> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Совсем другое надо сказать об Эг

Совсем другое надо сказать об Эг

Совсем другое надо сказать об Эг. Ж. Ст. - Илере, который неизмеримо превосходил Кювье талантами и, как показала дальнейшая история науки, имел замечательно верный взгляд на природу.

В противность Кювье, Эт. Ж. Ст.-Илер никогда не ставил строения органа в зависимость от его отправления: напротив, отправление органа он ставил в зависимость от его строения. Далее, натолкнутый, кажется, идеей Бонне, что все органические тела составляют одну цепь, на мысль о единстве плана организации,Эт. Ж. Ст.-Илер серьезнее всех своих предшественников остановился на вопросе, чем определяется тождественность органов, и дал определение, которое раз навсегда осталось в науке, а именно, что тождественность органов, их истинное морфологическое значение определяется исключительно их соотношением с другими органами. Этим самым физиология совсем была вычеркнута из области

С. а., и последняя стала совершенно самостоятельной морфологии“ с ;<>й наукой. Еще далее Ст.-Илер доказал, что и т.-паз. уродства, которые дотого времени считались игрой природы, также относятся к области морфологии, и установил т.-наз. закон равновесия органов, который состоит в том, что переразвигие одной части организма всегда влечет за собой недоразвитие других. Подобно Кювье остановившись на соответствии организмов с средою, Ст.-Илер глубже его взглянул на дело и вместо того, чтобы толковать о целесообразности, будто бы проявляющейся в строении каждого организма, на основании многочисленных наблюдений пришел к заключению, что животные не изменяются только до тех пор, пока не изменяются их условия существования, с изменением же условий — изменяются. Отсюда его положение, что вид варьирует, что теория независимого творения всех видов животных не может быть принята, что нынешние животные только более или менее измененные потомки животных, живших в ранние геологические эпохи. На почве этой коренной разницы во взглядах между Кювье и Ст.-Илером произошел резкий конфликт, возбудивший к себе внимание в Германии гениального В. Гёте. Несмотря на безграничную фантазию в своих поэтических произведениях, Гетеникогда не моготорватьсяотреаль-ной почвы. Его глубоко интересовали естественные науки, и он даже сам пытался заниматься серьезными научными вопросами. Он создал непринятую даже временно теорию цветов в физике, но оставил два заслуживающих внимания исследования в области морфологии, а именно: иссл. о метаморфозе растений и иссл. о существовании межчелюстных костей у человека (смотрите XIV, 448/55). Однако, ум Гете способен был схватывать именно то, что важно, и, не будучи собственно ученым, он хорошо понял значение конфликта между Кювье и Ст.-Илером и всецело был на стороне последнего. Интересуясь организацией жив., Гете мечтал написать особый трактат о С. а., однако написал только два введения в него (1795 и 1796 г.), самый же трактат никогда не был написан. Следует еще отметить, что Гете независимо от Ст.-Илера пришел к идее о равновесии органов и вообще во многом сошелся с французским ученым. Если Гете не оставил более глубокого следа в истории науки вообще и С. а. в частности, виною этому то, что он мало опирался на факты, может быть, в силу недостаточного своего знакомства с ними.

Однако, в высшей степени замечательно, что Гете совершенно не подпал под влияние натурфилософии, которое было так сильно в Германии в конце XVIII и начале XIX века и оказалось так гибельно для науки.

Чтобы ознакомиться с тем, в чем состоял вред, происходивший от натурфилософии для С. а., надо в немногих словах вспомнить основные положения этого философского направления. Основателем натурфилософии может считаться Фихте, который, будучи в философии ближайшим преемником Канта, является совершенным идеалистом и совсем не признает существования внешнего для нас мира независимо от нашего мышления. Следовавший за ним Шеллинг идет еще дальше и говорит, что вся природа есть только воспроизведение, как бы отпечаток мышления абсолютного субъекта. По выражению Шеллинга, философствовать о природе значит творить природу, и разница между мышлением абсолютного, бесконечного субъекта и конечного субъекта, то есть любого естествоиспытателя, состоит только в том, что первый мыслит, и его мысли овеществляются, воспроизводятся, второй же может своей внутренней деятельностью только восстановить мышление, воспроизведением которого является природа. Но этого довольно, чтобы понять природу независимо от наблюдения, и в этом-то и состоит вред, проистекший от натурфилософии: только немногие, как Окен и Карус, философствовали и строили природу, хорошо зная ее по своим прежним наблюдениям; громадное лее большинство только рассуждало, выдумывало законы природы, а не искало и не находило существующих. В результате, наблюдений почти не производилось, словами играли, как в средние века, и не скоро германская наука выздоровела от влияния натурфилософии.

