> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Со смертью Гакона наступил новый период в жизни Н

Со смертью Гакона наступил новый период в жизни Н

Со смертью Гакона наступил новый период в жизни Н ., период, когда от успешно завершившейся для нея внутренней борьбы ей пришлось начать другую и более тяжелую, едва не окончившуюся для нея полной утратой даже национального существования, борьбу за независимость политическую и культурную.

Гакон умер без наследников мужского пола, и так как по матери единственным представителем норвежского королевского дома быллишь внук Гакона, Магнус Эрихссн, король Шведский, то в силу закона 1257 г. норвежский престол переходил к нему, и норвежцы признали его своим королем. Н., правда, сохранила свои законы, свои сеймы или советы (orething), которых было 4 с одним общим в Бергене, но первый шаг к потере полной политической независимости был сделан. В течение почти зсего XIV в удерживалась тесная связь со Швецией, перешедшая к концу столетия в объединенный союз всех уже трех скандинавскихъ государств. В 1376 г. шведский государственный совет избрал королем внука Магнуса, малолетнего Олафа под регентством его матери Маргариты (1380), и избрание эт.о было признано и Н., и Данией, теперь впервые образовавших одно государство под главой одного общого государя. По смерти Олафа в 1337 г. Маргарита была избрана и датсккм“ и норвежским сеймами общей королевой, причем тут же назначили ея fipe-емником Эриха Померанского. В 1396 г. уже не только датский, но и шведский сеймы подтвердили прежнее решение, касавшееся Эриха, с обязательством не вести впредь войн друг с другом. Этими решениями воспользовалась Маргарита и в целях укрепления династии созвала в июне 1397 г. в Кальмаре государственные советы всехъ трех скандинавских государств. Повидимому полное единодушие царило среди представителей всей Скандинавии, и они выработали специальный устав, долженствовавший упрочить единство Н., Дании и Швеции.

Знаменитый акт Кальмарской унии создавал не федерацию трех государств, а лишь союзъ их, внешне объединенный единством правящаго дома. Потомкам Эриха по линии первородства было предоставлено исключительное право давать королей для всех трех стран, взаимная война между объединенными государствами воспрещалась впредь на вечные времена, международные отношения и договоры с иноземнцами должны были впредь быть общими, а лицо, объявленное мятежником в одном из государств, подлежало обязательно преследованию и выдаче в двухъ других. Но во всем, касавшемся внутреннихъ дел и отношений и местных законов, каждая страна сохраняла полную независимость. А соединились страны с совершенно различным социаль ным строем, различными тенденциями, демократическими в Н., с явно уже выраженными фео-дально-аристрократическими в Дании, с пропитанной вдобавок духом завоеваний и с полу-аристрократической.полу-демократической в Швеции, не перестававшей мечтать о завоевании Н-Между тем династия была связана не со всеми входившими в состав союза странами, а почти исключительно с одной, именно с Данией. Резиденцией короля был Копенгаген, а датские влияния, датские интересы неизбежно должны были первенствовать над всеми остальными и вовлекать, нередко насильственно, союзные страны въ войны, чуждия их интересам. Залогов прочности союз не имел, и это ясно обнаружилось уже при Эрике Померанском, вызвашем восстание среди шведов, объявивших Эриха низложенным. Менее п-ика затронутая з своих правахъ Н. ограничилась лишь рядом жалоб и протестов. Но вскоре, когда Дания стала действовать уже совершенно произвольно, избирая королей, сначала Христофора Вакарского (1442), а затемъ Христиана Ольденбургского и избирая их самостоятельно, не в Гальмштадте, как то было постановлено в Кальмаре, Н. решилась уже действовать. Шведы протестовали против образа действий Дании и избрали королем Карла Кнутсона. Н. тотчас же присоединилась к Швеции и провозгласила Карла Кнутсона своим королем. Но еще раньше чем норвежцы задумали короновать своего нового короля, датское войско вторглось в Н., архиепископ и все члены государственного совета были схвачены и отправлены въ Марштранд, и Н. принуждена силой признать королем Христиана I. Возвратившиеся из заключения члены норвежского совета объявили выборы :

