> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Свобода совести

Свобода совести

Свобода совести, в смысле права свободного религиозного самоопределения, должна быть отличаема отъ некоторых сопредельных понятий, как-то: свободы мы,сли, под которой понимается полное освобождение человеческого разума от всякого обязательного догматизма; от свободы церковной, под которой понимается возможность последователям данной церкви согласовать свои поступки не только в сфере частной, но и въ сфере общественной жизни всегда и во всем с правилами церкви, и, наконец, от религиозной терпимости, под которой понимается допущениена территории государства наряду с господствующей, j официальной государственной церковью обеспеченнаго законом существования и другихъ вероисповеданий. Терпимость предполагает всегда существование конфессионального государства, т. е. такого, которое поддерживает определенный культ. Исповедуемая такимъ государством религия является официальной, государственной, господствующей; все остальные вероисповедания—терпимыми. Религиозная терпимость обычно начинается с признания за иноверцами наиболее существенных гражданских нрав и с дозволения отправлять частнымъ образом богослужение; постепенно границы религиозной терпимости раздвигаются путем признания за принадлежащими к терпимым вероисповеданиям всех публичных правъ и путем разрешения им публичнаго отправления богослужения. Достигнувъ этой стадии, религиозная терпимость приближается к состоянию религиозной свободы. Состояние религиозной свободы, или С. с., предполагает: 1) право отрешиться от всякого определения в области религиозной, т. е. не испо-ведывать никаких религиозных убеждений; 2) право определяться и видоизменять содержание своего самоопределения согласно велениям только своей совести т. е. исповедывать известные религиозные убеждения, признаваемия за истину, и изменять ихъ по своему усмотрению, и 3) право проявлять во вне в той или другой форме (проповеди, культа) содержание своего религиозного самоопределения. Первые два элемента свободного религиозного самоопределения благодаря своему внутреннему характеру не могут быть ни стеснены ни ограничены, а потому и не подлежат юридической регламентации. У станавли-вать законодательным путем пределы этих прав,—справедливо замечает Фр. Руффини,—было бы такъ же излишне и смешно, как провозглашать свободу - кровообращения. Лишь последний элемент свободнаго рели гиозного самоопределения—право проявлять во вне содержание своего самоопределения, имеет юридическоезначение и м. б. нормировано в законе. Естественными границами религиозной свободы является ненару-шимость общого порядка и равных прав других лиц; в этих границах личность свободна, и всякое стеснение ея в «тих рамках является нарушением Л свободы религиознаго самоопределения, а выступление за эти рамки—нарушением свободы другого лица. Своего полного развития свобода религиозного самоопределения достигает тогда, когда на ряду со свободой индивидуального самоопределения признается и обеспечивается законом право проявления своего религиозного самоопределения за целой общиной, т. е. когда не только отдельным лицам, но и единению их предоставлено право проявления, пропаганды и исповедания какого-либо ре лигиозного вероучения, когда, по выражению Винэ, признана „свобода совести ассоциаций1“. Обеспечение свободы совести достигается различными мерами. В качестве одного из основных прав граждан она м. б. установлена в основных законах государства. С тою же целью принадлежность к какому-либо вероисповеданию не должна сопровождаться ни привилегиями ни невыгодными для правоспособности лица последствиями. Наконец, обеспечению С. с. могутъ способствовать и меры положительного характера, как - то: передача регистрации актов гражданского состояния из рук духовенства в руки гражданской администрации, признание внеконфессиональным народного обучения, введение гражданского брака, уничтожение или видоизменение присяги, отмена церковных табельныхъ дней, секуляризация общественнаго призрения и так далее Из перечня этихъ мер видно, что С. с. может получить полное и всестороннее обеспечение только при условии отказа со стороны государства от вмешательства в религиозную жизнь граждан, ибо даже при наиболее благоприятной для С. с. системе „паритета (равенства) культовъ“, с его девизом „каждому свое“, абсолютное равноправие отдельных культов представляется совершенно недостижимым, если толькогосударство сохранит за собою свое право вмешательства в дела религии и церкви. Только при отказе отъ этого вмешательства и предоставлении всем религиозным ассоциациямъ права управляться по своему усмо-трению, с соблюдением лишь общихъ государственных законов о союзахъ и собраниях, м. б. достигнуто и обеспечено полное равенство всех вероисповеданий. Бри такой системе задача законодателя значительно облегчается, т. к. он освобождается отъ необходимости взвешивать ценность того или иного вероучения и сообразно с ней определять его положение въ государстве; перед ним ставится единственная задача — оградить отъ незакономерных нарушений определенное субъективное право, в равной мере принадлежащее всем гражданам государства, независимо от ихъ вероисповедных особенностей.

