> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Ссудная запись

Ссудная запись

Ссудная запись, заемное обязательство, выдаваемое на себя, в эпоху московского государства, крестьянином, садившимся на частно-владельческую землю.

С. записи, первые упоминания о которых в наших источниках восходят к 20-м гг. XVII ст., представляли собой новый вид крестьянской „порядной“ грамоты (смотрите XXV, 445,458 9), в процессе последовательного перерождения реального арендного контракта (найма земли), заключаемого крестьянином с помещиком, в личную крепость: „жить вечно во крестьянстве и всякая его государя (хозяина) своего работа работать без ослушания“. С. з., так. обр., является тем историческим документом, благодаря которому с очевидностью устанавливается тот знаменательный исторический факт, что крепостное право на крестьян в России возникло постепенно в порядке „свободных“ догозорных отношений между землевладельцами и земледельцами на почве все возрастающей задолженности (ссудных обязательств) крестьян, селившихся на землях духовных и светских владельцев.

Как известно, первоначально порядная гр. (XVI в.) являлась типичным арендным договором, основные составные части которого слагались из’обозначения снимаемого участка земли, срока аренды, оброка «натуральной арендн. платы) и неустойки („заряда“) на случай досрочного „выхода“ крестьянина. Иногда в порядной упоминалось и о полученной рядчиком „ссуде“, или „подмоге“, льготах на время первого обзаведения и тому подобное. дополнительных условиях. Однако, эти по-слепние носили случайный и второстепенный характер. имея значение акцессорного условия. При этом первоначально наличность „ссуды“ не препятствовала выходу крестьянина, то есть прекращению арендных отношений. Последний обязывался вернуть долг, и лишь в случае неуплаты подлежал, по приговору суда, „выдаче головой до искупа“ своему кредитору. Однако, мало-по малу устанавливается правило, согласно которому крестьянин должен одновременно с „отказом“ от арен ды расплатиться и во всех долгах, вернуть господское „серебро“: „а коли серебро заплатит, тогды ему и отказ“. Здесь-то и выступает на сцену та роковая роль „ссуды“, которую она сыграла в и.тории прикрепления крестьян сначала к земле, снятым земельн. участкам, а затем к лицу землевладельца, то есть к его господскому хозяйству, в котором бывший в ней арендатор превращался в невольного работника, „крепостного человека“.