короля незаконными и недействительными и отправили в Швецию посольство к Карлу Кнутсону. Лично явился этот последний в Дронтгейм, подписал 20 ноября 1449 г. договор (Handfisting), t беспечивавший за Н. все ея права и вольности, и был коронован как норвежский король. Но-торжество Карла Кнутсона продолжалось недолго. Против него восстала шведская аристократия, завязавшая сношения с Данией и отказавшая ему в помощи против датского короля, и он зы-нужден был отказаться от престола. Н. была предоставлена собственной участи, датские войска овладели крепостью Аккерсгусом, и сопротивлении стало невозможно. Норвежцам представили дело отказа Кнутсона как добровольный акт и надавали массу обещаний (1450 г.) сохранить вольности, но зато вынудили обязательство от Н. соединиться на вечные времена с Данией в лице датского короля, избираемого членами соединенного сейма обоих государств. 7 летъ спустя датскому королю удалось присоединить и Швецию и возобновить союз, как он был установлен в Кальмаре. Союз, однако, оказался еще менее прочным, чем он был раньше. Сигнал к восстанию подали шведы, и Н. темъ охотнее присоединилась к Швеции, что все данные ей обещания не только не были выполнены, но, напротив, были нарушаемы на каждом шагу. Во всех крепостях и укрепленных местах Н. посажены были датские войска. В норвежскомъ государственном совете Дании удалось привлечь, на свою сторону многих членов духовенства и посадить туда многих датчан, женатых на норвежках. Опираясь на совет, обращенный въ послушное орудие датских интересов, датское правительство нанесло Н. тяжелый удар, затро-гивавший особенно чувствительно национальное самолюбие и гордость. Присоединенные к Н. прежними королями Шетландские и Оркадские острова были отданы в залог за крупную сумму шотландскому королю Иакову III и фактически оказались навсегда потерянными для Н. А ко всему этому присоединился произвол, царивший в Н. В течение ряда лет Н. должна была нести жертвы и деньгами и людьми для Дании. Последняятре-бовала налогов и войска для своих военныхъ надобностей. Король в Н. не показывался, а вместо того посылал своих чиновников, которые угнетали народ, вытягивали из него всъ соки, заставляли брать по нарицательной цене монету дурной чеканки. И Н. не выдержала. Она воспользовалась смертью Христиана I (1481), чтобы поднять знамя восстания. Во главе восставшихъ стал архиепископ. Оживленные переговоры завязаны были с Швецией. Новому королю, Iансу (1452—1513), в 1483 г. удалось обещаниями добиться признания его королем в Н., а в 1497 г. и въ Швеции. В 1497 г., повторен был опыт Кальмарской унии. Датская корона обязалась выполнять полностью все обязательства Кальмарского договора. Четыре года продолжалось сожительство скандинавских государств, но, оказалось, что обещания и обязательства датское правитель ство так же мало соблюдает, как и раньше. Вновь первой поднялась Швеция и в этотъ раз немедленно же, в 1501 г., восстала и Н. Въ этот раз, как и во времена гражданской войны XIII в., во главе восстания стал столь же талантливый, как и Сверре, Кнут Альфсен, организовавший целую армию и привлекший на свою сторону крестьянскую массу. У него были честолюбивые мечты стать королем независимой Н. и он выдавал себя за потомка по женской линии старых норвежских королей. При Эль-сбире он разбил датчан на голову. Побежденные отомстили победителю: заманили его на датское судно, где он был изменнически умерщвлен. Смерть вождя не ослабила восстания. Во главе восставших стал один из мелкихъ землевладельцев, Герлюф Гюттсфад,но датчане собрались с силами, и норвежцы потерпели поражение. Гюттсфад был взят в плен и казнен. Немало выдающихся деятелей Н. потеряли голову на плахе. Царство беспощадного террора“

