> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Скифы и сарматы

Скифы и сарматы

Скифы и сарматы, народы, населявшие Южную Россию в I тысячелетии до Р. X., образовавшие здесь ряд государств и явившиеся черезвычайно важным проводником культурныхъ влияний Греции (через греческие черноморские колонии) и Востока на северовосток Европы. С. и сарматы—ближайшие родственные народы. История С. и сарматов восходит к первой половине YII в до Р. X., когда скифская орда двинулась вслед за уходящими из России киммерийцами (Gimirri ассирийских клинообразных надписей, Гомер Библии) вдоль Каспийского побережья Кавказа в Азию. С. шли, по свидетельству Геродота, под начальством царя Мадуя, сына Прото-фуя (MaSvrjq, Пд<ого9веш Пащ), чему соответствует сохранившееся на ассирийской надписи известие о том, что царь ишкузов (или ашкузов) Барта-туа вступил в дружбу е царемъ Ассаргадоном и просил руки его дочери. Это было около 672 г. до Р. X., когда киммерийцы потерпели одно изъ значительнейших поражений от ассирийских войск. Поражение киммерийцев явилось результатом тонкой дипломатической интриги Ассирии,

так как до этого времени киммерийцы действовали в союзе со скифами и другими народами (маннеями, мидянами и др.). После этого С. образовали государство в Атропатене (Азер-бейджане). Новое выступление С. въ истории Востока относится к 620 г. до Р. X., когда их вторжение изъ приитонтийских степей, огиисанное пророком Иеремией, было уже непоправимым несчастием для Ниневии, такъ что, после смерти Ассурбанииала (625), политическое господство перешло къ Вавилону. Около 621 г. скифские полчища разделились на две массы: одна направилась в Мидию, что заставило Киаксара оставить свои действия против Ниневии и вернуться на родину, другая двинулась на юг, въ Сирию, и дошла до Египта, от границ которого была отвращена умилостивительными дарами фараона Псам-метиха. К концу VII в могущество С. в Малой Азии начинает уже падать: Киаксар одержал над ними (ок. 598) большую победу у Зелы, после чего одна часть С., быть может, вернулась на родину в южнорусские степи, а другая довольно долго удерживалась в армянских горах, будучи подчи-ненаМидии. Со времени лидийско-мидийской войны (590—585) С. теряют цся-кое значение в истории М. Азии. Въ VI в до Р. X., около 512 г., персидский царь Дарий предпринял какия-то военные действия против европейских С., о чем достоверных сведений не сохранилось. Хотя оба писателя V в, сообщающие о походе Дария на С., Геродот и Ктезий, рассказывают о плачевном для Дария конце этого похода, однако на Бегистунской надписи (см.Бизутун) персидский царь, перечисляя подвластные ему народы,называет и „заморских саковъ“, в кот. видят европейских (другие—азиатских) С. Персы называли С.саками (такъ же и в недавно исследованной египтологом Голенищевым египетской надписи), но под этим именем (иран. и инд. сака) надо подразумевать, вообще, северно-арийские племена Азии. Сами себя С. называли сколотами, а С. прозвали их, по словам Геродота, греки, но это название, этимология кот. не выяснена, встречается и на ассирий-

Ских клинообразных надписях (молитвах к солнцу) в форме: и-й k u z-a, а - s k и z-a это соответствуетъ греч. охиЦи. Т. обр., под С. можно подразумевать один из сакскихъ народов так ate, как сарматов.

