> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Скандинавская мифология известна

Скандинавская мифология известна

нам главным образом по трем источникам: поэтической Здде, прозаической Эдде и истории Саксона Грамматика. Однако отношение исследова телей к этим памятникам за последнее время изменилось в том смысле, что понятие религии и культа строго отделяется от техъ поэтических идеализаций, которыми проникнуты песни и мифы Последния возникли даже не без влияния христианских легенд, а можетъ быть и классической традиции, как это пытались доказать Софусь Вугге и ЭларЬ Гуео Мейер. Для выяснения культовой стороны дрфвне-скандинав-ской религии привлекаются свидетельства особыя: традиции об языческих святилищах, археологические находки, относящияся к культовому инвентарю, надписи4 наконец, обряды и нравы нашихъ дней, тем не менее восходящие к дохристианской среде. Собственно С. м. развилась на более широкой базе общегерманской, которая в свою очередь сложилась из индоевропейского наследия новообразований, возникших в германской прародине. Первое создает связь С. м. с верованиями других европейских народов, в их числе и елз вянских, и составляет то, что принято называть низшей мифологией, выросшей на почве фетишизма и анимизма. Отсюда у скандинавов, как и везде в Европе, получилась вера в духов природы, демонов, великанов и карликов. Культъ же на этой стадии развития ограничивался погребальными обрядами и колдовством. Еще в индоевропейскую пору стала, хотя и в общих чертах, вырисовываться высшая мифология в виде поклонения небу, солнцу, луне, грозе и другимъ небесным явлениям. Это индоевропейское наследие развилось в германской прародине как благодаря культурному росту германцев вообще, такъ и под влиянием соседних народов—римлян, кельтов и финнов. Что в С. м. следует считать общегерманским и что принад ежит исключительно северной культуре, об этом много спорили мифологи. Якоб Гримм и Карл Мюлленгофъ склонны были приписать всю С. м. германскому народу, но новейшие исследователи убедились въ полной неправильности такого взгляда и даже высказались против прохождения С. м. в немецких школах на том основании, что общегерманский элемент в ней очень невелик и во всякомъ случае трудно уловим. Несомненно одно, что военный быт германцев способствовал выработке культа Бодана—Одина и его свиты—валькирий, что знакомство с римской мифологией содействовало образованию новых божеств, равно какъ кельтский друидизм и финский шаманизм обогащали самый кугьт германцев. Но окончательную сбою формацию персонажи скандинавского