водворилось в стране. Датский режим укрепился. Без труда, в И514 г., Христиану II удалось добиться торжественного коронования его норвежским королем и затем объединить всю Скандинавию под своей властью. То, что он проделал в качестве принца в Н., задумал он въ форме знаменитой Стокгольмской кровавой бани проделать и в Швеции в видах обеспечения на вечные времена господства Дании на всем скандинавском севере. Но его террористические действия вызвали взрыБ негодования и в Швеции и в Дании. Высшая знать обеих стран подняла знамя восстания. В Швеции он был низложенъ и заменен Густавом Вазой. Датчане избрали королем Фридриха I герцога Гольштейнского. Н. склонили последовать примеру Дании. Полураздавленная недавним поражением, Н. отправила в Рибс к Фридриху I целое посольство, которому торжествующий король надавал массу еще более широких обещаний, чем то делали его предшественники (1529 г.). Но старая история повторилась опять и ко всему присоединилось еще и новое обстоятельство: начавшееся в Дании реформационное движение. Н. грозила реформа церкви, при существовании в Н. все еще влиятельнаго католического духовенства и равнодушия в стране к вопросам религиозным. Пят лет спвстя после заключения договора Фридриха I с Н. въ 1523 г. бежавший Христиан II, рассчитывавший на поддержку норвежского католического духовенства и части недовольного датским режимомъ народа, появился в Н., обещая бороться с Лю-теровой ересью. На сейме в Бергене его провозгласили королем, и Н. вновь почувствовала себя независимым и самостоятельным государством. Но в этот раз Н. осталась одна, безъ союзника в лице Швеции, и Густав Ваза, и Фридрих I, и Ганзейские города, которым Фридрих обещал вернуть все отнятия у них актомъ 1523 г. права, вооружились против Христиана II. Соединенное войско вторглось з Н., Христианъ был побежден, захвачен в плен и заключен в крепость, где умер в 1559 г. Н. была обещана амнистия, но обещание не было выполнено. Вновь воцарился террор. Сопротивление Н., ея усилия защищать свою независимость были сломлены, но не задавлены окончательно. Правда, уже возникла партия, согласная идти на поводу у Дании, но оставалось немало таких, которые все еще не потеряли веру в будущее. Духовенство, опасавшееся введения реформы, делало все, что бы поддержать в стране опиюзизионное настроение, и когда Фридрих I умер в 1533 г. и наследником его провозглашен Христиан III, Н. .отказалась признать его своим королем особенно, в виду, его явной симпатии делу реформы. Былъ созван сейм в Дроипгейме в 1536 г. Но судьба Н. была уже решена. Созван был датский сейм в Копенгагене в 1536 г., из представителей „датской знати, и здесь было постановлено прежде всего отменить и уничтожить к атолическую церковь в Н. и водворить в ней учение Лютера, сильный отряд войска был отправлен для этой цели в Н. Сейм 1537 г. пошел еше дальше. Вопреки Кальмарской унии и ряду договоров,сеймъ в виде кары за восстания Н., постановилъ впредь прекратить существование Н., как особаго королевства и превратить ее в такую же провинцию Дании, какими были Ютландия, Фиония и др. Уничтожены были отдельный норвежский сейм, отдельные армия и флот, отдельные финансы, отменен верховный норвежский суд, и все процессы решались в окончательной инстанции датскими судьями. В Копенгагене должны были быть посвящаемы епископы новой церкви и здесь же обучаться норвежское юношество. Управление Н. было поручено фохтам под главенством посылаемого королем особого штатгальтера с почти неограниченною властью. Правда, для решения некоторых местныхъ дел допуска’лся в иных случаях созывъ представителей, но призывались почти исключительно одни датчане, приббревшие земли въ Н. Лишь одно оставалось нетронутым в Н.: этоправа крестьян на их землю, odelsret, и кре- стьяне в Н. сохранили ту же личную свободу, какою они обладали раньше; сохранилось и право предпочтительной покупки. О каких-либо попытках создать крепостную зависимость в Н. мы ничего не слышим ни в период до 1660 г., ни позже, когда абсолютная монархия сменила государство феодалов в Дании.

