> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Спор об общине
Спор об общине
Спор об общине. Вопрос об О. поднимался в русской литературе еще в XVIII веке, но почин для более серьезной его разработки был сделан немецким бароном Гакстгаузе-номъ(сл«.) в его сочин. „ 0 внутреннемъ состоянии России и в особенности объ ея сельских распорядкахъ“ (1847). Гакстгаузен приписывал 0. неизмеримия выгоды. В русской 0. — полагал он—„лежит столь крепкая общественная сила, что в России нет и не может быть пролетариата, пока существует 0. Последнюю, поэтому, следует хранить отъ разрушения, устраняя лишь те неудобства, которые вызываются ей в технике земледелия“. Взгляд Гакстгау-зена на 0. был, таким образом, продиктован чисто - практическими соображениями, связываясь с общими консервативно-дворянскими тенденциями этого писателя. Наиболее сильное впечатление он произвел, однако, на славянофилов, которые поставили его в основу своего общественно-философского мировоззрения и связали его со своими идеями всемирно-исторического предназначения славянства. В ихъ представлении О.—искони-славянское и специфически-руеское учреждение, органическое проявление присущого русскому народу общинного духа, среда, где может получить осуществлениеидеал христианской любви, высшее, истинное начало, которому уже не предстоит найти нечто высшее себя, а предстоит только преуспевать, очищаться и возвышаться; „общинное начало есть основа, грунт всей русской истории, прошедшей, настоящей и будущей; семена и корни всего великого, возносящагося на поверхности, глубоко зарыты в его плодотворной глубине, и никакое дело, никакая теория, отвергающая эту основу, не достигнет цели, не будет жить“. Славянофилы не отрицают, что переделы связаны с известными хозяйственными неудобствами, но не считают общность земель противною усовершенствованию хлебопашества; они ожидают, что при полном развитии 0. главный ея недостаток—частые переделы—будетъ устранен, и общим явлением станет 20 или 30-летнее владение. Изъ западных форм земельного быта одна, английская, ведет к концентрации богатства и образованию безземельнаго пролетариата; другая, французская,— к безконечному дроблению собственности и к разъединенности, связанной не только с ущербом для производства, но и с полным оскудением нравственных и умственных сил. Русская сельская О., соединяя экономические выгоды той и другой формы и предохраняя от пролетариата, есть лучшая школа для народа, в которой приобретается нравственное воспитание. От земледельческой О. совершенно естественный переход к промышленной, как ея естественному развитию; артельные формы, распространившиеся именно среди общиннаго крестьянства,—связующее звено между земледельческою и промышленною 0. (Хомяков). Формулированный Гакст-гаузеном и воспринятый славянофилами взгляд на О. встретил решительные возражения и с исторической (смотрите выше) и с социально-экономической точки зрения. Отрицательный взгляд на 0. был впервые формулирован в литературе в конце 50-х гг. XIX века проф. И. В. Вернадским в его журнале „Экономический Указатель“, последовательно проводившем либерально - манчестерскую точку зрения, в частности навопросы землевладения. Здесь появилась и сыгравшая, в свое время, большую роль статья главного инспектора сельского хозяйства на юге России Д. М. Струкова, где общинное владение признавалось, вместе с обязательным крепостным трудом и с исключительным правом дворянства на владение землею, главными тормозами для прогрессивного движения России. Общинное землевладение, для Струкова, есть пережиток первобытного кочевого состояния племен, могущий держаться лишь при самом ограниченном образовании и недостаточном развитии промышленности. При существующем плохом хозяйстве, земля в состоянии обеспечить нужды едва половины населения, тогда какъ другая должна, искать заработков на стороне. Между тем, при общинномъ владении улучшение хозяйства возможно лишь в ограниченной степени, тогда как факт улучшения крестьянами усадебных мест, состоящихъ в их исключительном пользовании, ясно показывает, что земледелец, даже и при низкой степени образованности, может довести землю до высокой степени плодородия, лишь бы ему в этом не мешало общественное пользование. Горячими защитниками О. явились, напротив, выступившие на сцену около того же времени первые представители научного социализма въ России, во главе с Н. Г. Чернышевским, положившим начало радикально-народническому крылу сторонниковъ О. Чернышевский не только доказывал полную совместимость 0. съ успехами сельского хозяйства,—онъ признавал 0. единственным, при достижении более высокой степени экономического развития, средством избавить страну и огромную часть населения от бедствий, связанных съ батрачеством и нищетою. Все возражения против 0. сводятся к одному только ея проявлению—ежегодному переделу земли, и вполне устраняются при переделе на продолжительные сроки и при вознаграждении общественников, от которых отходит часть земли, за сделанные улучшения. Чернышевский не видит в 0. специфиче-ски-русского явления; она сохраниласьв России благодаря особо невыгодным обстоятельствам нашего исторического развития. Но раз она сохранилась, то было бы крайне неразсчетливо не воспользоваться противоядием против страданий пролетариата, порождаемых современным экономическимъ развитием. 0. ценна и как залогъ будущого. По Гегелю, всякий предметъ определяется сначала в своей общности, затемъразличается во множественности своих моментов и, наконец, через это различение замыкается въ себе, как целое; так и общинное землевладение есть первобытная форма земельных отношений, за которою следует частная собственность, чтобы вновь уступить место 0. высшаго типа. Высшая степень развития, при известных условиях, может быть достигнута, минуя промежуточный момент,—современная О. может, при благоприятных условиях, непосредственно превратиться в идеальную 0., минуя фазу частной собственности. Таким образом,уже в дореформенное время подвились зачатки тех разнообразных взглядов на 0., которые все имеют своих представителей и до настоящого времени: консервативное, славянофильское и народническосоциалистическое направление сторонников 0., либерально-манчестерское и чисто-агрономическое направление ея противников,—все эти разнообразныя направления отразились, как мы отчасти видели, и на работах местныхъ комитетов и редакционных комиссий, подготовлявших крестьянскую реформу. Все эти направления, кроме, пожалуй, славянофильского, продолжают разрабатываться в литературе и посейчас,—но в 90-х гг. прошлого столетия к ним присоединяется еще новое, социал-демократическое, или марксистское. По этой теории путь к лучшему социальному строю идет через капитализм и капиталистическую дифференциацию; спутником последней является образование пролетариата, который является и необходимым элементом капиталистической промышленности, и главнымъ носителем социального прогресса. Дифференциация и связанное с ней образование пролетариата неизбежно в силу неотвратимого хода социальной эволюции. Поскольку О. приписывается способность противодействовать дифференциации и пролетаризации, это неосуществимо, ибо пролетаризация и дифференциация идут быстрым темпом и при 0. Сама современная О. не имеет ничего общого с идеальной 0., как ее рисуют себе ея народнические сторонники. Это, вместе с тем, и нежизненное явление; это— крепостная О., скрепленная государственным и крепостным тяглом, и, несмотря на поддержку правительственной власти, находящаяся в состоянии полного разложения,—которое сторонники рассматриваемого направления констатируют, как факт. Въ конечном результате то или другое, положительное или отрицательное отношение к 0. причудливым образомъ переплетается с самыми разнообразными политическими течениями и социально - экономическими взглядами. В вопросе об 0. разные теоретические схемы и партийные программы преломлялись в высшей степени разнообразно и своеобразно. Начатая Н. Г. Чернышевским 40 лет тому назад горячая защитавозможности и желательности сохранения 0. в России продолжается, в числе многих других, К.