Категории
Главная страница > Энциклопедический словарь Железнова, страница > Славянские языки

Славянские языки

Славянские языки принадлежат к числу индоевропейских языков, составляя среди них обособленную группу. Разделяя индо.-европ. языки на две основные группы: группу, в которой предполагаемое праиндоевр. к палатальное переходит в ш или с и группу, в которой этот звук сохраняется в виде к, приходится отнести С. я. к первой. Т. обр., ближайше родственными им оказываются языки арийские, индийские и иранские, балтийские (литовский, латышский, и древнепрусский и другие вымершие ныне родственные языки), фракийский (к которому восходит армянский) и албанский (предок современного албанского). Въ более отдаленном родстве находятся языки, относящиеся ко второй группе, в том числе и германский.

Славянский праязык характеризуется по сравнению с ближайше родственными передачей индоевроп. палатальных к и г через с и з, слиянием кратких и.-евр. я и о в одном кратком гласном о и долгих индоевр. я и о в одном первоначально долгом а, намечавшейся уже в праязыке наклонностью к развитью кратких гласных и и у в полугласные звуки, превращением дифтонга оу въ один гласный у и дифтонга ои в к, долгого же у в общеслав. ы, смягчением гортанных согласных к, г, х перед этим дифтонгическим г и происшедшим из него и в ц, дз, с а перед другими мягкими гласными: е, и, ь в ч, ж, ш, возникновениемъ из с в известных условиях, между двумя гласными, звука х и затемъ некоторыми особенностями в образовании форм. Указанные фонетические особенности, в совокупности своей, неизвестны другим индоевроп. языкам и представляют отличительныя черты именно славянского праязыка, развившиеся отчасти уже на славянской почве. К числу этих последних, помимо некоторых спорныхъ явлений (например, возникновения общеслав. а), относится и возникновение носовых звуков и особое развитиегласных звуков перед р. Т. обр. славянский праязык занимает отдельное место среди инДо-европ. Согласно родословному древу ИЛлейхера.,С.я. ближайше родственный с литовским, находится также (вместе с литовским) в близком родстве с германским. БИлейхер установил (сначала въ „Учении о формах церковно-славянского языка“, 1852) период слав.-ли-тов.-германский в разделении индо-европ. языков и народов, отсюда выделились слав.-литов. язык, съ одной стороны, и германский, с другой. Этот взгляд получил такое распространение; что уже в 1855 г. ИПлейхер называл его „общепринятым и несомненным выводом со-временнагоязыкознания“, того же взгляда держались все корифеи языкознания. И еще в 1873 г. появилось сочинение германиста Ферстемана, въ кот. излагались языковия особенности слав.-литов.-германского периода, но в 1876 г. эта теория подверглась разрушительной критике со стороны двухъ ученых, Газенкамфа и известнаго слависта Авг. Лестна, кот. доказали отдаленность грамматического слогообразования в германской и славянолитовской группах. Нельзя, однако, отрицать, что в словарном отношении между этими группами существует какое-то ближайшее родство, что заставляет думать о долгом соседстве германских, славянских и литовских племен. Ср. материал, собранный К. Уленбеком в книге „Die lexicalische Urverwandtschaft des Balto-slavischen und Germnnischen“ (18:0). Ближайшее родство, соединявшее С. я. с литовскими, не вызывало сомнения и тогда, когда инд.-европ. языкознание стало отрицать закономерность теории родословного древа, и Иог. Шмидтомъ была выставлена (1К72) новая теория волнообразного распространения языковых особенностей в семье индо-европейских языков (т. наз. Welienthe-огие). В этой теории нашла себе место и славяно-литовская группа. Еще в середине 80-х годов не являлось сомнения относительно достоверности ея предположения, и в 1886 польский ученый Гануш подверг тщательному рассмотрению особенности, кот.