Утрата политической независимости, усилия превратить норвежц-в в датчан быстро стали приносить свои плоды. Они задержали более чемъ на столетие развитие Н. и самым угнетающим образом влияли на ея общественную и экономическую и умственную жизнь, удерживая все это на одном и том же уровне. Торговля Н. была уничтожена. Вновь все тегостные для Н. привилегии были возвращены Ганзе за ея помощь при но давлении Н. Промышленность не развивалась. Н. рассматривали как источник финансовыхъ средств для Дании, а подати взыскивались совершенно Произвольно. О кадастрами земель не было и помину. А, с другой стороны, как яблоко раздора между Данией и Швецией, арена, где могли происходить военные столкновения обоихъ государств, Н.то и дело подвергалась разорению и в течение всего XVI и XVII в К потере всехъ норвежских владений, потере, которой Н. была обязана,Дании, по миру в Бремсебро (1645) пределы самой Н. были сужены: побежденная Дания должна была уступить Швеции целых три норвежских области: Иемтланд,Герьесдален и Вогу-слен, навсегда потерянные для Н. И в умственной жизни Н. под датским владычеством то же явление: полный застой. Даже переписывание старинных рукописей прекратилось, и можно было думать, что норвежцы даже забыли читать и разучились писать. Вся небольшая умственная нища получалась лишь исключительно из Дании и въ Дании. И это почти вплоть до половины XVIII в.

Государственный переворот 1660 г., превративший Данию в абсолютную монархию, не изменил существенным образом политики правительства в отношении Н. Правда, постепенно бесправные норвежцы уравнивались со ставшими бесправными датчанами, результатом чего явились со стороны правительства назначения на служебные места безразлично норвежцев в Данию, датчан в Н.. Но этэ послужило лишь добавочным орудием для денационализации Н. Если датские короли, как и раньше, до 1660 г., и после того не затронули прав крестьянства, не ввели той системы рекрутчины, которая усилила крепостную зависимость датских крестьян (Stoon-band) зато, при Христиане V, пытавшемся создать из Копенгагена—Версаль, а из своей особы—Людовика XIV, сделана была попытка применить и к Н. организацию нового дворянства на феодально-сеньериальньий лад. Но попытка оказалась мало удачной. Король оказался в состоянии образовать лишь два графства: Лорвиг и Ярлсберг, и одну баронию Розендаль в южномъ Берингсдусе. Для того, чтобы превратить всю Н. в область феодальных владений, в чисто демократической стр не, какою сделалась Н., не хватило социальных элементов. Неудача здесь была заменена успехами в другом, в применении къ Н. нового источника дохода для нужд двора, источника, не существовавшего раньше, а именно продажи норвежской военной силы чужеземнымъ государствам. В. XVIII в это практиковалось в широких размерах: предлагались и отдавались в наем отряды в 10 т., 12 т. и более человек.

Лишь медленно и постепенно, главным образом, с половины XVIII в Н. стала освобождаться от того угнетенного, почти безжизненного и нищенского состояния, в какое повергло ее датское господство. Оживление сказалось в экономической сфере, все