П.Победоносцевым; наоборот, в самое последнее время на необходимости уничтожения О. настаивали, съ одной стороны, ново-марксисты, отрицающие ее как оплот „мещанства1“, „мелкобуржуазного строя“ и тому подобное., а с другой—некоторые представители бюрократических сфер, опасавшиеся, что „социалистические инстинкты нашли себе место въО.“; что „если России суждено когда-нибудь пережить потрясения, вызванные стихийными движениями народных масс, то почин въ этом деле будет принадлежать массе аграрной и так далее и так далее“ (Качоров-ский). Среди решительных сторонников 0. можно выделить, с одной стороны, группу консервативных (Победоносцев) или аполитических (Тернер, Кошелев, Ходский) сторонников О.—аполитических в том смысле, что положительное отношение къ 0. не связывается у них органически с тою или другою общественно-политическою программой. Основные мотивы их защиты О.—крайне низкий уровень благосостояния нашего крестьянства, при котором „только общинное хозяйство может обеспечить крестьянина от нищеты и бездомовности или в самой нищете отдалить опасность голодной смерти“ (Победоносцев); значение 0., как наилучшого и в наших условиях единственного средства сохранения возможно многочисленного и сильного крестьянского населения—основного условия процветания и силы народа и государства (Тернер). Одни из представителей этого типа склонны вовсе отрицать вредное влияние 0. на крестьянское хозяйство и считают, что 0. нужно не только сохранить в настоящем, но и охранять от разрушения в будущем. Другие признают наличность вредного влияния 0. на крестьянское земледелие, считая лишь, что выгоды ея с административной и социальной точки зрения перевешивают ея неудобства; решительно возражая против насильственного обращения общинных земель в частную собственность, они не видят в О. и задатков развития, и не только не считают нужным задерживать ея разложения, но даже прямо признают желательность постепенного прекращения главного проявления жизнедеятельности О.—переделов (Тернер). С другой стороны надо выделить ведущую свое начало от Чернышевского группу радикально-народнических сторонников О., для которых современная 0. ценна, главным образом, как зародыш будущей 0. высшого типа; они верят в жизнеспособность 0. и въ способность ея к прогрессивному развитью как в социальном, так и въ производственном смысле; сводятъ к минимуму вредное влияние общиннопередельных форм на крестьянское земледелие, относя его на счет не 0. как таковой, а тех или других, постепенно устраняемых вну-трфннимъразвитием самой 0.,частныхъ недостатков этих форм. Из более ранних представителей этого течения надо назвать А. G. Посникова, давшаго наиболее полную и всесторонюю теоретическую разработку вопроса о влиянии общинных порядков на крестьян-
Ское хозяйство, и В. В. (В. II. Воронцова)—известного теоретика экономического народничества, давшего капитальную сводную работу по 0. въЕв-роп. России; из более новых—К Р. Качоровского, создавшего целую школу (Огановский, Вениаминов) горячихъ сторонников и в то же время—исследователей 0. В их работах с черезвычайною яркостью развивается взглядъ на 0., как на форму, эволюция которой должна непосредственно привести къ социальному преобразованию; их большой заслугою является выполненная по инициативе и под руководствомъ К. Р. Качоровского громадная работа в области фактического изучения 0., результаты которой, к сожалению, до этих пор опубликованы лишь в незначительной части. И среди противников 0. можно выделить, с одной стороны, консервативных или поли-тически-индифферентных (К. Ф. Головин, А. С. Ермолов, А. А. Били-мович и мн. др.), с другой стороны— окрашенных в разные оттенки социал-демократического или марксистского течения (А. Е.Лосицкий, П.П. Маслов, И. В. Чернышов, С. Н. Прокопович). Как особый оттенок перваго из этих двух течений можно отметить то, которое, до переворота 1917 г., можно было назвать современно-бюрократическим, и представителикотораго являлись и видными представителями враждебной О. земельной политики самодержавного правительства (В. I. Гурко, А. А. Риттих, А. П. Никольский, А. А.Кофод и др.). Очень различны при этом и те практические выводы, которые делаются из принципиальноотрицательного отношения к 0. Так, А. А. Билимович, будучи решительным противником О., весьма критически относится к правительственным мероприятиям, направленнымъ к насильственному ея разрушению. А. А. Кофод признает, что недостатки русской передельной 0. въ значительной мере свойственны и общесменному подворному владению, а потому не придает упразднению 0., самому по себе, существенного значения. Против насильственного уничтожения 0. высказывался и А. А. Риттих,—разложение последней должнобыть предоставлено его естественному течению; но именно в качестве соответствующого этому естественному течению он уже в 1902 г. предлагалъ ряд мер, которые через несколько лет после того были проведены въ жизнь П. А. Столыпиным. А. Е. Лосицкий в земельной политике последнего видит лишь формальное завершение уже в значительной мере завершившагося естественного процесса. Если, теперь, систематизировать те аргументы, которые приводятся за и против 0., то они могут быть разбиты, прежде всего, на две главныхъ категории: аргументов социального и техническо - экономического и ближайшим образом—сельскохозяйственнаго порядка. Главное и основное преимущество О., ради которого многие изъ ея сторонников готовы даже мириться с теми или другими слабыми ея сторонами и неблагоприятными последствиями,—это то, что она обеспечивает за каждым членом 0. некоторое, соответствующее его потребностямъ и его рабочей силе, хотя с течениемъ времени и уменьшающееся, количество земли, чем и спасает страну и народ от бедствий пролетариата. Между тем, это обстоятельство особенно важно в условиях нашей страны, где обезземеливающееся, в массе, население не могло бы найти достаточнаго приложения своему труду в обрабатывающей промышленности, и где, поэтому, обезземеленье, для весьма многих, было бы равносильно невозможности существовать. Сторонники О. знают, что существование 0. и даже переделы не устраняют обеднения известной части общинного населения, забрасывания земледельческого хозяйства и даже фактической пролетаризации путем передачи наделов и т.п. Но они подчеркивают, что при существовании О. элементы, почему-либо временно порвавшие съземлей.