Олимпа приобрели уже на севере. Здесь количество богов достигло сакрального числа 12, но первоначально их было, вероятно, только три—Тор, Один, Фрей, из которых первый олицетворяетъ гром и грозу, второй—войну, третий—плодородие. Самым популярным богом на севере былъ Тор, ставший земледельческим божеством по преимуществу, покровителем крестьянского труда и защитником против всех напастей. Его оружие—молот, изображения которого и служили священными амулетами у скандинавов. Среди 4QC0 норвежцев, колонизовавших Исландию, 980 были прозваны именем Тора. Один— бог военной культуры и пользовался признанием в высших слоях общества. Это покровитель князя и его дружины, он же создатель высшей духовной культуры—рунических знаков и поэзии. Вера въ Валгаллу—вечный приют героев, павшйх на поле брани, также сложилась в связи с культомъ Одина. Труднейшая проблема С. м. — божество фрей, потому что оно отразилось в ряде новообразований, среди которых немало и богинь: то есть бог плодородия нередко превращался и в женское божество, так что вместо одного олицетворения получилась вереница образов, мужских и женских, например Фрей и Фрейя, Ньорд и Нерпгусъ (Terra, mater, по Тациту), Осади и Герд.,Это раздвоение божества на мужское и женское начала вытекало из самого понятия плодородия. В культе Фрея центральное место занимает его объездъ полей в телеге, везомой волами, и таинственное обмывание истукана в священном озере.—Наряду с этими тремя основными олицетворениями въ С. м. находим еще три божества, стоящих особняком, Тира, Бальдера и Локи. Тир на севере был отхеснен другими богами, перенявшими его функции: Один заменил его в качестве бога войны, а Тор унаследовал его значение небеснаго бога. Но если сопоставить имя Тира, древняя форма которого звучала Tiuz, с греческим Зевсомъ (Zeus), латинским lu-piteT и индийским Daus, то придется признать, что это божество восходит къ индо-европейской среде и первоначально олицетворяло небо и небесную силу. На латинском языке Тир назывался Марсом, Один—Меркурием, Тер--Юпитером и Фрейя—Венерой. Но Тир въ С.м. стерся. Наоборот, Балъдер как будто только и развился в среде викингов, пропитавшейся христианскими легендами. Отсюда сходство мифа о Б ильдере с Иисусомь Христом. По крайней мере эта параллель гораздо более доказуема, чъмъ попытки некоторых мифологоз найти в мифе о Бальдере сходство с мифами об Озирисе и Адонисе. Коварное убийство молод го Бальдера наводитъ мысль и на героя Нибелунгсв,Зигфрида, но именно сопоставление Бальдера с Зигфридом показывает, что первый вышел из христианскихъ представлений, ёедь Бальдер погибает и ивязан-ный к столбу (так сев’ряне понимали крестное распятие Христа), оплакивается всей природой и вновь должен вернуться на землю, Зигфрид же становится жертвой коварного убийства при обстоятельствах, ничего общагор смертью Спасителя не имеющих. Зигфрид вполне очеповеченный образ, в котором мифологическое значение стерто. Так как убийцей Бальдера является Локи, то основная идея этого мвфа не в меньшей мере зависит также от истолкования этого последнего божества. К несчастью, и в отношении Локи на иболее положительным результатом исследователей осталось влияние христианс<их легенд. Если Бальдер отображение Христа, то Локи—дьявол. И действительно, мифы о Локи, хотя бы разсказ об его приковзнии к скале, заимствованы из легенд о дьяволе. Дохристианский облик Локи для нас мало я> ен. Одни видели въ нем бога огня, другие—демона воздуха, но во всяком случае тот дуалистический характер, который отличает мифы о Бальдере и Локи, не свойствен был скандинавскому язычеству до его столкновения с христианским миром. Локи окружен спутниками, из которых наиб лее популярными являются волк Фекрис и мировой змий. Кроме этих главных персонажей С. м. имеютсяеще ряд второстепенных богов и богинь, имевших чисто местное значение и не отразившихся в источниках настолько ясно, чтобы о них можно было составить себе определенное понятие. Иногда даже трудно решить, имеем ли мы дело с божеством или случайной поэтической абстрак цией. Вопрос, также издавна занимавший мифологов, но до этих поп оставшийся невыясненным, касается войны азов с винами и их примирения. Один, Тор и Тир считались азами, Ньорд, Фрей и Фрейя—ванами. Несомненно, эти две группы богов свидетельствуют о том, что в С. м. произошло слияние двух религиозных систем, но чем последния отличались друг от друга-по месту или по времени, сказать трудно. Представления Ск. миф. о мироздании сводятся к трем мирам—Мидгард, Азгард и Утгард. Первый—серединное царство, где обитают люди, второй—жилище богов; третий—царство мертвых, отделенное от людского мира водным пространством. Мифы же о мировом дереве Игдразимь опять находятся под сильным влиянием легенд о крестном древе. Сотворение мира С., м. возводит къ особым существам —великану Имиру и корове Аудуммь. Из мяса И мира образовалась земля, изъ костей—горы, череп послужил небесным евр-д м, кровь его вылилась в море. Корова же своим молоком питала Имира и кроме того произвела на свет первого человека- По Тациту первый бог, праотеи людей, происходит из зем-ми, как думали германцы. О гибели мира в С. м. существуют три предположения“ 1) либо мир сгорит в общем пожаре, 2) либо страшная стужа положите конец всей жизни, 3) либо все небесные и людские порядки распадутся и наступит всеобщий хаос. Если вспомнить, что в С. м. также определенно указывается на возрождение мира въ обновленном виде, то становится ясным, что христианские апокалипсические легенды отразились в этой ея части. Борьба Т ра с мировым змеем, укрощение и иром волка Фенриса, закование Локи, второе пришествие Бальдера —все это мифы, окрашенные христианским дуализмом- Уже элементарность религиозного культа доказывает, что сканди -навское язычество едва ли возвысилось до Тех тонкостей, которые оптом привнесены были в С. м. из христиане“! х легенд. Так, скандинавы почитали отдельные деревья, рощи, луга, горы, источники, а в жертву приносили не только животных, но и людей. Изображения богов находились в самом зачаточном виде и заменялись деревянными кольями или каменными тумбами. Особого жреческого сословия не было среди скандинавов, так как функции жреца не обособились от юридических и экономических полномочий родоначальника. С. м. знает три жертвенных праздника в году: в начале зимы жертвовали Фрею, прся о хорошем годе;- посреди зимы молились Тору,чтобы удался урожай; в начале лета чествовали Одина, надеясь на победу. Зимнее жертвоприношение совпало впоследствии с христианскимъ Рождеством, и многие подробности последнего праздника на севере восходят к язычеству, когда чествовали не Спасителя, а Тора. Равным образом весеннее празднество в честь Одина слилось с Пасхой и в свою очередь передало христианскому торжеству некоторые характерные на севере обычаи. Осенния жертвоприношения сохранились в католическое время в виде пиршеств, связанных с чествованием разных святых, например Михаила и Мартына, а в наши дни переживаются как ярмарки, проходящия при особомъ праздничном подъеме. Эта приспособляемость языческого уклада жизни под новую веру доходила до того, что центры старой религии стали и центрами христианства. Так в Швеции упсальский храм, подробно описанный Адамом Бременским, стоял на том месте, где теперь высятся готические своды христианского собери, а в Дании центр языческого культа находило5 на острове Зеланде там, где теперь еще уцелел величавый собор XIII в Роскильде- И тем не менее, С. м. постепенно стерлась из сознания народа и пропала бы навеки, еслибы монахи не постарались записать песни и рассказы об языческих божествах. А после реформации за изучение памятников старины принялись ученые, открывшие отцветший мир идей и образов. Занятие С. м. в XVIII в Дании привело к новым литературным интересам, нашедшим свое теоретическое оправдание в доктрине романтиков. В поэзии Эленшле-гера впервые ожила С. м, а за ним последовали Тегнер и немецкие романтики, особенно Де-ля-Мотт-Фукэ. От трилогии последняго,Герой севера44 до „Кольца“ Рихарда Вагнера—прямой путь. Так С. м. пережила свой ренессанс и вошла въ культурное сознание современного человечества.— Наиболее полные и доступные очерки С. м —Elard Hugo Meyer, „Mythologie der Germanen44 (1903) и Richard Meyer, „Altgermanische Religionsgesch. (1910).

7i’. Тиандер.