в большем развитии городов и городской жизни, и главным образом върасширении торговли и торговой деятельности, приведшем к значительной дифференциации норвежского общества, к созданию особого торговаго класса и к увеличению богатства страны. До того торговля ограничивалась рыбой и с XVII в лесными продуктами, но торговля ими была чисто пассивной. Активная торговля была всецело в руках ганзейцев, а затем, когда в 1613 г. многие из привилегий Ганзы были отменены, в рукахъ голландцев, занявшихся эксплуатацией норвежских лесов. Все сколько-нибудь крупные торговия фирмы были иноземными. Правда, лесной промысел вызвал образование полугородских поселков на берегах, особенно южных, при устьях сплавных рек, но долгое время то были ничтожные по населению местечки. Политика датского правительства после переворота 1660 г. не только не содействовала делу развития в Н. торговли, но тормозила его. Н. считалась лишь источником доходовъ для казны и двора, и вся система таможенных пошлин была построена на этой основе. Лишь торговля съ Данией, рассматриваемая как внутренняя, была свободна от обложения, но поставлена была в условия, исключительно благоприятные для Дании, эксплуатировавшей самым широким образом Н. Так, торговля хлебом, въ котором нуждалась Н., была дозволена исключительно с одной Данией. Только один датский хлеб молено было ввозить в Н. Внешняя торговля была вся обложена высокими пошлинами, особенно вывозная, обложение которой при всякой новой войне, которые Дания вела чуть не постоянно, все более и более увеличивалось. Съ другой стороны создавался ряд привилегий, и по произволу правительства закрывались одни города, становившиеся торговыми, и население переселялось в другие, которым покровительствовала власть. Так, всем торговцам города Брагерн предписано было поселиться в новооснованномъ городе Христиании; старинный торговый город Ставангер, успевший до

Стигнуть некоторого значения и в торговле, и как один из центров, где сосредоточивалось богатое католическое духовенство, былъвычеркнутъ из числа торговых городов въ 1686 г., а жителей переселили въ Христианзунд. Смягчение режима началось лишь в половине XVIII в., и это отразилось на усиленной деятельности в деле рыбной ловли и в более значительной разработке рудников (с 1750—60 гг.). Торговые договоры с странами северной Африки дали Н. возможность кораблями принять участие в торговле с южными европейскими странами, и тогда уже вывоз достиг невиданной в Н. суммы в 6 миллионов крон. Торговые обороты быстро росли, превращая Н. все заметнее в будущую крупную торговую страну. Нейтралитет Дании во время войны за независимость будущих Соединенных штатов (1776 1783), а затем и во время революционных войн до 1807 г. содействовалъ превращению портов II. в главныя складочные места для товаров и быстрому развитью транзитной торговли. Усиленно развивался торговый флот и росло население городов, причем Христиания становилась все более центром торговой деятельности, а ея население росло сильнее, чемъ в других городах. Н. удалось тогда уже освободиться от ряда стеснительных мер, созданных старымъ режимом. В 1788 г. была отменена привилегия Дании доставлять только свой хлеб и скот в II., а иностранный хлеб был обложен незначительной пошлиной. В 1793 г. установлена была особая таможенная камера кредита торговым складам (Kredit-plagsvstem), предоставлявшая купцамъ уплачивать таможенные пошлины лишь с той части товаров, которая выпускалась из их складов. В 1795 г. большая часть стеснений в вывозе леса была отменена, запретительную систему сменила система поощрения, а в 1797 г. понижены были вывозныя пошлины. В том же году отменена исключительная привилегия датского короля в Финмаркене, его монополия в деле торговли.

Рядом с этим оживлением экономическоии жизни исчезал и тот; умственньй застой, в каком находилась II. Три выдающихся деятеля j и писателя, Гуннерус, ИПенинг и Сум, все из Дронтгейма, дали первый и сильный толчок умственному возрождению, знакомя впервые Н. съ ея прошлым, с временем славы и величия Н. История Н. Гвитфельда (XVII в.) была пропитана аристократи-чееки-казенным духом. Теперь Н., благодаря ИИИеиингу, могла читать то, что писал о старых временах Н.