С., ютившиеся в Малой Азии и образовавшие здесь государство, теряются из виду, а С., вернувшиеся на родину, образуют здесь новое государство, в состав которого входятъ и скифские племена, издревле поселившиеся в Южной России. Геродот, который первый из греческих писателей имел достоверные сведения о быте С., точно различает в передаче генеалогических легенд скифских племен С.древних от более новых пришельцев из Азии. Первые считали себя, невидимому, автохтонами и выводили род свой отъ первого человека в ИИриднепровье, Таргитая, сына бога (Зевса или Геракла, по разным передачам) и мифического существа, дочери Борисфена (Днепра). Геродот приводит эту легенду в двух вариантах, скифскомъ и греческом; оба относятся к С. западным, жившим между Дунаемъ и Днепром, давно оседлым и перешедшим уже вполне или отчасти къ земледелию,тогда как С. кочевые, объединившие всех С. в одно государство и потому называвшиеся (у Геродота и других греческих писателей) „царскими“, сохранили еще живую память о том, что они явились в Европу из Азии (из-за Аракса—Волги), теснимые внутренне-азиатскими переселениями народов, и в свою очередь потеснили киммерийцев. Т. об., в половине V в., скифское царство представляло уже сложившуюся политическую организацию. Во главе его стоял, по Геродотовой терминологии, царь, и если этот автор упоминаетъ о скифских царях рядом с царем, то это надо понимать, как кажется, в смысле существования наряду съ верховным царем меньших владетельных князей или удельных царьков. Внутренняя организация скифского царства нам неизвестна, но, какъ молено судить по Геродоту (IV. 62, 66), оно разделялось на области (кр/at), а эти последния на участки (тбос), воглаве кот. )В пределах такого скифского царства существовали „племена“ (ё&год), и в рассказахъ Геродота, действительно, выступаютъ в качестве таковых С. пахари-земледельцы, кочевые и царские. Однако, не все С. входили в состав этого государства: по свидетельству Геродота (IV. 22), от „царскихъ“ С. отделилась часть, которая удалилась на северо-восток и поселилась около юрков (у южных отрогов Урала). Скифское царство, во главе кот. въ конце VI в стоял царь Иданфирс, представлялось очень сильным и многолюдным, хотя Геродот считалъ нужным опровергать преувеличенное мнение о многочисленности С. и утверждал, что „для С.“ (<Ь;:2х6&а; IV. 81) их немного. В глазах Фукиди-да (470—400), скифское царство являлось особенно могучим: „С нимъ не только не могут сравниться европейские царства, но даже в Азии нетъ народа, который мог бы один-на-один противостать С., если все они будут единодушны; но они не выдерживают сравнения с другими в отношении благоразумия и понимания житейских делъ“. В этих словахъ знаменитого историка скрывается указание на то, что единство царства поддерживалось с трудом и склонно было к разрушению. Действительно, уже с половины IV в до Р. X. могущество С. стало падать. В войне с полководцами Филиппа Македонского скифское войско потерпело поражение. С другой стороны, новые пришельцы с запада (кельтские галеты) и сарматы, переходившие через Донъ и напиравшие с востока, настолько ослабляют в начале III в С., уже утерявших к этому времени свое государственное единство, что самим, им приходится искать убежища и покровительства у черноморских греков (надпись Ольвийская в честь Протогена). Господствующее положение С. в Южной России все более переходит к сарматам, кот. во времена Геродота жили еще на левом берегу Дона, до Волги. Сарматы (у Геродота, Гиппократа и др. саероматы, ааоооииигиа, рядом с кот. уже с IV в до Р. X. сарматы—оадцигси и единично-

Сюрматы, аар/иитас) представляли, несомненно, иранскую народность, происходили, согласно легенде, записанной Геродотом, от сочетания скифских юношей с амазонками, а потому говорили на „испорченном скифском языке“, то есть на другом иранском наречии, нежели С. Как произошло разложение скифского государства на ряд мелких скифских царствъ (в III в до Р. X.) и каким образомъ скифское политическое преобладание на юге России сменилось сарматским, об этом мы не знаем, за отсутствием исторических источников. К началу нашей эры государственность С. ограничивалась уже Добруд-жей, кот. называлась „Малой Скифией“ <1ям Hxvd-lrj) и, может быть, занимала еще только узкую полосу отъ Дуная вдоль Черного моря. В глазах современных той эпохе историков самое имя С. приобрело географический характер и переносилось на разные народы Европы. „К северу от Истра, вообще, все племена считаются скифскими“, говорит Плиний, вносявъэто понимание свою поправку. Вскоре та же эволюция произошла съ именем сарматов, кот. еще в первые века по Р. X. представлялись как ряд отдельных народов общого происхождения. Страбон (пис. около 18 г. по Р. X.) перечисляет эти народы: языгов, роксолан, ургов, а за Доном сираков, аорсов и др.; позже большую роль в южнорусской истории играют аланы, предки теперешних осетин. Господство скифских и сарматских народов въ южнорусских степях продолжалось т. об. до водворения в западной части их (в III в по Р. X.) готов и до прихода в IV в гуннов, за кот. последовали новия и новия волны тюркских вторжений. Эти последния заставили часть сарматов двинуться на за-падъвместе с уходяпщми германскими племенами, часть отойти с севернокавказских степей в горы и удалиться в недоступные ущелья Осетии. Армянские, грузинские и арабские источники сохранили много подробностей о борьбе, которую вели предки „осовъ“ (осетин) на Кавказе с соседними народами. Литература по истории С.

