История Настольный словарь
Главная страница > Энциклопедический словарь Гранат, страница > Семилетняя война

Семилетняя война

Семилетняя война (1756—1763), крупнейшая из европейских войнъ ХВИИ стоя., между Англией и Пруссией с одной стороны, францией, Австрией, Россией, Саксонией и Швецией с другой (в самом конце войны к союзникам присоединилась еще Испания, зато Швеция, фактическое участие которой в военных операциях было ничтожно, и Россия, участие которой было, наоборот, решающим, вышли из коалиции годом раньше заключения общого мира). Осью войны былъ конфликт мелсду Англией и францией из-за северо-американских колоний, хотя главным ея театром была Германия, а главными событиями—столкновения прусской армии с австрийскою и русскою. Аахенский мир 1748 г. (смотрите IV, 340) оставил границы французских и английских владений в Сев. Америке весьма неопределенными. Мелсду постоянными поселениями той и другой стороны лежала обширная, никому не принадлежавшая, лесистая полоса, редко заселенная племенами краснокожих, которые не были подданными ни Англии ни франции, но являлись чаще всего клиентами последней. Эта лесная полоса была главнымъ -источником пушного товара, добывание которого было, в свою очередь, главным промыслом французскихъ поселенцев Канады. В погоне за мехами французские охотники все глубже и глубже проникали в спорную полосу, а франц. правительство для защиты их строило ряд фортов и укрепленных постов, все более и более при-ближавшихсякъанглийским колониям. Уже в 1754 г. из-за захвата французами нейтральной полосы произошло вооруженное столкновение на верхнемъ Охайо, кончившееся удачно для французов. Англия ответила на это въ следующем году отправкой целой экспедиции (ген. Браддока), которая была совершенно уничтожена французами и их краснокожими союзниками. В тоже время английские каперы стали хватать французские торговия суда—без объявления война была в полномъ разгаре. Обе стороны искали союзников. Традиционными были союз франции с Пруссией и Англии с Австрией. Россия по „еубеидному“ договору (19/30 сент. 1755 г.) только-что поступила на английскую службу, обязавшись за полмиллиона ф. ст. в год выставить корпус войска для защиты континентальных владений Георга II. Казалось бы, из этого должна была получиться война России, как союзницы Англии, с Пруссией, как союзницей франции; этого, м. прочим, ожидали и в Петербурге. Вышло как раз наоборот: опасение войны с Россией заставило прусск. короля, Фридриха II, пойти на сделку с Англией, что было для англ, прав-ства тем приятнее, что Пруссия была ближайшим и самым опаснымъ соседом Ганновера. Сделка (т.-наз. Вестминстерский договор Иблнв. 17 56 г., гарантировавший нейтралитет Германии в англо-французской войне) произвела ошеломляющее впечатление и в Версале и в Петербурге. Отношения между франц. и русским дворами были до тех пор самия плохия: внешним поводом были придворныя компликации начала елизаветинского царствования (смотрите Шетарди), а реальной основой—столкновения интересовъ России и франции в Турции и в Польше. В Петербурге и теперь не расставались с надеждой „сосредоточить всю левантскую торговлю в своихъ рукахъ1, но ближайший шаг к этому видели в укреплении за Россией восточного берега Балтийского моря (захват Курляндии с ея гаванями). А на берегах Балтики со времени Северной войны (смотрите) выросла на смену Швеции, новая большая держава—Пруссия: поперек дороги русским планам стояла здесь, прежде всего, она, а не франция. Разгромить Пруссию, из ея остатков вознаградить за союз или, по крайней мере, „ благожелательный “ нейтралитет, Польшу, а самим забрать Курляндию, а м.