Снорре Стурлезон; а благодаря Суму она могла познакомиться со своей древностью и историей борьбы за независимость. И они не ограничились только опубликованием своихъ трудов: по их инициативе былообразовано в 1761 г. уже Норвежское Общество Наук в Дронтгейме. Более того, ими же возбужден былъ и вопрос об учреждении норвежского университета, сделавшийся вскоре чисто национальным вопросом, показавшим, в какой сильной степени было возбуждено и усиливалось национальное самосознание среди норвеж-дев. При Струензе была надезкда на осуществление задуманного плана. Но Струеизе был казнен (1771), и съ новым министром, Ове Гудьдбер-гом, типичнейшим представителемъ реакции, дело заглохло до 1784 года. Старая датская политика, ещф более обостренная, применялась к Н. во всю ея силу. Денационализация Н. сделалась главною целью Гульдберга. Все было сделано им, чтобы уничтожить самия малейшия черты национальныхъ особенностей Н., чтобы окончательно заменить название норвежцев именем „датчане11 и совершенно уничтожить норвезкскую национальность. Падение Гульдберга было поэтому встречено с восторгом, сделалось чуть не национальным праздником, и вопрос о самостоятельном университете приобрел громадное значение.. Не одна интеллигенция заинтересовалась им. Вся страна, даже крестьянство более отдаленных местностей приняло участие в агитации. Агитация возобновилась с 1784 г., ее вело уже все общество, но она встречала упорное сопротивление со стороны Дании,

пока новоеформнрованное „Общество для блага Н.“ не взяло дела в свои руки и не решило основать университет самостоятельно, помимо властей. Была объявлена подписка. Пожертвования в 50, 30, 20 крон поступали одно за другим, и рядом с ними шли пожертвования узке непосредственно от крестьянства хлебом, овсом, то в 750 т., то в 250 т.. Энергия народа сказалась здесь съ полной силой, и в годину страшныхъ бедствий, голода и разорения страны от войн, национальное дело самостоятельно было решено, а в 1813 г. университет в Дронтгейме началъ фукционировать.

Но дело не ограничилось этим. Потребность обновления и возрождения Н. развивалась с каждым годомъ все интенсивнее и интенсивнее. Въ 1788 и затем в 1791 г. возникли два общества, очень скоро охватившия почти всю Н. Это—Акергусская патриотическая ассоциация,поставившая своею главной целью всячески содействовать подъему и улучшению земледелия, скотоводства и лесоводства въ Н., и Топографическое общество, посвятившее себя обстоятельному изучению страны в видах как изыскания ея богатств, так и ознакомления норвежцев со всеми особенностями их родины. Оба издавали свои органы, оба стремились объединить всю страну для работы в одном и томъ же направлении. Членами общества сделались жители самых разнородныхъ кругов и местностей, но главный контингент сосредоточивался в Христиании, сделавшейся главным центром всего движения возрождения. ИИочва для объединенного действия въ защиту интересов Ы., ея самостоятельности, была значительно подготовлена, и когда внешния обстоятельства привели к разрыву Н. с Данией, и Н. оказалась временно предоставленной самой себе, оба общества слились в 1809 г. в одну общую организацию—„Общество для блага Н.‘ черезвычайно быстро распространившее свое влияние на сельские приходы, втянувшее все население в сферу своего влияния и воздействия путем правильной организации целой массы отделов, получавших инструкции изъ! центра, и успевшее в решительную минуту направить все силы страны к одной цели—создания свободной и независимой Н.

Крупные события, происходившия в то время и в Америке и в Европе, не остались без сильного влияния на умы, уже возбужденные благодаря и экономическому и умственному возрождению Н. Возстание Америки и ея конституция, французская революция с ея идеями и тенденциями, с ея принципами, как они выразились в конституции 1791 г., наконец, кровавая борьба Испании за независимость и конституция, выработанная ея кортесами б 1812 г., все это волновало Н., и сведения о всем этом распространяли среди массы населения те, хотя и немногие еше органы печати, которые возникли еще в XVIII в Внешния обстоятельства—война Дании с Англией, разгром Копенгагена—приблизили развязку. Фактически Н. была предоставлена собственной участи, все ея связи и сношения с Данией были прерваны, и если тогда же Н. не восстала и не объявила себя самостоятельным и независимым государством, то это благодаря той популярности, которую сумел приобрести штатгальтер Н., принц Август-Христиан Гольштейн-Глюксбургский, своим управлением и образом действий старавшийся не безъ успеха заставить забыть Н. о царившей невыносимой системе управления, усвоенной Данией съ 1537 г. С его смертью настроение изменилось. Руководство общественным мнением взяло в свои руки „Общество для блага Н.,“ в центральномъ управлении которого сгруппировались наиболее яркие приверженцы свободы и независимости Н.

