики состоят: в словопроизводстве при помощи одних только суффиксов; въ так называемой гармонии гласных, состоящей в изменении гласныхъ суффиксов в соответствии с неизменяемой гласной основы; в избежании двух согласных в начале и конце слова. Но рядом с лингвистическим признаком были также признаны за отделами урало-алтайской группы и некоторые общия физические особенности, как: желтый или желтовато-бурый цвет кожи; прямые, жесткие и черные волосы; скудость или отсутствие растительности на лице и теле; косолежащие глаза; складка верхнего века; выдающияся скулы; плоский нос; брахицефальный и риз-кий череп. Все эти так называемыя монгольские черты выступают то слабее, то резче. В каждом из указанных отделов мы встречаем не мало индивидуальных или групповых уклонений от этого типа, вследствие смещения с более древнимъ населением Азии или с пришлыми элементами. Особенно слабеют черты так называемого монгольского типа по направлению к западу, как, напр-, у западно-тобольских татар, или у обских остяков, выказывающих сходство с европейскими финнами. В настоящее время взгляды на родство и происхождение уралоалтайских племен несколько изменились. Так, согласно Кастрену, родиной финнов, как и самоедов, принято было считать южную Сибирь. Однако позднейшие финнологи полагают, что финские племена пришли в Сибирь из Ввроп. России и соответственно этому выделяют „уральские“ племена в отличную от „алтайскихъ“ группу. В уральскую группу входят, кроме финских племен, еще самоеды. Алтайская группа состоит, такимъ образом, из тунгусов, монголов и турок. Новейшие специалисты по финно-угорским языкам, как например, известный венгерский ученый Синней, полагают, что из праязыка финновъ выделились первоначально две группы наречий: угорская (венгерский, остяцкий и вогульский языки) и пермская (из которой образовались все остальные финские языки). Но по вопросу о первоначальной родине финно-угровъ эти ученые еще не пришли к какому-либо общему решению. Одни считаютъ их прародиной юго-восток Европейской России, другие—западные склоны среднего Урала, но во всяком случае не Алтай. Существуют также указания на соприкосновения финно-угровъ в эпоху, когда они еще образовали одну группу с индо-иранскими народ-ностями.Кроме того, известные лексические и морфологические совпадения въ области финно-угорских и индо-европейских языков дали повод некоторым финнологам высказаться за ихъ первоначальное родство. Но так какъ указанные совпадения найдены также и в самоедских наречиях, близость которых к финно-угорским языкам несомненна, то вопрос уже идетъ о древнем родстве индо-европейскихъ языков не с одними только финноугорскими языками, а со всей уральской группой языков. Но спрашивается, как примирить эту теорию с имеющимися доказательствами происхождения самоедских народностей.
из южной Сибири. Древнее сожительство самоедских племен с турецкими в верховьях Енисея молено считать установленным, и странно было бы думать, что самоеды пришли некогда на юг с севера: весь северъ Сибири был населен выходцами изъ более южных и густо населенныхъ мест, а не наоборот. Надо, впрочем, заметить, что некоторые из новейших этнологов, как наприм., Кэм-бриджский проф. Hoddon, полагают, что западные склоны Урала были улие вторичным центром распространения финнов, а не местом их происхождения.
Из финно-угорских племен коренными обитателями Сибири надо считать представителейодной угорской ветви—вогулов и остяков, составляющих только около 2,8°/0 (24.697 ч. по данным 1897 г, и 25.648—1911 г.) всего коренного населения Сибири. Еще меньший процент составляет самоед-ская ветвь—около 1,4°/0 туземныхъ жителей (12.502 ч. в 1897 г. и 14.987 ч. в 1911 году).
Обратимся к алтайской группе племен. Из них тунгусы представляют наименее многочисленный отдел. Из общого числа С. и. они составляют около 8% (76.504 в 1897 г. и 75.204 в 1911 году). Они разбросаны небольшими группами на громадномъ пространстве между китайскими владениями и Ледовитым океаном съ одной стороны и р. Енисеем и Тихим океаном с другой. Тунгусы одного происхождения с манджурами, игравшими крупную роль в истории Китая. Тунгусский язык распадается на много наречий весьма мало изученных. Всего в Сибири считается 11 тунгусских племен. Из них манд-лсуры (3.340 ч.), дауры, солоны, гольды, орочи, самагиры, негидальцы, ольчи, ороки и манегры живут в бассейне р. Амура и на Сахалине (ороки). Отделы самого многочисленного тунгусского племени — тунгусов собственно, к которым принадлежат орочоны и так называемые ламуты, разсеяны по всей указанной выше территории. Шренк упоминает еще два тунгусских племени—бираров и кили, но в переписи 1897 г. их неоказалось. Бирары, полагают, выселились на китайский берег Амура, а кили, вероятно, родовое, а не племенное название. Позднейшие исследователи амурских племен придаютъ родовое, а не племенное значение и некоторым другим названиям тунгусских племен. Так, например, по Штернбергу, ороки, орочи и гольды называют себя общим племеннымъ именем нани. В общем тунгусы типичные охотники-оленеводы, но некоторые отделы занимаются рыболовством, скотоводством и даже земледелием (смотрите тунгусы). Около 15.000 тунгусов ассимилировались с другими туземцами, усвоив язык и жизнь бурят или якутов. Более 200 человек объюкагиршшсь. Русский язык считают родным около
20.000 ч.
Монгольскую ветвь алтайской группы представляют в Сибири только буряты, если не считать несколько сотен собственно монголов. Буряты составляли в 1897 г. 33.3°/0 (289.651 ч.) всех С.и.,авь 1911г.34.1°/0(332.554ч.). Буряты живут в Забайкальской обл. и в Иркутской губернии Главное их занятие скотоводство, но земледелие занимает уже теперь важное место въ хозяйственном быту, в особенности у бурят Иркутской г. Из сиб. народностей буряты самая многочисленная, но как группа племен тур-ко-татары в С. многочисленнее монголов, образуя наиболее значительный отдел сиб. туземцев. Они составляют около 50% (в 1897 г. 435.739 ч.) всего туземного населения.