приулучше-нии своих личных обстоятельств или изменении общей обстановки в сторону, благоприятствующую возврату къ земледелию, могут вернуться к земле и получить надел, и что это происходит, местами и по временам, в более или менее широком масштабе. При общинном землевладении земляне может стать предметом гражданского оборота и спекуляции и навсегда остается в руках того класса, который обрабатывает ее личным трудом. Сторонники О. не игнорируютъ и того факта, что современные общинные порядки далеки от идеала,—что многое в области общинно-земельных распорядков делается под влиянием насилия, подкупа, вина и тому подобное., что общинное право, сплошь и рядом, „пропивается оптом и в розницу“1 (Качоровский). Но это все, в глазахъ их, частности, объясняемия неблагоприятною для развития общинных инстинктов общей обстановкою крестьянства. В общем правиле, однако, и сейчас в основе землеуравнительных порядков лежат альтруистические инстинкты и требования справедливости. Переделы совершаются отнюдь не исключительно под чистоэгоистическим давлением элементов, расчитывающих выиграть от передела: передел проходит только благодаря тому, что за него подаетъ голос более или менее значительная часть тех,кому он безразличен; за передел обычно голосуют даже некоторые из тех, кому он невыгоден: „уравнительное землепользование—как бы страхование крестьянъ и их детей от потери земли, отъ обезземеленья. И так как крестьянин желает, чтобы ему был доступ к земле для прокормления отъ нея, то он соглашается, пока, поступиться частью своего надела, лишь бы его дети и он сам не остались без земли, когда она им всего нужнее—когда едоков в семье прибавится“ (Вениаминов). Если, значит, современная 0., во многих отношениях, соответствует еще низкой степени (по терминологии Н. К. Михайловского) развития права, то она, во всяком случае, является представительницей весьма высокого типа, представляющого собой гармоническую комбинацию двух основных начал народного права—„права труда“ и „права на трудъ“; более того—„синтез права, в котором в известных сочетаниях слитыи альтруизм, и эгоизм, и идеал, и интересъ“ (Качоровский). При таком взгляде на 0. совершенноестественно видеть в ней готовую форму, которая, при известных условиях, можетънепоередственно перейти в высшую, идеальную форму—всенародной трудовой 0. Само собою ясно, что в глазах консервативных противников 0. именно это являлось едва ли не главным аргументом противъ О., значение которагоособенно усилилось в их глазах со времени аграрного движения 1902—1906 гг., когда лево-народнические сторонники 0. прямо подчеркивали, что именно „общинные порядки содействовали объединению крестьян в одну дружную трудовую семью“ (Вениаминов). Противники 0. из социал-демократического лагеря, как было отмечено, решительно не соглашаются видеть в современной 0. организацию, из которой могли бы развиться высшия формы общественного устройства: современная 0. для них—не более как пережиток первобытных форм, к будущим же высшим формам общество может приити не иначе, как пройдя через горнило капиталистического развития. Они совершенно отрицают самую способность 0. противодействовать обезземеленью крестьянства и образованию пролетариата. 0., в лучшем случае, обеспечивает за своими членами право на один из элементовъ земледель ческого хозяйства— землю. Но хозяйство на земле невозможно безъ другого элемента—капитала, и разъ известная часть крестьянства его не имеет, она должна так или иначе порвать фактическую связь с землей. Если 0. мешает сделать это открыто, этим лишь порождаются известные способы обхода существующих юридических норм, земля ликвидируется на сугубо невыгодных для ликвидирующих условиях, и пролетаризация крестьянской массы, связанная, на другом конце, с образованием сельской буржуазии, идет своим чередом, несмотря на существование 0. Далее, противники 0. утверждают, что поскольку 0. могла бы задержать процесс пролетаризации и фактически все-таки до известной степени замедляет его, роль ея является в высшей степени вредною. Она вредна прежде всего для тех, кто остается въдеревне: для ведущих свое хозяйство и, след., нуждающихся в сбыте его продуктов, потому что замедляет образование в городах больших покупательских рынков, а для вынужденных продавать свой труд—тем, что привязывает население к деревне и способствует понижению заработной платы, в то же время содействуя столь невыгодному для самостоятельных крестьян повышению арендных цен. Поскольку О. привязывает или привязывала бы население к земле, роль ея вредна и с другой, более широкой точки зрения: никакая страна не может и не должна оставаться чисто-земледельческою,— интересы страны повелительно требуют развития капиталистической обрабатывающей промышленности; последняя требует значительного контингента специализированных рабочих,—а между тем 0., поскольку она задерживает или замедляет пролетаризацию, препятствует образованию такого контингента. Таково же, приблизительно, отношение противников 0. и к вопросу о специфической роли и значении 0. в борьбе с обезземеленьем, как таковым, и с концентрацией земли. Они подчеркивают и доказывают, во-1-х, что и подворное владение вовсе не имеет сколько ни-будь необходимым последствием массового обезземеленья крестьянскихъ масс; доказательство—устойчивость французского или западно-германского крестьянского землевладения, а также крестьянского землевладения в наших районах подворного владения. Они утверждают, во-2-х, что и при 0. происходит, фактически, массовое обезземеленье одних и концентрация общинной земли в руках других,— а при таких условиях возможность открытой ликвидации связи с 0. была бы в прямых интересах самихъ обезземеливающихся. Поскольку же 0., в самом деле, способствует равномерному распределению, такое равномерное распределение, при быстромъ росте населения, ведет к распылению земли на доли, по своему ничтожному размеру неспособные обеспечить существование крестьянина; „0. обусловливает собой равенство всех, норавенство перед тщетой, она дает всем достаточно земли, чтобы не умереть, но не достаточно, чтобы жить, и обрекает все население на полуголодное существование“ (цит. по А. А. Чупрову). Приведенные соображения непосредственно связываются с соображениями более общого порядка,— именно, что существование О. ведет, вообще, к принижению личности крестьянина и к стеснению ея свободы, в чем усматривается одно из наиболее вредных для экономического и социального прогресса условий русской жизни. В основе собственно этого обвинения, предъявляемого 0., лежитъ однако, несомненное недоразумение: поскольку крестьянин был, в самомъ деле, связан в свободе передвижения и выбора занятий, это обусловливалось не существованием земельной 0., а круговою порукою, паспортною системою, вообще всем сословным характером русского государственнаго строя; и уже, конечно, окончательно неправильно относить на счет О., какъ это делает, например, А. П. Никольский, такия, направленные к ограничению свободы личности крестьянина, мероприятия, как ограничение семейныхъ разделов (закон 1886 г.), введение института земских начальниковъ и тому подобное. Те аргументы противников 0., которые мы отнесли к категории аргументов технико-экономического и, ближайшим образом, сельскохозяйственного порядка, могут быть сведены к такой общей формуле: „лишая отдельных крестьян права собственности на землю, общинное владение ставит сельское хозяйство в условия, противные основным требованиям рациональной экономии; вместе сътем, подчиняя каждого крестьянина порядкам общого севооборота, она устраняет всякую возможность инициативы отдельных личностей и тем самымъ тормозит усовершенствование крестьянского хозяйства“ (Тернер). Наиболее принципиальное значение имеет, разумеется, первое из приведенныхъ соображений. Здесь подчеркивается, прежде всего, незыблемость личной собственности на землю, и, в противоположность ей, неустойчивость землепользования отдельного общинника,