б., и часть королевской Пруссии с Кенигсбергом—такой план начал складываться у русской дипломатии с 1753 г. Опасения Фридриха имели под собою вполне реалные основания, хотя он и ошибался относительно подробностей русского плана. В этот последний входило, прежде всего, сближение с францией, дипломатические сношения с которой Россией и были возобновлены усилиями Шуваловых (сл.),несмотряна противодействия „молодого двора“ в кн. Петра Феодоровича, обожавшего фридриха II, и его жены, будущей Екатерины II, находившейся в те дни на английск. жаловании. Англ, послу Уль-ямсу было заявлено, что Россия понимает „еубсидный“ договор, какъ обязательство России помогать Англии против Пруссии, а не против кого другого; вслед за тем английские субсидии в русск. казначействе сменились австрийскими, Австрия была вторым союзником, которого Вестминстерский договор дал франции. Правительство Марии-Терезии (смотрите) не могло примириться с потерей Силезии, по договору 1742 г. перешедшей к Пруссии, что давало последней огромные экономические (на силезской шерсти держалась вся австр. текстильная промышленность) и стратегические преимущества над Австрией. Возвращение Силезии было руководящей идеей политики Кауни-да (смотрите XXIII, 63718), который уже давно с этою целью стремился положить конец традиционной, еще с ХУИ в., вражде Австрии и франции. Но в Версале были верны Фридриху II, и Кауницъ уже отчаивался в успехе, когда Вестминстерский трактат сразу изменил картину. Правительство Людовика XV бросилось теперь навстречу австрийской дипломатии, которой еще недавно не хотели слушать, и маркиза Помпадур (смотрите) сделалась душою нового союза, гораздо более выгоднаго Австрии, чем франции (Версальский договор 1 мая 1756 г.). Так сложилась совершенно непривычная для современников коалиция франции, Австрии и России против Пруссии (Англия, оберегая свои торговые интересы, не объявляла войны России). Экономической базой коалиции были франция, гарантировавшая Марии-Терезии 12 мил-лион. гульденов ежегодной субсидии, из которых Австрия миллион рублей выплачивала России (русско-австрийский договор 22 янв. 1757 г). Хотя ни Вестминстерский ни Версальский трактаты, официально, не имели наступательнаго характера, а ставили своей задачей „охранение мира“, тем не менее стороны деятельно готовились к открытью военных действий. Раньше всех, в апреле 1756 г., начала свою мобилизацию Россия, которая была готова, позже всех, к следующему лету.. Австрия начала сосредоточение войскъ в Богемии и Моравии в июне 1756 г., а Пруссия, приступившая к мобилизации в июле, была готова уже в августе. Номинальный перевес коалиции был громаден: по спискам во франц. армии числилось 148.000 человек, в русской дажеЗЗИ.ООО, в австрийской не менее 80 тые., тогда как Фридрих II насчитывал у себя не более 120.000ч. Фактически в разгар войны он имел до 200тыс.,асоюзиики никогда не могли выставить в поле сразу более 300 т. Если принять в рассчетъ выгоды центральной позиции, которую занимал Фридрих, и солиднейшую финансовую базу, в виде английскихъ субсидий, надо будет признать, что положение Пруссии отнюдь в было отчаянным. Качественное же превосходство прусской армии делало то, что и полная победа ея короля не представлялась безнадежной. Главное преимущество армии Фридриха II над ея противниками заключалось в необыкновенной быстротк ея действий. Армии того времени,связанные „магазинной“ системой довольствия, обусловленной плохими путями сообщения и невозможностью, вследствие этого, доставлять во-время съествыеи боевые припасы из отдаленной базы, отличались крайней неповоротливостью. французские стратегические руководства в допускали удаления армии от своих ма“ газинов далее, чем на 5 переходов, т. е. давали ей радиус действия всего, в 150 верст. При существовавшей тогда „линейной“ тактике развертывание походной колонны в боевой порядок было сложной и деликатной операцией, которая у русского полка, например (русская армия из тогдашних была самой неповоротливой), брала час времени. Фридрих, благодаря целому ряду остроумных приспособлений (подвижные хлебопекарни и.