Еще в семидесятых и восьмидесятых годах XIX века натурфилософское направление резко сказалось в учении Э. Геккеля (с.и.) о развитии органического мира, или в т.-наз. геккелизме. Строя свое генеалогическое древо животного царства, Геккель не стеснялся вводить гипотетические стадии развития и притом не всегда так, что можно было отделить гипотетическое, допускаемое, от действительно существующего, наблюденного.

Иод влиянием натурфилософии задача С. а. свелась к изучению или, лучше, к разгадке построения того образа, по которому построен определенный тип животного царства, или т.-наз. архетип, то есть в сущности к тому же, что считал конечной целью,С. а. Кювье. Но в Германии к познанию архетипа шли отвлеченным путем. Даже Окон, выведший свою позвоночную теорию черепа, несомненно, на основании наблюдений, хотя и отрывочных, отрицает всякое значение для такого построения наблюдений. Напротив, во франции школа Кювье is в Англии его последователь Р. Оуэн решительно стоят на почве фактов. Кювье был так напуган направлением в изучении С. а.германских зоологов, что ударился в другую крайность и начал проповедывать, что биолог не должен идти далее наблюдений.

Но время шло вперед, нашлись люди и другого направления, последователи Фр.Бэкона, во-время заметившие ошибки натурфилософов и их ярых противников и пошедшие настоящим научным путем. В то же время обосновалась эмбриология, и выдвинулась гистология. Благодаря этому задачи С. а. выяснялись постепенно все более и более. Хотя тины животного царства признавались еще резко разграниченными. однако ни теория их перво-зданности, ни учение о целесообразности не могли ответить на такие вопросы, как вопрос о том, почему одна и та же функция совершается у разных животных разными органами, или, как объяснить существование в организации животных т.-наз. зачаточных органов, часто не только не полезных, но даже прямо вредных для животного, и так далее Потребность вновой теории, которая сдвинула бы С. а. с мертвой точки, уже ясно ощущалась передовыми умами, работающими в этой области, и когда появилась теория Дарвина, нашла свою конечную цель и С. а. Теперь, как и прежде, большинство сравн. анатомов изучает свою науку по типам. Но причина этого лежит не в том, что каждый тип резко ограничен по своему происхождению, а в том. что он является таким для нас вследствие вымирания членов, переходных между ним и другими. Наир., мы рассматриваем прежний тип позвоночных, как один из подтипов т.н. хордальных. Однако, представители других подтипов этого типа столь резко разнятся от позвоночных, что связать их можно только в самых общих чертах. С другой стороны, пробуют, и не без основания, вывести позвоночных из других типов животного царства.

Очевидно, что пока генеалогия отдельных типов не выяснена, а едва ли можно сомневаться, что она никогда не будет выяснена в достаточной степени,сравнительное изучение организации жив. может происходить только в пределах тех или других групп, отличающихся одна от другой крупными определенными признаками. Попытки некоторых ученых, например Бючли (с.м.), дать С. а. всех животных, исходя из признания их кровного родства, в конце-концов все-таки приводят к сближению сравнительно - анатомического принципа с физиологическим, то есть морфологического с функциональным. М. б., смешение этих двух принципов особенно нежелательно теперь, когда мы познакомились с широким развитием в жив. царстве явлений конвергенции.

