> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Секта нсмоляков возникла в Земле Войска Донского в зо-х годах XIX стоя

Секта нсмоляков возникла в Земле Войска Донского в зо-х годах XIX стоя

Секта нсмоляков возникла в Земле Войска Донского в 30-х годах XIX стоя. Основателем ея считается казакъ донского войска Гавриил Зимин, житель Федосеевской станицы, в молодости участвовавший в походах противъ французов. С детства Зимин былъ старообрядцем и принадлежал къ поповицинской секте, но затем оставил эту секту и перешел в беспоповщину, представляющую гораздо больший простор для мысли. Не найдя удовлетворения и здЬсь, Зимин начал изыскивать правую веру по старообрядческим книгам и различным рукописям, распространеннымъ на Дону. Результатом этих изысканий явилось новое „совершенно неслыханное учение“, за которое он въ 1837 г. был привлечен к суду, а затем сослан в Закавказский край. Это однако не помешало распространиться новому учению. Основнымъ пунктом миросозерцания нсмоляковъ является понятие о „временах века“; таких времен века, по их учению, четыре, а именно: от сотворения мира до Моисея—Весна, или век праотческий, от Моисея до Рождества Христова—Лето, - или век отеческий, отъ Рождества Христова до 1066 г.— Осень, век сыновний, а с 1666 г.—Зима, векъ Святого Духа1 Истина погасла,—учатъ немоляки,—вера скрылась, и такъ как уже настал век Св. Духа, то поэтому необходимо все Священное Писание, без исключения, понимать но иначе, как в духовном смысле. Следуя этому правилу, немоляки дошли до того, что даже рождество 1. Христа, Его страдания, смерть, воскресение и вознесение толкуют духовно, утверждая, что Дева Мария означает благое дело, от которого родилось Слово Божие, т. е. I. Христос, Сын Божий; телесного же пришествия Христа они не признают. Бог-Отец, по мнению немоляков, означает отеческое правило, бывшее до Р. Христова, Бог-Сын — сыновнее правило, имевшее силу от Р. Христова до 1666 г., и, наконец, Св. Дух означает существующее ныне правило на последния нынешния времена. Со времени окончания 7-й тысячи лет духовные власти и церковное богослужение с разными наружными обрядами потеряли всякую силу и значение. Поэтому немоляки отрицают священство и всю церковную иерархию, начиная от патриарха, отрицают церкви и таинства. Бракъ у немоляков заключается „без всяких .чиноположений и молитв, а по одному только обоюдному согласию жениха с невестою и родителями“. Крещения у них совсем нет, погребение же совершается без всякихъ обрядов, т. к. „труп есть земля и въ землю идетъ“. Поминовения об умерших не делается. При молении Богу немоляки не употребляют ни поклонов ни молитв; посты и праздники они отвергают. Из мощей признают только те, которые явились до 7-й тысячи лет; мощи же более позднего периода самым решительным образом отвергаются ими, ибо „время плотское миновалось“. Книги Нового и Ветхого заветов немоляки признают, а равно признают и книги, написанные сви. отцами церкви, но все эти книги они понимают и толкуют по-своему, в духовном смысле. Исправления, сделанные в церковных книгах патр. Никоном, немоляки признают повреждениемъ истины, а самого Никона считаютъ „предуготовителем того пути развращения, по которому почти все российские народы ныне шествуютъ“. По учению немоляков, второе пришествие Христа уже было, поэтому они не ожидают ни нового пришествия Христа ни страшного суда Его. Все изложенное в Священном Писании относится лишь до здешней, земной жизни, относительно же будущей, загробной жизни немоляки говорят так:

„этого никто познать не в силах,

ибо это есть непостижимость“. Государственные власти и учреждения, как основанные на незнании о временахъ века, не могут быть действительными и правосудными; поэтому немоляки, повозможности,уклоняются от повиновения властям, отвергают присягу и всякую государственную службу. Вместе с этим они категорически отрицают войну, основываясь на изречении: „все поднявшие меч, мечом погибнутъ“ (Матф., 26, 52). Христолюбивым же воинством немоляки называют только тех, которые имеютъ брань с неверными, т. е. со всеми теми, кто не верует одинаково съ ними и кто не признает наступившаго уже века Духа. Учение немоляков находило себе последователей главнымъ образом в среде старообрядцев. Позднее, в 60-х и 70-х годах, секта немоляков появилась в Нижегородской, Вятской, Пермской, Тобольской и Томской губернии Появление здесь немоляков совпало с введениемъ уставных грамот и сопровождалось волнениями чисто аграрного характера.