Следует приписать т .-наз. славянолитовскому- единству. Он предположил, напр, наличность звука, среднего между а и о, давшего в С. я, о и в литовском а, или обратно, в случае долготы звука. Вместе с темъ Гануш признавал особенностью этой группы известные грамматические образования (окончание—ти и т. под.). Однако, приведенные им факты имеют или слишком общий характер, или допускают иное толкование, вне необходимости признавать елавяно-ли-тов. период. Т. обр., вопрос о достоверности этого периода, за который говорят известные факты, остается открытым (ср. ст. Бодуэна де Куртенэ в Журн. Мин. Нар. Просв. 1903. М 4 и А. Погодин, „Следы корней основ в С. я.“, 1903). Проф. И. дндзе-лин в „Славяно балтийских этюдахъ“ (1911), посвященных специально этому вопросу, приходит къчзаключению, что, „когда при распадении общаго праязыка арийцы отделились территориально от славян, последние, оставаясь ближайшими соседями балтийского племени, вступили с ним въ эпоху совместной жизни, во время которой их языки были еще настолько близки друг к другу, что славяне еще понимали балтийскую речь и наоборот. В то время их языки обогатились целым рядом общихъ им новых слов и подверглись некоторым (немногим) общим изменениям в области фонетики, морфологии и синтаксиса“. В том же духе высказывается ИИоржезинский в журнале „Rocznik Slawistyczny“ т.ИВ за 1911.

Родственные отношения среди С. я. Подробный обзор литературы этого вопроса до 1887 года представлен во 2-м издании книги Г. Крека „Einleitung in die slaviscbe Literaturgesehichte“ (1887), а также А. Будиловичем (до 1892 г.) в книге „Общеславянский языкъ“ т. II. Первое научное разделение С. я. было предложено в 1819 г. Добровскимъ „Lehrgebaude der bohmischeu Sprache“ и затем в 1822 г. в его „Instituti-ones linguae slavicae dialecti veteris“. Добровский принял за принцип разделения языков некоторые фонетические и морфологические явления. Онъ установил две группы: в первой,

к которой относятся языки русский, церковно-славянский, сербо-хорватский и словинский (о болгарском Добров-ский еще не говорит), употребляются в глаголах и еуществ. приставки 1) раз (разум), 2) да (издать), 3) и вставное при смягчении губных (земля, корабль); 4) выпадение д перед и въ словах: сало, крыло, правило, молиться;

5) пещи, мощи, мощ, new, (мочь, печь);

6) звезда, цвет; 7) т (тот); 8) пепел,

9) птица, студенец; 10) десница. Во второй же группе С. я., к которой До-бровский относит языки словацкий, чешский, сербо-лу жидкий и польский, указанным особенностям соответствуют: 1) роз (rozum); 2) вы (гсуйас); 3) korab, zemia 4) sadlo, modlitise; 5) риес, тос; 6) gwiazda, kwiat;l)tem; 8)popiel; 9) ptak;

10) pravyca. Для современного читателя ясно без дальних слов, что эта классификация была основана в значительной мере на случайных особенностях, и что особенно словарныя отношения не могут иметь такого значения, какое им придается классификацией. Кроме того, не приняты во внимание такие важные признаки, как полногласие, сохранение или изменение носовых звуков и тому подобное. Темъ не менее, в чешской литературе классификация Добровского пользовалась полным авторитетом, и ее повторил Шафарик в своей книге „Geschichte der slavsprache undLittera-tur“ v1826). Но в русской науке эти положения были приняты с известной критикой. Уже через год после появления классификации Добровского Востоков в „Разсуждении о славянском языке“ (1820) отметил несостоятельность некоторых критериевъ его (вы,—птица) и предложил разделять славянское племя не на две, а на три ветви. По его мнению, „самое племя славян, заселивших Россию, жило некогда в средине между восточным и западным поколениемъ. При этом русские славяне, по мнению Востокова, стояли ближе к первому, чем ко второму, так как русский язык не знает смягчения д в дз и р в рж и сочетания—дл.—Работа по классификации славянских языковъ продолжалась, и в 1838 г, появилась обширная работа Максимовича, „Критико-историческое исследование о русском языке“ (Собр. соч. III), представлявшая отличную критику предшествовавших попыток деления и собственное доказательство необходимости разделять С. я. на две группы: западную и русскую, причем южнославянские языки отнесены к первой группе. „Наша восточная или русская, речь равно близка к обоим западным уделам. Она соответствуетъ им обоим, взятым вместе, но не составляет средины между ними, точно так же, как наше русское племя составляет не средину между северозападными и юго-западными славянами, но соответствует тем и другим вместе“. Так формулировалъ свой взгляд Максимович, который впервыф внес в классификацию весьма важный принцип русского полногласия, представлявший, по его мнению, древнейшую особенность С. я. Позже родственную особенность русского языка (ор там, где в у.-слав. р, например, гордый, гръдыи) положил в основание своего деления проф. Кочубинский, разделявший славянские языки по степени их консервативности, то есть приближения к русскому языку в этом отношении („К вопросу о взаимных отношениях славянских наречий“, 1878). Сербская наука выдвинула иной принцип: Даничич обобщил сербское смягчение звуков 9 и т перед j, признав древнейшимъявлением именно сербское и в виду этого разделивъ все С. я. опять-таки на две группы: сербскую и не-сербскую (журналъ„Rad“ 1.1867 и „Диоба словен. зезика“, 1874). Разумеется, подобные взгляды, исходящие отчасти из национального шовинизма и кладущие в основание классификации явления вторичного происхождения или слишком сложные, не укреплялись в науке. С большимъ беспристрастием формулировал свое убеждение Шлейхер („Краткий очеркъ жизни сев.-восточного отдела индо-герм. языковъ“, 1865). По его словам, „славянский коренной язык разделился сперва на две части: юговосточную (орало, увянуть) и западную (oradlo, ив$ dnati). Но первая часть, вероятно, вскоре опять разделилась на ветви: южно-слав. и рус-

