> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Спенсер Герберт

Спенсер Герберт

Спенсер, Герберт, один из крупнейших мыслителей XIX века (1820—1903). Поучительна его жизнь, рассказанная им в „Автобиографии“. Сын учителя, человека с самостоятельными взглядами и живых! умом, воспитывавшего в сыне самодеятельность и независимость мысли, С. прошел только курс подготовительной школы, но отказался поступить в кэмбриджский унив-т, куда его хотел поместить его дядя. Карьеру начал также преподаванием (1837 г.); но вскоре перешел на место техника на строившейся Лондон-Бирмингэмской жел. дороге.

Постепенно у С. складывается живой интерес к общественным вопросам,—в чем на него влиял тот же его дядя, брат отца, священник англиканской церкви, принимавший участие в движении чартистов и в агитации против хлебных законов. В 1843 г. вышло первое сочинение С.—брошюра об „Истинной сфере деятельности правительства“. Успех этого сочинения побудил С. переехать в Лондон в надежде найти там литературную работу. Однако, до 1846 г. С. продолжает свою техническую деятельность. В 1850 г. он выпускает свое первое большое сочинение—„Социальную статику “.посвященную проблемам социально-психологической этики. Книга этадоставила С. знакомство с Д. С. Миллем, Т. Карлейлем, Тиндалем, Гекели, Цж. Льюисом, Дж. Эллиот. Изучение геологического труда Ляйеля привело