Под влиянием эволюционного учения С. а. сделала огромный шаг вперед, и эпоха шестидесятых, семидесятых и восьмидесятых годов прошлого столетия является самой блестящей в ее истории. В Англии на смену Оуэна, который был ярким представителем школы Кювье, явился Т. Гекели (смотрите), который за всю свою деятельность,направленную на доказательство справедливости дарвинова учения, за

Служивает наименования апостола дарвинизма. Рабочий нериод в жизни Гёк-сли длился пятьдесят лет, и можно смело сказать, что нет такой группы животных, изучение которой не было бы связано с его именем. Но особенно много он сделал для изучения позвоночных. Будучи сравн. анатомом, палеонтологом и физиологом, Гекели в целом ряде работ правильно осветил множество темных сторон в организации разных позвоночных и тем самым выяснил истинное родство разных групп. Его работа о тазе птиц, современных рептилий и динозавров окончательно установила происхождение птиц и рептилий от общего корня, решив трудный вопрос о гомологии лобковой кости. Изложение взглядов на строение черепа в Гёнтеров-ских лекциях раз навсегда покончило с позвоночной теорией черепа в том виде, как она была выдвинута натурфилософами и разработана Оуэном. Гёксли никогда не сворачивал с пути логического развития научной идеи и мужественно боролся за идею о происхождении человека от какой-либо низшей формы.

В Англии С. а. не вылилась в такую строгую форму, как в Германии, т. к. уже в 70-х годах прошлого столетия в этой стране появились такие выдающиеся эмбриологи, как Паркер, Мильнс-Маршаль, Баль-фур и др. Их работы, подкрепляя выводы С. а., показывали постоянно, какое огромное значение имеет эмбриология для С. а. И с тех пор совместная работа С. а. и эмбриологии продолжается в Англии непрерывно, благодаря чему морфология животных дала такие удивительные результаты трудами англ, ученых.

В Америке на помощь С. а. пришла палеонтология. Громадный ископаемый материал по позвоночным, добытый в Америке и обработанный прежде всего Маршем и Копом, дал длинный ряд звений в той цепи организмов, которая составляла предмет изучения С. а. Т. обр., была восстановлена генеалогия как многочисленных групп млекопитающих, так и рептилий и рыб, среди позвоночных, и многих беспозвоночных.

Чтобы определить роль германских ученых в истории С. а., надо прежде всего отметить, что им по преимуществу принадлежит честь разработки микроскопической анатомии, или гистологии. Первая теория строения и развития клетки принадлежит ботанику Шлейдену и зоологу Шванну. В 70-х годах XIX века, после открытия москов. проф. Чистяковым „штрихованного ядра“, разработка строения клетки и ее размножения в короткое время сделала огромные успехи, и в конце тех же 70-х годов Флемминг мог дать уже большую работу по этому предмету. С тех пор, в течение пятидесяти лет, гистология сделала прочные успехи, и С. а. получила в ней для себя прочную основу. В самом деле, нельзя говорить об устройстве и изменениях органов тела животного, но зная, из каких тканей, из каких клеток и их производных построены эти органы. Пока не стало известно, из каких элементов построены позвонки, и как происходит их развитие, нельзя было составить себе точного представления о морфологии позвоночника. Вот эту - го необходимую, но кропотливую и далекую от широких обобщений работу и выполнили немецкие ученые.