Скую. Южно-славянская вновь тоже не замедлила разделиться на два языка: болгарский и сербо-словенский“. Теория ИНлейхера и в совокупности своего родословного древа, и в частностяхъ подверглась критике 1. Шмидта, который противопоставил ей свое учение о волнообразном распространении признаков. Но в области С. я. этотъ ученый ограничился перечислениемъ весьма незначительного числа признаков („Zur Geschichte d. indogerm. Vocalismus“, 1875. II. 194—200). Работа ИНмидта, заключающая в себе зерно истины, в выполнении сильно пострадала от повторения ошибок прежнихъ исследователей: здесь опять появляются в качестве признаков деления и соответствия вы—из—и д перед и и так далее Но самая возможность волнообразности расхождения признаков не отвергнута. Наиболее прочное место в науке заняло развитое и исправленное положение Максимовича, приведшее к разделению С. я. на три группы: восточную (русскую), западную и южную. Это деление, обыкновенно, кладется теперь в основание научнаго изучения С. я. Однако, оно не устранило всех противоречий, и изучение классификации С. я. продолжается. Проф. А. Брюкнер отметил. („Zur Stellung des Polnischen“. Arch. f. slav. Phil. 1901), что нельзя признавать границы между С. я. за нечто ненарушимое и признаки классификации за нечто постоянное и неизменное. „Зато все еще сохранялась вера в то, что, если не группы языков, то хоть отдельные наречия обладают постоянными надежными признаками, которые исключают всякую возможность сомнения в принадлежности, в происхождении того или другого слова. Къ сожалению, и эта уверенность обращается в ничто: мы можем самымъ точным образом представить доказательства того, что польский языкъ рядом с а„ е/ отлично знает и и вместо on, что, кроме д, он имеетъ и h, рядом с с’ имеет и t и так далее“. Эти указания определяют истинное положение вещей, так как славянские народы и языки являются поздними образованиями, возникшими под влиянием известных географических иисторических условий, из разноплеменных частей. Взаимообщение народов и языков еще долго продолжалось на территории праславянского распространения, так что лишь постепенно вырабатывались отдельные языки (ср. статью Ягича, „Еипе einheit-liche slavische Urspracheе“ в Arch, f. slav. Phil. 1900). To же наблюдение, однако, неправильно истолкованное, привело польского ученого Карловича к убеждению, что польский языкъ представляет „синтез, как бы гнездо всех С. я.“. Не отрицая ни первоначального смешения говоров, изъ кот. образовалась отдельные языки, ни недостаточности указанных признаков деления, все-таки можно считать наиболее правильной географическую классификацию С. я. на южные, западные и восточные. Ср. по истории вопроса введение к „Лекциям по славянскому языкознанию“ Т. Флоринского (т. I. 1895).