Турецкие племена распадаются на два отдела—на якутов и на группу мелких народностей, в значительной степени ассимилировавших самоед-ские и другия племена. Якуты после бурят наиболее многочисленное племя Сибири (их было 225.772 человек въ 1897 г. и 245.406 ч. в 1911 году). Они были вытеснены монголами изъ области Байкальского озера и, въ свою очередь, оттеснили к северу и востоку тунгусов и юкагиров, распространившись до Ледовитого около и Охотского моря. Первоначально скотоводческое племя, якуты на юге ихъ территории перешли теперь к земледелию, а на севере часть из них, регрессируя, сделалась рыболовами, собаководами или оленеводами. Якуты, надо думать, являются не чистыми турками. В их языке, фонетически и грамматически турецком, как предполагает академик Радлов, находится только треть турецких корней, остальные корни являются монгольскими (тоже около 1/3) или лексическими элементами неизвестного еще происхождения. Как более многочисленное и культурное племя якуты ассимилирующим образом влияли на своих соседей. Так, причисляемые к якутамъ долганенаТуруханской тундре суть яку-тизированные тунгусы. Процесс яку-тизации происходит во многих тунгусских и юкагирских родах Якутской обл. Но поразительнее всего это то, что якутизации подверглись также и многие русские селения.
Мелкие турко-татарские племена обитают в южной и средней полосе трех более западных губерний Сибири. Теперь к ним причисляются: татары Тобольской губернии, потомки татаръ бывшего Сибирского царства, к которым примыкают упомянутые выше Сибирские бухарцы; барабинцы, живущие в Каинском окр. Томской г.; чулымские турки, живущие в Томском. Мариинском и Ачинском округах Томской г.; алтайцы—турки горного Алтая, называемые также в память об их прежней подвластности калмыкам, горными или белыми калмыками; телеуты, близкое к алтайцам турецкое племя, живущее въ Кузнецком и Бийском окр. Томской губернии; турки северного Алтая, состоящие из следующих групп: куман-динцев, лебединцев, шорцев, кузнецких и черневых турок; абаканцы — турки Енисейской губернии, къ которым принадлежат: кизыльцы
Ачинского округа, качинские турки и сагайцы (к последним причисляются также бельтиры и кой-балы); карагасы, кочующие с оленями в отрогах Саянских горъ (отчасти в Иркутской г.); сойоты, живущие в Бийском и Минусин. окр.; лесные камасинцы или кагмаши, живущие в Канском окр. По отношению к группе мелких турецкихнародностей необходимо заметить, что многие из них являются помесыо турецких элементов с отур-ченными ими финнами, самоедами или енисейцами. Так, барабинцы рассматривались как помесь зап. сибирских татар с финно-уграми, т. е. с остяками, но Патканов на основании местных названий рек полагает, что коренными жителями тамъ были не угорские остяки, а енисейцы, смешавшиеся с татарами. Чулымские турки являются смешением турокъ с енисейцами и самоедами. Самоед-ские и ениеейские элементы вошли также в образование качинских турок. Так называемые лесные камасинцы — самоедского происхождения. Отурченными самоедами оказывается также сагайское племя койбалов: во времена Палласа(во второй половине XVIII ст.) они еще говорили по еамоед-ски. То же самое можно сказать относительно карагасов и сойотов.
Обособленно от уральской и алтайской групп стоит незначительная численно группа племен, обитающихъ на крайнем северо-востоке С. Она составляет немногим больше 3% общого колич. С. и. и состоит из: чу-коч, коряков, камчадалов, юкагиров, айнов и гиляков. Но к этой группе причисляют также с одной стороны значительно удаленных къ западу енисейских остяков, с другой—алеутов и эскимосов, главная масса которых обитает на Американской территории. Раньше всю эту группу называли арктической или гиперборейской (по терминологии Ф. Мюллера)—термином исключительно географическим. Но со времени академика Шренка ее стали классифицировать именем „палеазиаты“, хотя и прежнее наименование не совсем оставили. Шренк основал свою классификацию главным образом на историко-географических соображениях. По его мнению, все эти племена были древними обитателями Азии, жившими в сравнительно еще недалеком прошломъ в более южных широтах и отодвинутыми напором монголо-турецкихъ племен к краю материка, откуда часть из них переселилась в Америку. Языки этих племен тоже былиназваны палеазиатскими, хотя для объединения их в одну лингвистическую группу не было прямых указаний. Все, что до последнего времени было установлено, на основании незначительных и не всегда надежных записей по этим языкам, так это то, что в фонетико - морфологическомъ отношении их нельзя отнести к такъ называемым урало-алтайским языкам. Но за последния 15 лет некоторые из этих народностей были изучены более детально. Так, было .установлено (Богоразом и Иохельсо-ном), что языки чукоч, коряков и камчадалов (смотрите эти народности) происходят из одного корня и что племена эти, повидимому, представляли также одно целое, как в духовномъ и культурном, так и в физическомъ отношениях. Конечно, между этими племенами имеются и некоторые отличия. Так, среди камчадалов нет и не было оленеводов; южные камчадалы подверглись известному влиянию курильцев, то есть айнов, а северные чучки—эскимосов. С другой стороны, сравнительное изучение этихътрехъ племен и индейцев северо-западной Америки указало на древнее культурное, духовное и, надо думать, физическое общение племен обоих берегов северной части Тихого океана, так что указанные три племени можно было бы назвать американоиднымн племенами Сибири. Мы имеем также указания на родство юкагиров (смотрите юкагиры) как с указанной сибирской американоидной группой, так и съ северо-американскими индейцами. О причислении гиляков к кругу аме-риканоидных племен пока у насъ еще нет определенных данных, но Л. Я. Штернбер относит строение гиляцкого языка, ничего общого не имещого с урало-алтайскими языками, к типу американских языков. Айны с переходом южного Сахалина к японцам не числятся больше С. и., но необходимо прибавить о них, что из всех так называемых пале-азиатов они одни выделяются особо богатой растительностью на лице и теле и некоторыми другими признаками кавказской расы (смотрите айно) и, повидимому, являются, как думаетпроф. Бельц, остатком индоевропейского племени, закинутого в отдаленные времена на дальный восток и оттесненного на Японские острова. Айны уже обитали на них около 3.000 лет тому назад, еще д® прихода на них японцев. Остатком древнего народа, жившего когда-то значительно южнее, чемъ теперь, являются также енисейские остяки. Во время завоевания русскими Сибири в южной части теперешней Енисейской губернии еще жили родственные енисейским остякам племена, как арины, ассаны, котты и степные камасинцы, но с тех пор они отчасти вымерли, отчасти растворились в турецком или русском населении. Кастрен, ознакомившись съ енисейскими остяками, или лучше говоря с енисейцами, признал ихъ остатком неведомой расы, отличной от урало-алтайской и названной имъ саянской. Грум - Гржимайло высказал предположение, что енисейские остяки могут быть потомками упоминаемых китайскими летописями белокурых диплинов, живших по соседству с хакасами—предками киргизов. Другие (как Ядринцев) считают их родственными самоедам. Язык их, к сожалению, еще до сихъ пор не настолько изучен, чтобы можно было определить его место. Прибавим тут, что следы смешения темноволосого населения с светловолосым были отмечены не только у енисейцев, но и у кара-киргизов, черневых турок, тунгусов, юкагиров и даже у собственно монголов.