—неустойчивость, не исчезающая окончательно и в беспередельных.О., где все-таки, рано или поздно, при той или иной конъюнктуре, может случиться передел. Неустойчивость эта признается сама по себе, независимо от каких бы то ни было частных недостатков общинно-передельного владения, коренным недостатком 0.,какъ таковой. Ей приписывается крайне вредное влияние на всю, так сказать, хозяйственную психологию общинника. Тогда как собственность—по старинному изречению—на камне выращивает хлеб, общинное землевладение, благодаря своей неустойчивости,самую лучшую землю может обратить въ пустыню или во всяком случае обезценить ее. По своей общности и абстрактности этот аргумент не может быть опровергнут — но в таком общем виде он и недоказуем. Более конкретный характер имеетъ то соображение, что при подворномъ владении,—какова бы ни была черезполосица и мелкополосида, „каждый черезполосный участок подворника остается неизменным как в отношении его размера, так и местоположения“ (Риттих). Поскольку речь идет о местоположении, к этому аргументу придется вернуться, когда будет идти речь о конкретных технических недостатках 0. Поскольку речь идет о неизменности размера, это соображение связывается с тем, что всякий передел связан с уменьшением размера землепользования некоторой части домохозяев, а след., с потрясением сложившихся хозяйств и с обезценением более или менее значительной доли капитала, находившего себе применение на отрезываемых участках; однако, потрясение хозяйств, при возможности надельной и вненадельной аренды, никогда не бывает слишком резким, и та доля капитала, которая остается у части домохозяевъ без применения, за уменьшениемъ наделов, всегда может получить применение на арендованной земле. Упреки более частного характера, делаемые передельной О., непосредственно вытекают из данной выше характеристики общинно - передельных порядков,—из нея же до известной степени вытекают и те возражения, которые могут быть предъявлены против этих упреков. В наименьшей степени может быть относим к 0. упрек в черезполосице и мелкополосице. Даже и противники 0. (Риттих, Кофод и др.) признают, что этот недостаток не в меньшей мере свойствен и подворному владению в западной России и Малороссии: „хотя общинник, какъ необеспеченный постоянством своего землепользования, в сравнении съ подворником и находится в худшемъ хозяйственном положении, все же че-резполосность землепользования и неизбежная ея спутница — общность полевого хозяйства, которые составляют главное препятствие к его улучшению, в одинаковой мере даютъ себя чувствовать как при общинном, так и при подворном владении“ (Кофод). Отпадает и другой упрек 0.,— якобы являющиеся ея необходимыми спутниками обязательный севооборотъ и принудительная обработка. С одной стороны, в Сибири и частью в южной России передельная 0. не знает ни того, ни другого. С другой, то и другое существует, в тех же формах, и при подворно-черезполосном владении. В данном пункте мы, наоборот, имеем дело с преимуществом 0.: она имеет легкую возможность устранить своим приговоромъ сложившийся тип обязательного севооборота и заменить его другим или открыть общественникам полную свободу пользования наделами, — первое в весьма широких размерах происходит везде, где совершается переход от трехпольного к травопольному хозяйству (смотрите ниже); напротив, при подворном владении, где требовалось бы соглашение всех заинтересованных собственников, это почти невозможно без государственного вмешательства. Менее определенно решается вопрос о преимуществе общинного или, наоборот, подворнаго владения в деле борьбы с черезио-лосностью: сторонники 0. утверждают, что в противоположность подворному владению, где меры в этом направлении не могут быть приняты иначе,
как по единогласному решению всех участников черезполосности, 0. имеетъ много сравнительно легких способов для ея уменьшения; именно съ этою целью, нередко, предпринимаются жеребьевки, иногда, по крайней мере отчасти, и коренные переделы. Противники 0. утверждают, что 0. не пользовалась или во всякомъ случае очень мало пользовалась этими способами,—тогда как, наоборот, въ некоторых районах подворного владения (Литва и Белоруссия, частью юго-западный край) подворники по собственной инициативе принимали, въ данном направлении, весьма решительные меры, включительно до перехода на хутора (смотрите землеустройство). Наиболее характерным признакомъ сложившейся и живой 0. является, как мы видели, передел, и в соответствии с этим наиболее острымъ спорным пунктом является вопросъ о влиянии переделов. Противники 0. утверждают, что переделы, особенно при коротких сроках, крайне гибельны для культуры: они, прежде всего, исключают возможность коренных улучшений надельной земли (лесные расчистки, осушка и орошение пашен и покосов и тому подобное.) и интенсивных видов культуры (садоводство, огородничество, виноградарство и прочие), требующих значительных единовременных затрат капитала и, значит, могущих окупиться лишь по истечении продолжительного времени. Они дурно отражаются даже на обыкновенных полевых культурах: отдельному общественнику нет расчета делать затрат труда или материальных средств, если плоды их могутъ достаться не ему, а другому; между тем такая опасность при краткосрочных переделах а, тем более при переделах без определенного срока, есть всегда, при переделах же на более продолжительные сроки она наступает в последние годы передъ переделом. Эта опасность в черноземной полосе является серьезнымъ тормозом к введению навознаго удобрения, а во всяких вообще условиях заставляет лучших и более состоятельных хозяев „равняться по слабейшимъ“, т. е. избегать избыточных, сверх принятого в данной 0. среднего уровня, затрат на удобрение, усиленную обработку земли и тому подобное. В доказательство этих положений до недавнего времени приводились, главнымъ образом, факты более интенсивнаго использования неподлежащих переделу приусадебных земель, на которых—поскольку речь идет о местностях общинного владения—всецело сосредоточиваются интенсивные культуры (сады и огороды); затем—ссылки на, действительно, весьма плохое состояние ежегодно переделяемых общинных покосов. В новейшее время противники О. черпают факты для своей аргументации из сравнения хозяйства на землях, оставшихся в О., с хозяйством отрубников и хуторян (смотрите землеустройство). Сторонники 0. усматривают „главное заблуждение противников в том, что они полагают, что культура следует за формою владения, между тем как въ действительности происходит противное : не культура следует за формой владения, а форма землевладения следует за культурой“ (Тернер). Говоря конкретнее: вредные для культуры и тормозящия ея прогресс формы 0., и в частности формы переделов, существуют лишь там и постольку, где и поскольку население еще не сознало старых, несовершенных способов культуры и необходимости перехода к новым, или где такой переход тормозится существующими объективными условиями. Переделы несомненно вредны и несовместимы с удобрением и тому подобное., если они краткосрочны и если старые владельцы не вознаграждаются за неуспевшия окупиться улучшения. Но, с одной стороны, как доказал А. С. Посников, то же самое имеет место при нерегулированной краткосрочной аренде. Главное же, краткосрочные переделы практикуются именно в тех местностях черноземной полосы, где потребность в удобрении еще не назрела; там, где она назрела, или где удобрение уже общепринято, переделы производятся более или менее исключительно на достаточно продолжительные сроки, — значит, „некраткосрочность владения служит причиною элементарности культуры, а, напротив того, элементарность культуры обусловливает сокращенные сроки“. Далее, по мере распространения улучшенных способов обработки земли, требующих добавочныхъ затрат, 0. начинает принимать меры к ограждению интересов отдельныхъ общественников путем оставления их на улучшенных полосах или вознаграждения их за не окупившиеся затраты; на севере и в Сибири расчищенные, осушенные и тому подобное. земли на продолжительное время изъемлются от передела; 0. считается и с интересами таких культур, как садоводство, огородничество и тому подобное., либо, опять-таки, не распространяя передела на занятия такими культурами земли, либо (как в Московской губернии) практикуя такие способы уравнения пользования, которые вполне совместимы с особенностями такого рода культур. Остается, наконец, стеснение в 0. инициативы отдельныхъ хозяев в переходе к улучшеннымъ системам полеводства, связанным съ изменением числа полевых сменъ и тому