т. под.), имел с собою припасов на 22 дня, т. е. имел радиус действия, по крайней мере, тройной, сравнительно с французами. При этом войска, в особенности конница, специально тренировались для длинных и тяжелых переходов, что и давало пруссакам возможность, как из земли вырастать перед неприятелем. А развертывание из походного порядка в боевой армия Фридриха производила въ 8—9 минут. Все было приноровлено къ достижению максимальной быстроты: съ этою целью, нанр., тяжелая кавалерия, составлявшая ранее главный вид этого рода оружия, была,наболыпуючаеть, заменена легкой (знаменитые „черные“ и „желтые“ гусары); полевая артиллерия, тогда крайне редко менявшая место въ бою, была сделана возможно подвижной и могла, не отставая, следовать за конницей и пехотой. Огонь этой последней был доведен до быстроты, изумительной при ружьях, зарядившихся с дула: прусский пехотинец легко мог сделать из своего кремневаго ружья 3 выстрела в минуту. Словом, прусская армия была идеальной машиной для атаки; в обороне она была гораздо слабее, и раз отбитая атака легко превращалась в поражение (Колин, Кунерсдорф).

Инициатива войны, как мы видели, принадлежала России и Австрии: англофранцузское столкновение явилось для обеих лишь черезвычайно удобнымъ случаем осуществить свои давно задуманные плавы. Но инициативу военных действий с самого начала взял себе Фридрих II. Его планъ заключался в том, чтобы одним ударом вывести из строя ближайшаго и потому наиболее опасного противника, Австрию. Объектом „внезапной атаки“ была выбрана Богемия; разгромъ на ея полях главной австрийской армий должен был открыть перед нимъ дорогу на Вену и принудить Марию-Терезию немедленно заключить мир. Судьба позднейшей австро-прусской войны (1866 г.) показала, что, стратегически, Фридрих был прав. Чтобы еще лучше обеспечить успех „внезапной атаки“, решено было вести ее не через Силезию, где австрийцы были готовы, а через Саксонию. Эта последняя не принадлежала к коалиции, была-нейтральной, что не помешало фридриху предъявить ей ультиматум и, после того, как он ’не был принят, занять Саксонию своими войсками (август— октябрь 1756 г.). Печать союзниковъ сейчас же использовала это нарушение саксонского нейтралитета, и даже „Петербургские Ведомости“ возмущались поступками прусских „варваровъ“. Сам Фридрих использовалъ его гораздо меньше. Тогдашняя стратегия не допускала зимних кампаний, и „внезапную атаку“ пришлось отложить на весну 1757 г. Это дало австрийцам время приготовиться. Фридрих вступил в Богемию беспрепятственно, разбил одну из австрийскихъ армий под Прагой, но был сам разбит другой (фельдм. Дауна) при Колине (18 июня 1757 г.). Тем временемъ к театру войны стали медленно подвигаться французская армия Субиза и русская Апраксина, с ея обозом, в 30 тьис. телег при 60 тыс. фактического состава. Фридрих (приведенный уже в совершенное отчаяние неудачей „внезапной атаки“) выбралъ себе французов, как более серьезного противника, оставив противъ русских 30-тысячный корпус Ле-вальда. На самом деле французы были с черезвычайной легкостью разбиты при Росбахе (ноябрь 1757 г.), русские же сами разбили Левальда (при Гросс-Егерсдорфе, 19/30 авг.), и только отступление Апраксина, связанного по рукам и по ногам своим колоссальным обозом, и к тому же поминутно оглядывавшагося на петербургский двор (Елизавета была уже смертельно больна, пруссофильское же настроение ея наследника ни для кого не было тайной), сделало это поражение стратегически безвредным для пруссаков. Темъ временем австрийцы вторглись в Силезию, а отдельные кавалерийские отряды их доходили до Берлина. До наступления зимы Фридрих какъразъ имел время защитить главный объект борьбы: при Лейтене, недалеко от Бреславля, австрийцы потерпели одно из самых классических поражений, какие только знает военная история (5 дек. 1757 г.). Их главная армия не существовала более—но, вме

Сто того, чтобы идти на Вену, Фридрих расположился на зимния квартиры. Зато зиму использовали русские, занявшие в янв. 1758 г. Кенигсберг. Когда весною Фридрих возобновилъ наступление против австрийцев и осадил Ояьмюц, русская армия двигалась уже к Одеру, угрожая Берлину. Фридриху снова пришлось бросить австрийцев и форсированными маршами идти к Кюстрину, около котораго стал новый русский главнокомандующий, Фермор. При Цорндорфе (14 авг.

1758 г.) русские потерпели поражение, но армия Фермора не была уничтожена, а наступление австрийцев в Саксонии помешало фр. ее преследовать. Саксонская кампания осени 1758 г. ознаменовалась событием, еще небывалым в этой войне: австрийцы атаковали Фр. и разбили его (при Гохкирхе, 14 окт.). Это ободрило союзников, и на следующий год было решено вытеснить пруссаков из Силезии комбинированными действиями русскоии и и австрийской армий. Первая (под командою теперь Салтыкова) летом