ъдругой стороны царило опасение попасть в руки Швеции, ненависть к которой среди Н. была гораздо сильнее, чем против датчан, и защитники союза с Швецией составляли в Н. ничтожное меньшинство. И после 1809 г., когда вспыхнула война Дании с Швецией, настроение страны, ея стремление добиться независимости достигло апогея своей силы. Дания была побеждена и вынуждена была заключить унизительный мир в Киле 1814 г.), по которому она отказывалась от Н. въ пользу Швеции, согласно обещанию, данному наследному принцу Бернадетту героямиЛейпцигской битвы народов в награду за военную помощь, и это без ведома и согласия самой Н. и ея народа. Настроение Н. во время войны было самое напряженное, жажда независимости охватила всю страну, и датское правительство, в виду этого, не рискнуло даже объявить во всеуслышание статей кильского договора. Оно рассчитывало, что союзники Швеции, Англия и Россия, не окажут помощи Швеции. Но слухи об условиях Кильского договора стали проникать и в Н., и страшное негодование овладела умами. В Христиании и во всех почти других местах начались протесты.

Бороться с господствовавшим настроением в Н. было рискованно. Штатгальтер принц Христиан-Фридрих должен был уступить. Он созвал всех высших чинов Н., сообщил им все данные Кильского договора, пригласил норвежцев приступить к выборам представителей в учредительное собрание на 10 апреля 1814 г. и был, при всеобщих криках радости и торжества во всей Н.. провозглашен регентом самостоятельной Н. Войска и милиция на площади торжественно поклялись защищать независимость и самостоятельность Н. Ту же клятву публично принес и регент, и затем® в церквах был приведен к присяге и весь народ.

10 апреля 1814 г. избранные представители народа собрались в Эйд-свольде (Eidsvold) от „имени и по воле народа для установления прочного государственного порядка в королевстве Н.“ 12 апреля был избран специальный комитет для выработки конституции. В него вошло 16 лиц, и в большинству то были лица, входившия в состав „Общества блага Н.1, увлеченные принципами революции и началами, положенными в основу конституций 1791 и 1812 гг. К 16 апреля проект конституции был принятъ после оживленных прений. Во главе комитета стоял Фельзен, деятельным членом был профессор Свердруп, пастор Вергеланд, отец поэта и главного деятеля норвежского возрождения, граф Ведель-Армбергь, один из членов, склонных к союзу с Швецией, и др. Выработанная и принятая _ подавляющим большинством голосов, конституция провозглашала Н. свободным, независимым и нераздельным королевством. Вся сила законодательной власти вручалась народу в лице его представителей, так же как и все вопросы обложения народа податями и налогами. Строго проведен принцип разделения властей и независимости судебной власти от законодательной и исполнительной. Но дань старому духу и характеру отношений Н. сказалась въ провозглашении лишь евангелическолютеранской религии государственной религией, при разрешении другимъ исповеданиям религиозной свободы, с некоторыми исключениями. Безусловно запрещен был доступ в Н. иезуитам, монашеским орденам и евреям (лишь несколько депутатовъ вотировали против последнего исключения). Вопросу о короле, его правах и полномочиях посвящено наибольшее число статей. Королю предоставлено право объявлять войну и заключать мир, а также давать ордена за выдающияся услуги государству, но отнято было право возводить в какое либо звание, не связанное с должно-

Стью, занимаемою данным лицом, и прямо воспрещалосьсоздавать для кого бы то ни было какие - либо личныя и наследственные преимущества и привилегии. То было ограничением, направленным против феодальных по рядков, вытекавшим всецело изъ того демократического духа, коим пропитано было громадное большинство и депутатов, вышедших из разночинцев, из рядов народа, и сам народ. В видах ограничения королевской власти, королю предоставлено было одно суспенсивное veto и не дано право veto абсолютного. Конституция прибавляла, что король не в праве принимать какой-либо иной короны, если он предварительно не получитъ разрешения на то от стортинга и притом под условием 2/н голосов. Наконец, на короля возложена была обязанность жить лишь в пределах Н. 17 мая 1814 г. была окончательно принята и вотирована эйдсвольдская конституция и установлено торжественное празднование этого великого для Н. дня, а 19 мая собрание избрало своего регента королем свободной и независимой Н.