подобное. Конечно, при существовании общих смен такое стеснение инициативы действительно существует. Но, как было уже указано, общия смены и общесменное хозяйство не являются необходимым спутникомъ 0. и широко распространены при подворном владении. А затем, даже и при существовании общесменного хозяйства, личная инициатива можетъ проявляться и, как показывает история русского травосеяния, широко проявляется, и на вненадельной аренде, и на общинных землях, не входящих в передел — главным образом на приусадьбах. При наличности убедительного примера или агрономического воздействия; 0., какъ показывает история того же травосеяния, сама берет на себя инициативу коренной ломки хозяйственныхъ порядков, сначала, в виде опыта, на особых участках вне общихъ смен („угловое травосеяние “), а затем, когда опыт оказался удачнымъ (иногда и сразу), производит такую ломку на всем пространстве общинной земли — от трехпольных пере-реходит к многопольным сменам травопольного хозяйства. Поскольку, таким образом, общинные порядки в некоторой степени все же стесняют личную инициативу в коренных улучшениях хозяйства, они зато оказывают прогрессивное давление на инертную массу, раз только сознана и опытом доказана целесообразность данного коренного улучшения, Это справедливо, притом не только по отношению к травосеянию и тому подобное. коренным улучшениям, но и по отношению к унаваживанию и улучшенной обработке: и здесь 0. имеетъ возможность оказывать и, нередко, оказывает давление на инертные или нерадивые элементы, ставя их при переделе в нарочито - невыгодныя условия и, наоборот, создавая особо выгодные условия для более рачительных и прогрессивных хозяев. Решающим же аргументом в глазахъ сторонников О. является, в данномъ вопросе, тот несомненный факт, что хозяйство в большинстве подворныхъ районов (Малороссия, юго-западный край) стоит не только не на высшей, но, наоборот, на более низкой ступени эволюции, нежели в общинной России, и что как раз в одномъ из районов общинной России, промышленном, наблюдается наиболее коренная массовая ломка крестьянского хозяйства—переход от трехполья къ травопольному хозяйству. Автор этой статьи не может вдаваться в подробное изложение своих личных взглядов в данном споре. Он считаетъ однако, что вся совокупность аргументов противников 0., которые отнесены к категории технико-экономических, не может иметь решающого значения. Спор может идти о преимуществахъ отрубного и хуторского владения, а никак не подворного владения, какъ такового. 0., в значительной мере, доказала свою приспособляемость къ запросам сельскохозяйственной культуры, и трудно сказать, как далеко она пошла бы в этом направлении, если бы крестьянство было поставлено въ лучшия экономические и культурныя условия. Слабее позиция сторонниковъ 0. в вопросе о социальной роли 0.,
—Едва ли можно отрицать тот факт, что О. оказалась не в состоянии устранить или существенно задержать фактического обезземеленья многочисленных элементов населения. Какова могла бы быть ея роль в нормальной эволюции к лучшим социальнымъ формам—об этом можно только гадать, и при созданном сначала земельною политикою самодержавия, а затем—наступившей после переворота 1917 г. разрухою деревни положении вещей такого рода гадания бесполезны.
Законодательство об О. после 1861 г. Мы видели, что составители положений 19-го февраля относились к О., в общем, отрицательно и сохранили ее исключительно по фискально-полицейским соображениям. При этом они не только предоставили каждому обществу, при наличности большинства в 2/3, заменять общинное владение подворно - наследственным, но признали за каждым общинником право выхода из О. с землею: ст. 165 Пол. о выкупе, в связи с ст. 36 Общаго положения, предоставляла каждому домохозяину внести причитающуюся на его землю долю оставшейся непогашенною части выкупной ссуды, после чего О. обязывалась выделить ему соответствующий сделанному взносу участок в личную собственность. Борьба двух течений: одного, стремившагося к сохранению 0. или во всяком случае не допускавшего ея преждевременного разрушения, и другого, желавшего если не совершеннаго уничтожения О., то во всяком случае возможного ограничения ея уравнительно-передельной функции, нашла себе особенно рельефное выражение в двух, изданных в одномъ и том же 1893 г., законах, изъ которых один был направленъ к сохранению 0., другой — к ограничению и бюрократическому регулированию ея жизнедеятельности: первый — это закон „о некоторыхъ мерах к предупреждению отчуждения крестьянских земель“, второй—законъ 8-го июня о крестьянских переделах. Закон 14-го декабря формально ограничил, а фактически сделал невозможным применение ст. 165 Положения о выкупе. Статья эта в первоевремя по выходе крестьян на волю имела лишь весьма ограниченное при менение; в конце 70-х и особенно в 80-х гг. случаи выхода из О. по 165 ст. начали учащаться, отчасти под влиянием разговоров о переделах, отчасти потому, что, за выплатой очередных платежей за несколько лет, требовалось вносить уже значительно меньшую, в каждом данном случае, сумму, а в то же время возрастание земельных цен повысило ценность выкупавшейся надельной земли. По сведениям, собраннымъ министерством внутренних дел въ 1891 г., к этому времени выкуплено было из состава 0. 181.897 душевыхъ наделов, пространством в 888 тыс. дееят., и можно было предвидеть, что по мере дальнейшого повышения ценности земли и уменьшения остающейся непогашенною части выкупной ссуды выдел по 165 ст. будет становиться все более выгодным для выделяющихся из О., а след. учащаться. Самия цели выдела были весьма разнообразны: желание предотвратить грозящую в случае передела опасность отрезки части надельной земли, продажа выкупленной земли более состоятельным однообщественникам или посторонним лицам (которыя, в таких случаях, давали и деньги для досрочного выкупа), и главное — желание освободиться от ответственности по круговой поруке; выделявшиеся для этой последней цели, по большей части, даже не требовали выдела земли к одному месту и продолжали подчиняться общиннымъ распорядкам. Какова бы однако ни была прямая цель—выдел, во всякомъ случае, имел последствием освобождение от круговой поруки.А такъ как выделялись, в массе, более состоятельные крестьяне, то это ослабляло и, в случае умножения выде-лов, грозило окончательно свести къ нулю фискальное значение круговой поруки. Эта последняя, в то время, продолжала еще считаться необходимою, а потому правительство и сочло необходимым принять меры к сокращению, или фактически—к прекращению выделов по 165 статье. Это и являлось главною целью изданиязакона 14-го декабря. Была еще и другая цель—поставить под контроль правительства допускавшуюся положениями о крестьянах продажу и залог надельной земли целыми обществами, которая, в иных случаях, могла повести к обезземеленью крестьянъ или во всяком случае к низведению размеров их надела до явно недостаточного уровня, а вместе с тем, опять-таки, и к понижению их податной способности. В соответствии с этою двоякою целью, зак. 14 дек. 1893 г. допускает продажу надельных земель целыми обществами лишь по приговору, постановленному большинством 2/3, и притом лишь по утверждении приговора губернскимъ крестьянским присутствием, а при цене участка свыше 500 руб., лишь съ разрешения министров вн. дел и финансов. Досрочный выкуп надельной земли отдельными домохозяевами, впредь до уплаты выкупной ссуды, поставлен в зависимость от согласия общества, и при том на такихъ условиях, какие будут указаны въ приговоре схода. Безусловно воспрещен залог надельной земли, а продавать участки подворно-наследственного владения разрешено лишь лицам, приписанным или приписывающимся к сельским обществам. На этихъ последних постановлениях, как