Эскимосов в Сибири немного — 1307 ч. Они образуют 13 береговыхъ селений на Чукотском полуострове. В это число входят также эскимосы (несколько более 100 ч.) западнаго острова из группы Диомеда, принадлежащого России. Шренк причисляет эскимосов к палеазиа-там в предположении, что американские эскимосы тоже вышли из Сибири. Однако есть основание думать, что теперешние сибирские эскимосы являются сравнительно недавними выходцами изъ Америки. Что же касается вопроса о не рвоначальномъпроисхождении эскимосов из Азии, то он не может быть ре
шен отдельно от более общого вопроса о происхождении коренного американского населения вообще (смотрите эскимосы).
После продажи Соединенным Штатам Русско-американскнх владений у нас остались алеуты (574 человек по переписи 1897 и 629 ч. по даннымъ 1911 г.) только на Командорскихъ островах. Раньше эти острова были необитаемы, и алеуты были переселены на них с Алеутских острововъ собственно русскими промышленниками. Шренк и многие другие причисляют алеутов к палеазиатам, полагая, что Алеутские острова были заселены непосредственно выходцамиизъ Азии. Однако позднейшия исследования алеутов (Иохельсон) дают основания думать, что Алеутская гряда не могла служить мостом для переселения из Азии в Америку. Алеуты, надо думать, пришли на Алеутские острова с Американского континента. По культуре и языку они являются эскимосским племенем, а по тину—помесью эскимосов и индейцев. Отношение же алеутов к Азии тоже связано с решением общого вопроса о происхождении американской расы и в том числе и эскимосов.
Влияние культуры. Со времени завоевания русскими Сибири произошло не мало изменений в жизни ея коренных обитателей.
Религия и современное распространение языков. Ко времени завоевания Сибири почти все туземцы были шаманистами (смотрите шаманство). Изъ общого числа С. и. в 972.866 числилось по данным 1911 г. 524.082 православных или 53,5%, 209.465 буддистов или 21.7% (не считая китайцев, корейцев и японцев), 128.403 мусульман или 13,7% и 110.816 шаманистов или 11,5%. Православными числятся: якуты, юкагиры, камчадалы, обрусевшие чуванцы, самоеды, вогулы, остяки, енисейцы, значительная часть тунгусов (около 50.000), около 3.000 коряков, 14.000 бурят и часть обрусевших тур.-татар. Буддизм или ламаизм исповедуют 200.000 бурят и больше 9.000 тунгусов. Магометанами состоят: киргизы, сибирские бухарцы и большая часть западно-сибирскихъ татар. Шаманистами еще остаются:
Сибирские эскимосы, почти все чукчи, более 4.000 коряков, 75.000бурят, около 1.000 остяков, около 4.000 самоедов, часть гиляков (1.500), около 4.000 тунгусов, несколько сот чуванцев и турки, в бийском и кузнецком уездахъ Томской губернии (около 24.000). Кроме того, почти все крещеные инородцы сохранили в той или иной степени шаманство, и продолжают почитать свои стария „священные места“, амулеты и фетишей. Они являются, можно сказать, двоеверами, усвоившими только, обрядовую сторону христианства. Таким образом, до этих пор нельзя еще считать прочным влияние хри-стианствана духовное просвещение С. и., за исключением небольшого количества вполне обрусевших. Магометанство и буддизм, однако, успели пустить глубокие корни в Сибири уже за время нашего владычества в ней. Правда, царь Кучум уже был магометанином, привлекавшим в свою страну бухарских мулл для распространения ислама, но большинство западно-сибирских татар приняло ислам после знакомства с русскими. Ламаизм особенно распространился между бурятами и забайкальскими тунгусами в первой половине XIX в После указа 1905 г. о веротерпимости крещеные уже было тункинские буряты отпали от православия и присоединились к ламаизму. Слабое и несовершенное распространение христианства среди С. и. зависит от многих причин. Вначале инородцы привлекались к принятью христианства освобождением от платежа ясака, чем ронялось достоинство новой веры. Нередки были случаи принудительного обращения в христианство. При обнаружении „языческихъ“ обрядов у крещеных инородцев духовенство преследовало их полицейскими мерами, вместо того, чтобы воздействовать убеждением, и такимъ образом шаманство было загнано въ подполье, но не уничтожено. Вполне подготовленных и чувствующих призвание миссионеров, в роде алеутского Вениаминова или алтайского Вербицкого, было черезвычайно мало. Большинство не знало инородческих языков и сами стояли на низкой степени развития. Северные инородцы, разбросанные на громадном расстоянии, редко посещались миссионерами.Отсутствие или крайняя неудовлетворительность русских школ и теперь еще служит причиной безграмотства большинства инородцев и незнакомства их с русским языком и русской книгой, в то время, как муллы успешно распространяют татарскую грамоту среди мусульман Западной С., а ламы — монгольскую и отчасти тибетскую письменность среди буддистовъ бурят. Весьма поучительным для истории просвещения С. и. является сообщение Георги о Туринскихъ татарах. До их обращения въ начале XVIII в православие они исповедовали ислам и уже были грамотны, но после крещения их мусульманские пиколы были уничтожены, и они забыли грамоту и письмо. Неудивительно, что среди С. и. так мало говорящих по-русски. Русский язык считали родным языком, согласно переписи 1897 г..только79.000 С. и., т. е. всего 9°/0. Среди эскимосов, чукоч, коряков, амурских и северных тунгусов, айнов, гиляков, юра-ков и енисейских самоедов встречаются только отдельные лица, знакомые с русским языком. Из бурят и якутов, наиболее многочисленных племен С., первые считали русский язык родным 23.068 ч. (около 8°/0), а вторые всего—336 человек или 1,5°/0. Наиболее обрусевшими являются камчадалы, сидячие юкагиры (на нижней Колыме и на Анадыре), оседлые вогулы в южной части Туринского округа, тунгусы Читинского округа (около 20.000) человек и турко-та.тары средней полосы западной С., живущие черезполосно с густым русскимъ населением.
