> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Сказка

Сказка

Сказка. С точки зрения- формальной С. определяется, как отдельный вид устно-народной словесности, представляющий прозаический (не, стихотворный) рассказ о событии или действительном или вымышленном. Отличается С. от обыкновеннаго разсказа тем, что она есть произведение поэтическое по концепции, по отношению создателя или рассказчика к изображаемому. Этим именно ея характером объясняется связь С. по приемам творчества, стиля с другими видами народной устной поэзии, преимущественно (для С. русской) также повествовательными, например, с эпическими песнями: подобно последним, и С. пользуется при своемъ изложении постоянными эпитетами (добрый молодец, красная девица, копье острое, меч булатный и так далее), синонимическими повторениями (жил-был, путь-дорога, в этом часу времени и так далее), повторениями целыхъ образов, эпизодов (троекратное действие рассказывается три раза)7 привычным „зачиномъ“ (в некотором царстве, в некотором государстве), также „исходомъ“ (стали жить-поживать, добра наживать, я тамъ был, мед, пиво пил); не имея стихотворной формы, С., однако, часто пользуется ритмической, размеренной речью, созвучиями слов. Но в отличие от стихотворных произведений устной поэзии, С. пользуется всеми этими изобразительными сред-

«твами меньше, имеет и свои, ей только свойственные.

С., как вид устной литературы, принадлежит к самым распространенным на земном шаре, повиди-мому, весьма древним, восходящимъ к первобытным ступеням человеческой культуры, пользуется популярностью и до этих пор в средних и низших классах, человеческого общества. Носителями С. являются любители и мастера, однако, редко профессионалы. Как вид литературы занимательный и в то жевремя по содержанию нетрудный для усвоения, С. хранится и рассказывается не только взрослыми, но и детьми.

Вопрос о генезисе С., как вида творчества, принадлежит к числу труднейших в области истории литературы и до этих пор удовлетворительно не разрешенных. Воззрения на происхождение С. изменяются в зависимости от общих направлений в изучении устной словесности -вь то или иное время; В эпоху господства мифологической школы (гл. обр. братья Гриммы; в русской науке Ф. И. Буслаев, А, Н. Афанасьев), в С., преимущ. индо-европейской, видели выражение первобытных верований народа, изображение „солярнаго мифа“ в фго различных формах; поэтому „мифологи“ считают С. общим достоянием, притом самобытным и национальным, народностей, объединенных доисторическимъ родством по происхождению.Сменившая эту школу школа историческая (иначе: „теория заимствования11; представителями ея были Ф. Бенфей, у нас В. В. Стасов, А. Н. Веселовский) видит в С. результат международного литературного общения народов, заимствовавших друг у друга отдельные мотивы и сюжеты С. и обрабатывавших их применительно к бытовым и национальнымъ своим вкусам (смотрите заимствования в литературе); в эпоху увлечения изучениями отдаленного Востока большинство европейских сказочных сюжетов и мотивов считалось пришедшими с Востока, главн. обр. изъ Индии и прилежащих к ней стран. Последняя по времени теория, наиболее широко и глубоко старающаяся охватить вопрос о генезисе С., какъ отдельного вида творчества, носитъ характерные названия: теории антропологической, иначе: самозарожедения, психологической, этнографической, стремясь в>> то же время примирить разномыслие предшествующих. Она смотрит на С. как на продукт единства основ человеческой психики, откуда объясняется общность у всего человечества отдельных явлений куль-турных, а отсюда объясняется, въ свою очередь, и общность мотивовъ С. у народов, не родственных другъ другу, и народов отдаленных, не приходивших между собою в соприкосновение: С. (точнее, ея мотивы, притом самого общого характера) есть оловесное выражение переживаний первобытной культуры как общечеловеческой, создание везде и всегда одинаковой в основах человеческой психики. И э.та теория „мировой сказки11 (представители ея— Тайлор, Ланг, Гэдоз, Коскэн, у нас—отчасти Вс. О. Миллер) однако приложима лишь к немногим мотивам С., но не к сюжетам (комбинация мотивов), которые дают целый ряд совпадений у самых отдаленных народов и не получаютъ объяснения из общих основ человеческой психологии. Попытка объяснить генезис С., пока не приведшая к положительным результатам, привела к прилежному концентрированию и систематизации материала, а также оживила самое собирание, материала: этому посвящаются новейшие труды исследователей, группирующих мировую сказку по сюжетам и мотивам (А. Аагпе, Поливка, у нас Смирнов, Бобров).

Каково бы ни было происхождение сказочного мотива, С., будучи явлением международным, остается въ то же время фактом литературы национальной, служит для характеристики народа, у которого та или иная С. найдена: выбор сюжета (если онъ и заимствуется), обработка его, даже самый факт усвоения—национальны. Поэтому рядом с общим вопросом о происхождении С., как отдельного вида человеческого творче-

Ства, с историей С. вообще изучается литературная, история С. отдельной народности или народностей в их взаимодействии. В атом отношении по своему богатству и разнообразию, видное место занимает русская С., и разработка ея олько что начинается исследователями.