и сарматов очень велика. Об их деятельности в Азии: Wimkler, „Ait-oriental. Forschungen“. IT; Prasek,,Ge-schichte der Meder“ (1905); его же, „DejinystarovSkychnarodii vvchodnieh“, II; краев, „История древнего Востока“ (1914, т. 2). О С. и сарматах в Европе: „Известия древних писателей греческих и латинских о Скифии и Кавказе““, изд. В. В. Латышева (въ приложении к „Запискам имп. Рус. Арх. Общ.“), 2 т. (1893 и 1904); Ф. Врун, „Черноморье“ (.2 т„ 1879—1880); В. Латышев, „Изследования об истории и государственном строе города Оль-вии“ (1887); его эюе, „Pontika (1909); его же, издание греческих черноморских надписей (т. I, 1885; II, 1890; IV, 1901); L. Niederle, „Slovanske Sta-rogitnosti“; т. I, (1904); K. Mullenhoff, „Deutsche Altertumskunde“; (3 B., 1892); Ю. Кулаковский, „Прошлое Тавриды“; его же, „Аланы по сведениям клас. и визант. писателей“ (1899); В. Миллер, „Осетинские этюды“, т. III (1886); Е. Minns, „Scythians and Greeks“, 1913 (огромный труд, представляющий сводку исторических и археологических материалов о С.).

География Геродотовой Скиоии и Сар-матии. Появлению труда Геродота, составлявшагося по частям и основанного на использовании различнейших источников, которые Геродотъ по большей части не умел критически скомбинировать, предшествовали смутные представления о множестве скифских племен, населявшихъ восточную Европу, Кавказ и часть Азии. Так, Гекатей Милетский (кон, VI в.) называл скифскими племенами меланхлэнов (черноризцев), мирге-тов, матикетов, исин, идов и так далее В эти представления первый внесъ порядок Геродот, который, в противоположность Гекатею, решительно утверждает, что, нанр., меланхлэны народ „вовсе не скифский““, хотя кое въ чем и похож на С. Под С. Геродот подразумевает, прежде всего, население Скифии, государства, границы кот. он подробно вычисляет. Т. обр., география Геродотовой Скифии является географией скифского царства в половине V в до Р. X. Измерения его пространства, приводимыяэтим автором, представляют один из самых спорных вопросов въ исследовании Геродота, так как ихъ невозможно приурочить к действительным географическим отношениям. Дело в том, что Геродотъ (IV, 101) считал Скифию квадратом, каждая сторона кот. равняется 4000 стадиям (т. - е. 660 верстам); при этом две стороны квадрата примыкают к морю (начиная от Дуная), а две идут по суше; „линия, идущая внутрь материка, везде одинаковой длины с идущей вдоль моря“. Линии квадрата таковы: от Дуная до Азовского моря 600 верст, причем какъ раз по середине, в равном расстоянии от устья Дуная и до Керчи, находится устье Днепра; перпендикулярна к этой линии линия, образуемая Азовским морем; третья сторона, параллельная первой, тянется от конца Азовского моря по суше до страны меланхлэнов, а четвертая, перпендикулярная к ней, спускается къ устью Дуная. Разумеется, оправдать научное значение такого „скифского квадрата11 нет возможности, и все попытки в этом направлении были заранее обречены на неудачу.

Гораздо более ценны те географические сведения о Скифии, кот. находятся в других частях истории Геродота. Указанное выше измерение страны помещено в описании похода Дария на С., где мы находим различные измерения пространств по воде и суше в связи с приготовлениемъ персов к походу. Источники этой части труда Геродота неизвестны; они могут восходить к вычислениямъ Ионийских географов, очень мало знакомых со Скифией. Что же касается общого описания этой страны, помещенного в других частях 4-ой книги „Музъ“, то оно основано, несомненно, на гораздо более достоверных свидетельствах греков изъ Ольвии, где Геродот жил некоторое время, и скиеов, приезжавшихъ в Ольвию. Согласно этому описанию (IV, 17—21), центральным пунктомъ прибреясной Скифии является устье Днепра (как и IV, 101), или „городъ Борисфенитовъ“ (Ольвия). ГИо Гипанису (Бугу) жили южнее всего каллипиды