Заимствованные слова. Культурные отношения, связывавшия праславян и отдельные славянские народы, отразились на их словарях в виде множества заимствованных слов. Съ другой стороны, заимствовали от славян их названия и народы, с кот. соприкасались славяне. Изучение заимствованных слов представляет обширную область славянского языкознания. Именно, древним славяноиранским отношениям (слова бог, Хърс и др.), славяно - греческимъ (кадь, терем), славяно-литовским и славяно-германским (князь, шеляг, кладяз и мн. друг.) посвящены исследования Миклоишча, Брюкнера, Матце-науера, Младенова, Микколы, Соболевского и мн. др. Результаты этихъ исследований сведены в этимологи-ческих словарях С. я.: Миклошича (1886) и новом Бернекера („Slavisches etymologisches Worterbuch“, выход. съ 1908 г. выпусками). Не лишенные значения дополнения приведены (с обзором литературы) М. Фасмером въ журнале „Rocznik Slawistyezny“, IV (за 1911 г.). В развитии отдельныхъ С. я. обогащение словарей заимствованиями продолжалось: в русский языкъ вошло много церковнославянизмовъ (исслед. С. Буличем), полонизмов,

голландских, татарских и иных слов, в польский западноевропейских и татарских, в чешский немецких и др., в южнославянские огромное число турецких слов, отъ которых тщательно освобождается современная болгарская литература. История словарных заимствований в языке представляет один из важнейших источников для культурной истории народа.

Церковно-славянский язык. Язык древнейшого перевода св. Писания и богослужебных книг, сделаннаго первоучителями славян, св. Кириллом. и Мефодием, и их учениками, называется древне - церковно - славянским или, в зависимости от предположения о принадлежности его древнеболгарскому населению, древне-болгарским. С распространением священных книг среди других православных народов этот язык, подвергшийся различным искажениям вследствие примеси национальных элементов, получил значение первоначального литературного языка и у сербов, и у русских, причем возникли такъ наз. сербская и русская редакции церковнославянской письменности. Вопрос о том, какой именно язык былъ положен первоучителями в основание этой письменности, был поставленъ славянской филологией при самом ея возникновении. Добровский в своихъ „Institutiones linguae slavicae dialecti veteris“ (1822) полагал, что это языкъ южного славянства, который он представлял себе, как одно целое, какъ несмешанный болгаро-сербо-македонский язык. Это мнение встретило возражение со стороны Копитара, кот. выставил утверждение „что около 863 года одно наречие было на пути к тому, чтобы сделаться литературнымъ языком всех славянъ“. Этим наре-“чием, по словам Копитара, говорило племя, потомки которого теперь находятся под австрийским скипетром; очевидно, что здесь подразумевались словинцы. В 869 г. Кирилл и Мефодий пришли к паннонским славянамъ Оиа Блатенском озере) и ввели тамъ -богослужение на областном языке“ (Н. М. Петровский, „Копитаръ“, 1911). “Так возникла паннонская теория происхождения ц.-слав. языка, которая нашла себе поддержку в трудах знаменитого слависта Миклошнча, а также примкнувшего к нему Шафарика. Но паннонская теория наталкивалась на ряд противоречий как исторического, так и лингвистического характера. Изучение церк.-слав. письменности все более убеждало в том, что ея языком должен был служить местный язык первоучителей, то есть македонско-солунское наречие болгарского языка. Изучение современных македонскихъ говоров (особенно, облака, „Macedo-nische Studien“, 1896). обнаружило въ них такие характерные явления, присущия церковнославянскому языку, какъ наличность носовых гласных, смягчения зубных в шт и зюд и так далее Так. обр. в настоящее время можно считать доказанным, что дерк.-слав. язык является языком древне-болгарским или только местным македонским наречием славянскихъ первоучителей, солунцев Кирилла и Мефодия. Древнейшие памятники этого языка написаны или кириллицей (смотрите письмена) (недавно открытая надпись 993 года), или глаголицей, и вопросъ об относительной древности этих, азбук едва ли может считаться теперь окончательно выясненным. Во всяком случае, древнейшие памятники славянского языка написаны на церковно-славянском, и это обстоятельство придает особенное значение этому языку при изучении древнейшаго славянского языка. Церк.-слав. языкъ сохранил носовия гласные, архаические формы склонения и спряжения, образования членных имен прилагательных и т. под. Вследствие этого для научного изучения С. я. необходимо ближайшее знакомство с церк.-сла-вянским. Грамматики: Лестна, Дон-драка, Карского, и последняя Кульбакина (1913), хрестоматий: Ягича,

Кульбакина, Деспина (в приложении к грамматике), словарь: Миклошича, по палеографии важны труды Соболевского и Карского. По истории вопроса о родине ц.-слав. языка см. Iagi&‘, „Zur | Entstehungsgesehiche der altkirchensla-vischen Sprache“ (1900) и П. Лавров въ Изв. Отд. рус. яз. и слов. Акад. Наук. 1901. 1.

