> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Следующим представителем школы доктринеров явился Вилизен

Следующим представителем школы доктринеров явился Вилизен

Следующим представителем школы доктринеров явился Вилизен, давший.

любопытные определени/г. армия имеет .два основных свойства; во-первых, у нее имеются потребности, которые надо удовлетворять, а во-вторых, у нее есть известная боеспособность; С.—это наука об удовлетворении потребностей своей армии и о затруднении снабжения неприятельской армии, то есть учение о сообщениях; тактика — это учение об использовании боеспособности и о нанесении удара.

В России большой известностью пользуются труды Г. А. Леера (смотрите), который, взяв за исходное положение теории Жомини и Вилизена, пытался перестроить их в соответствии с духом научного позитивизма. Операционная линия играет в стратегическом учении Леера основную роль; Леер должен был признать, что внутренние линии, при возросших в настоящее время массах и развитии технических средств связи, не представляют уже тех выгод, как в эпоху Наполеона, и пользование ими таит в себе опасность тактического окружения концентрическим наступлением пользующихся внешними линиями неприятельских армий. Леер, сторонник методизма в С., остался верен принципу, установленному Жомини, не идти на стратегический риск.выбирать безо-пасную операционную линию, и соответственным образом излагал и операции Наполеона; вместо азартнейшего стратегического игрока, он изображает Наполеона, как полководца, не забывающего ни на минуту о возможности поражения и подстилающего солому всюду, где он может упасть. Резюме всей работы мысли Леера заключается в его лебединой песне: „Метод военных наук“ (1893), где он пытается спасти позицию доктринеров путем больших уступок и сведением системы к немногим основам: погоня за универсальностью и вечностью устанавливаемых принципов сводит их, однако, к общим местам.

Важнейшим наследием школы доктринеров является ряд стратегических терминов, в которые ныне вкладывается следующее содержание.

План войны — в зависимости от намечаемой цели и ожидаемого характера Войны — ставит задание по подготовке -исчисленных для нее сил и средств (вооруженные силы, запасы, военная промышленность, долговременные укрепления, железные дороги и средства связи), по составлению общего мобилизационного плана (армии, транспорта, экономики) и устанавливает определенную экономическую, политическую и дипломатическую программы, обеспечивающие наивысшие шансы на победу. Проведение директив плана войны требует обыкновенно нескольких лет, прежде чем удастся ввести значительные изменения в данные, на которых базируется ведение войны.

План операции, в отличие от плана войны, не является программой подготовки, а исходит из отвечающих данному моменту условий. Он состоит из возможно точного учета сил противника, из подсчета своих сил, средств и транспортных возможностей, из анализа военно-географических данных театра войны. Руководствуясь этими данными и поставленной политической целью, план операции выдвигает военную цель, которую возможно достигнуть с наличными силами, и в зависимости от нее ставит частные цели —задания отдельным составным частям вооруженной силы. Эти задания являются основанием для разработки плана первоначального оперативного развертывания, то есть занятия исходного положения для операций (плацдарма), плана перевозок по сосредоточению, плана прикрытия сосредоточения, плана эвакуации, плана снабжения. План операции, по существу, является и планом кампании, так как последний не должен далеко заглядывать и распространяться за первую, самую существенную операцию, которая настолько изменит общую политическую и военную конъюнктуру, что затем потребуется новое оперативное творчество.

База, вследствие роста железнодорожной сети, изменила свой характер. Ныне отпала необходимость заблаговременно закладывать магазины в пограничной полосе, так как все нужное для войск может быть подвезено с таким же удобством к головным железнодорожным станциям и из внутренних областей государства. С этой точки зрения железные дороги расширили понятие базы на всю территорию государстра. В более узком смысле понятие Саза употребляется ныне для обозначения района головных железнодорожных станций, питающих армию.

Оперативное развертывание, требовавшее в первой половине XIX в при движении походным порядком целых месяцев, ныне совершается, вместе с мобилизацией, с помощью железных дорог в срок двух, трех недель, за исключением случаев борьбы в отдаленных областях, имеющих характер колониальной войны (русско-японская война 1904—1905 г.г.). Чтобы сократить пространство, которое войска, высадившись с железных дорог, должны пройти походным порядком, и чтобы прикрыть возможно большую часть своей территории, район оперативного развертывания стремятся вынести возможно ближе к границе. Необходимо предусматривать, чтобы противник не мог разбить частей до их сосредоточения, средством для чего служит заблаговременное расположение быстро мобилизуемых (в усиленном штатном составе) войсковых частей близ границы, которые прикрывают переброску других сил, опираясь на долговременные укрепления или на укрепленные позиции, быстрое возведение которых с началом войны обеспечено; если противник, по состоянию своего транспорта, имеет значительные преимущества, приходится уклоняться от преждевременного столкновения с ним не собранных еще армий помощью отнесения назад района сосредоточения.

