> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Социальные и коммунистическия стремление с особенной силой выразились в секте общих

Социальные и коммунистическия стремление с особенной силой выразились в секте общих

Социальные и коммунистические стремления с особенной силой выразились в секте общих, выделившейся из секты молокан в 30-х годах XIX ст. Основателем этой секты был крестьянин Самарской губернии, николаевского уезда, с. Яблоновского Гая Михаил Акинфиевич Попов. По своим религиозным убеждениям онъ очень мало расходился с учениемъ молокан; но он резко разошелся съ ними во взглядах наличную собственность. Основываясь на словах 2-й главы Деяний апостолов: „Все же верующие были вместе, и имели все общее; и продавали имения и всякую собственность, и разделяли всем, смотря но нужде каждаго“, — Попов отрицалъ личную собственность и учил, что все имущество, движимое и недвижимое, должно принадлежать не отдельным лицам, а всей общине, всему „братскому союзу“. Пропаганда Попова имела большой успех среди окрестного населения: села Яблоновский Гайи Тяглое Озеро целиком приняли его учение, организовав общины-коммуны. Обеспокоенные этим движением, власти прибегли к репрессиям. Попов был заключен въ острог, а затем, по приговору суда, сослан вместе с 13 более ревностными последователями в Закавказье. Но и в ссылке Попов продолжалъ свою проповедь и немедленно же приступил к устройству земледельческой общины па выработанных им началах. Прослышав об этом, его последователи, оставшиеся в Самарской губернии, начали переселяться к нему въ ленкоранский уезд. Вскоре здесь возникло несколько цветущих слобод, которые не только приняли учение Попова, но и осуществили его въ жизни с необыкновенною последовательностью. Каждая слобода составляла особую общину. Все дома у общихъ строились не иначе, как миром. Все имущество и все доходы принадлежали общему братскому союзу; личной же собственности, ни движимой ни недвижимой, ни у кого не было. Земля, дома, скот, земледельческие орудия, телеги, сады, огороды, мельницы, пчельники, кожевни,словом, все хозяйство, вся промышленность находились в распоряжении „партий“, на которыя подразделялся союз общих, принадлежали целой слободе, в которой эти партии находились. В каждой слободе была одна общая денежная касса, одно общее стадо, одно общее хлебопашество и полеводство. В каждой партии выбирался домаиппий, или земский распорядитель, сохранявший все мужское верхнее платье и обувь партии; женщины, в свою очередь, выбирали изъ своей среды домашнюю, или земскую распорядительницу с подобными же обязанностями. Слободы общих управлялись выборными чинами: судьею, главным учителем и наблюдателемъ общины, распорядителем, молитвенником, словесником, Все работы, полевия и домашния, производились общими трудами, по на ряду обпцпшыхъ чинов и домашних распорядителей. Эти слободы-коммуны быстро росли, богатели и развивались. В них появились школы, основанные по инициативе самих сектантов. Но в 1844 г.

над коммунами общих снова разразилась гроза, еще более жестокая чем прежде: Попов и все более активные члены организаций были арестованы и заключены в Шемахин-ский острог. По приговору суда Попов, как основатель и распространитель особенно вредной секты, былъ сослан в Енисейскую губ. Ссылке в Сибирь подверглись также и многие из его ближайших помощников; более молодыф;из числа привлеченных к делу были отданы в солдаты. Этот разгром, положивший конец коммунам общих, не заставилъ однако ни Попова ни его последователей отказаться от своих убеждений. Живя в ссылке в Шушинской волости Минусинского округа, Поповъ не переставал пропагандировать свои идеи и поддерживал постоянные сношения со своими - единомышленниками на Кавказе и в Самарской губернии Общины последователей Попова существуют и до этих пор как в ленкоранском у. Бакинской губернии, такъ и в некоторых селениях ново-взенского у. Самарской губернии, но въ настоящее время от прежних, правильно организованных коммун у них остались лишь общественныя кассы, в которые каждый членъ обязан вносить на общия нужды десятую часть всех своих доходов.

В 70-х и 80-х годах XIX ст. идеи и стремления коммунистического характера получили особенно яркое выражение в учении крестьянина Тверской губернии Василия Кирилловича Сю-таева. Каменотес по ремеслу, онъ жил в Петербурге, изготовляя для продажи могильные плиты и памятники. Торговля шла успешно, доставляя Сютаеву хороший достаток. Усердно читая Евангелие и вдумчиво относясь ко всему происходящему вокруг, Сю-тдев пришел к заклкчению, что ни в церкви ни в жизни нет правды, что в отношениях людей всюду царят ложь, насилие и лицемерие. Все это он объяснял тем, что люди не живут согласно Евангелию, не следуютъ примеру первых христиан, у которых не было ни твоего ни моего, а все было общее, поэтому у всех было одно сердце, одна душа, и не было ни

Ссор, ни торговли, ни воровства, ни дележа, ни найма. Чтобы вернуться к такому состоянию, чтобы водворить на земле правду, любовь и братство, необходимо отказаться от личной собственности и устроить свою жизнь наподобие общин первых христиан, съ общим имуществом и общим трудом. Убедившись, что торговля основана на неправде, и что стремление къ наживе и корыстолюбие составляютъ тяжкий грех, Сютаев бросил торговлю монументами, разорвал въ клочки все векселя, а скопленныя деньги роздал нищим. Переехавъ к себе в деревню, он не только начал вести среди своих односель-цев горячую проповедь против личной собственности, но и личным примером старался подтвердить свою пропаганду. Сютаев снял всякие запоры с ворот и калитки своего дома, а также снял отовсюду замки и забросил их; открыл свои клети, амбары и сараи, перестал возводить изгороди и заборы, протестовал и вооружался против размежевания земель и так далее Выработанные Сютаевым, после отпадения от церкви, религиозно-этические взгляды носят печать рационализма и проникнуты идеями высокой гуманности. Хотя опыт жизни без замков и запоров оказался неудачным, и от него пришлось отказаться, хотя основанная Сютаевымъ община на коммунистических началах вскоре распалась, тем не менее он в течение всей своей жизни (ум. в 1892 г.) не переставал горячо ратовать за необходимость такого общинного устройства, при котором бы „грешники не грешили, и воры не воровали“.