(КиШт.Ибаи), „эллины— скифы“, т. - е.„ вероятно, греческая фактория, основанная Каллипом и уже значительно ассимилировавшаяся с местным-скифским населением. К северу отъ них жили Алазоны (’.Цаоусе, иначе ’А).Х,6вед, но первое чтение, подтверждаемое и Страбоном, должно быть признано правильным: AhiQoveg или А/.а-г,оивад). Они, „как и каллипиды, в прочих отношениях живут одинаково со С., но сеют и употребляютъ в пищу хлеб, а также лук, чеснок, чечевицу, и просо“. К северу от алазо-нов жили по Бугу до Днепра и къ западу от Буга, вероятно, за Днестр, скифы-пахари (крогуред), кот. „сеютъ хлеб не для собственного употребления в пищу, а на продажу“. Повиди-мому, область этих С. тянулась на север до Полесья. Последнее представлялось Геродоту(IV, 51), какъболь-шое озеро, из кот. вытекает Днестр-(Тирас), и кот. лежит на границе земли С.—пахарей и невров. Невры (славяне, как представляется наиболее вероятным), занимали южную окраину Полесья, а самое Полесье казалось пустыней, совершенно не заселенной людьми. Т. обр., от Днепра на запад, к верховьям Буга и Днестра и до южного края Волынского полесья, простиралась территория С. пахарей. К востоку от них тянулась по левому побережью Днепра область С.-земледельцев (уешууои). О ней Геродот говорит дважды: в кн. IV, 18-он утверждает, что „С. земледельцы к востоку занимают пространство на 3 дня пути вплоть до реки, носящей название Пантикапа, а к северу пространство 11 дней плаванья вверх по Борисфену“. Если один день отвести на плавание вверх по Днепру до Алешек, где, повидимому, заканчивалась лесистая страна (vlaly), то по самой области С.-земледельцев приходилось плыть 10 дней. В соответствии съ этим Геродот сообщает (IV, 53), что „в своем течении с севера Борис-фен известен до земли Герра (Гио.