не имеющих прямого отношения к вопросу об 0., здесь нет надобности останавливаться. Что касается до досрочного выкупа, то естественно, что желающим выделяться не удавалось добиться согласия обществ, а потому выделы совершенно или почти совершенно прекратились: еще в 1893 г. сумма сделанных взносов достигала почти миллиона, а в 1896 г. было внесено уже всего 44 тыс. руб. Содержание зак. 8 июня 1893 г. было подсказано главн. образ. соображениями о вредном влиянии частых и неурегулированных переделов на крестьянское хозяйство; не посягая на существование О., как земельно-податного союза, он ограничивает переделы и ставитъ их под контроль администрации. Су щественные постановления этого закона сводятся к следующему: переделы допускаются только коренные, и притом на срок не менее 12 лет,— до срока новый передел может последовать лишь в исключительныхъ случаях, и не иначе как с особаго разрешения губернского присутствия. Крестьянам, каким либо способомъ улучшившим свою землю, наделъ предоставляется, при переделе, по возможности в прежнем месте, въ случае же отобрания улучшенной земли при переделе заинтересованные домохозяева получают вознаграждение за понесенный ущерб. В промежуткахъ между переделами участки отдельных домохозяев не могут быть отбираемы обществом ни целиком, ни по частям, за исключением случаев смерти, увольнения из общества, безвестной отлучки, отказа самого домохозяина от пользования землей и податной неисправности; постановление это если не уничтожало, то во всякомъ случае крайне ограничивало возможность частных переделов. Самый приговор о коренном переделе действителен лишь в случае утверждения его уездным съездом земскихъ начальников, которому предоставляется отказать в утверждении в случаях не только незаконности, но и „явного ущерба для сельского общества“ или „нарушения законных правъ отдельных его членовъ“,—утверждение или неутверждение приговора ставится, таким образом, в полную зависимость от усмотрения уезднаго съезда. В основных мыслях, положенных в основу закона 8-го июня, немало правильнаго: желательно, конечно, и устранение слишком частыхъ переделов, и оставление хозяев, улучшивших землю, на улучшенныхъ ими полосах (сибирский передел „по старшинству“), или вознаграждение ихъ за отходящую при переделе землю. Но та бюрократическая регламентация, в которую вылились эти основныя мысли, была неудачна. Закон, прежде всего, ставил жизнедеятельность О. в полную зависимость от усмотрения того или другого случайного состава подлежащого съезда. Затем, механически-установленный 12-летний срок передела был, в одних условиях, слишком продолжительным, при других толкал на переделытам, где правильные переделы уже успели выйти из употребления. Общины, почему либо не могшия получить согласия администрации на производство передела, нередко, продолжали пользоваться землей по прежней разверстке, не утверждая ея новым приговором—при таких условиях новый передел мог наступить, можно сказать, каждый день, и землепользование уже окончательно утрачивало всякую устойчивость. Запрещавшиеся законом 8-гоиюня частные переделы были, при известной совокупности условий, настолько жизненною потребностью, что земским начальникам, нередко, приходилось „подводить вызываемую необходимостью скидку или накидку под тот или иной пункт статьи, при помощи, иногда, крайне распространительного толкования“ (Тернер); вопреки закону продолжали производиться, в особенности в местностяхъ с общесменным толочным хозяйством, неизбежные при таком хозяйстве пережеребьевки.
Борьба между двумя течениями— благоприятствовавшим сохранению 0. и враждебным ей, продолжалась. Въ течение еще почти целого десятилетия перевес оставался на стороне перваго из этих двух течений, носителями которого в бюрократической среде были, главным образом, более консервативные и даже реакционные элементы. Это нашло себе выражение, между прочим, и в предпринятыхъ в середине 90-х гг. работах по пересмотру крестьянского законодательства. Для подготовки необходимого при пересмотре фактического материала и для выяснения местных взглядов на вопрос были образованы особия губернские совещания, смешанного, бюрократически- дворянского состава. Совещаниям этим был, между прочим, поставлен вопрос, не замечается ли массового стремления крестьянъ к переходу от 0. к подворному владению, о встречаемых при этомъ препятствиях и о влиянии такого перехода на благосостояние крестьян. Значительное большинство совещаний отозвалось, что стремления к переходу нет,—исключение составили бессарабское, могцлевское, витебское, орловское,
харьковское и черниговское совещания, причем одно лишь витебское совещание без оговорок констатировало повышение благосостояния крестьянъ при переходе к подворному владению. В результате работ по пересмотру был выработан проект нового „положения о крестьянахъ“, в основе которого, наряду с неприкосновенностью сословного строя и охранением крестьянской патриархальной семьи, лежит сохранение 0. и неотчуждаемость наделов; выход из 0. разрешался, по проекту, только при общих переделах, и притом не иначе как съ выселением на отрубной участок. Уже в то время, однако, из консервативных кругов той же бюрократии и дворянства исходили указания на опасности, связанные с „социалистическими тенденциями“ 0.; в 1893 г. министр двора гр. И. И. Воронцов-Дашков предостерегал имп. Александра III, что в России революция может выйти из крестьянства, которое сплачивается миром и в немъ сознает свою силу. Это консервативноантиобщинное течение получило решающее влияние, когда начались, в 1902 г., аграрные беспорядки, постепенно развившиеся в широкое революционноаграрное движение 1905-6 гг. Это течение встретилось с другим течением, которое можно назвать либеральноантиобщинным течением, нашедшимъ себе выражение в работах учрежденного под председательством С. Ю. Витте, в 1902 г., особого совещания о нуждах сельскохозяйственной промышленности и. в отзывах большинства его местных комитетов. „Большинство комитетов более или менее определенно стало на сторону противников 0.; весьма значительное меньшинство решительно заявило себя сторонником этой формы землевладения, а не малое число отказалось подвести итоги выгодным и невыгоднымъ сторонам общинного строя и не высказалось категорически ни за, ни против 0. (А. А. Чупров). Что касается до желательного, в будущем, отношения к 0. законодательства и правительственной политики, то „единственная черта, в которой сходится большинство комитетов, это нежелание без крайней необходимости ломать установившиеся порядки и отсутствие веры в целесообразность неизбежносхематической регламентации сложныхъ жизненных отношений“. При этом, однако, „большая часть комитетов, высказавшихся по вопросу об 0., считает желательным более или менее решительное содействие со стороны государства переходу от общиннаго землевладения к подворному, хотя бы, например, в виде облегчения условий выхода из 0. для отдельныхъ крестьян, тяготящихся принадлежностью к общинному союзу“. Ряд комитетов, напротив, „выражает пожелание, чтобы О. была оказываема государством деятельная поддержка“, и „немалое число“ желает „решение вопроса, быть О. или не быть, предоставить жизни“. В результате обусловленного, в значительной мере, аграрно - революционным движениемъ усиления в правительственных сферах реакционного течения, особое совещание было закрыто, не выработавъ окончательных предположений по вопросу о формах крестьянского землевладения. Но о весьма неблагоприятных для 0. взглядах руководящихъ лиц особого совещания дает достаточно ясное представление отмеченная выше (столб. 82) книга А. А. Риттиха, который написал ее в качестве управляющого делами совещания и ближайшого сотрудника его председателя, С. Ю. Витте.