О болгарском языке см, болгарский язык.

Сербско-хорватский язык. Несмотря на различие в алфавите (сербы пишут кириллицей, хорваты латинской азбукой), сербы и хорваты говорят на одном языке, который в научномъ языкознании принято называть сербскохорватским, или сербским и хорватским, или даже просто сербским. Научный вопрос и здесь, как во многих отраслях славяноведения, обострен политическими отношениями, в данном случае долгой распрей между католическими хорватами и православными сербами,- вследствие чего один и тот же язык весьма часто разделялся на как бы отдельные хорватский и сербский языки. Въ действительности же может идти речь только о диалектах сербских и хорватских: так в последних сохраняет свое место свободное праславянское ударение, которое в сербском языке не может стоять на последнем месте; в смысле сохранения старых форм склонения хорватский язык также представляет иныя явления, чем сербский. В научномъ языкознании серб.-хорв. язык разделяется на три основные наречия: ча-кавщину (преимущественно хорватские говоры), штокавщту (сербский литературный язык, в основании которого положены говоры старых сербских земель) и кайкавщину (говоры хорватов, живущих в Славонии и Кроации). Резкого различения между фтими тремя наречиями однако нельзя установить, и самый принцип деления, соответствие местоимению что форм ча, што или кай, весьма часто оказывается неприменимым. Серб.-хорв. язык не сохранил юсов, которые однако еще употреблялись в×в., как показывает греческая передача серб. имен. Уже в древнейших памятникахъ сербской письменности (XII в.) юсъ большой передается через у, юс малый через е. Старому е соответствуют в различных частях сербо-хорв. территории е, je, uje или и. Особенностью языка является развитие гласных звуков р и и (врх, влк, откуда вук) из старых сочетаний ър, ьр, ъл, ьл, причем более старое гласное л, сохранившееся в некоторых, чаковских говорах, перешло в других сербских говорах в у. Характернейшим явлением сербо-хорв. яз. оказывается весьма тонко развитая здесь система ударений: именно, этотъ язык обладает музыкальным ударением и различает долгие и краткие гласные звуки, причем сербская долгота и краткость не всегда соответствуют праславяпским, ударение на кратких слогах бывает или резкое и отрывистое (означается (О, или менее резкое (и); ударение на долгихъ словах бывает нисходящим (Д) или восходящим () Система сербскихъ ударений дает весьма много для изучения индоевропейского ударения, и потому ея изучению было посвящено много усилий (Брандтом на рус. яз., Лескиным, Махингом, Тортом на нем. и др.). Старослав. ы перешло въ серб. яз. в и. Глухие гласные и в слились уже в древне-серб. языке въ один звук, который в старых рукописях передается графически-условно через 6 или ьь, но, вероятно, уже в это время произносился, какъ теперь, то есть как а (can—сън, данъ —дьнь). Согласные т и 9 смягчаются в звуки t (произнос. как ч или ц) и е (дяч‘, жд и так далее). В области морфологии серб. язык утратилъ различение некоторых падежей (дательн. и предлож., а во множ, числе дат., твор. и предлож.); он. развил в склонении многих основъ в родился пад. мн. числа новое оконч.— а; некоторые отклонения в склонении местоимений и членных прилагат.

(доброме вм. доброму или добром). Эти присоединяющияся к усеченным падежным формам—а или—е представляют еще доныне спорное явление. Глагольная флексия сохранилась отъ старины лучше: удержались старыя формы прошедш. времени, но в настоящем времени все основы получили в первом лице окончание.—л (несем). Сербских грамматик много (оне указаны Флоринским в „Лекцияхъ“); из новейших следует назвать, как наиболее научную, Маретичаи по сербской диалектологии важны труды Велича (у него и литер.); история серб. яз. (морфология) Даничича; слоаари — Бука Караджича, Загребской Южно-слав. акад.; на рус. яз. Мичатека (с приложением краткой грамматики, составленной Лавровым) 1903. Изд. Слав. Благотв. Общ.