Вообще эпохи крупных социальных реформ или широких политических движений обыкновенно сопровождались у пас усиленным развитием религиозности в народных массах, которое чаще всего выливалось в форму разных новых сект, с той или иной окраской общественного характера. Так, например, вследъ за крестьянской реформой 19 февраля 1861 г., глубоко всколыхнувшей народную жизнь, в разных местах России возникает целый ряд новыхъ сект: неплательщики, лучинковцьи, не-моляи, медальщики, не-напш, царские, секачи и проч. Секта неплательщиковъ является прямым и характернымъ продуктом известныхти условий социальной жизни русского крестьянства, в частности же тех ненормальныхъ условий, среди которых приходится существовать горнозаводскому населению на Урале. Возникновение секты относится ко времени введения крестьянской реформы, вызвавшей в среде заводского населения многие недоразумения и сильное недовольство. До 19 февраля 1861 г. крестьяне-мастеровые уральских горных заводов пользовались разными льготами и привилегиями, которые были установлены правительством в прежнее время въ видах развития горнозаводского дела. Они были освобождены от рекрутской повинности, пользовались бесплатно заводской землей и лесом для собственных надобностей; за десятилетнюю службу на заводе горнозаводские крестьяне получали в свое владение усадьбу и небольшой земельный участок и так далее В виду того, что съ введением уставных грамот крестьяне лишались разных прежнихъ льгот и привилегий аграрного характера, они весьма решительно воспротивились принятью уставных грамот. Что же касается эаводовладвль-цев, то они, напротив, энергично настаивали на скорейшем введении уставных грамот. На этой почве чисто - экономических и аграрныхъ отношений началась вражда между по-мещиками-заводовладельцами и горнозаводскими крестьянами. Постепенно вражда эта росла и обострялась все более и более. Крестьяне рассчитывали, что власти в этой борьбе не-игременно примут их сторону, какъ безусловно правую, и таким путемъ восстановят их права, которые нарушались уставной грамотой. Но власти не оправдали этих надежд: оне встали на защиту интересов помеициков-заводовладельцев, и уставные грамоты, несмотря на все протесты, мольбы и просьбы горнозаводских крестьян, были введены. Большинство крестьянъ подчинилось вновь создавшимся порядкам, но меньшинство продолжало будировать и бороться, отказавшись не только от уставных грамот, но и от казенного надела, который полагался по новому положению, и даже от работы на заводах. Почувствовавъ себя обездоленными, горнозаводские крестьяне решили ничего не платить государству, нарушившему их права и отказавшемуся восстановить их. Этих крестьян стали звать неплательщиками и упорщиками. На первыхъ порах недовольство выразилось въ целом ряде волнений, „беспорядковъ“ и бунтов, которые подавлялись с необычайной жестокостью, что, конечно,