1759 г. снова была на Одере и заняла Франкфурт, где соединилась съавстр. корпусом Лаудона. Фр. снова пришлось прервать свое наступление против австрийцев на юг и идти защищать Берлин. Он дал сражение армии Салтыкова при Кунерсдорфе, в виду Франкфурта, и был разбит на голову (1/12 авг. 1759 г.). Прусская армия после этого почти так же не существовала, как австрийская после Лейтена, но Салтыков, на счастье Фр., и не думал идти к Берлину, а двинулся медленно на юг, к Силезии, где остальное время года прошло в пререканиях с австрийскими генералами. Кампания 1759 г. обнаружила всю стратегическую беспомощность союзников, но она показала также, что тактически прусская армия не непобедима более, что Гохкирх не был случайностью. С этого времени война отчетливо при нимает, со стороны Фр., оборонительный характер. Он удачно отбрасывает иногда противника то там, то сям, наносит ему иногда жестокий удар (австрийцам под Лигницем, в Силезии, и Торгау, в прусск. Саксонии, осенью 1760 г.), но железноекольцо смыкается вокруг него все теснее, и дело доходит до того, что в сент. 1760 г. Берлин попадает на несколько дней в руки русских пар-тизанов, уничтоживших там все военные склады и фабрики и взявшихъ с города миллионов талер. контрибуции. Пруссию выручило, во-1-х, экономическое истощение союзников, а во 2-хъ ликвидация основного спора между Англией и францией.Уже в 1758 г.послед-няя „многократно представляла, что тегость войны становится для нея несносною, и потому надобно думать о мире “.В самом деле,на практике отъ своих союзников франция не видела никакой пользы. Неудачи Фридриха не помешали англичанам уничтожить, въ ряде сражений, франц. флот и завладеть франц. колониями: после сраж. при Квебеке (13 сент. 1759 г.) Канада была бесповоротно в руках англичан, из Индостана французы также были почти совершенно вытеснены. С другой стороны, и Англия, достигнув главной цели войны, потеряла к ней интерес. Новый франц. министр иностр. дел, герц. ПИвазель, (смотрите) и новый англ, премьер, лордъ Биот (cm. VII, 432), оказались на одной дороге; 3 ноября 1762 г. в Фонтенебло были подписаны прелиминарии англо-франц. мира. К этому времени континентальная коалиция уже несколько месяцев как была расстроена; 25 дек. ст. ст. 1761 г. умерла имп. Елизавета, смерти которой ждали с начала войны, и ея наследник, Петр III, заключил с Пруссией не только мир, но и союз. Событие это не было такимъ катастрофическим, каким его иногда представляют. Уже весной 1760 г. петербургская конференция находила, что теперь „одно из двух: или действовать в нынешнюю кампанию со всей силой и ожидать честного мира, или уже лучше и короче, не входя въ новые убытки, принять такой мир, какой неприятель дозволитъ11. В янв. след. года новому главнокомандующему, Бутурлину, был отправлен секретный рескрипт, где рекомендовалось не щадить бодее Пруссии (восточн. Пруссия рассматривалась уже какъ одна из русских губ-ий): иными словами, занятой территории не надеядись удержать. Несмотря на австр. субсидии и случайн. доходы, в роде берлинской контрибуции, армии платили лишь половинное жалованье и содержали ее так, что результатом было массовое дезертирство. Мир все равно пришлось бы заключить, и на долю пруссофильства Петра Ш приходится отнести разве лишь то, что прусские провинции были очищены безо всякаго вознаграждения. Оставленная Россией и францией, Австрия не могла продолжать борьбы; но и Фридрих лишился англ, субсидий, а его собственная казна была истощена не меньше, чем казна его противников. Окончательные мирные трактаты были подписаны почти в один день (Парижский, между Англией и францией, 10 февр. 1763 г., Губертсбургский, между Австрией и Пруссией, 15 февраля того же года).

С. война не изменила карты Европы. а лишь закрепила те изменения, которые явились результатом предшествовавших войн; Силезия навсегда осталась за Пруссией. Крупнее были изменения вне Европы: Англия окончательно стала величайшей колониальной державой мира, а колониальная история франции прервалась на долгие годы. Для России С. война получила значение, главн. обр., как школа русской армии: из этой школы вышли, между прочим, Румянцев и Суворов.

Библиография: Соловьев, „История России“, т. XXIV; Е. Н. Щепкин, „Русско-австр. союз во время С. войны“ („Жврн. Мин. Нар. Просв.“, 1900); Масловский, „Русская армия в С. войну“ (М. 1886—1891); Koser, „Konig

Friedrich d. Grosse“ (Stutg. 1893—1903;

2 tt.); Haddington, „Louis XV et le ren-versement des alliances“(P., 1896); егоже, „La guerre de sept ans“ (P., 1899—1914,

5 tt.); Corbett, „England in the seven year Swat-“ (L., 1908, 2 tt.)

M. Покровский.