Управление, повинности и территория. При столкновении с русскими С. и. в общем переживали патриархальный родовой строй, сохранившийся в значительной степени у многих племенъ и в настоящее время. Члены рода считались кровными родственниками, обязанными помогать друг другу и не заключать между собой браков. Родом управлял старший в роде. У более культурных племен быливыборные или наследственные родоначальники. Русская государственность, в фискальных целях, изменила порядок внутреннего управления инородцев. Оседлые инородцы или, точнее, перешедшие к земледелию теперь уже составляют волости, обложены такими же податями и управляются, как русские крестьянские общества. У них прежний родовой строй теряетъ свое значение, как, например. у Тобольских татар, барабинцев, нижнеудинских бурят, олекминских якутов. Кочевые и бродячие инородцы управляются на основании „Положения объ инородцахъ“. Кочевые, или точнее скотоводы, меняющие свое местопребывание сообразно времени года, делятся на роды, управляемые выборными старостами. Несколько родов составляютъ улус (или иначе называемую высшую административную единицу), управляемый инородной управой или степной думой. Инородная управа состоит изъ выборного головы, двух кандидатовъ к нему и письмоводителя. Родовое управление и инородная управа какъ вторая инстанция разбирают тяжбы, иски, обиды и мелкие проступки ро-довичей, руководствуясь главнымъ образом своим обычным правом. Телесные наказания за проступки, привития инородцам русскими властями, не пользуются у них популярностью и редко применяются. Разбор делъ обыкновенно производится в присутствии собрания во время родового или улусного схода. Высшей административной и судебной инстанцией является уездное полицейское управление. Инородная управа раскладывает ясак, государственные, земские и другия подати и распределяет натуральныя повинности по исправлению дорог, содержанию обывательских станций и так далее Взыскание податей и повинностей основано на принципе круговой поруки: платит род или улус за всех. Обыкновенно за несостоятельных вносят богатые главари, и бедная масса выплачивает налоги съ процентами, чаще всего закабаливъ себя на службу у богатых родовичей. Необходимо тут прибавить, что у кочевых бурят Забайкальской области существовавшия раньше родовые правления и степные думы были упразднены в 1901 г.,—после урегулирования землепользования—и заменены волостными учреждениями. Разряд официально называемых „бродячими инородцами“ фактически обнимает оседлых рыболовов-собаководов, пеших охотников, бродячих охотни-ков-оленеводов и кочевых оленеводов. Все входящия в этот разряд „бродячия“ племена занимают непригодную для скотоводства и земледелия полосу северных лесов и тундръ или горные хребты более южныхъ мест (как карагасы и сойоты). „Кочевые“ инородцы управляются только родовыми старостами, каждый родъ отдельно. Из податей они обложены одним ясаком, но в районах своихъ кочевок они обязаны бесплатно возить чиновников, духовенство и полицейских.
Хотя бродячие охотники часто перекочевывают с одного места на другое, делая обширные переходы по пустынным местам, тем не менее каждая бродячая группа или каждый род имеют определенную территорию, отдельные пункты которой посещаются в известные сезоны. Нарушение этого обычая чужим родомъ или племенем сопровождается столкновениями или жалобами по начальству, если не регулируется полюбовнымъ соглашением. Так, между верхнеколымскими юкагирами и охотскими тунгусами, когда последние стали приходить зимою в верховья Колымы для промысла белки, возникли недоразумения, которые были улажены тем, что тунгусы снабжали бродящихъ пешком юкагиров мясом своихъ оленей. Когда гижигинские оленные тунгусы впервые появились на полуострове Камчатки, они были встречены враждебно оленными коряками и камчадалами. Оленеводческие племена, как чукчи и коряки, хотя официально числятся бродячими, но имеют определенные места, на которых проводят зиму (в долинах рек или в лесах) и лето (на хребтах или на морском берегу) и вовсе не такъ легко переносят свои стойбища съ места на место. Скотоводческие племена, как буряты и якуты, называемия кочевыми, в настоящее время только два раза в год переходятъ со своим скотом, по хозяйственнымъ соображениям, с зимника на летникъ и обратно. У них собственно два по стоянных жилища. У этих племенъ вопрос о территории, связанный съ пастбищами для скота и покосными местами, имеет более острый характер, чем у бродячих инородцев. Земля находится в общинном пользовании, но т. к. с самого начала государственная власть взимала повинности не с лиц, а с родов, то внутреннее распределение пастбищ и сенокосов она предоставила самим инородцам, следствием чего установилось черезвычайно неравномерное пользование участками. Богатые и знатные-инородцы захватили большие и лучшие участки. С другой стороны, правительство смотрит на все земли в Сибири как на государственную собственность, которая находится только во временном пользовании инородцев и. которая может быть по усмотрению отведена русским переселенцам. Этот принцип при усилении переселения из Европ. России уже давно представлял угрозу скотоводческому хозяйству кочевых инородцев и во многих случаях мешал начинающему развиваться земледелию, ибо инородцы не были уверены, -что разработанные ими земли не будут отрезаны для новоселов. Эти опасения побудили олекминских якутов, перешедших от скотоводства к земледелию, хлопотать о переводе их из кочевых в оседлые, т. е. на крестьянское положение, связанное, правда, с большим обложением, но с закреплением за ними разработанной пашни. Землеустроительный вопросъ волновал одно время бурят. Некоторые буряты-скотоводы перекочевали в Монголию. Но теперь у нихъ введено волостное устройство, за Агинским и Хоринским ведомствами закреплены все земли, находившиеся раньше в их пользовании, а остальные буряты получили надел по 15 десятин.
