> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Старое русское законодательство

Старое русское законодательство

Старое русское законодательство, по примеру „общего“ герм, права, было построено на начале письменности, и лишь Судебные Уставы 1864 г. создали систему полного равноправия устности и письменности.

Принцип письменности неизбежно связан с канцелярской тайной, ибо центр тяжести переносится на деятельность канцелярии и члена-докладчика, заведующих письменным материалом, из которого составляется для суда „докладная записка“. Вместе с введением принципа устности, процесс получает гласный характер.

В связи с этим стоит и принцип непосредственности, в силу которого суд убеждается в правильности приводимых сторонами фактических данных на основании личного восприятия относящихся к ним доказательств.

Цель гражд. процесса—установление материальной правды на суде—несовместима с такой системой доказательств, при коей сам закон определяет относительную ценность каждого отдельного доказательства, то есть ту степень доверия, которое должно быть оказано ему со стороны суда. Перешедшая в светский процесс из средневеков. канонического права „формальная теория доказательств“ является господствующей в доктрине и законод. практике XIX в Лишь с 1804 года в России был установлен принцип свободной оценки доказательств по убеждению суда,—как общее правило, допускающее некоторые специальные исключения. О нашем современном Г. с. см. Союз ССР—гражданское судопроизводство. Т. Яблочков.

II. Уголовное С. У. с., или уголовным процессом, называется урегулированная законодательством деятельность, направленная на объективное разрешение вопроса, имеются ли налицо—в случае, действительно совершенного или только предполагаемого преступления— условия, установленные законом (материальным) для осуществления карательного полномочия государственной власти, и если имеются, то в каком объёме это полномочие должно быть осуществлено. Именем У. с., или уголовного процесса, называется также совокупность норм, определяющих эту деятельность. В зависимости от того, в какой мере судебным правом признается интерес защиты обвиняемого и с какой энергией им проводится задача преследования преступлений,— процесс строится по тину розыскному, состязательному или смешанному (следственно-состязательному).

Разница между розыскным и состязательным типами процесса коротко определяется следующим образом: состязательный процесс направляется деятельностью обвинителя, которому противостоит имеющий право состязаться с ним перед судебными органами обвиняемый; розыскной процесс направляется деятельностью судьи. В состязательном процессе задача обвинителя — выставить и доказать обвинение, а задача судьи—проверить, удалось ли обвинителю доказать своиутверждения; в розыскном процессе судья сам исследует преступление или событие, вызывающее предположение, что преступление совершено, сам разыскивает и устанавливает данные, нужные для нахождения истины в уголовном деле. Исторически можно проследить своеобразную-„диалектику“ в развитии процесса. Хотя прежнее воззрение, согласно которому в древнейшую эпоху всякий процесс был преследованием частных интересов, решительно отвергается современною историческою наукою, тем не менее верно, что первобытный, еще не дифференцированный процесс,—нераз-делявшийся на процесс уголовный и гражданский,—велся, главным образом, усилиями частных лиц: обвинителя и обвиняемого, наделенных одинаковыми правами; процесс был состязательным. С течением времени ему на смену приходит прямо противоположный тип процесса — розыскной, или инквизиционный; в нем судья является в то же время и обвинителем, которому противостоит бесправный обвиняемый,— не столько субъект процессуальной деятельности, как при состязательном С., сколько объект мероприятий судьи - обвинителя, направленных на получение от него или при посредстве его материала, нужного для постановления приговора. По долго державшемуся воззрению, инквизиционный процесс был выработан практикой церковных судов и творцами канонического права. Это воззрение поколеблено, главным образом, исследованием Рих. Шмидта, По его мнению, церковь в XIII в лишь довела до логического завершения те правовые идеи, которые ужо ранее были выработаны королевскою властью (при Ка-ролингах), стремившейся к своему укреплению, и светским правам торговых и промышленных городов, нуждавшихся в усилений средств борьбы с преступностью. Спутниками розыскного процесса были канцелярская тайна С. и формальная система доказательств. Так как при розыскном типе процесса активное влияние обвиняемого на течение процесса признавалось опасным для той цели, которая ставилась процессу, то производствопо делу обставлялось секретностью, исключавшей возможность такого влияния или затруднявшей его. Из такого же взгляда на суд вытекала и система формальных доказательств: доказательства расценивались по заранее установленным признакам законодателем, как полные, половинные, совершенные или несовершенные; на долю же суда выпадало почти механическое распределение и сложение их и подведение итога в виде приговора обвинительного, оправдательного или об оставлении в подозрении. Так как „царицей доказательств“ почиталось сознание обвиняемого, то инквизиционный процесс не останавливался ни перед какими средствами исторжения этого доказательства от бесправного обвиняемого. Отсюда — пытки. Голоса осуждения инквизиционного процесса стали раздаваться уже с начала XVIII в Хр.Томазнй, Монтескье, Беккариа, Вольтер, Бриссо де-Варвилль, Филанджьери—вот крупнейшие имена, которыми отмечена борьба против инквизиционного процесса на протяжении XVIII в Эта борьба предварила то преобразование У. с., которое осуществила Великая французская революция. Литературой XVIII в законодательная мысль во франции была уже подготовлена к усвоению состязательного процесса, образцом которого послужил процесс в Англии, никогда не утрачивавший вполне начал состязательности, заложенных в нем еще на первой ступени его развития. Требование упразднения розыскного процесса повторялось в многочисленных наказах, присланных в Генеральные штаты, созванные на основании указа 5 июля 1788 г. Все сословия сходились в пожелании, чтобы обвиняемому было предоставлено право защищаться и чтобы защита и обвинение были поставлены на равную ногу. Такое уравнение прав защиты и обвинения было вскоре (в 1789 г.) введено, однако ненадолго. Устойчивость вдело правосудия после пережитых революционных потрясений была внесена во франции лишь с изданием в 1808 г. при Наполеоне I нового устава У. с. Этот устав впервые ввел так называемым сметанный тип процесса. В нем „синтез“