С. к убеждению в правильности теории естественного развития мира, и с этого времени внимание его все более сосредоточивается на идее эволюции, которая и становится затем основою всего его мировоззрения. Эмбриологические исследования Гарвея впервые смутно намекали на то, что позлее у анатома Вольфа (Theoria generationis. 1759 г.) получило большую отчетливость и, наконец, вполне определенно было формулировано К. фон - Бэром: что всякое органическое развитие есть переход из состояния однородности в состояние разнородности. Это положение С. переносит с отдельного организма на развитие всего органического мира, а затем и всей вселенной. В 1852 г. С. пишет статью о „Гипотезе развития“, в которой доказывает, что изменения, наблюдаемые в домашних животных и культурных растениях, заставляют думать, что границы между видами и разновидностями относительны, и что теперешние виды возникли постепенно под влиянием внешних условий. Эта статья заставила Дарвина указать С. в числе своих предшественников в предисловии к его знаменитой книге „Происхождение видов“ (1859 г.). Идей эволюции С. кладет в основу своей следующей крупной работы „Основания психологии“ (1855 г.); здесь он, в противоположность старому эмпиризму бентамистов (Джемса Милля, Д. С, Милля и др.), стоит на той точке зрения, что условия личного развития не объясняют всего в психике, что индивидуум наследует „опыт“ предков и его результат — известный строй нервной системы и (mind), что эти „априорные“ для индивидуума элементы, „апостериорны“ для вида, как целого, что поэтому развитие идет медленно, постепенно перерабатывая унаследованный капитал, что воспитание не всемогуще (бентамисты, под влиянием мыслителей XVIII века, в частности Гельвеция, верили во всемогущество воспитания). Работая над этим сочинением, С. дошел до крайней степени переутомления инавсегда расстроил своо здоровье. С этих пор вся жизнь его становится сплошной геройской борьбой с нервнофизическим недугом во имя высшего, идейного призвания, во имя научнофилософского подвига; в лучшем случае впоследствии он мог рассчитывать на 3 часа серьезной умственной работы в день. В статье „Прогресс, его законы и причина“ (1857 г.) С. впервые пытается вывести закон развития из закона сохранения энергии; здесь он определяет эволюцию, как переход однородного в разнородное (дифференциация). Позже он добавляет еще два других признака: переход от бессвязности к связности (интеграция) и от неопределенности к определенности. В 1858 г. С. приходит к мысли, что закон эволюции, прослеженный им в явлениях человеческого духа, есть всеобщий мировой закон. И у него является мысль построить на нем общую картину мирового процесса, развив ее в целой системе „Синтетической философии“. Чтобы понять всю героическую смелость этого предприятия, надо иметь в виду, что по собственным (оказавшимся оптимистическими) расчетам С. на него нужно было 20 лет работы, что в это время С. был уже больным человеком, что у него не было ни материальных средств, ни популярного литературного имени (его жур нальные статьи выходили без подписи; „Оснований психологии“ было продано только 300 экз.). В начале 1800 г. вышел подробный проспект труда, рассчитанного на 10 томов; а с осени того же года начал выходит выпусками первый том, содержавший „Основные начала“ (этот том был закончен в половине 1863 г.). Второй и третий томы содержали „Основания биологии“; место четвертого и пятого заняли изданные ранее „Основания психологии“; в шестом, седьмом и восьмом томах С. изложил „Основания социологии“ (при чем в этих 3 томах он смог обработать только то, что в первоначальном проспекте занимало два первых тома „Социологии“; содержание же третьего тома „проспекта“— развитие языка, науки, искусства и нравственности—осталось ненаписанным); наконец, девятый и десятыйтомы заняли „Основания этики“. Последний выпуск (3-й том „Социологии“) вышел лишь осенью 1896 г., то есть через 36 лет после появления начала этого монументального труда. В течение этих долгих лет С. трижды выручали небольшие получавшиеся им наследства, дававшие ему возможность продолжать издание: осенью 1865 г. С. пришлось даже объявить о полном его прекращении, и лишь в 1867 г. явилась возможность его возобновить. Около того же времени один из немногих тогда горячих поклонников С. — американец Юманс, собрал в Америке несколько тысяч долларов и поднес их в подарок С. На эти деньги С. выпустил несколько томов „Описательной социологии“,—богатого собрания материалов по первобытной культуре, составленного С. в сотрудничестве с 3 научнообразованными секретарями.—В „Автобиографии“ С. ставит целью „дать естественную историю самого себя“ (a natural history of myself),—он на самого себя смотрит, как на научную проблему, внимательно изучает своих предков, следит за унаследованными от них физическими и духовными чертами. Так, он находит в себе большую склонность как к синтезу, так и к анализу (то и другое от отца), способность замечать скрытые аналогии, развитое воображение (фантазию, мечтательность), большой дар изложения (от предков учителей), критическую способность, полную независимость от авторитетов, духовную смелость и отсутствие нравственной боязни; наконец, „поразительно маленькие руки“, как органический результат ряда поколений, живших исключительно умственным трудом. Вместе с тем, С. отмечает в своей творческой работе совмещение широких научно-философских идей и мелких технических изобретений. Так, им созданы: „учение о функциях государства и нивелирная рейка; учение о генезисе религиозных идей и приспособление для часов; учение о циркуляции сока в растениях и кресло для больных; закон органической симметрии и машина для съемки планов; анализ нравственности и вело-симетр (прибор для измерения скоро