еще более озлобляло крестьян и вооружало их против властей и правительства. Преследуемые и гонимые, заводские крестьяне-протестанты, как люди религиозные, верующие, решили обратиться к священникам, как служителям церкви, которая стоит на страже нравственных, „божьихъ“ законов. С доверием и надеждой обращаются они к представителям духовенства, знакомят ихъ с положением дела и просят заступничества против несправедливых, по их мнению, действий правительственных властей. Но здесь их ожидало новое тяжелое разочарование: духовенство решительно встало на сторону властей. Тогда неплательщики решили, что „правда Божия“ исчезла из господствующей церкви. В виду этого они решительно порывают свои связи с духовенством и церковью. Отказавшись от православия, неплательщики начинают самостоятельно вырабатывать свое религиозное миросозерцание, свои отношения к церкви и государству. При этом религиозные взгляды неплательщиков складываются главным образом под двумя влияниями: с одной стороны, на нихъ влияют беспоповцы или, точнее говоря, крайнее левое крыло их—странники, или бегуны, а с другой—сектанты рационалисты. От первыхъ неплательщики заимствовали учение об антихристе и последнем времени, учение, проникнутое глубоким пессимизмом, отмеченное печатью безнадежности. Неплательщики, как и странники, учат, что правда исчезла изъ мира, что пришли последния времена, гак как антихрист овладел миром. Чтобы избавиться от власти антихриста, чтобы избежать вечной погибели, остается одно средство: это раз навсегда отказаться от всего, что исходит от антихриста, не признавать ничего, что отмечено его печатью. Исходя из этого положения, неплательщики постепенно дошли до полного анархизма, так как начали отрицать церковь, законы, власти, государство со всеми его установлениями. В виду того, что существующия власти установлены не от Бога, а от антихриста, то им повиноваться нельзя.

Платить налоги и подати, брать пас-портьи, отбывать воинскую повинность, по мнению неплательщиков, не следует, ибо все это грех, так какъ поддерживает власть антихриста. Они отрицательно относятся ко всемъ властям вообще и на допросах и дознаниях называли чиновников, всех тех, „кто одел светлыя пуговицы“—слугами антихриста, посланниками его. Они убеждены, что положением 19 февраля 1861 г. нарушен вечный закон, данный самимъ Богом и состоящий в том, чтобы все люди пользовались землями, лесами, покосами, полями и всеми угодьями без всяких пошлин и налогов. Поэтому все распоряжения, идущия свыше, встречаются неплательщиками с явной враждой. Влияние рационалистов сказалось в отрицании неплательщиками таинств, обрядов, храмов, икон и вообще всего внешнего церковного культа. Но Библия и Евангелие являются для нихъ предметами величайшого и благоговейного почитания. На своих собраниях, которые устраиваются по вечерам, они особенно охотно читаютъ эти книги, с жаром и увлечениемъ толкуют тексты и рассуждают о прочитанном, стараясь найти в немъ указания для руководства в современной, повседневной жизни. Из молитв они чаще всего прочитываютъ „Отчф нашъ“ и „Верую“. Неплательщики совершенно чужды всякой нетерпимости кт. иноверцам. Надо жить,—говорят они,—так, как жилъ Христос, который, когда ходил по земле, то никого не гнушался, со всеми ел и пил. Один лишь святой завет обязателен теперь для всех людей,—для „сынов истиннаго Бога“,—это безкорыстная любовь другъ к другу и щедрая помощь меньшей, нищей братии, всем, кто в нужде и горе. Наиболее бурно проявили себя неплательщики на некоторых заводах красноуфимскогочду. Пермской губернии Их протесты против властей и разные демонстративные выступления вызвали беспощадные репрессии. Разорвав все связи с церковью и государством, неплательщики все-такн остались людьми верующими ирелигиозными; но в секте не-наших критически - отрицательное направление, усвоенное последователями этой секты, доходит уже до полного отрицания всякой религии, до полнаго атеизма.