Признание С. с. одним из необходимых элементов современного гражданского правопорядка произошло путем веками длившейся упорной борьбы, полной величия и твердости духа гонимых, жестокости и изуверства гонителей.

Античному языческому миру была совершенно неизвестна С. с. в указанном выше смысле; существовала лишь терпимость в отношении къ некоторым вероисповеданиям. Не-принадлежащиф к ним обязаны были принимать участие в общегосударственном культе, уклонение от которого почиталось государственнымъ преступлением. Но, регулируя публичный культ, государственная власть не заботилась о внутренних убеждениях своих граждан; ей совершенно чулсдо было представление о поддержании и охране какой-либо единой правоверной догмы. Объясняется это политеистическим характером языческой религии. Политеист может на ряду с почитанием своих собственныхъ богов почитать и других богов; с точки зрения политеизма служение большему числу божеств создаетъ даже большую обеспеченность, т. к. тем меньше опасности вызвать против себя гнев какого-либо оставленного безт> внимания бога. Поэтому,

например, в римской империя, по мере расширения ея границ, на ряду съ чуждыми народными элементами, входившими в состав населения римской империи, в римскую религию проникали религиозные представления покоренных народностей. Ко всемъ этим иноземным культам государство относилось с широкой терпимостью, если только они не нарушали порядка и не представлялись опасными для непоколебимости госу дарства. Терпимости римлян не про тиворечили те кровопролитные преследования христиан, которые тянулись в течение ряда веков. Первоначально преследования христиан основывались на обвинении их в ритуальных убийствах детей и въ кровосмешении; позднее, когда эта легенда рассеялась, выступило новое обвинение: отказ христиан от участия в публичных религиозныхъ церемониях ставил их в положение врагов римского государства, враговъ императора. Кроме того, общественная организация христиан—церковь—представлялась подозрительному воображению римских императоров государством в государстве. На этой почве возникали и развивались преследования христиан. Вместе с темъ на почве этих гонений выявилась и идея религиозной свободы, сначала не столько в форме политического права индивида, сколько как нравственный долг. Сам Христос неоднократно указывал, что область государства и область религии совершенно различны, и что всякое принуждение в делахъ веры должен быть совершенно отброшено (Еванг. от Матф. гл. XXII, 21; отъ Иоанна, гл. IV, 24 и гл. XVIII, 36). В творениях древнейших отцовъ церкви (Тертуллиана, Лактанция, Афанасия Александрийского, Григория изъ Назианзина и друг.) находится первый прямой и сознательный призыв къ религиозной свободе. Внутренний голос совести должен быть для христианина высшим авторитетом, повиноваться которому во всех вопросах нравственности ш религии признавалось обязанностью и вместе с темъприрожденным, неотчуждаемым правомъ человека. Отрицание насилия над совестью единогласно признавалось христианскою церковью до 111 в В начале 313 г. был издан в Милане знаменитый эдикт Константина и Лициния, обеспечивавший полную и неограниченную свободу культа и религии. С этого момента в римской империи установилась полная С. с., но не надолго. Преследования возобновились с прежней силой, как только христианская религия сделалась официальной религией государства, и среди христиан появились разномыслящие, ибо религиозная нетерпимость находила и находит свою главную опору в догмате исключительного спасения: „extra ecclesiam nulla salus“, то eсть спасти себя может только тот, кто поклоняется истинному Богу. Представители господствующей церкви преследовали инако мыслящих с неменьшей энергией, чем в эпоху предшествующую язычники преследовали христиан. Первая смертная казнь еретика, в которой церковныя власти принимали непосредственное участие, была совершена в Испании, в 385 г. над Присцилианом и шестью его последователями. Смертный приговор был вынесен арианами, которые вместе с другими иноверцами-донатистами и несторианами отличались особой нетерпимостью. С благословения христианской церкви были изданы суровые греко-римские законы, составившие основу всего последующого законодательства церковного, а в течение средних веков церковь для поддержания религиозного единства возлагала на светское правительство обязанность преследования и искоренения еретиков. Этот отказъ от прежних традиций обыкновенно связывается с именем Блаж. Августина, учение которого о принуждении в делах веры („Compelle intrare“ > было усвоено церковью в качестве руководящого начала. В мрачную эпоху средневековья, когда истины хрнстиапского учения насаждались главным образом силою меча, когда миссионеров