> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Славянская мифология не представляет сколько-нибудь развитой системы языческих верований

Славянская мифология не представляет сколько-нибудь развитой системы языческих верований

Славянская мифология не представляет сколько - нибудь развитой системы языческих верований. О языческих славянских культах, о храмах, идолах и жрецах мы имеем сведения, в значительном большинстве малодостоверные, относящияся к поздней эпохе,и только к северозападной ветви славян. Для общеславянского периода можно установить наличность только нескольких названий богов и верования въ общение с душами предков, в действие чудесных сил природы, олицетворенных в ряде мифических существ. и так далее Такие верования не представляют, по большей части, ничего характерного для славянства и распространены широко по всей Европе, охватывая в равной мере индоевропейские и иные народы. Кроме того, они записаны в столь позднее, христианское время, что переносить их в дохристианскую эпоху мы не можем с достоверностью. Легенды, имеющия навид мифологический характер, оказываются нередко, при ближайшем исследовании, лишенными мифологического содержания (характерный случай с „христианско-мифоло-гическими“ верованиями малорусского народа указан, например, в статье И.Франко„ Уие man slavischeMythologie macht“,Arch. f. slav. Phil. t. 24 за 1912г.). T. обр., в современной науке господствует скептическое отношение квозможности восстановить совокупность древне-славянских языческих верований и даже к наличности въ праславянскую эпоху таких боговъ как Сварог, Чернобог и так далее Отрицается также возможность дуалистических нравственных представлений о богах добра и зла, тьмы и света в славянских древне-языческихъ верованиях, хотя для столь далеко идущого скептицизма, повидимому, нет основания (бог и див представляются, скорее всего, двумя враждебными божествами). Однако, нельзя сомневаться в том, что какой-нибудь определенности и систематичности эти смутно-религиозные представления не приобрели, так что собственно о С. м. мы говорить не можем въ том смысле, как говорим о греческой,римской или даже германской и кельтской. По древнейшему свидетельству о языческих верованиях славян, восходящему к половине VI в и принадлежащему Прокопию, всемъ славянам, которых узнали в это время византийцы, принадлежали одинаковия верования: „ одного только бога, производителя грозы, признают они единым владыкою всего сущого и ему закалывают быков и всякие жертвы. Судьбы они не знают, да и не признают за ней какой-либо силы между людьми; когда же предстоит им либо от болезни, либо на войне смерть, то они обещаются, если избавятся отъ нея, тотчас принести жертву богу за душу, а избавившись, приносятъ жертву по обещанию и думают, что этою-то жертвою и куплено ими спасение, Впрочем они чтут и реки, и нимф, и разные другия божества и всем им приносят жертвы, гадают же они среди жертвоприношений“. Другими древними свидетельствами о многобожии слав ш являются малодостоверные свидетельства немецкихъ писателей Саксона Грамматика XII в (,GestaDanorum“), Титмара (нач. XI в.), Гельмольда (Chronicon Slavorum, ХИИв.), повествующих о быте северозападных славян; о русском язычестве сообщают первоначальная летопись и сочинения, направленные противъ пережитков язычества (особ. „Слово некоего христолюбца“, исследованное Е. Аничковым в книге „Язычество и древняя Русь“, 1914 г.), о чешском сохранились некоторые данные из Козьмы Пражского, приурочившего имена С. м. к классической; об „идолопоклонстве“ у поляковъ глухо упоминает хроника Галла и так далее В общем, число свидетельств, Дающих факты С. м., крайне незначительно, да и то, что сообщается, окрашено литературными вкусами или полемическими стремлениями авторов. Чрезвычайно обилен материал, относящийся к низшим божествам или мифическим существамъ (ведьмам, водяникам, лесовикам, русалкам и так далее), но эти существа представляют общее достояние „деревенских мифологий“ народов Европы, так что выделить здесь черты, принадлежащия специально древнфславян-ской мифологии, или затруднительно или даже положительно невозможно. Несомненным богом славянского язычества служил Перун, имя которого остается необъясненным, несмотря на множество исследований. Оно означало гром, и в этом смысле употребляется доныне в славянскихъ языках. Отношение имени к литов. perhunas, латыш, perkonus неясно, какъ и отношение к алб. perendia, и др.—инд. парджанья. Официальным культом Перун пользовался на Руси въ эпоху княжения языческих варяжских князей (особ. при Владимире), и не лишено основания предположение датского ученого Рожнецкого (Arch, fiir Slav. Phil. 23, cp. замечания Тиан-дера в Изв. Отд.Рус. яз. 1903; о культе Перуна у южных славян статья Иванова, там же), что на образование культа Перуна в Киеве оказало влияние почитание скандинавского бога Тора. Ha-ряду с Перуном в древнерусских документах (в договоре Святослава с греками 971 г. говорится „в него же веруем, в Перуна и в Волоса бога скотья“) упоминается Волос, кот. соответствует въ „Слове о Полку Игореве“ Велес (Баян— „Велесов внукъ“).Это имя, происхождение кот. неясно, сохранилось в старочешском языке в позднейшем, объясняющемся христианскими влияниями значении черта, беса. В