Основателем секты не-нашпх считается крестьнин с. Лыскова Василий Шишкин, имевший в 60-х годахъ в Саратове собственный дом и занимавшийся там крупной хлебной торговлей. Шишкин с ранних лет съ жаром отдался „отысканию истины“, как он сам выражался. В этихъ поисках за истиной он побывал въ четырех различных сектах и трижды крестился, каждый раз на особый лад. Но ни одна из этих сект не дала ему нравственного удовлетворения; зато во время своих поисковъ он убедился, что каждая секта очень сильна в критике заблуждений других сект, но очень слаба в доказательствах истинности ея собственнаго учения. Это навело его на мысль, что все религиозные учителя поголовно заблуждаются, и что все их учения суть их собственные измышлении. Изучая тщательно священное писание, он нашел, что оно нередко, будто бы, иротиворечит само себе, и что следующие из него практические выводы находятся в прямом противоречии с теми нравственными правилами, которые подсказывало ему его собственное сердце и здравый смысл. Пригаедшн к такому выводу, он долго терзался в целой массе сомнений, вопросов, недоразумений. Наконец, это тяжелое нравственное состояние разразилось кризисом: он началъ отрицать священное писание, загроб-пую жизнь, Бога, дьявола и всякую религию вообще. На вопрос: кем же создан миръе не-наши отвечают: „это все от природы“. Они считают, что мир существует от века в томъ самом виде, как теперь. В загробную жизнь и возмездие не-наши не верят. Они считают, что человекъ увековечивается и ртановигся безсмертным в своем потомстве черезъ своих детей, на которых разделяются и постепенно истрачиваются, такъ сказать, и дух его и тело; остатки же умирают безвозвратно. Не веря взагробную жизнь, не-наши не верят и в страшный суд в христианской его форме. Но они верят в страшный суд на земле, в великую борьбу добра со злом, при которой добро останется победителем. Борьба эта, по учению не-наших, идет и теперь, но когда-нибудь наступит час решительной битвы. Истина живуча, „одно зернышко правды перетягиваетъ целую уйму кривды“. Настанет, говорят они, великая борьба, в которой истина, правда, добро одержит победу. Произойдет отделение „овецъ“ от „козлищъ“. Добрые выделятся, завоюют себе право на особое существование и устроют свой рай здесь на земле. Злые же выделятся в особия общества, устроят ад на земле, в котором они, мало-по-малу, сами съедят друг друга в силу постоянной взаимной вражды. Тогда-то на земле настанет царство правды и добра. Отвергнув религию и Бога, не-наши начали отрицать и государственность, весь существующий порядок, власти предержащия, так как при-знавание всего этого в глазах народа основано главным образом на религии. К словам: вера, закон, власть, устав, обычай, правило, не-наши питают решительное отвращение; в особенности же слова: вера и закон — наводят на них какой-то суеверный ужас. Будучи поклонниками всего естественного, — „что отъ природы“—ие-наши не стригутся и не бреются. Водки не пыот, потому что „зачем же самому себя нарочно дураком делатье“ Табаку не курят, потому что табак не есть что-либо „потребное“, и, кроме тошноты и головокружения, ничего хорошого в немъ нет. Но пищу едят всякую и постов не соблюдают. Полового аскетизма не придерживаются. Иметь „подругу“ считают „потребнымъ“ и согласпым с природою. Женщину считают независимою, полноправною личностью, свободной выбирать себе „друга по сердцу“ и любой образъ жизни и форму деятельности. Свои убеждения они проводят в жизнь с непреклонною последовательностью. Нф-наш ни за что не обратится къ покровительству закона или облеченного властью лица, хотя бы от этого вышла ему великая польза. Он предпочитает лучше страдать, чем обратиться к людям и учреждениям, которых он не признает. Не-наши не снимают ни перед кем шапки; не отдают никому никаких знаковъ уважения; не исполняют добровольно ничьих приказаний, уступая только силе, да и то только пассивно, а не активно; всем систематически говорят ты. Будучи очень обходительными с товарищами, не-наши жадно выискивают случая для резкого, грубого протеста перед начальством, и чем выше начальник, темъ приятнее им задеть его- Благодаря подобной тактике, не-наши почти все время проводили под судом, в тюрьме или в карцере, причем нередко подвергались в высшей степени жестоким побоям и истязаниям. Некоторые из не-наших, будучи привлекаемы к суду за сектантство, отказывались давать какие бы то ни было показания и на все вопросы следователей и судей отвечали обыкновенно гробовым молчанием. Поэтому последователей этой секты называютъ также молчальниками. Только изредка, в тех случаях, когда они не выдерживали своей роли, они разражались какими - нибудь резкими, до грубости, выходками. На первых же порах своего появления не-наши подверглись суровым преследованиям: одни из них,—в том числе и основатель секты В. Шишкин,—были сосланы в Иркутскую губ., а другие— на Кавказ. Но и здесь, за свое вызывающее отношение к представителямъ власти, они постоянно подвергались наказаниям, долгими годами томились в тюрьме, попадали на каторгу. Темъ не менее все это они сносили с необычайным мужеством, никогда не отрекаясь от своих убеждений и не прося о пощаде. Стремления этического характера, слабо развития как въ православии, так и в старообрядчестве, получают заметное развитие въ русском сектантстве. Отчетливо и определенно эти стремления сказались уже в XVIII ст. в учениях сектъ духоборцев (с.и.) и молокан (смотрите), съ одной стороны, и „людей божиихъ“—сдругой. Но с особенной силой стремления морального, этического характера обнаруживаются в нашем сектантстве со второй половины XIX ст., со времени развития в народе евангелического движения, получившего в начале название штунды (смотрите штундисты). Учение Л. Н. Толстого, проникнув въ народную среду, еще более углубило эти стремления. Так как трезвость служит первым шагом, первой ступенью на пути к тому нравственному совершенствованию, которое большинством сект выставляется как главная, основная цель человеческого существования, то естественно, что сектанты явились ярыми и непримиримыми врагами пьянства, кабака и казенки. С 80-х годов в разныхъ местах России появляются из среды народа проповедники под именемъ „старцевъ“, „отцовъ“, „братцевъ“ и так далее Некоторым из этих лиц удается вызвать сильное религиозное движение, в большинстве случаев окрашенное этическим характером, удается привлечь десятки тысяч последователей. При нормальных общественныхъ условиях подобные движения могли бы развиться, усвоив культурно-просветительные начала. Но преследования духовных и светских властей обыкновенно заставляли участниковъ подобных движений скрывать свою деятельность и уходить в подполье, что, конечно, всегда отражается неблагоприятным образом на дальнейшем развитии движения. Путем таких преследований очень часто совершенно искусственно создаются новия секты. Так было, наприм., съ возникновением секты подгорновцфвъ и чуриковцев.