Большим углублением С. обязана противоположному доктринерам направлению— школе, имевшей своим основателем Клаузевица (смотрите). Характерным для этой школы является диалектический метод мышления, отвергающий вечные принципы, видящий в каждой большой войне отдельную эпоху военного искусства, к которой надо подходить с отдельным масштабом. Если полководцы XVII и XVIII в.в. действовали не по-наполеоновски, а руководясь другим пониманием военного дела, то, с точки зрения доктринеров, это происходило потому, что они не были знакомы с истинной С. и исходили из ложных начал. Клаузевиц же усматривал,

в зависимости от условий, возможное, ь применения различных стратегических методов и находил, что наполеоновская система сокрушения может быть применена лишь при наличии известных предпосылок—значительного превосходства над неприятелем, больших войсковых масс и так далее В обстановке же XVIII в применение наполеоновских методов могло привести предвосхитившего их Карла XII только к гибели под Полтавой. Важнейшими представителями в науке школы Клаузевица, явились генералы Шлихтинг и Кеме-рер и гражданский профессор берлинского университета Дельбрюк (смотрите), автор наиболее научного труда по истории военного искусства.

Школа Клаузевица относится с уважением к обороне, которая, в представлении лиц, возводящих наполеоновские методы в систему, имеет одиозный характер и как бы предрешает поражение. Школа Клаузевица видит в С. не науку, а искусство, вечно подвижное и переменчивое. Вечных, непреложных принципов нет. Стремление проводить в жизнь школьную схему, придавать теории руководящее значение в практике— как хотят доктринеры—большой порок в вожде. Решающими являются обстоятельства конкретного случая. Задача теории — подготовительная; Клаузевиц сравнивает ее с наставником, который не ведет всю жизнь своего ученика на помочах; задача теории ограничивается выработкой военного миросозерцания, единой точки зрения, с которой обсуждается и рассматривается весь ход событий. Эта твердая точка зрения убережет от противоречий, позволит охватить все разнообразив явлений в их единстве, переродит в плоть и кровь многие мысли из предшествовавшей работы и откроет широкую возможность основывать решение на интуиции.

Школу Клаузевица упрекают в том, что она не дает законченных и стройных выводов и уклоняется от положительных ответов на вопросы практики. Клаузевиц, со своей стороны, предла гает без рассмотрения отбросить все системы, которые позволяют изготовлять планы войны фабричным путем. Сама незаконченность учения Клаузовица, его открытый характер позволяют ему следовать за эволюцией лизни. Это не „испанский сапог“, не то орудие пытки мышления, которое представляет догматика школы доктринеров, тесная и сковывающая мышление со всех сторон.

Мировая война заставляет радикально пересмотреть постановку ряда стратегических вопросов. Война ныне решается борьбой не только на вооруженном, но и на экономическом и политическом фронтах. Верховное руководство войной находится в руках не главнокомандующего, а правительства воюющего государства, на обязанности которого лежит согласование политики, экономики и С. Рост производительных сил, современные средства связи, глубина охвата государственной властью всех сил и средств народа позволяют в настоящее время с гораздо большей быстротой, чем раньше, формировать новые части вооруженной силы во время самой войны. Если раньше под военной мобилизацией подразумевали минирование в мирное время всего обществавоенным ведомством для производства с началом войны единовременного взрыва, вливавшего в армию в течение двух недель те силы и средства, которыми война начиналась, велась и заканчивалась, то в настоящее время мобилизация стала перманентной и выдвигает все новые эшелоны вооруженной силы, до полного истощения всех сил и средств воюющего государства. Раньше, поэтому, понятия оперативного и стратегического развертывания совпадали. Теперь нее мы различаем первоначальное оперативное развертывание от стратегического>; под последним мы понимаем развертывание государством на вооруженном фронте всей его мощи, а не только подготовленного в мирное время эшелона. Стратегическое развертывание в большинстве случаев будет выполнено не в первые недели войны, а значительно позже, когда закончится экономическая мобилизация, и вся промышленность государства будет обслуживать его вооруженный фронт максимальным ходом. Современный стратег в своих расчетах не может, поэтому, исходить из твердых цифр, представляющих подсчет к определенному моменту своих и неприятельских вооруженных сил, а должен иметь в виду кривую стратегического напряжения — подсчет постепенного нарастания вооруженных сил у себя и неприятеля.