сменили рыцарские ордена, а крестовые походы и св. инквизиция считались главным средством искоренения еретиков, в защиту свободы религиозных убеждений выступил со своей проповедью Марсилий Падуанский (XIII—XIV в.). Автор знаменитой книги „Defensor pacis“ отстаивал ту точку зрения, что церкви не принадлежит принудительная власть в делах веры; задачи церкви по отношению к своим членам не идут далее обязанностей врача к больному; отсюда решительная защита свободы религиозных убеждений. Эпоха возрождения принесла с собою некоторое ослабление духовного гнета. Преклонение перед античной культурой заставляло забывать об язычестве древнего мира, но этой сравнительной свободой в области духовных запросов могла безопасно пользоваться только незначительная часть верховъ общества и только в силу фактической уступки духу времени, а отнюдь не в силу признанного за ними законного права. Не обеспечила С. с. и Реформация. Последователи новаго учения с неменьшей энергией гнали иноверцев за их религиозные убеждения, чем ревностные католики. Вопреки всякой логике, они считали справедливым и естественным отказывать другим в том, к чему они сами стремились. Исключение въ этом отношении представляли только итальянские писатели - гуманисты и последователи Социна, усвоившие религиозную терпимость в числе своих основных принципов (социа-низм). В 1553 г. Кальвин настоялъ на сожжении Сервета, отрицавшаго учение о троичности, и эта мера была встречена сочувственно сторонниками новых вероучений в Германии, франции и Швейцарии. В последовавший затем период контрреформации протестанты должны были или выселиться из католических стран или возвращаться к католичеству („Cuius regio, eius religio“). В это тяжелое для религиозных запросов время Нидерланды, освободившиеся от испанского владычества сделались сосредоточием и убежищем всех религиозных изгнанников. Сюда стекались представители самых разнообразныхъ вероучений. На общем фоне вероисповедных разногласий и сопротивления тяжелому гнету, исходившемуот государственной власти, здесь велась деятельная разработка идеи религиозной свободы, которая в учениях философов и юристов получила формулировку естественного и прирожденного права личности. Здесь были написаны наиболее крупные труды, посвященные С. с., как, например, знаменитый трактат Спинозы, соч. французского гугенота-философа П. Бейля, знаменитое письмо о веротерпимости Дж. Локка и ряд других менее известных и распространенныхъ произведений. В XVII в особенно болезненно чувствовался и особенно глубоко сознавался религиозный гнет, поэтому ищущая выхода из тегостного положения мысль направлялась в первую очередь на разработку вопроса о религиозной свободе. Теоретически обоснованные и развития въ течение XVII в начала религиозной свободы в эпоху просвещения получили дальнейшую обработку и практическое осуществление. Но в ХВПИ в общественная чувствительность обострилась, индивид стал требовать от государства признания за нимъ не только права свободно мыслить, веровать и молиться, но и целаго ряда других прав. Наиболее видные представители эпохи просвещения настаивали на признании С. с„ свободы труда и всеобщого равенства, как на необходимых условиях человеческого существования. Бее эти права, с присоединением сюда еще неприкосновенности домашнего очага, Монтескьё относил к гражданской свободе. Т. обр. в эпоху просвещения С. с. окончательно приобрела значение субъективного права гражданина и в качестве такового она была включена в известную декларацию прав человека и гражданина, принятую Учредительным Собранием. в 1789 г. 26 августа и развитую затем въ 1793 г. Но еще задолго до того времени, когда французский народ принял на себя миссию перестроить государственный и общественный строй на отвлеченных требованиях разума, когда в старой Европе еще были живы средневековия традиции, и церковный авторитет поддерживался въ полной мере, в небольших государственных союзах Северной Америки был предпринят ряд попыток провести в жизнь начало религиозной свободы. В договоре, заключенном при основании г. Провиденса, все жители его обязались повиноваться изданным ими по большинству голосов законам, но только в делах гражданских; религия совсемъ не подлежала законодательной регламентации; в Провиденсе, по мысли его главного основателя, Роджера Вильямса. должны были находить себе убежище все претерпевающие гонение за веру. Т. обр. здесь была практически осуществлена неограниченная С. с.; позднее она признается и в другихъ колониях, а в 1776 г. право свободного религиозного самоопределения вносится во все „bills of rights“. Въ течение XIX в С. с. получает официальное признание в конституционных грамотах других государствъ Старого и Нового света.