Вымирание. Известно, что многие первобытные племена вымерли после столкновения с культурой. По отио-
шению к С. и. вопрос этот, к снастью, не так остро стоит. Многие авторы преувеличивают фактъ угасания С. и. Он касается весьма иебольшойчасти аборигенов Сибири.Но если теперь культурные нации стараются искупить грехи своих предков, совершенные по отношению к коренным жителям их колоний, то и нам не мешает следовать этому примеру и не руководствоваться довольно распространенным в некоторых кругах мнением об отсутствии вреда для государства от угасания того или другого народца. Вопросъ этот, правда, прежде всего моральный; но и практически невыгодно для государства, чтобы северные тундры и другия мало гостеприимные места, на которых культурный переселенецъ едва ли сможет акклиматизироваться, опустели. Обратимся к данным о жизнеспособности С., и. Пред всенародной переписью 1897 г. учет населения С. не был полным. При этом, до 1781 г. руководствовались только фискальными целями: власти вели регистрацию только взрослыхъ мужчин, способных вносить ясак. Периодические переписи населения или ревизии, установленные, начиная съ 1722 г., тоже вначале касались только податного мужского населения. Сами инородцы, где только могли, уменьшали количество своих „работниковт. е. взрослых промышленников, а бродячие целыми родами укрывались въ леса, тундру и другия неприступныя местаотъсборщиковъясака.Начиная съ пятой ревизии (1781—83) стали производить учет всего населения—мужского и женского. Но ревизские учеты, производившиеся канцелярским путем, были не точны и не полны, въ особенности в сибирских губернияхъ и областях. Таким образом,у насъ нет вполне надежных сравнительных данных для сопоставления съ результатами переписи 1897 года. Надо все-таки заметить, что последния ревизии стали приобретать более надежный характер. Если возьмемъ 1859-й (Ю-я, последняя ревизия),
1897-й (первая всеобщая перепись) и 1911-й г. (по отчетам губернаторов), то получим следующия данные подвижению коренного населения С.:
в 1859 г.— 329.000 муж. и 319.СС0 жителей всего 648.000 „ 1897 г,—442.459 „ и 428X77 „ „ 870.536,
„ 1911 г.- 494.216 „ и 478.630 „ „ 972.666 „
Из этой таблички видно, чтовъпериод между 1859 и 1897 г. естественный прирост инородческого населения Сибири выражался в среднем в год въ 91 человек на 10.000. В промежутке между 1897 и 1911 гг. прибывало в год средним числом только 33 ч. на 10.000— прирост довольно незначительный сравнительно с приростом перваго промежутка. Тем не менее в общемъ инородческое население несомненно растет, и цифры роста будут несколько выше, если из общих данных выделить особо племена, регрессирующия в росте. Особой жизнеспособностью отличаются скотоводы буряты и якуты,—часть которых перешла уже къ земледелию,—почти все другия турецкие племена, оседлые тунгусы Забайкалья и оседлые вогулы. Следующия племена не имеют прироста или уменьша-ютеявъчисле: юкагиры (754 в 1897 г. и 723 в 1911 году), камчадалы (2.805 въ 1897 г. и 2.182 в 1911 году), енисейские остяки, иораки, остяки-самоеды, оседлые остяки Тобольского и Березовского округов Тоб. губ., орочи, гольды, ольчи, самогиры, полуоседлые неги-дальцы, оленеводы-ороки, тунгусы Охотского края и северных округовъ Иркутской губернии и Якутской обл., якуты низовьев рр. Лены, Яны и Колымы, барабинцы, отурченные самоеды— карагасы и некоторые группы сидячих коряков и чукоч. Но въ общем последния два племени—коряки и чукчи-являются несомненно здоровыми, жизнеспособными племенами, в особенности оленеводы и те изъ них, которые мало соприкасаются съ русскими купцами и властями (чукочъ числилось в 1897 г. 11.771 ч., а въ 1911 г.—12.968 ч.; коряков—в 1897 г. было 7.335 ч., а в 1911 г,—7.943 ч.). Причины уменьшения в числе или угасания некоторых племен довольно разнообразны. Одне из них являются наследием прошлого, другия и теперь действуют. Мы знаем, что некоторые из С. и., как камчадалы или алеуты, были до завоевания их русскими многочисленными ПЛвтменами, но наполовину они были истреблены еще в первом веке после их покорения, после произведенныхъ ими восстаний. Кроме этого физического фактора, еще действовал психический. Лишенные своей прежней свободы, вынужденные промышлять для ненасытных завоевателей пушныхъ зверей, вместо того, чтобы заботиться о добывании пищи для своих семей, подвергаемые насилиям и оскорблениям, эти инородцы пали духом и проявили равнодушие к жизни. Частия самоубийства среди камчадаловъ и алеутов обратили даже внимание Екатерины II. С. и. оказались также особо восприимчивыми к эпидемическим болезням, привезенным къ ним русскими, как корь, дифтеритъ и оспа, периодически уносившим целые роды. Так, некоторые юкагирские {омоки, анаулы, кангиёниси и др.) и тунгуекие роды совершенно исчезли от „поветрий“. Но, если эпидемические болезни действовали,—отчасти и теперь еще действуют,—периодически, то сифилис, тоже завезенный русскими, беспрерывно продолжаетъ разрушать здоровье многих группъ инородцев. Среди юкагиров, сидячих коряков, камчадалов и тунгусов нам случалось встречать селения, жители которых поголовно страдали третичной формой или другими последствиями наследственного сифилиса. Спирт, привозимый торговцами, не менее содействовал обеднению и физическому вырождению инородцев. От распространения спирта особенно пострадали обские, остяки. На далекомъ севере истощению инородцев содействовали также взыскивание ясака и других податей и выполнение ими дорожной повинности. Чиновники, казаки и также ученые путешественники принудительными разъездами одинаково разоряли обитателей