Именно благодаря ссуде землевладельцы получили возможность и право „не выпущати“ из-засебя своих съемщиков земель, которые превращались к „серебреников“, неоплатных должников, которым в момент „отказа“, „отрока“, господин их предявлял такой счет по различного рода „подмогам“, ссудам4, что в подавляющем числе случаев оплатить его без посторонней помощи крестьянин не мог. Так господская „помочь“ сделалась главным средством „безвыходности“ крестьян-арендаторов. Ясно, что при таких условиях „ссуда“ стала играть г Iавную роль в крестьянском „поряде“, а вместе с тем и крестьянском порядном договоре. Благодаря этому уже с нач. XVII в посжняя „порядная“ грамота начинает именоваться „ссудной—порядной грамотой“, а затем и просто уже „ссудной записью“. „Порядная“ грамота, „ссудная порядная“ запись и, наконец, „ссудная“ запись—таковы три последовательных этапа, через которые прошли договорные отношения крестьян с землевладельцами в период трех веков (XV—XVII с.). Этим трем моментам соответствует и троякое юридическое содержание „порядного“ договора. Сначала —это чистый аоендный договор (locatio.conductio rei). затем с превращением этого договора в „ссудную-порядную“ запись, „порядная“ получает двойственное значение:сохраняя еще некоторые черты прежнего договора (рядчик садится на определенный участок—„готовый крестьянсюй двор, на осмину земли., вымороченного кр-на Козьмы Кириллова“, зап. 1671 г.“, она в то же время облекается в форму заемного обязательства: „се яз (имя рек) взял есмя ссуды на лошади, и на коровы, и на всякую животину, и на хлеб, и на семена, и на всякой крестьянской завод 10 р. денег, и стою ссудою жити мне во крестьянстве“. Наконец, порядная запись превращается в чистую ссудную; из нее окончательно выпадает всякое арендное содержание (условие о сроке, индивидуальном участке земли и тому подобное.) и остается лишь упоминание о „ссуде“ с обязательством „жить во крестьянстве“, „где власти изволят“, „всякое его государя работа работать без ослушания куда ни пошлет“. Впрочем, на этом эволюция крестьянской порядной не завершается. Преобразившись в простое заемное обязательство с условием личной службы „во крестьянстве“, С. з. в дальнейшем обнаружила тенденцию превратиться в своеобразный договор найма личных услуг (locatio condnctio oporarum); говоря иначе, на этот раз начинается процесс выветривания из С. з. ее заемного содержания. Дело в том, что со втор, полов. XVII в становится уже общим правилом внесение в С. з. нового условия в виде прямого формального отказа крестьянина от права „отказа“ или „выхода“: „а по этой записи жити мне во крестьянех вечно“, „жити неподвижно“, „без выходу житии. „до своего живота“ (то есть до смерти). В конце концов складывается обычная формула которой теперь заканчивается С. з.: „а впредь во кре-тьянствb крепок“. В случав бегства крестьянина, владелец имеет право вернуть к себе обратно беглеца, обязавшегося „никуды инуды нерялитца“. Так. обр. в порядке частного соглашения устанавливалась личная крепость крестьянина, который на этот раз за ссугу рядился просто „во крестьянство“ в качестве рабочего, который отчуждал свою рабочую силу в полное распоряжение господина, с сбязательством справлять „всякую работу“ и жить, где „господин укажет“. Таким путем связь к на с индивидуально-определенным участком земли юридически порывалась. Ясно, что это не только не арендный договор, но и не за-мкое обязательство, а наем рабочей силы, без права расторжения контракта. При таких условиях самое упоминание о ссуде, ее размерах юридически черяет всякое значение Сколько получил „рядчик“, на что он взял деньги („на всякую дворовую спосуду“ или „на семена“ и так далее), все это по существу не. изменяет теперь главного содержания нерастоожимого договора. И можно предполагать, что самые размеры ссуды (стереотипно вносимые в запись—„10 Рублев“) носили, быть может, фиктивный характер, - фигурируя в качестве своеобразного юридического „переживания“. С этэй точки зрения становится понятным, что мы встречаем в наших источниках и такие „ссудные порядные записи“, в которых ни о какой ссуде нет никакого упоминания. Ясно, таким образом, что С. крестьянская запись тяготела. в конечном счете, превратиться в личнуюглухую запись жить и служить в крестьянстве вечно, то есть превращалась в личный креио тной акт. В этом отношении эволюция кр. порядной представляет поразительную аналогию с историей кабальной записи или служилой кабалы, то есть чистого заемного обязательства(московского периода), не связанного с арендой земли. Договор служилой кабалы, как заемное обязательство, сводился к денежной ссуде с условием службы должника на пашне или во дворе кредитора за проценты („за рост служити“, „за рост пахати“). Это была характерная. натурально-хозяйственная форма займа, возникшая в обстановке феодального землевладельческого хозяйства, жадно искавшего рабочих рук. С уплатой долга кабала кончалась. Но когда в 1597 г. последовал закон, согласно которому кабальная зависимость должника обязательно прекращалась со смертью господина—кредитора, причем служба должника зачитывалась отныне уже в погашение самого долга,—произошла резкая пе ремена в самой форме кабальной записи. Раз за“ коном было объявлено, что должники обязаны впредь служить и работать на кредитора до его смерти и иначе прекратить своей зависимости не могут (уплата долга теперь воспрещалась), а со дня смерти господина они становились „свободны во всех кунах“, то очевидно, что теперь в кабальную запись незачем было вписывать ни суммы долга, ни срока. Служилая кабала могла возникнуть теперь и без всякого долга, превращаясь в простое формальное обязательство „жить и служить“ во дворе или на пашне господина. И действительно, заемное содержание из кабальной записи во вт. пол. XVII в выпадает, и она получает новый вид простого личного обязательства, договора найма: „Се яз (имя рек) бил челом помещику NN в холопство, что мне жить и служить у него NN по его живот. А на то послуси“. Если сравнить теперь ссудную крепостную запись XVII в с этой служилой кабалой, то сходство их бросается в глаза, и само собой напрашивается заключение, которое и было сделано проф. Ключевским в его исследовании о „происхождении креп, права“, что институт кабального холопства послужил прототипом для С. з., что под влиянием кабального холопства, то есть путем приложения начал кабального холопства к порядному договору, сложился в окончательной форме институт крепостного права. И действительно, отличие С. з. от служилой кабалы в конце концов свелось к тому, что согласно первой крестьянин кабалил себя до своей смерти, согласно второй—„должник“ был прикреплен к кредитору до смерти последнего. Основное же сходство юри дического положения в том и другом случае заключалось в том. что и тем и другим путем достигалась одна и та же цель—личное прикрепление рабочей силы в порядке добровольного соглашения. Конечно, „добровольным“ договор этот был лишь в формально юридическом смысле, фактически же контрагенты находились в неравных условиях: с одной стороны, стоял обеспеченный землевладелец, прянадлежавший к привилегированному сословию (служилый человек или духовное лицо), с другой-разор нный, экспроприированный „тяглец“, бросивший свое самостоятельное хозяйство на „черной“ змле и явившийся ко двору землевладельца, по колоритному выражению памятников эпохи, „шапка да кафтан“, „телом да душою“, чтобы просить, как „милости“—земли, семян и всякой ссуды „на крестьянский завод“, или же просто какой-либо работы в качестве „добровольного холопа“, отда вавшего свои свободные руки в полное распоряжение „государя“ за то, чтобы тот его „кормил, и одевал, и обувал“. Таким путем исторически подготовлялось слияние в одном сословии „крепостных людей“, бывших свободных крестьян-арендаторов и разного вида холопов. Через долговое обязательство, ссуду, прокрался в арендный крестьянский договор элемент личной крепости, и путем применения начал кабального холопства к крестьянской порядной С. з. сыграла роль посредствующего звена в цепи тех изменений договорных отношений между эемледельцем и землевладельцем, которые, в конце концов, из свободных поземельных отношенийпревратились в личные крепостные узы, „добровольную“ кабалу.

Литература. М. JJъяконов. «Акты, относящ. к истории тяглого населения в Моек, государстве“, в 1 (1895 г.); „Памятники истории крестьян XIV— XIX в.в.“ (изд. Клочкова, 1910 г.); М. Дьяконов, .Очерки из истории сельского населения в Моек, гве“ «1893 г.); его же - .Очерки общественн. и госуд. строя древней Руси“ (1908 год); Деболъский,„Гражаан-ская дееспособность по русск. праву до к. XVII в.“. (1903 г ); В. Ключевский „Происхождение крепостного права в России“ (Сборник статей. Опыты и исследования); см. также Литературу при ст. Крестьяне в России, XXV, прил., ст. 59/60

Б. Сыромятников.