до кот. 40 дней плаванья; выше-никому неизвестны земли, через кот. он протекает; известно, что он течет через пустыню до области С.-земледельцев, а эти последние живут вдоль его на 10 дней плавания4“. Т. обр., земля Герр была отделена от области С.-земледельцев „пустыней“ (неисследованной или ненаселенной полосой), а за ней находилась священная для С. земля Герр, место погребения их царей, область, примыкавшая, несомненно, к другим частям скифского царства. В IV. 18. Геродот подробнее определяет эту „пустыню“: она состояла из „пустыни“ (в вышеуказанном смысле), области нескифского племени „людоедовъ“ (андрофагов) и наконец „уже настоящей пустыни“. Эта последняя и представляется той „пустыней“, кот. лежала за Герром. область С.-земледельцев тянулась на юг дальше, чем территория С. пахарей, кот. тянулась до „горького источника Экса-мпая“ (вероятно, местность бл. с. Ко-лодистаго). За С.-земледельцами жили, за рекой Пантикапом (Конкойе), на 14 дней пути к востоку (к северо-востоку) до реки (и области) Герра С.-кочевники, „ничего не сеющие и не пашущие“ (IV. 19), а за ними по ту сторону Герра „владения“ лучших и многочисленнейших С., считающих прочих скифов своими рабами“ (IV, 19). область этих С., составлявших, очевидно, ядро скифского царства, тянулась к северу до „черноризцевъ“ (меланхлэнов), за кот. на север лежали уже озера и безлюдная пустыня, к востоку до Дона, а к югу до Таврики и (вероятно) до Керченского полуострова Крыма. За Доном (Танаидом), в безлесной степи, жили на 15 дней пути къ северу от впадения Дона в Азовское море (УИачипч савроматы, а отъ них к северу будины, „занимающие местность, сплошь покрытую разнородным лесомъ“. От царских С. отделилась орда, кот. покинула область кочевания царских С. и ушла в другую местность, по всей вероятности, по направлению к южным отрогамъ Урала. Как ни тщательно разработана эта география Скифии, в ней остается много неясного. Так, Геродотъ представляет себе, что от Днепра отделяется река Герр (IV, 56), кот. течет по направлению к югу и впадает в реку Ипакирь. Последняяотожествляется с р. Каланчаком и, во всяком случае, реки, соответствующей по своему течению Герру, в Южной России нет. По тому же расстоя-янию ея, кот. указано Геродотом (40 дней пути по Днепру), скорее, всего можно предположить, что Герр,—Десна, а местность Герр находится къ югу от течения этой реки. Но такъ как важнейшие, и богатейшие курганы со скифскими- царскими погребениями сосредоточены на юге России, приблиз. в Екатеринославской губернии, то многие ученые приурочивают местность Герр к области днепровских порогов. Нет возможности, по даннымъ Геродота, с точностью установить, каким современным рекам соответствуют указанные им реки Панти-кап, впадающий в Борисфен (IV, 54), Ипакирь (55) и будто бы впадающие в Меотийское (Азовское) озеро Лик, Оар (Волгае), Танаид (Дон) и Сир-гис (сев. Донец—IV, 123). Но при всех этих частных недостаткахъ географическое описание Скифии представляет превосходное и первое географическое описание южно-русскихъ степей и черноморских берегов. По географии Скифии литература очень велика: к указанному выше следуетъ прибавить: Ukcrt, „Skythien und das Land der Geten Oder Daken“ (1846); Forbiger, „Handbuch der alten Geogra-phie“(1842—48; (2 изд. 1877); Beichardt, „Landeskunde von Skythien nach Hero-dot“(1890);MacaB,„Herodotus“(T.II, Geography of Scythia, 1895); Howand Wells, „А commentary on Herodotus“ (I t. 1912); W. lomaschek, „Kritik d.altesten Naehrichten liber den skythischen Nor-den“ (Труды Вен. Ак. т. 116 и 117, 1888—1889); Westherg, „Zur Topogra-phie des Herodot“ (Klio IV. 1904); L. Niederle, „Staroveke 8pravy о ze-mepisu vychodni Evropy“, 1899; II. Кречетов, „Письма о Геродотовой Скифии“ (Зап. Общ. Ист., Одесса, 1889); Е. Воп-nell, „Beitrage zur Alterthumskunde Russlands“, I-II, (1882—1897); Мищенко, „Этнография России у Геродота“ (Журн. Мин. Нар. Просв, 1896 май); Браун, „Разыскания в области гото-славянских отношений“, 1899. Очень ценны изыскания Вруна, „Черноморье“,ИИ (смотрите выше).

Физический тип С. и сарматов определяется особенно тщательно ближайшим современником Геродота, врачом Гиппократом (460—ок. 377). По его словам, С. (савроматов онъ считает одним из скифских народов) „отличаются толстым, мясистым, нечленистым, сырым и немускулистым телом; живот у нихъ в нижней части отличается черезвычайным изобилием влаги Благодаря тучности и отсутствию растительности на теле, они похожи друг на друга, мужчины на мужчин и женщины на женщинъ“. Эта характеристика едва ли относится ко всем С., а не только к восточным кочевым. В другом месте своего сочинения Гиппократ утверждает, что „скифское племя—рыжее вследствие холодного климата“. Что он имел в виду, не может быть точно выяснено. Далее, Гиппократ заявляет, что С. не отличались плодовитостью: мужчины будто бы вследствие верховой езды, а женщины но причине тучности и сырости тела. Сильно распространена была среди С. половая болезнь, вызывавшая у них бесплодие („множество евнуховъ“ среди С. отмечаютъ и Геродот, и Гиппократ, и другие писатели). Сохранившиеся изображения С. на вазах, найденных среди скифских погребений Южной России, не вполне соответствуют этим описаниям: С. изображаются, как сухощавые, длинноволосые люди с бородами клином, одетые в кафтаны, узкие штаны и сапоги, перевязанпые у щиколотки.