редко населенных мест. Ясак в виде шкур пушных зверей когда-то былъ черезвычайно важной статьей дохода казны Московского государства, но съ уменьшением или истреблением пушных зверей ясак стали взыскиватъ деньгами. Теперь этот архаический налог, играющий скорее роль вещественного доказательства подданстваплательщиков, поступает не в государственное казначейство, а в государеву казну, для которой это поступление не играет особого значения. Несмотря на незначительный размеръ ясака (по 1 руб. с чем-то с „работника“, то есть взрослого охотника), онъ является часто непосильным для полуголодных инородцев далекого севера, особенно для вымирающихъ племен, ибо ясак взыскивается по числу „работниковъ“, установленному ревизией 1859 г. Автор статьи знал единственного „работника“ вымершого омоцкого рода, платившаго за 20 „мертвых душъ“. В настоящее время, однако, главной при чиной вымирания некоторых группъ инородцев является их материальная необеспеченность, недоедание и голодовки, которые имеют место главным образом в северной полосе, где земледелие совершенно отсутствует, где скотоводство мало продуктивно и где жители,—за исключением более обеспеченных оленеводов,—предоставлены только продуктам охоты и рыболовства. И в до-историческоевремя у этихъохотников-рыболовов бывали голодовки. Но теперь необеспеченность сделалась хронической. Старые источники существования — промышляемия животные, вследствие усиленного истребления убавились или исчезли. В некоторых местах вывелся лось и дикий олень. Добывание охотой пищи и одежды все становится трудней и требует особых усилий, а физически и духовно инородцы ослабли от болезней и упадка энергии. Ввозные продукты потребления им недоступны за отсутствием покупных средств. Единственным средством для обме-па или добывания денег служат меха, но и пушные звери убавились или исчезли от черезмерного истребления. А то, что. добывается, отдается торговцам-кулакам,—у которых охотники закабалены,—за безценок. Ничего нет более жалкого, как видеть на глубоком севере истощенные, голодные, полуодетые остатки некогда здоровых, воинственных и многочисленных племен, теперь доходящих от голода иной раз до людоедства. Еще недавно были два случая людоедства, официально удостоверенные: у юкагиров омоцкого рода на реке Омолоне в 1897 г. и у юкагиров ушканского рода на реке Ясачной в 1904 г. Некоторых из этихъ жалких людоедов и их несчастныхъ жертв автор лично знал.
Из описанных нами печальных результатов столкновения сибирскихъ племен с цивилизацией вовсе не следует делать какого-то мистического вывода о фатальном влиянии культуры на первобытных людей вообще, как многие думают. Такое влияние является только следствиемъ оборотной стороны курьтуры, с которой подходили к инородцам. Но и теперь еще не поздно поднять жизненную энергию опустившихся племен, если мы откажемся от старых способов управления инородцами, и если изменится к ним отношение торговцев и русского общества вообще. Не место здесь распространяться об этих вопросах. Обратим только внимание на тотъ факт, что из десятков тысячъ русских врачей не находится нескольких человек готовых послужит среди людей более всех нуждающихся в медицинской помощи: большинство мест врачей на крайнем северо-востоке Сибири числятся вакантными.
Ассимиляция. Коснемся тут главной массы С. и., жизнеспособность которых стоит вне сомнений. Говорить о полной ассимиляции, то есть о физическом и духовном слиянии съ русскими, можно только относительно небольших групп инородцев. Данные, приведенные нами раньше о распространении русского языка, о распределении религий и о двоеверии крещеных инородцев, доказывают, что духовное влияние на них русских не было значительно. физическое смешение имело место во многих местах, где русское население тесно соприкасалось с инородцами или где русские поселки образовались среди массы инородческого населения. Этому смешению способствовало отсутствие у русских переселенцев, вольных и невольных, того преувеличенного сознания культурного превосходства над инородцами, которое мы видим в колониях другихъ европейских народов. Не только русские мужчины женились на инородках, но и русские женщины выходили за инородцев. За исключениемъ метисов от связи русских с северными вымирающими племенами, смешение русских с сибирскими туземцами дает крепкое здоровое потомство, принявшее в значительной; степени инородческое обличие, но обладающее нередко приятными чертами лица. Метисы русских с бурятами известны под именем „карымовь11 и „карымокъ“. В западной Сибири лица с инородческим обликом называются „калмыковатыми“. В культурном отношении благоприятное влияние русских и инородцев начинается с водворением крестьян земледельцев. Казаки, промышленники, торговцы и уголовные ссыльные хотя и познакомили С. и. со многими предметами культуры, но в общемъ имели гибельное влияние на характер, жизнь и благосостояние инородцев. Наоборот, колонисты—земледельцы, вольные переселенцы или невольные (как сосланные представители религиозных сект) вызвали у инородцев подражание в формахъ сельскохозяйственной деятельности. Раньше кочевое скотоводство С. и. было главным образом основано на разведении конного скота, довольствовавшагося подножным кормом. Усвоенное инородцами сенокошение дало им возможность увеличить количество рогатого скота. Это произвело переворот в жизни кочевника-око-товода. Орбита его кочевок сократилась. Зимою он стал жить на одном месте. Молочные продукты сделались его главной пищей. Скот не погибает уже от безкормицы в суровия зимы и полудикие кони сделались более