розыскных и состязательных начал осуществлен путем распределения между двумя основными стадиями производства: предварительной и окончательной; в первой преобладают начала розыскного процесса, во второй— начала состязательного процесса. Вместе с другими чертами французского процесса западноевропейские континентальные законодательства реципировали и то смешение розыскного и состязательного начал, которое было введено французским уставом У. с. Однако, до последнего времени повсюду наблюдалась тенденция к все большему проведению состязательного начала и в стадии предварительного производства. Тем, в какой мере это было достигнуто, и отличаются, главным образом, друг от друга законодательства различных европейских стран.

У. с.,—как деятельность, направленная на объективную проверку, существуют ли в конкретном случае условия для применения государственой властью ее карательного полномочия,— предполагает наличность предшествующего этой проверке субъективного утверждения, что эти условия действительно или, невидимому, существуют. Такое субъективное утверждение или, что то же, утверждение (которое, по степени своей обоснованности, может быть равносильно предположению) виновности лица в преступном деянии и есть уголовный иск, или уголовное обвинение (die Anklage, action pnblique). От простого доноса уголовный иск отличается тем, что он имеет своим юридическим (наступающим ipso jure,) последствием судебное производство. По французской терминологии, он есть „mise enmouvement“ процесса. Без уголовного иска, как двигателя процесса, уголовный процесс вообще немыслим ни в розыскной, ни в состязательной его форме. Существенная разница, однако, в том, что в розыскном процессе функция обвинения (предъявления и доказывания уголовного иска) сливается в одном органе с деятельностью. направленной па проверку обвинения, тогда как в состязательном процессе задачи обвинения и его оненки возлагаются на различные органы. Объективная проверка обвинения предполагает, что доводам обвинения противополагаются соображения и доказательства, говорящие в пользу обвиняемого, то есть защита. Последняя также имеет место и в розыскном процессе, но он соединяет обе задачи— выяснение обстоятельств, говорящих против подозреваемого и в его пользу, задачи обвинения и защиты в одном лице. Состязательный процесс разделяет их. Но по содержанию своему уголовный процесс и в том и в другом случае состоит из трех элементов: обвинения, защиты и судебной проверки и оценки доказательств против и за обвиняемого.

Обвинение, как и защита, может быть принимаемо в материальном и формальном смысле. Подобно тому, как защитою в материальном смысле называют „совокупность процессуальных нрав и мер, направленных к ограждению невинности подсудимого и его прав и интересов перед уголовным судом“ (Фойницкий), так под обвинением в материальном смысле должно понимать всю совокупность процессуальных мер, направленных к изобличению обвиняемого и к установлению наличности оснований к его наказанию; подобно тому, как формальной называется защита, осуществляемая через особого представителя обвиняемого, так под формальным обвинением разумеется обвинение особым лицом, обращающимся к суду с требованием осуждения обвиняемого и наказания.