Быт С. и сарматов известен нам по сочинениям Геродота, Гиппократа и других писателей, а также по археологическим исследованиям скифских древностей (об этом ниже). Геродот рисует этот быт какъ преимущественно воинственный, тогда как Гиппократ отмечает по преимуществу его номадный характер. Въ описаниях обоих этих писателей, несомненно, обобщены частности: не все С. постоянно вели войны, и мы не можем даже вообразить себе, с кемъ бы велись эти непрерывные войны; что же касается скотоводческого и кочующого быта С., то уже выше былоуказано, что, кроме кочевых С. по левую сторону Днепра, имелись и оседлые по правую сторону его, целиком или отчасти перешедшие отъскотовод-чества к земледелию. С этими оговорками нельзя отрицать большого значения за свидетельствами названных писателей. Вообще, в глазах классического мира С. и сарматы рисовались обычно как типичные кочевые народы. По словам Гиппократа, „т. наз. скифская равнина представляет собою равнину, изобилующую травой, но лишенную деревьев и умеренно орошенную: по ней текут большия реки, кот. отводят воду со степей. Здесь-то и живут С.; называются они кочевниками потому, что у них нет домов, а живут они в кибитках, из кот. наименьшия бывают 4-колесные, а другия 6-колесныя; оне кругом закрыты войлоками и устроены подобно домам; одне с 2, другия с 3 отделениями; оне непроницаемы ни для воды, ни для снега, ни для ветров. В эти повозки запрягают по две и по три пары безрогих волов: рога у них не растут от холода. В таких кибитках помещаются женщины, а мужчины ездят верхом на лошадях, за ними следуют их стада овец и коров и табуны лошадей. На одном месте они остаются столько времени, пока хватает травы для стад, а когда ея нехватает, переходят в другую местность. Сами они едят вареное мясо, пьют кобылье молоко и едят сыр из кобыльяго молока“. Несколько отличался, по Гиппократу, быт савроматов, у которых женщина пользовалась свободой, ездила верхом и отличалась воинственностью. Этими особенностями отличались женщины и некоторых кавказских народов (до принятия мусульманства: см. Вс. Миллер. „Осетинские этюды“, III), что и послужило поводом для приурочения бродячаго сказания об амазонках (в том виде, как сложилась легенда о народе, быть может, некогда существовавшем в Мал. Азии) к придонскимъ областям. Вследствие этого уже Ефоръ (ок. 405—330) называет савроматовъ „женоуправляемыми“ (увваихохдагоир.евои у Скимна, „Азия“, ст. 885). О воииственности савроматок, которые I не имели права выйти замуж, пока не убили врага, свидетельствует и Геродот.

И этот последний рисует С., прежде всего, как воинственный кочевой народ, питающийся особенно охотно кобыльим молоком. Он сообщаетъ ценные подробности об их религиозном (смотрите ниже) и государственномъ быте, причем подчеркивает принадлежность его именно всем С. С., по Геродоту, питались молоком и мясом, кот. варили особенным образом: „если котла не окажется, то вкладываютъ все мясо в желудки животных, подливают воды и зажигают (под ним) кости; оне горят отлично, а очищенное от костей мясо легко умещается в желудке. Т. обр., бык сам себя варит, а равно и все другия жертвенные животныя“ (IV, 61). Только свиней С. не приносили в жертву своимъ богам и даже вовсе не желали разводить в своей стране (IV, 63). Военные обычаи С., особенно бросавшиеся в глаза грекам, Геродот описывает наиболее подробно. Эти обычаи характеризуют народ воинственный и сохранивший в своем быту присущия воинственности рыцарские черты верности и стойкости. На изображениях скифского быта на вазах С. рисуются, постоянно, как воины, готовящиеся к битве (ловящие лошадей и т. под.)или отдыхающие после нея; они вооружены короткими мечами, особенно характерными для С. (axiva-у Геродота IV, 62), и копьями, а также луками со стрелами; трехгран-ные бронзовые наконечники последних встречаются повсюду в скифских погребениях. Кровь первого убитого своего врага С. пили, а головы всех убитых в сражении относили к царю, „п. что принесший голову получает долю захваченной добычи, а не принесший не получаетъ“ (IV, 64). С голов убитых врагов сдирали кожу, кот. дубили и привязывали къ узде коня. „Тот, кто имеет наибольшее количество таких кожаныхъ утиральников, считается самым доблестным мужемъ“. Иногда эти кожи сшивались в плащи; кожей, снятой съ рук убитого врага, обтягивали колчаны и т. под. Черепа очищали, иногда золотили извиутри, покрывали сырой воловьей шкурой и употребляли в виде чаш (IV, Q5). Для поощрения воинственного духа в народе „ежегодно но разу каждый начальникъ в своей области приготовляет чашу вина, из кот. пьют только те С., кот. умертвили врагов; те, кот. не удалось этого сделать, не вкушаютъ этого вина и, как обезчещенные, садятся отдельно; это для них величайший позоръ“ (IV, 66). При заключении клятвенных договоров С. „въ большую глиняную чашу наливали вина и примешивали к нему кровь договаривающихся, сделав укол шилом или небольшой надрез ножомъ на теле; затем погружали в чашу меч, стрелы, секиру и дротик. По совершении этого обряда они долго молились, а затем пили смесь какъ сами договаривающиеся, так и достойнейшие из присутствующихъ“ (IV, 70). Кроме этих обычаев, Геродот сообщает о способах гадания и погребения у С., о войлочных банях, в кот. они парились, бросая въ воду раскаленные камни (IV, 73), или одурманивались парами конопли, семена кот. бросали на раскаленные же камни (IV, 75). Он свидетельствуетъ о приверженности С. к своему старому быту и жестокой расправе с теми, кто перенимал греческие нравы и изменял своей религии (царь Скил, философ Анахарсис). По словамъ Геродота (IV, 76), „С. избегают заимствования чужеземных обычаев, притом не только от других народов, но и в особенности от эллиновъ“. Однако, живия торговия связи греков со С., сарматами и даже далее на северо-востоке (в земле финскихъ будинов, где была греческая фактория Гелон) являлись могуществеыны- ми проводниками греческой культуры на север Европы.