Таким образом неблагоприятные для 0. течения возобладали и в реакционно-консервативном, и в либеральном лагере. К этому присоединилось обстоятельство, сведшее к нулю прежнюю фискальную заинтересованность правительства в сохранении 0., уничтожение круговой поруки. Считать ли последнюю органическим элементом 0. или навязанным ей придатком,—для правительства, при крайней слабости его административно-податного аппарата, 0. была ценна, прежде всего, какъ носитель круговой ответственности за крестьянские платежи,—как, хотя и весьма несовершенный, но зато дешевый аппарат для их взимания. Въ 1899 г. круговая порука была отменена по отношению к подворным владельцам и к обществам менее 60 рев. душ, закон же 12 марта 1903 г. окончательно упразднил круговую поруку и признал податною единицей отдельного домохозяина; тогда же раздава-лисьвесьма авторитетные голоса, например, Н. К. Бржеского, что отмена круговой поруки за поземельные платежи должна иметь своим логическим последствием и упразднение общности владения самою землею. Наконец, произошло еще событие, значительно ускорившее наступление окончательно-неблагоприятного для 0. поворота: отмена выкупных платежей, манифестомъ 3 ноября 1905 г. По существу выкупные платежи уже вовсе не связаны с существом О. Но исторически 0., как она узаконена положениями 19 февраля, была несомненно связана съ выкупными платежами. Представители враждебных 0. течений проводили ту точку зрения, что пореформенная О. не более, как чисто-фискальный институт, обезнечивавшийуплату выкупа; с прекращением выкупных платежей, земля выкуплена крестьянами; в 0., как фискальном институте, надобности больше нет, и потому она можетъ быть беспрепятственно ликвидирована. Представители этого течения считаютъ притом, что земля выкупалась отдельными домохозяевами для себя, с „прощениемъ“ остатка выкупных платежей, земля окончательно выкуплена ими, а след. каждый из них имеет индивидуальное право на эту выкупленную им или его правопредшественниками землю,—этотъвзглядъпослужил принципиальною основой указа 9 ноября 1906 г. Решающее значение имело, однако, созревшее в правительственных сферах убеждение в необходимости бороться с революционно-социальными тенденциями крестьянства, очаг и опору которых стали видеть в 0. „Ось внутренней политики“ перемещается. Она опирается на „такой распорядок хозяйственного строя, который держался бы на начале частной собственности и на уважении къ собственности другихъ“. В крестьянине стараются пробудить фанатизмъ собственника, который должен охранять и неприкосновенность поместнаго землевладения. 0. объявляется „принудительным союзом, в котором личность крестьянина совершенно без-правна“. Сохранение такого порядка после отмены выкупных платежей признается не имеющим никакого основания. „Для ускорения процесса выхода из О. и усиления его политического эффекта выдел производится в размере фактического землепользования двора, причем излишки надельных земель сравнительно с семейным составом передаются имъ на особо льготных условиях, въ’виде премии за выходъ“ (Лосицкий). В последних словах отчетливо формулированы наиболее существенные черты указа 9 ноября 1906 г., который, какъ и сменивший его закон 14 июня 1910 г., объявил все непеределявшиеся более 24 л. общины перешедшими къ подворно - наследственному владению, был непосредственно направлен къ разрушению О. Способствовало ея разрушению и положение о землеустройстве 29 мая 1911 г.—важнейшим его видом является единоличное землеустройство, связанное, в местностяхъ общинного владения, с переходом отъ О. к единоличному владению (смотрите землеустройство).
Оценка земельной политики эпохи Столыпина всецело зависит от отношения к О. и от общих взглядов на желательную экономическую и социальную эволюцию России. Защитники 0. и сторонники, хотя бы только индифферентного, отношения к ней, резко осуждали и осуждают указ 9 ноября и закон 14 июня, видя в них „растерзание общины“ не только вредное по своимъ социальным последствиям, но и связанное с ничем неоправдываемымъ нарушением законных прав остающагося в 0. большинства. К землеустройству в более широком смысле резко отрицательно относятся лишь наиболее решительные сторонники и поклонники 0., более же умеренные относятся к землеустройству безъ принципиального отрицанияиосуждаютъ лишь излишнюю шаблонность и некоторую насильственность его проведения. Противники О. из правительственнаго лагеря готовы были признавать указ 9 ноября „вторым 19 февраля“ и видятъ в нем лишь непосредственноеразвитиеположений 1861 г. Сложнее отношение к новейшему земельному законодательству противников О. из социал-демократического лагеря. При разсмотрении указа 9 ноября в государственной думе социал-демократы заняли по отношению к позиции большинства резко оппозиционное положение. В ломке О. они видели лишь „перемену системы эксплуатации крестьянства“; такой ответ на поставленный в 1905 г. во всю ширину аграрный вопрос партия признавала недопустимым и требовала для его решения выдержанной системы эконо-мическо-политических реформ. Поэтому онаотвергала целиком „проектъ земельной комиссии“ (Лосицкий), изъ которого потом вышел закон 14 июня, —но в то же время „принципиально признавала свободный выход из 0. с землей и даже без согласия общества „экономически целесообразнымъ и политически необходимымъ“ (он же). В литературе социал-демократического направления находит себе выражение главным образом эта последняя точка зрения, и указ 9 ноября признается не „разрушениемъ“, а последним актом „распадения 0.“ Эта точка зрения последовательно проводится в работах А. Е. Лосицкого, который, в обоснование ея, ссылается на те же выше приведенные данные по Псковской, Витебской и Новгородской губерниям, совершенно игнорируя данные Качоровского—Вениаминова, говорящия о жизненности О. в большей части общинной России. Диаметральнопротивоположною была и оценка возможных практических последствий антиобщинной политики новейшого времени, в первое время по издании указа. Для тех, кто видел в указе лишь последний акт „распадения“ 0., не могло быть в данном вопросе никаких сомнений. Сторонники О., или, по крайней мере, многие из них, верили в способность 0. выжить, несмотря даже -нанаеильственное вмешательство государственной власти. „Если общинные порядки—писал еще въ 1896 г. Ф. Г. Тернер, по поводу проектов упразднения 0., расселения на хутора и тому подобное.,—проявляются даже въ районе подворного владения, то можноли сомневаться в их самобытной силе в районе великороссийского общинного владения,—мыслимо ли, чтобы великороссийские крестьяне-общинники согласились когда-либо переселиться из деревни на обособленные участки, отдельные хутора, чтобы они отказались от общественной деревенской жизни11. Та же уверенность в „самобытной силе 0.“ высказывалась, и когда был издан указ 9 ноября: предполагалось, что 0. в себе самой найдетъ силу, чтобы побороть, хотя бы и поддержанные силою указа, центробежныя тенденции. Ссылались на категорические отказы сходов удовлетворить требования выделов, на отказы крестьян, в ряде уездов, выбирать членовъ в землеустроительные комиссии, на полученные крестьянскими депутатами ряда губерний наказы добиваться отмены указа 9 ноября,—и делался вывод, что „крестьяне защищают общинные порядки сообща, держась другъ за друга11 (Вениаминов), и, значит, смогут их отстоять. Такие надежды не имели под собой, конечно, твердой почвы: 0.