ручными. Еще более культурное значение для С. и. имело развитие земледелия, дающее возможность питаться более густому населению. Оно повело за собою большую перемену в образе жизни, в усвоении русских построек, одежды, пищи и так далее Так, например, тобольские татары и с. бухарцы уже являются настоящими оседлыми земледельцами. Особенно важен был переход къ земледелию бурят и якутов, двухъ наиболее многочисленных племенъ Сибири. Буряты Иркутского и Бада-ганского уездов Иркутской губернии являются уже теперь крупными поставщиками хлеба на Иркутский рынок. То же самое можно сказать объ обрусевших уже Нижне-Удинскихъ бурятах. Якутская область в климатическом отношении вообще менее благоприятна для земледелия, чем территория бурят, но в трех южныхъ округах Якутской области земледелие уже получило значительное развитие. Эти округа производят уже хлеб не только для себя, но и для вывоза на Олекминские и Витимские прииски, где он конкурирует съ иркутским хлебом. Надо все-таки заметить, что во взаимоотношенияхъ русских земледельцев и инородцевъ было много невыгодных сторон для последних. Русская колонизация вытеснила инородце в из лучшихъмест. Так,например,русскиевытеснили алтайцевъ из степных мест в горы, скотоводство у них вследствие этого сократилось, и они обеднели. По свидетельству Клеменца, во многих местахъ возникшее было земледелие у бурятъ теперь заброшено, потому что удобныя для земледелия угодья были отведены переселенцам. Обеднение вследствие утеснения в угодьях коснулось также оседлых татар и бухарцев западной Сибири. Надо все-таки заметить, что в последнее время, где при землеустройстве переселенцев разумно оберегались хозяйственные интересы инородцев, там некоторое утеснение в угодьях не расстраивало их хозяйство, а только заставило их перейти к более интенсивному способу его ведения. Это относится как к скотоводству, так и к земледелию. Въ ближайших к инородческой массе городах теперь много инород. детей вчатсяв средне-учебных заведениях. Есть уже не мало учащихся инородцевъ въвысших учебных заведениях.Есть врачи и юристы из бурят, якутовъ и татар. Но сельскохозяйственныхъ и технических школ в самой Сиби-1
ри, в которых инородцы более всего нуждаются, до этих пор нет. С. и., за исключением западно-Сибирскихъ татар и Забайкальских казаков изъ бурят и тунгусов, не отбывают воинской повинности, но они были устранены также от выборов в Госвдар-ств. Думу. Русские представители С. в Г. Думе при всем добром ихъ желании не всегда могли защищать интересы инородцев, не будучи съ ними как следует знакомы.
Литература. Паллас, „Путешествие по разным провинциям Российского государства“ (С.-Пб. 1773-78г., пер. с нем.); Георги, „Описание народов Росс. Империи“ (С.-Пб. 1799, пер. с нем.); Словцов, „Историческое обозрение Сибири“ 1886; Шашков, „С. и. в XIX ст.“; Ahlqvist, „Unter Wogulen und Ostjaken“, Helsingfors; Castren, „Ethnologische Vorlesungen iiber die altaischen Volker“, 1857; Гагемейстер, „Статистическое обозрение Сибири“; А. Миддендорфъ“, „Путешествие на север и восток Сибири,“ I—II, С.-Пб., 1877—78; BadloffW., „Ethnographische Uebersicht der Tiirkenstamme Sibiriens und Mongolei“, Leipzig, 1883 (Русский перевод Клеменца, Томск, 1887); „ Aus Sibirien“, Bd. I и II, 2 Ausg., Leipzig, 1893; Ядринцевъ“, „С. и., их быт и современное положение“, С.-Пб., 1891; Яко-бий А., „Угасание инородческих обитателей Сибири“, С.-Пб., 1898; Ярилов А., „Былое и настоящее С. и.“, Юрьев. 1899, вып. 1—„Мелецкиеинородны“, вып. 2—Кызыльцы;Роловачевз, „Сибирь, при-, рода, люди и жизнь“, Москва, 1902; Шренк, „Об инородцах Амурского край“, т. III, этнографическая часть, С.-Пб. 1903; Вербицкий, „Алтайские инородцы Москва 1893 г.; Штернберг, „Гиляки“, Этнограф. обозрение, 1904; Еата-нов, „Этнографический обзор турецкотатарских племенъ“, Казань, 1894; Лрм-стов, „Заметки об этническом составе тюркских племенъ“ („ЖиваяСтарина“, 1896,М3—4);Иохельсон, „Поре-кам Ясачной и Коркодону“ (Изв. Имп. Рус. Географ. Общ. 1898);—„Бродячие роды тундры между рр. Индигиркой и Колымой“ („Живая Старина“, 1900, AS 2—3); — „Этнологические проблемы на северных берегах Тихого океана“ (Изв. И. Р. Геогр. Общества, 1907,
Стр. 63—92) Sterriberg, „Bemerkungen u. die Beziehungen zwischon der Morpho-logie der giljakischen a. amerikanischen Sprachen“ (Internat. Amerikanite Kon-gress, 1904); Bcilz, „Znr Vor-u. Urgesch. Japans“ (Zeitschr. iiir Ethnol. XXXIX, S.281—310, 1907); Патканов, „Опытъ географии и статистики тунгузскихъ племен Сибири“, 1906;—„О приросте инородческого населенияСибири“,1911; -„Статистические данные, показывающия племенной состав населения Сибири, язык и роды инородцевъ“, 1912; Кле-менц, „Население Сибири“ (Сибирь, ея современное состояние и ея нужды. Сборник статей под ред. I. С. Мельника), С.-Пб., 1908; Jochelson, „The Koryak“, Хеw-York, 1905—8. (Jesup North Pacific Expedition, Vol. VI);—„The Yukaghir and the Yukaghirised Tungus“, New-York, 1910 (J. N. P. E. Vol. IX); Bogoras, „The Chukchee“, 1904—10 (J. N. P. E. Vol. VIII); Грум Гжимайло, „Белокурая раса в средней Азии“, сборникъ в честь 70-ти летия Потанина, стр. 1»,3—188 („Зап. Геогр. общ.“ 1909); Klementz, „Buriats“ (Hastings Enc. of Rel. and Ethn., Vol. VIII), London, 1910; Scinneyi, „Finnisch-ugrische Sprach-xvissenschaft“, Leipzig, 1910 (Samm-lung Foschen); Корил. „Классификация турецких племен по языкамъ“ (Этногр Обозр., 1910, № 1—2, с. 114—127);
Дунин-Гаркавт, „Тобольский Северъ“, Т. Ш. „Этнографический очерк местных инородцевъ“. Тобольск, 1911; азиатская Россия. Издание Переселенческого Управления, С.-Пб., 1914.