Религиозный быт и культы С. и сарматов. О религиозном быте мы черпаем из сообщений Геродота и из данных, доставляемых археологическими раскопками. По словам Геродота, все С. были объединены в своем религиозном культе, кот. Геродот старается осмыслить для грека

С помощью приспособления скифского многобожия к греческому. „Выше всего они чтут Гестью (clatirjv), затемъ Зевса и Землю, далее Аполлона, Небесную Афродиту, Иракла и Арея. Эти божества чтут все скифы, а т. наз. скифы царские приносят жертвы и Посидону. Гестия по-скифски называется Тавити, Зевс-Папай, по моему мнению, совершенно правильно, Земля— Апи, Аполлон—Гойтосюр, Афродита Небесная—Аргимпаса, Посидон —Фаги-масадъ“. Эти имена отчасти разъясняются из иранских языков: Та(!и-п—ираы. tap — (санскр. tapas—жар); Гolz6 ов qos (варианты: ohoavQoq, уоу-yoovQOi) авест.—gaeda (стадо) и авест. sura (сильный); ’Ауущпави—предполаг. скифск. argind-pas (охраняющая стада), и так далее На надписях и изображениях скифско-сарматских божеств картина, данная Геродотом, получает значительное развитие. Так, новейшия археологические исследования указали на сильное развитие в более позднее время (уже въ начале новой эры) культа богини, кот. Геродот называет Афродитой, и культа Митры. Вопросы, связанные съ этими культами, подробно исследованы в статье И. И. Ростовцева („Представление о монархической власти въ Скифии и на Боспоре“ в „Изв. Имп. Археол. Комисс.“ вып. 49 за 1913 г.). Автор полагает, что „скифские царства, по большей части, независимыя от Боспора, не только по национальному своему составу, но—что важнее —и по строению своему, были царствами иранского персидского типа, какъ большинство остальных, только поверхностно эллинизованных царствъ побережья Черного моря и даже внутренней М. Азии. Иранскою была и религия этих царств, чему особенно способствовало и то, что религия С. искони принадлежала к тому же типу, что и религия Персии. Но официальный облик религия скифских царствъ приняла от Ирана не в древнейшемъ его виде, а в том, в каком маздеизм существовал в эпоху раннего эллинизма в М. Азии, т. - е. съ сильными примесями семитическихъ элементов и ассиро-вавилонской теологии, а также— по части внешности—