—не гармоническое целое, которое, как целое, боролось бы против тех или иных воздействий извне, а среда,где происходит борьба диаметрально противоположных интересов, опирающихся: одни на „право труда11, другие—на „право на трудъ11 (Качоровский), подкрепленное притомъ правом внесенного выкупа. И легко было предвидеть, что могущественная поддержка государственной власти даст враждебному О. течению решительный перевес и поведет если не к уничтожению, то во всяком случае к весьма решительным успехамъ процесса распадения 0. Так, конечно, и случилось,—хотя точно судить, какъ велики эти успехи, не представляется возможным. Цифры огромны. По подсчетам А. Е. Лосицкого, число дворов, окончательно укрепивших за собой наделы, определялось на 1 сент. 1913 г. в 1331 тыс., а число ходатайствовавших об укреплении— в 1855 т.; главная масса их сосредоточивается в черноземной полосе и в некоторых из более южных губерний нечерноземной. О переходе на хутора и отруба в местностях с общиннымземлевладением возбудило ходатайства, на 1 янв. того же года, 1439 тыс. дворов, и для 642 тыс. дворов отрубнохуторское землеустройство было вполне закончено—главная масса дворов этой категории приходится на северо-западные, южные степные и на Самарскую губернии. Наконец, установленные законом 14 июня 1910 г. удостоверительные акты об уже совершившемся переходе к подворному владению были, на 1 сент. 1913 г., затребованы для 2044 тыс. и выданы 1391 тысяче дворов, причем район официально констатированного фактического замирания О. обнимает весь западъ общинной полосы России, с некоторыми непосредственно - примыкающими к нему центрально-черноземными и центрально-промышленными губерниями. В общем итоге своих подсчетов А. Е. Лосицкий насчитываетъ до 2494 тыс. бывших общинных дворов, перешедших к личной собственности с сохранением черезполосицы, 642 тыс. перешедших на хутора и отруба, 808 тыс. дворов, ходатайствовавших об установлении личной собственности с сохранением черезполосицы, и 797 тыс. дворов, ходатайство-вавшихъо переходе на хутора и отруба,— с присоединением же к этим цифрам вероятного результата кампании 1913 г. принимает „число бывшихъ общинных дворов, уже перешедшихъ к личной собственности или имеющихъ перейти к индивидуальному владению в ближайшем будущемъ11, равным, к 1914 г., по крайней мере 5044 тыс., т. е. 36°/0 общого числа крестьянскихъ дворов. Не подлежит сомнению, что количественные результаты „антиобщиннаго11 законодательства 1906— 1911 гг. и в самом деле черезвычайно велики. Но трудно сказать, в какой мере они укладываются в приведенные цифры: с одной стороны,угроза требованием „укрепления11 в значительной мере уничтожает самую возможность переделов, аслед., должна была привести к прекращению жизнедеятельности если не всех, то во всяком случае весьма многих О., продолжающих числиться таковыми. С другой, формальное упразднение 0. далеко не всегда равносильно факти-
4SS
ческому ея уничтожению. Даже и формально законченный выдел хуторов и отрубов, а тем более формально доведенное до конца „укрепление“, может оказаться, в той или другой мере, фиктивным и не безусловно устраняет возможности возвращения к общинным порядкам. Тем менее имеет решающее значение выдача удостоверительных актов: с одной стороны, самый факт беспередельно-сти, при ненадежности официальной регистрации, не может быть признанъ твердо установленным; с другой, нет возможности сказать, где переделы прекратились естественно, и где они задерживались вооруженною закономъ 8 ноября 1893 г. администрацией; наконец, отсутствие коренных переделов отнюдь не равносильно полному прекращению жизнедеятельности 0. Съ другой стороны, простая выдача удостоверительного акта уже окончательно не имеет решающого значения и не может воспрепятствовать—если бы сложились подходящия для того условия —возобновлению жизнедеятельности О. Каковы, при таких условиях, реальные количественные успехи земельного законодательства 1906—1911 г. г. в деле ликвидации ().—об этомъ автор настоящей статьи не решается гадать. Что они велики—это несомненно.
О С. и. о. в других странах см.
эволюция земельной собственности.
Литература. Гакстгаузен, „Изследования внутренних отношений народной жизни и в особ. сельских учреждений России “ (1847/52), пер. с нем. 1869; Беляев, „Крестьяне на Руси“ (1860); Чичерин, „Обзор историч. развития сельской О. в России14 (1865); Соколовский, „Экономический быт земледельч. населения России и колонизация юго-вост. степей“; его же, „Очерк истории сельской О. на севере России“ (1877); Ефименко, „Изследования народной жизни“ (1884); Лучицкий, „Сяб-ры и сябриное землевлад. в Малороссии“; его же, „Сборник материалов по истории общественныхъ земель и угодий в левобережной Украйне XVIII в.“ (1884); его же, „Займанщина и формы заимочнаго владения в Малороссии“ („Юрид. Вести.“ 1890); Клаус, „Наши колонии“ (1869); Кауфман, „Русская О. в процессе ея зарождения и роста“ (1908); Блюменфелъд, „О формах землевладения в древней Руси“ (1884); Владимирский-Бу данов, „Формы крестьян. землевладения в запади. России XVI в.“ (Киевский сборник, 1892); Дьяконов, „Очерки по истории сельского населения в Московском государстве“ (1898); Сергеевич, „Древности русского права. Землевладение“ (1903); Милюков, „Очерки по истории русской культуры“; Лаппо-Данилевский, „Организация прямого обложения в Москов. государстве“ (1890); Рожков, „Сельское хозяйство Москов. Руси в XVI в.“ (1899); Павлов-Сил-ванский, „Феодализм в удельной Руси“ (1910); В. В., „Крестьянская О.“ (в сборы.„ Итоги экон“
исследования России“, т. I. 1892); его же, „К истории О. в России“ (1902); Чернышевский, „Критика философских предубеждений против об-шинн. владения“(„Соврем.“1858, Собр. соч. т. III и IV); Кавелин, „Общинное владение“ (1876); Keusster, «Zur Geschichte u. Kritik des bauerlichen gemeinde-besitzes in Russland» (3 t., 1876—87); Поснюгов, „Общинное землевладение“ (2 т. 1875/78); „Сборник материалов для изучения сельской поземельной О.“ (1880); Орлов, „Формы крестьянского землевладения в Московской губернии“ (в Сб. стат. свед. по Моск. губ., 1879); Егиазаров, „Изследов. по истории учреикд. в Закавказье. Земельная О.“; В. Постников, „Южно-русское крестьян. хозяйство“ (1891); Кауфман, „Крестьянская О. в Сибири“ (1897); „Материалы по исслед. Забайкальск. обл.“ (X вып., о фермах землепользования, Кроля); Швецов, „Горный Алтай“; Щербина, „Зе-мельн. О. кубанск. казаковъ“; Бородин, „Уральск. каз. войско“; Харузин, „Казацкие О. на Дону“; Ка-чоровский, „Русская О.“ (1900,2-ое изд. 1906); Вениаминов, „Крестьянская О“. (1908); Пегиехонов, статьи в „Русск. Богат.“ и „Русск. Записк.“; Риттих, „Зависимость крестьян от О. и мира“ (1903); Никольский, „Земля, О. и трудъ“ (1902); А. А. Чупров, статья „Общинное землевладение“ в „Нуждах деревни по трудам сельскохоз. комитетовъ“ (т. II. 1904); его же, „Die Peldgemein-schaft“ (Strassb. 1902); Тернер, „Государство и землевладение“ (т. II, 1896); Лосицкий, „Распадение О.“ (1912).
А. Кауфман.