Основателем немецкой школы С. а. надо считать И. Мюллера (сне.). В 60-х годах прошлого столетия появляются первые работы К. Геген-баура (смотрите), который позднее стал главой школы немецких ср. анатомов. Ге-генбаур не был против эмбриологии, но тем но менее его можно назвать чистым сравн.анат. Огромное большинство его работ посвящено С. а. позвоночных. Для них он разработал строение иозвоночпика, черепа, конечностей, центральной и периферической нервной системы и мног. др. Его работа о хрящевом черепе поперечноротых рыб поставила на совершенно новый путь вопрос о сегментации головы позвоночных и стала классической, вызвав безконечное число работ отчасти сравннтельноанатомпческих, отчасти эмбриологического характера в указанном направлении. В начале своей деятельности Гегенбаур, какэто видно из его краткого учебника С. а., считал возможным дать сравнительный обзор органов по всем типам жив. царства, но в последнем расширенном издании своего руководства он дает только С. а. позвоночных, лишь в самых общих чертах знакомя со строением соответствующих органов вдругих группах. Характер работ Гегенбаура определил собою сравнительно-анатомическое направление вГермании на много десятков лет. За это время выступили далее такие почтенные ученые, как Земпер, Купфер, Фюрбрингеры, Гох-штеттер, Клаус, Гётте и др. Немногие из них отклонялись в сторону эмбриологического метода, большинство оставалось чистыми сравн. анат. Замечательно, что влияние Геккеля и гекке-лизма, несмотря навременное увлечение немцев этим учением, изуродовавшим учение Дарвина примесью натурфилософских идей, не принесло сколько-нибудь большого вреда С. а. Факты и накоплялись и укладывались в систематическом порядке, ведя к построению все большего и большего здания С. а. Влияние немецкой школы сказалось и на русских ученых, но из них большинство пользовалось в С. а. эмбриологическим методом. Возможно, что это объясняется тем большим развитием, которого достигла в России эмбриология, благодаря трудам

A. 0. Ковалевского, И. И. Мечникова,

B. В. Заленского и др.

Итак, С. а. мощно развилась во всех странах, где дарвинизм был принят, и эволюционное учение стало краеугольным камнем для всех биологических наук. С. а. сразу получила смысл, когда понятие о сходстве заменилось понятием о родстве, степень близости—степенью родства, и классификация, построенная на диагностических признаках, генетической. Зато во франции, где дарвинизм был принят сначала очень холодно, чтобы не сказать враждебно, С. а., как и другие отрасли биологических наук, за исключением палеонтологии, не сделала больших успехов во второй половине XIX века. франция, которая веками шла впереди всех европейских стран на научной почве, резко отстала и от Англии и от Германии. Конечно,

в этом случае сыграла не малую роль проигранная война,оскорбленное национальное самолюбие и, создавшаяся на этом, обособленность нации, которая привыкла идти во главе Европы. Но несомненно, что на развитии биологических наук также продолжал тяготеть авторитет Кювье, сделавшего в частности из С. а. сухую и мертвую науку. Только в начале XX века французские ученые примирились с эволюционным учением, но европейская война затормозила на этот раз научное развитие не в одной франции.

Такова в главных чертах история

С. а. Как видно из сказанного, эта отрасль знания отразила на себе влияние всех важнейших направлений научной мысли, но при этом она не играла пассивной роли; напротив, собирая и группируя факты, принадлежащие ей, она опровергала одни и поддерживала другие научные взгляды. Если эволюционное учение определило путь, по которому должна идти С. а., зато и С. а. дала эволюционному учению необходимое анатомическое основание.

Наконец, С. а. проникла и в анатомию человека. Если 25 лет тому назад можно было изучать организацию человека, взятую, как таковая, — теперь это совершенно невозможно. Мы видели, что уже издавна делались попытки разъяснить строение человеческого тела сравнением его с организацией других животных, но эти попытки были вызваны недостатком материала для изучения человеческого организма. Позднее, когда это неудобство было устранено, организм человека изучался сам по себе и сам для себя. Несмотря на бурю негодований, вызванную одним из основных положений эволюционного учения, требовавшего, как логического постулата, признания происхождения человека от одной из низших форм, эта идея постепенно все более и более прививалась в науке. Гёксли, Геген-баур, Видерсгейм, Гис, Швальбе и др. чисто сравнительно-анатомически доказывали родство человека с приматами, хотя и расходились в частностях. История развития человека, прочно заложенная Гисом, значительно подвинутая вперед Мильнс-Маршалеми др., дала такую же поддержку С. а. в этом частном случае, какую обыкновенно дает ей, когда является необходимость в определении происхождения какой-либо формы. Анатомия человека, насколько она не обслуживает узко медицинские цели, должна стать, а отчасти уже и стала, лишь отделом морфологии животных и не может быть понята без его сравнения с ниже стоящими формами.

М. Мензбир.