местных названиях оно уцелело и у южных славян, а среди древнерусских имен и географическихъ названий встречалось нередко. Сходство имен и функций привело к позднейшему смешению в русской жизни языческого бога Волоса с христианским святым Власием, покровителем скота, и потому масло, приносимое в церкви 11 февр. в день Власия, называется волосным (Коринфский, „Народная Русь“). Имя этого божества находится в связи с литовским словом veles (душа умершихъ предков), но точное соотношение корней еще не установлено. Кроме Перуна и Велеса, кот. принадлежали, вероятно, всем славянам, в древнерусском язычестве существовали и другия божества, которым, по летописи, Владимир поставил кумиры Это были Мокошь и Симарегл (варианты: Семсирьгл и др.)„ Хорс, Дажьбог и Отрибог; кроме того, в некоторых памятниках др.-рус. письменности упоминается культ „огня Сварожича“, и одно из египетскихъ божеств солнца приурочивается въ хронографе к Сварогу. Имена этихъ божеств представляются в значительной мере загадочными: Семарьглъ едва ли даже правильно понято летописцем, как название кумира бога, а не просто „памятник в честь князя“ (о»еаа pvj-f).ов); Хорс (и в сло-вЬ о Полку Игор.“, серб. личное имя Хрьсь и так далее) является заимствованием из иранского почитания солнца; название Мокоши, известное и западным славянам, этимологически неясно; божества Дажьбог и Отри-бог служили, вероятно, лишь наименованиями отдельных функций бога солнца: первое восходит к Даже-бог (в Радзивил. Сп. летописи) съ даже-rот. dags (день), лит. dagas (лето, жатва) и так далее, второе к Стри-бог, где с»рм-др.-вер.-нем. strit (борьба) и так далее Вопрос о том, существовал ли в G. м. бог Оварог, разрешается утвердительно (как думаетъ и Корт), благодаря наличности русских географических названий Сва-ружево, Сварыж (Жив. Стар. 1911 г.) и так далее Этимология названия неясна: первая часть сопост. с др.-инд.

svar (солнце), в-огг видят суффикс. У западных славян, особ. на Рюгене, был развит культ Свантовита, кот. немецкие источники осмысляютъ в виде Sanctus Vittis, но кот., в действительности, является местнымъ поморским божеством (на „Витов-ском полуострове1“, как полагаетъ Брюкаер). Западно-славянским божеством оказывается также Черно-бог, тогда как Бгълоог (впервые въ XVI в.) является лишь ученым продуктом в дополнение к „ Чернобогу“, упоминаемому Гельмольдом (Неринг, Arch f. Slav. Phil. 1903). Русалки, название кот. означало первоначально только балканско-фракийский праздникъ русалий (Номоканон проклинает „творящих русалии11—Ягич, Arch. f. si. Phil. 1909), и потом было перенесено на слав. речные и полевия низшия божества; серб.-болг. вилы, самовилы, дивы и так далее, русск. Явило, полевыя, лесные и домашния низшия божества домовой, лгьший, водяник или водяной и т. под. представляют образы низшей, „деревенской11 мифологии, сильно окрашенные религиозными христианскими воззрениями и обогащенные чертами из сказок и всевозможныхъ бродячих сказаний. Установить здесь праславянские или даже древнеславянские явления при настоящем уровне фольклора едва ли возможно.

По С. м. литература обширна. Кроме совершенно ненаучных, хотя и дающих обширный фактический материал, сочинений Афанасьева, Фамгт-цина. Шсппинга, и др., следует назвать дельные обзоры L. Leger, „Mythologie slave11 (1901), Machal, „Nakres slovan-skdho bajeslovi“ (1891); ей же „Bajeslovi slovanske11 (1907); Грушевского в „Киев- ская Русь“ (I. 1911, на стр. 388—389 обширная литература), I. Янко в книге „О praveku slovenskem11 (1912); Врюкнера в книге „Poczatki kultury slowanskiej“ (Encyklopedya polska т. IV, ч. 2. 1912); Z. Niederle, „Zivot starych вИовапиЧЮиг): Погодин, „Из истории славянских передвижении11 (1901);

В. И. Смирнов, „Очерк культурной истории южных „славянъ11 (Казань, 1900).

А. Погодин.