Стей паровозов); критика метафизических теорий и иголка для скалывания газет; классификация наук и усовершенствованный шарнир для удилища; всеобщий закон эволюции и искусственные мушки для ужения рыбы“.—Кроме „Автобиографии“ и 10 томов „Синтетической философии“, С. принадлежит ряд других сочинений — в том числе большое количество журнальных статей, собранных в 4 тома („Опыты“). В этих статьях С. рассматривает важнейшие принципиальные вопросы в форме сжатой, ясной и живой (в противоположность нередко растянутому, излишне обстоятельному и более бледному трактованию тех же проблем в „Синтетической философии“). С. не особенно силен в гносеологии и метафизике; далеко не вполне удовлетворительна и его социология (особенно за пределами истории первобытной культуры) и его этика (являющаяся у него в основном эволюционносоциальной психологией нравственности). Сила и новизна мысли С.—в широте научных горизонтов, во введении в философский оборот идеи эволюции и в систематизации фактов на основе этой идеи—систематизации (ср. классификация наук, XXIV, 289) часто лишь предварительной, в деталях, может быть, ошибочной, но все же выдерживающей общую схему. И не даром Дарвин в письме к Рей Ланкастеру назвал С. „величайшим из ныне живущих философов Англии“. С. является реалистической параллелью той эволюционной философии, какую двумя поколениями ранее его создал в Германии Гегель на основе объективного идеализма.—Сам С. резюмировал основные выводы своей философии в 16 положениях. из которых мы приведем здесь: 1) „везде в мире происходит непрерывное перераспределение материи и движения“; 2) „такое перераспределение будет развитием, если в нем преобладает интеграция материи и рассеяние движения, и разложением. если в ном преобладает поглощение движения и дезинтеграция материи“,-141 „развитие и разложение ритмичны“; 15) „все эти явления суть необходимые следствия существования силы с ее формами: материей и движением“; 16)

„сила эта непознаваема, мы должны считать ее не имеющей границ в пространстве и конца во времени“.

Метафизика и гносеология С. и его учение об отношении между религией и наукой. Религию С. понимает прежде всего как известную систему теоретических положений. Система эта имеет своим объектом нечто „непознаваемое“, лежащее в основе „познаваемого“. Мы все познаем в отношении к другому, и все попытки мыслить нечто безотносительное, абсолютное приводят к противоречиям. Поэтому „абсолютное“ может быть лишь предметом религиозной веры, как безконечная, непознаваемая сила, лежащая в основе мира. Философия, по С., есть вполне объединенное и обладающее наивысшсй общностью знание. Непознаваемое, недоступное нам само по себе, проявляется для нас в фактах сознания. Одни из этих фактов имеют характер живости, оригинальности, независимости от нашей воли; в них ироявляется нечто, существующее помимо нашего сознания, некоторое „не-я“. Другие — бледны, являются копиями, повторениями первых и зависят от нашей воли как в своих качествах, так и в порядке сосуществования и последовательности. Воздействия внешнего мира вызывают в нас мускульно-осязательное чувство сопротивления, соответствующее в объективном порядке первичному свойству вещей—силе. Сила лежит в основе и внешнего и внутреннего опыта; это—конечный символ (the ultimate symbole). Перемены, воспринимаемые нашим сознанием, имеют непрерывный, сплошной характер — в них нет пустых мест; а потому для нашего сознания непредставимо возникновение из ничего или превращение в ничто. Отсюда вытекают законы вечности субстанции и неуничтожимое™ силы— основные постулаты познания. При этом С. отожествляет закон сохранения силы с законом причинности. Из закона сохранения силы С. выводит более специальные законы движения: всякое движение происходит по линии наибольшего давления и наименьшего сопротивления, движения ритмичны, и др. В результате действий этих законов материя стремитсяперейти из разееянного состояния в концентрированное, интегрированное-, из однородного в разнородное, дифференцированное; из неопределенного в определенное, то есть осуществить общую формулу „закона эволюции“. Теперь остается проследить действие этого общего закона с его тремя тенденциями на фактах истории космоса и особенно на развитии органического мира, сознания, общества и нравственности. Таким образом, весь мировой процесс подчиняется этому механически необходимому закону, определяющему и будущее мира. Всякая эволюция имеет предел—в установлении подвижного равновесия (равновесие сил тяготения и центробежной в нашей планетной системе, функций в организмах и так далее), каковое всегда может быть нарушено вторжением другого объекта, другой силы. Тогда наступает период разложения, также вытекающий с механической необходимостью из закона сохранения силы.