в тех образах, в кот. претворило отдельные фигуры богов ионийское вост.-греч. искусство М. Азии- Эта эволюция произошла уже в позднейшую эпоху, Геродот же свидетельствует о том, что храмы, алтари и кумиры воздвигали только в честь бога, кот. он называет греч. именем Арея. Ему устраивали громадные алтари в виде куч хвороста, разставлявшихся по углам околотков; наверху таких куч воздвигали скифский меч. Что касается культа, то Геродот сообщает о гаданияхъ по прутьям, о жертвоприношенияхъ скота по способу удушения его, о приношениях в жертву Арей пленныхъ на царских погребениях. Последния совершались с ритуалом, указывающим на долгий процесс исторического развития: труп царя, набальзамированный и намазанный воском, возили по всем его владениям, а хоронили в земле Герре вместе съ его слугами, наложницей и драгоценностями. Над могилой его сооружали курган, вокруг кот. расставляли на шестах трупы юношей верхом на убитых лошадях. В значительной мере (но не вполне, со многими отклонениями в частностях) погребальный обряд, описанный Геродотом, совпадает с тем, кот. констатируется археологическими исследованиями скифских царских погребений. Кроме божеств, упоминаемых этимъ историком, на одном амулете II—I в до Р. X. назван бог Ватафарнъ (д-ей Овагсиркдвш), о кот. см. ст. В. Миллера („Древн. Вост.“ т. I; 1891). Не исключена возмояшоеть и дальнейших открытий в области скифо-сарматских религиозных древностей.

Язык и национальность С. и сарматов устанавливаются на основании свидетельств древности и анализа слов и имен,принадлежавших этимъ народам. Другие критерии, как географическое положение этих народов, их обычаи и физический тип, применялись также многократно для определения их национальности, но приводили к самым разнообразнымъ и противоречивым результатам. С. и сарматов признавали славянами (Забелин, Самоквасов, Прохорови др.), тюрками (Вамбери), финнами (Эйхвальд), монголами (Нибур, Нейман), германцами (Бергман, Бонелль) и так далее Шафариком внервые былъ высказан взгляд, что в этихФ народах надо видеть иранские элементы, и это мнение с большими или меньшими ограничениями получило признание в дальнейшем строго научном изучении вопроса. Об иран-стве сарматое свидетельствуют и древние писатели, ставящие их въ тесное родство с мидянами; сарматы же, как сообщает Геродот, говорили на испорченном скифском языке, чем устанавливается иранство и этого последняго. Немецкий ученый Мюл-ленгоф (1866) и русский В. Миллеръ (1886) особенно много сделали для установления иранства С.: первый исследовал переданные древними писателями скифо-сарматские имена и слова, второй привлек весьма значительный эпиграфический материал, т. наз. „варварские“ имена на греческих надписях Ольвии, Пантикапея и Танаиса. Как оказалось, большая часть этих имен объясняется изъ иранских языков, и притом обнаруживает такие фонетические явления, какие свойственны осетинскому языку. Отсюда Вс. Миллер делал вывод, что в скифском населении имелась значительная иранская струя. Однако, он не обобщал этого вывода на весь скифский народ, соглашаясь с Нищенкой, что в кочевых С. следуетъ видеть скорее монголов (по данным этнографического характера). Но ф. А. Браун в своих „Разысканияхъ“ (смотрите выше) справедливо возражаетъ против этого мнения, доказывая, что скифский народ представлял одно этнографическое целое. „Геродот объединяет все народности от нижнего Дуная до Дона не только в одномъ имени, но и в одной этнографической характеристике, противополагая ихъ соседям на западе и севере и даже близким родичам на востоке, за Доном, сарматамъ“. Иранское происхождение С. и сарматов сделалось въ настоящее время одним из общепризнанных положений древне-русской истории. Однако, как показывают многочисленные неирайские личные и местные имена С., в скифском народе имелись первоначально неиранские элементы (фракийские, киммерийские, таврические), впоследствии, вероятно, ассимилировавшиеся с иранской средой. Возможно также, что среди скифо-сарматов существовали и диалектические, и племенные разновидности, но лишь в границах общаго всем им иранского происхождения. Си. В с. Миллер-, „Эпиграфические следы иранства на, юге России“ (Ж. М. Н. Пр. 1886); „Осетинские этюды“, ч. 3, 1887; „Этногр. Обозр.“ 1891, Х“1; „К иранскому элементу в припонтийскихъ греческих надписяхъ“ (Изв. Имп. Ар-хеол. Ком., 47, 1913); I. Marquart, „TJeber einige skythisch-iranische Volker-namen.Untersuchung zur Geschichte von Eran“ (Philologus. Supplem. X. 1907 r.). Соч. Брауна и Мюлленгофа смотрите выше; Ф. Мищенко, „К вопросу о царскихъ скифахъ“ (Киевская Стар., 1884, май); его owe, „Этнография России у Геродота“ (Ж. М. Н. Пр., 1896, май).