Еще у Клаузевица намечалось противопоставление сокрушения и измора, как двух категорий действий вооруженного фронта, имеющих каждая свою особую логику; однако почти все стратегические труды до этого времени писались исключительно с точки зрения С. сокрушения, в соответствии с образцами сокрушения, данными Наполеоном и Мольтке. Однако, огромное большинство войн, в том числе последние — Восточная война 1853 — 56 гг., гражданская война в Соединенных Штатах 1861 — 65 гг., англо-бурская 1899 — 1903 гг., русско-японская 1904—5 гг.. Мировая война 1914-18 гг., — складываются на измор; это выдвигает необходимость ревизии всех стратегических теорий. Понятия сокрушения и измора лежат в самой динамике всякой борьбы-политической, военной, бокса. В основе сокрушения лежит мысль, что для полной победы над неприятелем нет необходимости преодолеть все его силы, а достаточно нанести смертельный удар в решительную точку; этот принцип частной победы осуществляет, например. торреадор, не портящий шкуру быка не перерезывающий всех его мускулов, не наносящий ударов по важным органам, а легким ударом шпаги прокалывающий быку мозжечек. Этим мозжечком на вооруженном фронте для С. сокрушения является живая сила неприятеля, с которой, наверно, удастся встретиться, если мы направимся сразу к важнейшему политическому центру неприятеля. Удар по неприятельской живой силе должен приводить не к обыкновенной, а к черезвычайной победе— уничтожению и взятью в плен главной массы неприятельской воруженной силы (Седан, 1870 г.). Если нужен не один, а несколько ударов, то они должны непрерывно следовать один за другим; всякое фехтование исключается; последовательность достигаемых целей позволяет дать им геометрическое выражение в виде операционной линии. Начало измора заключается в положении, что как ни выгодно покончить с неприятелем одним ударом, это часто является реально невозможным в начале борьбы; надо сперва добиться самих предпосылок возможности нанесения смертельного удара, предварительно ослабив врага; для измора, как цель действий, приобретает значение не только живая сила врага, но и питающие ее опорные точки; решительный пункт отпадает, вместо него появляется ряд важных пунктов. В С. вооруженного фронта измор, наравне с живой силой врага, выдвигает и географические объекты важных действий, наир., захват важного каменноугольного бассейна или промышленного района; измор отбрасывает то резкое деление на главный и второстепенные театры действий, которое характерно для сокрушения. Измор может представлять целый ряд ступеней различного напряжения борьбы на вооруженном фронте, и каждая из этих ступеней различным образом будет расценивать географические ценности и живую силу врага, как объекты действий, каждая имеет свою стратегическую линию поведения. Нельзя себе представить,что однасторона навойнеможет действовать на сокрушение, а другая на измор. Если сокрушение возможно, то и противник должен будет защищаться от угрожающего ему смертельного удара, и война в целом сложится на сокрушение. Если сокрушение невозможно, как в мировой войне 1914 г., то война сложится на измор, хотя бы все воюющие стремились покончить борьбу одним ударом. Посколько сокрушение и измор не являются результатом одностороннего усмотрения, мы в их выборе не свободны; важно предвидеть, угадать характер будущей войны, чтобы соответственно ориентировать подготовку государства к войне. Сокрушение требует наличия сильных кадров армии и больших запасов снарядов и патронов, чтобы сразу развернуть максимальные силы для единственного удара, которым мы надеемся покончить войну. Измор, наоборот, может сделать уступки в размерах видимой военной подготовки, но требует усиления потенциальных возможностей и экономической опоры, на которую базируется война. Трудности эксплуатации успеха на вооруженном фронте, невозможность отрываться от своих железных дорог больше, чем на 100 км., легкость, с которой государство покрывает потери в армии, хотя бы они достигали 500 — 600 тысяч человек (Россия, Германия, франция, Австро-Венгрия в первый месяц войны 1914 г.), изготовка последующих эшелонов военной мобилизации — все это затрудняет до крайности применение в современных условиях кратчайшего экономнейшего способа побеждать — С. сокрушения,—и объясняет современное тяготение С. к кружным методам измора, разоряющим как победителя, так и побежденного.

ЛИТЕРАТУРА: v. Caemmerer, .Die Entwi-ckfilung der strategischen Wissenschaft im XIX Jahrhundert“, Berlin, 1904; Carl v. С 1 a u s e v it z, -Viun Kripge“ (много изданий, I—1832), русск. пер. Вайде; Клаузевиц, „Учевие о войне. Основные положения“, перевод Драгомирова, 1888 г. (в действительности, ценные комментарии Драгомирова); .Commen-taires de Kapoldon Г, 6 т., 1867; .Correspondance da Napoldon T, 8 t., 1858-69; J о m i n 1, .Precis de lart de la guerre“, Paris, 1837.; M о 1 t k e, „Mllit&ri-sche Wcrke“, 13 t.; 1892-1912: Schlichting,

Taktische und strategische Grundsatze der Gegen-wart“, 1897-8; .Gesammeite Schriften- des Grafen v. Schlieffen, Berlin, 1913; I. e v.- a 1, .Strategic de marche‘% 1893; Laval, .Strategic de combat“, 1895-96: Г. А. Леер, .Метод военных наук“, 1893; труды Леера, Влумэ, Шерфа, фон-дер-Гольца, Богуолав ского, Лефлера, Фоша (русский перевод .Принципы войны“, 1919), Мордака, Михневнча и Нсзнамова; существенное значение имеет также по: вязка восьмидесятых годов между Дельбрюком в Фридрихом Бернгарда труды последнего: .Современная война“ и .Будущая война“, а также труд ф.-Фалькенгаузенэ .Большая современная война“ имеются в русском переводе; „С. в трудах военных классиков“, под ред. А. С в е ч и и а, т. 1, 1924, т. M, 1925; А. С и о ч и н, „С.“, М., 2 изд.,

1926- А. Свечин.