Возникшая в 80-х годах в Харьковской губернии секта подгорновцев, или стефанощев получила название по имени своего основателя, крестьянина села Тростянца ахтырского уезда Ва-силья, в иночестве—Стефана Подгорного. С молодых лет Подгорный отличался большой религиозностью; научившись грамоте, пристрастился к чтению книг религиозно-нравственного содержания. Эти книги он охотно читал и объяснял всем желающим. Когда сын его подрос, Подгорный передал ему все хозяйство, а сам отправился по святым местам. Проживши пять лет на Афоне, онъ вернулся на родину, где решил устроить монастырь. С этой целью онъ приобрел близ города Богодухова участок земли, на котором на деньги, пожертвованные ему его почитателями, устроил богадельню, странноприимный дом, училище и церковь. По определению начальства эта община была преобразована в женский монастырь, при котором Подгорный состоял в качестве „строителя“. Община-монастырь быстро развивалась, но вскоре деятельность Подгорнаго вызвала неудовольствие местного духовенства, которое начало обвинять его в хлыстовстве. Утверждали, что Подгорный и его приверженцы устраивают ночные собрания, на которыхъ предаются разврату и производятъ даже изнасилования девушек и детей. Дознание, произведенное по этому поводу, якобы подтвердило обвинения, возведенные на Подгорного. Вследствие этого св. синод исходатайствовал Высочайшее повеление о заключении Подгорного в арестантское отделение Суздальского Спасо-Евфимиева монастыря „впредь до его раскаяния и исправления“. Заключенный в 1892 г. в Суздальскую монастырскую крепость Подгорный пробыл в каземате более 10 лет, хотя начальство монастыря из года в год аттестовало самым лучшим образом его поведение, образ мыслей и отношение к таинствам и уставам православной веры. Эта суровая мера, окруживъ Подгорного ореолом невинного мученика, еще более способствовала его популярности. В 1903 г. Подгорный был освобожден из заключения, пострижен в монахи с именем Стефана и зачислен в число братии того же Суздальского монастыря, в котором томился в заключении. Почитатели Подгорного, считая его молитвенником, прозорливцем и посредником между народом и Богом, во все время его пребывания в монастыре усердно посещали его, иногда „целыми вагонами“, с целью послушать наставления своего „старца“, получить от него совет в разныхжитейских делах и тому подобное. Благодаря тому, что Подгорный обладал способностью удовлетворять духовные потребности своих почитателей, число последних постоянно росло;вь 1910 г. их считалось 30 тыс. человек. Общины стефановцев имеются теперь в Харьковской, Курской и Полтавской губернии