Словинский (или словенский) язык, на кот. говорит славянское население Крайны и Каринтии (смотрите словенцы), известен в одном из самых древних памятников славянской письменности латинской азбукой: это „Фрей-хтингенские отрывки“×в Но затемъ словинский язык становитсяизвестенъ только с XY в Наиболее интересными особенностями С. являются сохранение и развитие глухого гласнаго звука (при чем, однако, обычно старые глухие перешли в а или е въ зависимости от говора), передача старого большого юса через о (чока) при передаче юса малого через е (или а). Старый е передается как узкое, долгое е, приближающееся к и, или как je, или как г. и здесь различия основаны на диалектическомъ развитии языка; слав. ы перешло и здесь в и. Как сербо-хорв. язык, С. я. знает долготу и краткость гласных, но долгим гласным звукомъ здесь может быть только носитель ударения. Самое же ударение представляет известное сходство с сербским (относительно спорного вопроса о словинском ударении см. Б. М. Ляпунов, „Несколько замечаний о словаре Плетершника“, 1903). Смягчение зубных т и 9 дает в С. я. яз. о {ч, как в рус.) и j (й). В области морфологии этот язык представляетъ черезвычайно любопытный архаизм: сохранение двойств. числа {dvobrata, bratoma), хотя и не во всех падежах. Так же архаистично и спряжение С. я., кот. сохранил наряду с неопред. наклонением на пт (риии) достигательное наклон. с окончанием—т (pit), а также сложные глагольные формы (jaz sent nesel, ЫИ sem nesel); как и въ серб. языке, 1 лиц. ед. ч. наст. врфм. оканчивается на т (pletem, nesem). С. я. по своей архаичности представляетъ важный материал для изучения общеславянских языковых отношений, но научение его во многом отстало отъ изучения других С. яз., что объясняется культурными и политическимиусловиями жизни словинцев. Много любопытного представляет изучение словинских говоров в Италии, резь-янского и фриульского (исследования Бодуэна-де-Куртенэ и им же изданные тексты). Словинская грамматика Янежича, исследования слов. яз. Вальявца, облака, Ляпунова, Богородицкого, словари: Янежича, Плетер-шнша и на русском языке (с приложением обширной словинской грамматики) М. Хостника (1901 изд. Слав. Благотв. Общества).

Чешский язык принадлежит к числу западно-славянских; он находится в ближайшем родстве со словацким, который, однако, представляет весьма значительные отличительные особенности и должен быть рассмотренъ отдельно. Так как чешская национальная письменность начинается только в XIII в., то для суждения о более древних судьбах чешского языка приходится пользоваться записями чешских слов и особенно имен въ латинских текстахъ (X—XII в.). Основными особенностями чешского яз. являются следующия; замена старыхъ глухих и ь одним (в настоящее время) звуком е, переход большого юса в и и малого первоначально въ а иотованное (я), из которого въ дальнейшей истории языка развились, в зависимости от краткости и долготы слога, звуки а, е, и и др., подобно тому, как ст. слав. и, дает въ кратких слогах рефлекс (результат развития) е (т. е. двугласное краткое ие), е и в долгих ие,ё,и. Въ области гласных звуков чешский язык вообще пережил эволюцию, которая, может быть, стоит в связи с окружающими влияниями немецкаго языка. Именно, после мягких согласных уже в XII в стала развиваться перегласовка а в ё и я (долгаго) в ие и потом в и; при этомъ внутри слова перегласовка происходит лишь в тех случаях, когда дальше следует мягкий согласный или гласный (tahnu, tiehnei, тяну, тянешь), паие (наша) и тому подобное. После мягкого согласного звук и (то есть рус. ю) переходит в г и долгое и в соответствующее долгое L(jutro—утро, ютро); это явление Гебауер относит к половине XIV в К тому же времени восходит и развитие из долгих в и ие звука I, которое в литературном языке совершается только после мягких согласных (hnsi, гнести), но в говорах и после твердых (do-bгуиио вм. литер. dobreho из праслав. добра—jezo). Так же с XIV в наблюдается в рукописях замена долгаго о сочетанием ио, из которого развилось современное й, изображаемое & (dam—dum из д~м—дом). Как все