Биология. Жизнь, по С., есть непрерывное приспособление внутренних отношений к внешним. С. предполагает, что в известный момент остывания земной поверхности на ней образовалась из химических элементов живая, органическая масса, не имевшая еще организации, состоявшая из „физиологических единиц“, гораздо более простых, чем организованная клетка, но гораздо более сложных, чем химические молекулы. Из этого органического вещества организованные формы возникли постепенно, иод влиянием внешних воздействий, согласно общим законам эволюции. Таким образом, по С., функция предваряет строение. Придавая большое значение „естественному отбору“, С. допускает и наследование приобретенных свойств (полемика с Вейсманном, начатая брошюрой „Недостаточность естественного отбора“, 1900г.). В 1-м изд. „Оснований биологии“ (1804 г.) С. полагает, что все явления жизни можно свести к физикохимическим процессам; в 90-х годах он. признает некоторый несводимый на них динамический элемент жизни (the dynamic element of life). В отделе „Наведения биологии“ С. рассматривает явления роста и развития, функдионирования, траты и восстановления, приспособления, индивидуальности, генезиса, наследственности, изменчивости и так далее В следующих отделах он говорит об „эволюции жизни“,о морфологическом и физиологическом развитии и заканчивает законами размножения.

Психология. Сознание возникает (на некоторой ступени эволюции органического мира) из бессознательного в форме „нервного толчка“, простейшего „атома“ психической жизни. Нервные толчки затем группируются, ассоциируются друг с другом и путем наследственной передачи создают постепенно все сложное психическое содержание высших существ. Общие законы психической жизни („отношения“) суть также продукты эволюции в ряде поколений. Исходя из этой точки зрения, С. хочет примирить чистых эмииристов, выводящих все познание из индивидуального опыта (Локк, Джемс Милль, Д.С. Милль и др.), с априористами, признающими независимые от опыта формы познания (Кант). Все первичные функции сознания (качественное и количественное отожествление и различение, сознание последовательности, сосуществования и „сплошности перемен“, то есть закон причинности) независимы от опыта (то есть априорны) только для индивида, но возникают опытным, апостериорным путем в виде, как целом, в серии поколений. Пространство и сосуществование, время и проч.—продукты эволюции. Па низших ступенях душевной жизни все текуче, нет ничего устойчивого. Первичным данным сознания является чувство сопротивления, из которого постепенно вырабатываются понятия вещества, силы, последовательности и сосуществования, времени и пространства. Эволюция познания состоит в установлении все более точного соотношения между действительностью и нашей познавательной способностью,—хотя бы такое „соотношение“ и не было „совпадением“: во всяком случае,будучи наследственным результатом приспособления к условиям действительности бесчисленного ряда поколений, наше познание приближается, е высокой степенью вероятности, к выражению истинного порядка вещей.

Коренной критерий истины („всеобщий постулат“), который мы должны принять в качестве основы познания,— немыслимость противоположного. Дальнейшая эволюция человеческого духа может изменить основы нашего познания и создать новые формы его. В вопросе об отношении между физическим и психическим С. колеблется и в разных местах дает разные ответы: а) с одной стороны, у него все мировые процессы состоят из „беспрерыв-ного перераспределения материи и движения“ (материализм); б) с другой— физическое и психическое—две несводимые одна на другую стороны непознаваемого (психофизический параллелизм); в) с третьей, С. признает, что, если бы пришлось выбирать между сведением сознания на материю и сведением материи на сознание, то пришлось бы выбрать второе, так как первое совершенно непонятно. Наше познание в его целом указывает на какой-то параллелизм между свойствами непознаваемого и его отражениями и преломлениями в нашем сознании. Такое убеждение в существовании аналогии, соответствия (не „совпадения“) между непознаваемым и познаваемым, аналогии, подобной отношению между, например, материальным кубом и отражением этого куба в цилиндрическом зеркале,—С. называет преобразованным реализмом; ему С. противополагает идеализм, отвергающий независимое от сознания непознаваемое. С. не жалеет резких отзывов об „идеалистах“. Свой „преобразованный“ реализм он считает философской обработкой реализма наивного, или „естественной точки зрения“ на мир. (Ср. психология, XXXIII, 647).