Цели, преследуемия почти двумя поколениями, были достигнуты. Н. опять вернулась к тому положению, какое она занимала в Kill в Но условия были крайне неблагоприятны для Н. Долгая борьба истощила ея финансовия средства; перерыв сношений с Данией, снабжавшей II. хлебом, а также с Англией при повторявшихся неурожаяхъ довели Ы. до формального голода. А все дипломатические переговоры с государствами, распорядившимися судьбой Н., оказались бесплодными. Нужно было воевать с более сильной Швецией и угрожала опасность английскогодессанта“ Английский министр лорд Ливерпуль, чтобы сломить упорство Н., распорядился наложить эмбарго на все норвежские суда, находившиеся в Англии, и II. объявлена была в состоянии блокады, что повлекло за собою прекращение подвоза хлеба. Ждать помощи Н. было неоткуда, и несмотря на все упорство и короля и народа, на всю их энергию въ защите самостоятельности Н., пришлось расстаться с мечтами о независимости.

Шведское правительство постаралось со своей стороны смягчить удар национальному самолюбию Н. Посылая войска для покорения Н., Бернадотт, в качестве наследника шведского престола, начал, после нескольких колебаний, непосредственные переговоры с Н., как с вполне независимым государством. Н. вынуждена была принять предложение.

Между обеими сторонами состоялся особый договор, Мосская конвенция 4 авг. 1814 г., причем Швеция обязалась отказаться от условий, включенных в Кильский договор. Вслед за тем королем Христианом-Фридрихом был созван стортинг на 7 октября 1814 г., который и должен былъ решить вопрос об унии со Швецией. Во время прений стало ясным, что Н. безсильна продолжать борьбу за независимость и что объединение со Швецией неизбежно, и король обратился тогда с посланием к стортингу, в котором он объявлял о своем отказе от короны и освобождал Н. отъ данной ему присяги. Стортингу волей неволей пришлось вести переговоры с шведскими комиссарами, которым поручено было делать возможные уступки. Эйдсвольдская конституция была признана комиссарами как основа договора, но в нее внесены были все те изменения, которые вызывались фактом унии Н. со Швецией в особе одного короля. 4 ноября 1814 г. принято было, что Н. образуетъ собою свободное, неделимое, независимое государство под властью шведского короля, что во всехъ собственных делах она управляется самостоятельно, а в общих для Н. и Швеции пользуется равным влиянием. Тот же принцип лежал въ основании всего того, что касалось внешних дел. Н. получила собственное управление, но во внешнихъ делах, касающихся обоих государств, решения могли быть выносимы лишь в соединенномъ норвежском и шведском государственном совете на равных основаниях, и то же участие въ лице двух своих членов Н. могла принимать въ государственном Совете при обсуждении вопроса, имевшего общее государственное значение. Для силы решения требовалось согласие и норвежского правительства. Только после того, как был сообщен отказ датского короля от Н. и приняты были шведскими комиссарами все пункты конституции, стортинг утвердил отставку прежнего короля и избрал Карла XIII и стоим королем, но не в силу кильского договора, а в силу норвежской конституции. Стортингу была передана письменная присяга короля „управлять Н. согласно с ея конституцией и законами“. Принесена была присяга королю и всеми членами стортинга и, закрывая сессию, президент стортинга выразилъ надежду, что „священные узы, соединяющия оба народа, увеличат общую пользу и безопасность“,и что„пень соединения будет праздноваться и потом-ками“. Но то были тщетные надежды. Узы оказа- лись далеко не священными и день единения не стал днем праздника; им остался день 17 мая.