С. я., кроме русского и польского, чешский язык утрадил праслав. ы, хотя и довольно поздно (XVII—ХВИИИв.) и заменил его г, хотя на письме сохранилось ы, изображаемое как у (долгое или краткое), и в говорахъ различным образом передаваемое; долгия г и у отличаются в диалектическом произношении от кратких. Долгое и развилось в конце XIV в «и,из которого позже (м.б.,с XV в.) возникло современное произношение: ои (solid из sud—суд). Как в сербском яз., в чешском имеется гласный р, соответствующий праслав. сочетаниям р с глухим гласнымъ (prst—перст), и гласный л, как въ сербских диалектах (вик—серб. вук, волк). Это древнейшая особенность чешского языка, подвергшаяся въ дальнейшем известным частнымъ развитиям. Рус. полногласным формам в чешском соответствуют, как в южно-слав., га, гё, Иё, la (brch берег, brada и так далее). Как уже отмечено, чешск. яз. обладает сложной системой кратких и долгихъ звуковъ как праславянского, так и позднейшого происхождения. Но ударение здесь, всегда стоящее на первом слоге сначала, не музыкальное (как в серб. яз.), но экспираторное, как в рус. (смотрите акцент). В области согласныхъ следует отметить произношение мягкого ч, как рж (изображается г); это явление развилось рано, но уже в историческую эпоху жизни чешского яз. (то есть в XIII в.); зубные смягчаются в с и ч, губные не получают при смягчении звука ( (гетё— земля). Как малорус. яз., чешский не знает звука г в исконно-слав. словах и заменяет его через h (hrach— горох). Многообразные явления, происшедшия в области чешской фонетики, отразились на всяческих изменениях, в развитии основ и флексий в чешской морфологии, склонении и спряжении. Много интересных явлений представляет чешское спряжение, кот. различает неопредел. и достигател.. наклонения (nesti-nest), обладает обилием сложных глагольных формъ и причастий; старочешский яз. сохранял еще до XVI в такие архаические глагольные образования как аф-ристы (kupovach) и имперфекты (nesiech). Прекрасно разработанная история и диалектология чешского языка представляет обширный и весьма ценный материал для славянского и общого, языкознания. Грамматики: историческая Гебауера, школьная Гебауера (на. рус. языке учебник Р. Брандта, лекции Флоринского, перевод из грам.. Миклошича и так далее), словари: обширный. Котта с дополнениями, издав. чешской Академией Наук; чешско-рус. словарь Ранка, изд. Славян. Благотв. Общества.

Словацкий язык (иначе словенский), представляет так много общих черт, с чешско-моравским, что далеко не всеми лингвистами признается за- отдельный сгиавянский язык, а не за, один из более далеких диалектов, чешского языка. В виду этой близости среди словацкой интеллигенции наблюдается издавна сильное течение в пользу усвоения чешского языка., в качестве литературного. Главными, отличиямц словацкого языка от чешского являются переход праслав. ъ в о (в среднем говоре, в другихъ в е, как в чешск.), сохранение а, а. (я) из юса малого, отсутствие чешских переходов гласных а в е, и в г, и в ои; в некоторых словахъ его сохраняется также g, не переходя в h. Грамматика: Гатталы, словарь Бернолака; словацко-рус. словарь Ми-читека (с граммат.), изд. Слав. Благотв. Общества.

Польский язык, см. Польша, XXXII,. 614—17.

Лужицкий (верхне и нижне - лужицкий) язык стоит в некоторых. Отношениях ближе к чешскому (исчезновение носовых гласных и замена, их и и ja, je; передача праслав. и, как.

je, сужение е в и, различение долгихъ и кратких гласных и тому подобное.), в дру- и гих—к польскому (переход е в го и иа, формы на er, or, jer: cerKivja и так далее; формы bгосиа, bМо). Грамматика луж. яз. Муке, словарь Пфуля.

Кашубский яз., см.кагда/оы XXIV, 28/29.

Полабский язык, ныне окончательно вымерший, известен по немногимъ сохранившимся текстам. В этомъ языке имелись носовые звуки, еще передавались повидимому одним глухим звуком праслав. глухие; сочетание—or—и пр. соответствовало формам с русским полногласием; въ области морфологии было точно так же весьма много архаизмов. Грам. полаб. яз. Шлейхера. Новейшая литература о полабском яз. указана в статье Пича в Arch, fiir slav. Phil, за 1907 г.

А. Погодин.