Исторически сложившаяся и существовавшая до настоящого времени система отношений государства къ церкви в России м. б. определена, как система государственной церковности, сохранившей в значительной степени начала византинизма. Этим характером церковно-политического строя определяются как преимущества, которыми пользуется православная церковь в России, так и объём веротерпимости в отношении лиц, принадлежащих к иным христианским вероисповеданиям, и положение выделившихся из православной церкви религиозных обществ. Хотя в Основных зак. торжественно провозглашались начала С. с.: „да все народы, в России пребывающие, славят Бога Всемогущого различными языками по закону и исповеданию пра-отцев своихъ“ (т. I Св. Зак., Осн. зак., ст. 45, изд. 1892 г.), в действительности же имела место лишь веротерпимость в отношении к некоторымъ исповеданиям, глубоко проникнутая соображениями национальной политики. Закон обеспечивал терпимое отношение не столько отдельным религиозным обществам, как таковым, сколько отдельным племенным и национальным единицам. Устана 1

вливая пределы терпимости в отно шении к тому или иному вероисповеданию, законодатель руководствовался не нравственной и духовной высотой этого исповедания, а удельным весом данной национальной группы населения в политическомъ организме. Следуя византийским традициям, законодательство особенно сурово относилось к религиознымъ сектам и лицам, отступившим отъ православия. Этот порядок подвергся изменению в силу закона 17 апреля 1905 г., имевшего в виду „обеспечить каждому из подданных свободу верования и молитв по велениям его совести“. Согласно этому закону отпадение от православия в другое христианское вероисповедание или вероучение не подлежит преследованию и не должно влечь каких-либо невыгодных последствий в отношении личных или гражданских прав. Вместе с тем зак. 17 апреля 1905 г. изменил и положение вероучений, объёмлемых понятием раскола; за ними признается право на существование; „настоятели и наставники“, избираемые общинами старообрядцевъ и сектантов для отправления духовных треб, пользуются правами и привилегиями духовных лиц; уравниваются старообрядцы с другими инославными вероисповеданиями и въ отношении сооружения молитвенныхъ домов, заключения смешанных браков и преподавания Закона Божьяго. С изданием закона 17 апреля 1905 г. за православной церковью осталось прежнее господствующее значение, но вместе с тем по отношению ко всем другим религиям допущено свободное отправление культа. Последующее законодательство не дало началу С. с., провозглашенному в зак. 17 апреля 1905 г., надлежащого развития, и в частности во И гл. Уголовн. Улож. „о нарушении ограждающих веру постановлений“, вступившей в силу 14 марта 1906 г., сохранились постановления, несовместимия с принципами религиозной свободы. Поэтому следует признать, что вплоть до революции 1917 г. русское законодательство устанавливало только религиозную терпимость, а отнюдь но Q. о.

1 7я

Литература: Арсеньев, „ С. с. и веротерпимость“ (1905); Бобрищев-Пуш-кин, „Суд и раскольники-сектанты (1902); Рейснер, „Государство и верующая личность“ (1905); Маассен, „Девять глав о свободной церкви и С. с.1“, перев. под ред. Н. С. Суворова (1882); Ф. Руффини, „Религиозная свобода. История идеи“. Вып. I. Пер. под ред. В. Н. Сперанского; Ие.глинек, „Декларация правъ человека и гражданина“, пер. подъ ред. А. Э. Вормса; Познышев, „Религиозные преступления с точки зрения религиозной свободы“ (1906); Тимаииев, „Религиозные преступления по действующему русскому праву“ (1916); Ширяев, „Религиозные преступления“ (1909). Иностранная литература о С. с. крайне обширна. Наиболее полный и обстоят. обзор ея можно найти в соч. Fr. Ruffini, „La liberta religiosa“ (1901).

В. Ширяев.