Почти полную аналогию с сектой подгорновцев представляет секта чуриковцее, или трезвенников, распространенная главным образом въ Петрограде и Москве, а также въ их окрестностях. Основателем секты является „братецъ“ Иван Алексеевич Чуриков, крестьянин Самарской губернии. Будучи зажиточным человеком, он занимался у себя на родине торговлей. Обучившись грамоте и пристрастившись к чтению Евангедия, Чуриков пришел к убеждению, что „богатство портит человека“. Он прекратил торговлю, роздал бедным все имущество и отправился странствовать. В половине 90-х годов, поселившись в Петрограде, ои начал читать и толковать Евангелие рабочим, мастеровым, ремесленникам. Его проповедь главным образом была направлена против пьянства, праздности, хулиганства и разврата. Он призывал всехъ к трезвой, трудовой и воздержной жизни, к любви, братолюбию и взаимопомощи. Особое внимание уделялъ Чуриков тому слою столичного населения, который обыкновенно называется „подонками общества“, „отбросами“ городского населения, и который состоит из босяков, пропойц, хулиганов, падших женщин и другихъ „бывших людей“. Успех Чурикова в этой среде был огромный: подъ влиянием его „беседъ“ очень многие из этих людей резко меняли свой образ жизни, бросали пьянство и разгул, становились воздержными людьми, делались хорошими работниками. Этому много способствует та дружная поддержка и помощь, какую находитъ каждый новый приверженец „братца“ со стороны общины трезвенников: ему находят работу или место, онъ получает заказы, кредит, рекомендации и так далее Всо это дает ему возможность быстро оправиться и твердо стать на ноги. Духовенство, заподозрив в Чурикове сектанта, начало через полицию и администрацию запрещать собрания, которые им устра ивались. Когда это не помогло, Чу риков был выслан из Петрограда по этапу административным порядком. Однако вскоре он снова появился в столице среди своих последователей. Тогда его заключили в сумасшедший дом; но так какъ но освидетельствовании он оказался вполне нормальным, то вынуждены были его освободить. В виду того, что Чуриков продолжал свои „беседы“ и проповеди, которые пользовались большим успехом в низах петроградского населения, он в 1900 г., по проискам духовенства, был заключен в Суздальскую крепость при Спасо - Евфимиеве монастыре. Только счастливый случай помог ему вскоре же освободиться из монастырского каземата. Но чем больше гнали Чурикова, тем больше росло число его последователей. Пользуясь свободой, наступившей вслед за 1905 г., трезвенники организовались в особую общину, центром которой сделался поселок Вырица, близ города Павловска Петроградской губернии Поселок, в котором живет Чуриков и несколько сот его последователей, отличается благоустройством, имеет собственный артезианский колодец. Для обучения своих детей трезвенники открыли школу и пригласили опытную учительницу; но вскоре школа была закрыта администрацией, и учительница лишена права обучать детей трезвенников. В 1905 г. ученики Чурикова, „братцы“ Колосков и Григорьев, переехав в Москву, начали тамъ ироповедывать в той же социально,: среде, как и Чуриковь, и те же самия идеи, какие распространял он, о необходимости трезвой, трудовой и воздержной жизни. В короткое время у них явились тысячи последователей, которые, объединившись въ общины, начали устраивать свою жизнь согласно вновь воспринятым идеям. Годы реакции, наступившие после роспуска 2-й Государственной Думы, тяжело отозвались на положении „трез“

венниковъ“. Чурикову было воспрещено устраивать собрания и беседы, произносить проповеди. Колосков и Григорьев, как заподозрениые въ хлыстовства, были отлучены от церкви и преданы анафеме; кроме того, против них были возбуждены судебные преследования по обвинению въ хлыстовстве, кощунстве и совращении из православия; вследствие этого имъ пришлось более года просидеть въ одиночном тюремном заключении.