По своему содержанию и характеру, а также по назначению С., в частности русская, может представлять несколько довольно определенныхъ групп с рядом промежуточных. Все вообще С. можно разделить на

1) фантастические (волшебные) и на

2) бытовыя-реалистические, принимая вовнимание преобладание в С. то того, то другого элемента. Некоторое основание для такого деления дает и самое назначение G.C. „волшебная“ преследует почти исключительно своей целью удовлетворение в потребности поэтического, красивого вымысла въ смысле эстетическом, С. реалисти-чески-бытовая, отодвигая на второй план фантастичность фабулы, но сохраняя эстетическую задачу, присоединяет к ней тенденцию практического, житейского или этического характера (каково, например, сатирическое направление, поучительность моральная, характеристика личности, класса, например, солдаты, духовенство, женской хитрости, глупости и так далее). Первая С. будет обычно более богата поэтическими образами, более красочна, вторая обнаружит более наблюдательности, остроумия, будетъ ближе к житейской обстановке (почему к этой С. примкнет и народный анекдот, рассказ, короткая побасенка). В эти две основные рубрики уместится большинство сказочных сюзкетов и их комбинаций, составляющих С. Сфеди последнихъ несколько обособленное положение по содержанию могут занимать С. о животных („зкивотный эпосъ“), примыкающия к группе С. бытовых. Главная их оригинальная черта и содержание—психология, Свойства человека, перенесенные в мир животных, как результат наблюдений над миром животных сравнительно съ людским; это те зке сюжеты, которые лежат и в основе басни. Фантастическая С. по сюжетам более всего дает параллелей к эпической саге, часто связана с ней и по источникам. Для русской С. (поскольку она приведена в известность) насчитывается сюзкетов несколько десятковъ главнейших, дающих в своем сочетании громадное количество сложных сюзкетов и отдельных С. Происхождение ;ке этих сюзкетов такое зке, как и в других видах народного творчества: мотивы их и целые сюжеты и международные устные же и мезкдународные книжные и домашние (особ. бытовые), часто весьма древние (м. б. доисторические) и исторические (например, о Грозном) и так далее Древность С. на русской почве засвидетельствована узке старейшими русскими памятниками (не позднее ХП в.); так же рано мозкет быть отмечена влияние С. и на старую письменность (С. о Белгородском населе, о Никите Кожемяке). Наиболее ранния записи сказочного текста для русской литературы восходят ко второй половине XVII в и продолжаются до этих порт,.

Из литературы:) Наиболее важные сборники С. преимущ- русских: 1) А. Н. Афанасьев, Народные русские С., изд. Л-e М. 1863 г., изд 4-е в 5 т.—М. 1914; 2) Н. А. Худяков. Великорусские С. 3 вып. 1861; 3) Н Е. Ончуков. Северные С. (Спб- 1909/, 4) Рудченко. Народные южно-русские С.

2 в 1869; 5/ Б. и ИО. Соколовы Песни и С. Кирилловского у. Новгор. губ. (bИИ. 1915/ Ь) Д. П. Садовников. С. и предания Самарского края М. 1884/ 7) В. Н. Добровольский. Смоленский этно-граф. сборник, т. I (1891); 8) Эрленвейн. Народные русские С. (М. 1882); 9) Е. Р. Романов. Бело-рус. сборн., т. III—IV. (Витебск 1887—1891); 10) А. К. Сержпутовский, С. и рассказы белоруссов-полешуков (СПб. 1911); 11) П. П. Чубынский. Ма-лорус- С. (Труды зтн. эксп. в юго-зап. край. II, 1878); 12) И. И. Манжура. С. Екатериносл. и Харьковск. губ. Д890 ); 13) Ю. А. Яворский. Памяти. галицко-русск. нар. слов., вып. I (Киев. 1915); 14) Д. К. Зеленин. Великор. С. Пермской губернии (Петр. 1914/ б) Из исследований: 1) Владимиров П. В. Взедение в ист. русск. слов. (Киев, И896/ гл. VIII.; 2) Буслаев Ф. И Славянские С. (Очерки, I/ 0) Колмачевский. Животный эпос на западе и у славян (1882); 4) Бобровъ Вл. Русск. нар. С. о животных (Варш. 1909/ bj Дашкевич Н. П. Вопрос о происх. и развитии эпоса о животных (Киев, 1904); 6) А. Н Цыпин. О рус. народи. С. (по поводу сборников Афанасьева и Сахарова). Отеч. Зап. 1856 г. т. 105.; 1) А. Aorne, Verzeiehniss der Marchentypen (Helsingfors. 1910); 8) сго же. Uebersicht der mit dem Ver-zeichniss der Mftrchentypen in Sammlungen Grimms, Gruntvigs, Afanasiews, Gonzenbachs nnd Hahns iiber-einstimmenden den M&rchen znsammengestellt Hel-singf., 1912); 9) Смирнов. Систем. указ. вариантовъ русск. С. Изв. Отд. рус. яз. И. А. Н., т. XVI и XVII; не окончено); 10) Cosquin, Contes populai-res de Lorraine, 11) J. Bolte и J. Polivka, Anmerkun-gen zu den Kinder u. Hausmarchen der Briider Grimm, I. (Leipz. 1913); 12) Clouston, Popular tales and fictions, their migrations and transformations; 13) A van Gennep, La formation des legendes (Paris,.

1910); 14) С. В. Савченко. Русская народная С. История собирания и изучения /Киев 1914; съ фбширными библ. указаниями).

М. Сперанский.