Вл. Иохельсон.
IV. Общественное движение в Сибири. Администрация и население. Общественное движение в С. выявилось только в XIX ст. и стало серьезным фактором ея жизни со второй половины этого ст. С. ДО XIX ст., говоря словами П. А. Словцова, автора „Исторического обозрения Сибири“, „какъ часть государства представляла ничтожную и безгласную область“. История С. была „придаткомъ“ къ общерусской истории. Первые два века после Ермака С. заселялась. В С. шли наиболее предприимчивые и энергичные люди: казаки-покорители, многие бежали из-за гонений за веру, другие спасались от крепостногоправа и рекрутчины и вообще от российских порядков, ехали в С. и торговые люди за поисками богатой наживы в нетронутом крае, ссылались сюда военно пленные иноземцы; везли в С. преступников, насильно отправляли „хлебопашенных людишекъ“, чтобы завести в С. „пашенное дело“. Среди этих вольных и невольных переселенцев не было дворянъ и помещиков. Последние прибывали въ С. как служилые люди. Отсутствие дворянства и вотчинного крепостного хозяйства наложило глубоко демократический отпечаток на население и сделало С. наиболее демократическим краем в России. Первымъ засельщикам С., казакам, пришлось вести беспрерывную войну с инородцами и быть только ратными людьми. Но и мирные поселенцы, не исключая торговых людей, были вынуждены бороться с инородцами. Вообще, условия жизни в С. были тяжелы; прихо-дилосьпреодолевать природу, отвоевывать у тайги каждую пядь земли, спасаться от дикого зверя, лихого человека. Но у сибиряка, кроме этой борьбы, неизбеясной во всякой колоши, во всякой новой завоеванной и дикой стране, была еще борьба со „злымъ гениемъ“ С.—воеводой, его приказчиками, ревизорами, а потом губернаторами и исправниками. Правительство предоставило воеводам делать всякия дела по своему высмотру и какъ Бог на душу пололситъ“. И впоследствии жестокий гнет, самовластие, лихоимство разных правителей—какъ кн. Гагарин, Ракитин, Жолобов, Крылов, Пестель, Трескин, Лоскутов и мн. др.—уже не могли сдержать все издававшиеся для ограничения их полномочий наказы и постановления. История С. первых двух вековъ едва ли не сплошь была историей грабежа и насилия. Воевод и губернаторов в Москве судили, ссылали на каторгу, даже казнили (I агарина, Ракитина, Жолобова), но это мало помогало делу: заместители низвер-женных и осужденных продолжали в том же духе. Автор „Краткой сибирской летописи“ XVII в даетъ множество фактов воеводского управления, вызвавших целый ряд казацких и инородческих бунтов. Но и в XVIII в воеводы и губернаторы с их системой управления—казнями, пытками, заточением, конфискацией имущества, грабежами, торговлей невольниками и „непотребными женщинами“ и т. д,—являлись поистине настоящими азиатскими сатрапами. Еще в начале XIX в население С. изнемогало под управлением Пестеля, Тре-скина и Лоскутова. Н. М. Ядринцевъ в своей класедческой книге „Сибирь, как колония“ говорит, что „вековой гнет до Сперанского стоил крепостного права“. Сам Сперанский въ письме к жене писал: „чем далее опускаюсь я на дно Сибири, темъ более нахожу зла и зла почти нестерпимаго: дела хуже слуховъ“. Когда Сперанский на границе Иркутской губернии приказал арестовать исправника Лоскутова, то бывшие при этом крестьяне со страхом предупреждали его: „батюшка, ведь это Лоскутовъ“. Въ результате ревизии Сперанского (1819— 1821 гг.) были удалены ген.-губ. Пестель, губернаторы—томский Илли-чевекий и иркутский Трескин. Оба они и вместе с ними .48 чиновниковъ были преданы суду, а 681 были признаны замешанными в злоупотреблениях; между тем, по свидетельству современников, и даже привлеченныхъ к ответственности, ревизия Сперанского производилась „слишком милостиво“. И Сперанский, и министръ внутр. дел Козодавлевт, и ген.-губ. Зап. Сибири Капцевич признали, что управление С. должно быть коренным образом изменено и не можетъ быть таким, как управление новгородской или тверской губернии Капцевичъ и Козодавлев проектировали для обуздания злоупотреблений губернаторов учредить контроль особого совета, в состав которого допустить выборных депутатов от всех классовъ населения и усилить власть городских магистратов. Но проектъ остался под сукном, а взаменъ либеральных предположений было издано Учреждение для управления сиб. губерний и девять уставов. С. была разделена яа два ген.-губернаторства— Западное и Восточное. В каждомъ ген.-губ. учреждалось Главное Управление под председательством ген,-губернатора, при котором, как и при губернаторе, состоял совет съ совещательными функциями. Судебныя дела были отделены от административных и вверялись губернскому, окружному и земскому судам. Для надзора за управлением С. былъ создан в Петербурге Сибирский Комитет, упраздненный в 30-х гг. Главное Управление просуществовало до Муравьева-Амурского; сибирское судопроизводство было отменено въ 1898 г., когда в С. были введены Судебные уставы Александра II. но без суда присяжных, который стали вводить в Зап. С. только во время 3-й Гос. Думы. Зап.-сиб. ген.-губернаторство было упразднено въ конце XIX в В С. остались три ген.-губернаторства—Степное, Иркутское и Приамурское. Иркутским управлялъ гражданский ген.-губернатор. Томская и Тобольская губ. управлялись на общих основаниях, как и губернии Европ. России. Пред японской войной на Д. Востоке было создано наместничество с ген. Алексеевым, упраздненное во время войны.
> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Сахар