Религиозно-этическое учение Льва Толстого, получившее распространение в народной среде,оказало большое влияние на русское сектантство, особенно на его разветвления рационалистического характера. Об этом, между прочим, не раз очень определенно свидетельствовал К. П. Победоносцев в качестве обер-прокурора св. синода в официальных ежегодныхъ отчетах. В этих отчетах доказывалось, что „толстовство, как более свежее и богатое умственными силами учение, подчиняет себе все другия сектантские лже-учения, мало-по-малу теряющия под его влиянием свою самостоятельность и оригинальность“. В 1897 г. миссионерский съезд въ Казани „признал толстовство сектою, вполне определившеюся, как с положительной, так и с отрицательной стороны“. Позднее эта секта была отнесена к числу самых вредных и опасных сект не только в церковном и религиозном отношениях, но и в государственном и социальном. Проникая в народные массы, толстовство вносило религиозные, этические и социальные идеи Толстого не только в сектантскую среду, но и въ среду православного населения. При этом, но уверению официальных отчетов, метафизическую сторону нового учения крестьяне оставляли въ стороне, как непонятную и потому неинтересную для них. Но зато они с живым сочувствием воспринимали „практическую сторону толстовства— его социально-коммунистические чаяния“, которые представлялись им особенно привлекательными. Победоносцев настойчиво обвинял толстовство в том, что оно якобы вносит в народное сознание атеизм и нигилизм,

вместе с идеями социализма и анархизма. По сведениям духовного ведомства, толстовство, как секта, па-блюдалось в Харьковской, Воронежской, Полтавской, Киевской, Курской, Екатеринославской, Херсонской губерниях, а также на Кавказе и в Сибири. Наибольшую активность из толстовцев проявили следущия лица: В. Г. Чертков, князь Д. А. Хилков, II. И. Бирюков, И. И. Горбунов-Посадов, И. М. Трегубов, А. М. Бодянский и друг. Почти все эти лица подверглись разным преследованиям: административной ссылке на окраины России или же высылке за границу.

В заключение отметим хотя некоторые из тех идей, которые становятся общими для большинства русских сект. Убеждение, что царство Божие должно осуществиться здесь, на земле, что оно придет на смену современному государству, „лежащему во зле“, — все более и более проникает в сознание последователей сект, как рационалистических, такъ и мистических. Условия жизни въ этом „царстве Божием на земле“ в представлении сектантов рисуются в ярких и привлекательных красках: там будет братство всех народов, населяющих землю, полное социальное равенство всех людей, отсутствие властей и стеснений, полная свобода и общее довольство. Все сектанты неизменно верят в конечную победу добра, правды и свободы. Бурные 1904—6 гг., внеся в народное сознание много новых идей и настроений, заметно отразились и на религиозных взглядах и убеждениях широких слоев населения. Свободная критика еще более усилилась; отношения к церкви, религии и государству значительно обострились. Произошел несомненный сдвиг влево; более крайния религиозные течения, вплоть до атеизма включительно, начали все более проникать в народныя массы, особенно же в среду молодого поколения крестьян и рабочих. Съ другой стороны, критическое и даже вполне отрицательное отношение кт. существующему порядку, которое и ранее наблюдалось уже во многихъ сектах, после 1905 г. заметно у силилось в народе вообще и в С. в частности. Для более сознательныхъ и умственна развитых сектантовъ рамки отдельных сект оказываются уже черезчур узкими и тесны->ш. Вследствие этого появилось множество людей из числа сектантов и старообрядцев, которые, порвав съ темц сектами, к которым они принадлежали, выделяются в особыя группы,называя себя: „свободными христианами“, „свободомыслящими“, „сынами свободы“ и так далее Жестокая реакция, сменившая годы общественнаго подъёма, тяжело отозвалась на положении русских сектантов, особенно за время обер-ирокурорства Саблера, старавшагося во всем объём г> воскресить политику Победоносцева Однако необходимо констатировать, что ни репрессии ни миссионерство не в состоянии были остановить поступательнаго движения С. И.; в последнее время даже представители духовенства вынуждены были признать, что „С растет, крепнет, развивается и прогрессируетъ“, что оно „организуется въ могучия религиозные общины, и чемъ дальше, тем все более, все сильнее“. Библиографию см. при ст. старообрядчество. А. Пругавин.