В зависимости от того, кому принадлежит право требовать от государства наказания обвиняемого и обличения его перед судом, различают обвинение частное, общегражданское, или народное обвинение (die staatsbiir-gerliche Anklage), иначе называемое actio popularis в уголовном процессе, и, наконец, должностное. Частным называется обвинение со стороны потерпевшего от преступления. При существовании народного обвинения каждый член общества может выступить обвинителем по уголовному долу. Народное обвинение предполагает такой уровень „правовой цивилизации“, при котором обвинение рассматривается, как общественная функция. Наконец,

должностным обвинением,которое устанавливается тогда, когда выясняется недостаточность частного обвинения или даже частного вместе с народным, называется обвинение через особого представителя правительственной или общественной власти или, как говорят, через публичного обвинителя. Преобладающей формой обвинения в настоящее время является должностное обвинение. Органом, призванным преимущественно к возбуждению и поддержанию уголовного иска, на континенте Европы является прокуратура {см. ХХХШ, 538/43).

Основным началом должностного обвинения является начало легальности (Legalitatsprinzip), требующее, чтобы каждое преступление, ставшее известным органам должностного обвинения, влекло за собой уголовное преследование против виновника его. Это начало принимается или безраздельно или с ограничением его началом усмотрения (Opportunitatsprinzip).

Частное обвинение в наиболее ограниченном объёме допускается французско-бельгийской системой, только в немногих случаях предоставляющей частному лицу инициативу возбуждения уголовного иска без права поддержания его. Наше современное право, следуя примеру дореволюционнного права, предусматривает ряд преступлений, дела о которых возбуждаются не иначе, как по жалобе потерпевшего, коему принадлежит в этих случаях и поддержание обвинения (ст. 10 Уг.-проц. кодекса РСФСР; ср. ст. 5 уст. уг. суд.). Преступления этого рода принято называть уголовно-частными; иногда их называют неофициальными (фон-Резон, Таубер). Интересным нововведением Уг.-проц. кодекса РСФСРявляотсн постановление о том, что, если прокуратурой признано будет необходимым вступить в дело об уголовночастном преступлении, в целях охраны публичного интереса, то поддержание обвинения в этом случае принадлежит только прокуратуре, и доло не иодле-жит прекращению в случае примирения потерпевшего с обвиняемым (аналогичное, хотя и не тождественное постановление содержится в § 417 герм, уст. уг. суд.). Народное обвинение принцшшально признается основной формой обвинения в Англин (смотрите IX, 326/43).

Отделение функции обвинения от собственно судебной требует такого же формального отделения от последней и функции защиты (смотрите адвокатура). Обвинительный процесс непременно является в то же время и состязательным процессом.

Идея должностной защиты (public defence) особым успехом пользуется в настоящее время в Северо-Американских Соединенных Штатах, где существует целое „движение“ в ее пользу, начало которого относится к 1893 г. Американская литература, посвященная вопросу о должностной защите, обширна (смотрите библиографию в „Journal of the American Institute of Criminal Law and Criminology“, 1924, vol. IX, .N° 4).

Наше действующее право ограничивает круг лиц, которые могут быть защитниками, по сравнению с уст. уг. суд. 1864 г.: последний разрешал подсудимому приглашать любое лицо в качестве защитника, за исключением только некоторых особо перечисленных категорий лиц (ст. 565 уст. уг. с. в связи со ст. ст. 45 и 526 у. гр. суд.); Уг.-проц. код., напротив, допускает к защите лишь перечисленные им категории лиц (прежде всего членов коллегии защитников); иные же лица допускаются к защите лишь с особого разрешения гуда (ст. 53).

Руководящие начала уголовного процесса. Современные уголовно-процессуальные законодательства объединены общностью ряда начал, положенных в их основу, хотя и приведенных в них далеко не в равной мере. Кроме состязательности, начала эти следующие: принцип материальной истины, непосредственность, устность и гласность. Принцип материальной истины, как „имманентный“ принцип уголовного процесса, требует объективного установления в приговоре того, что соответствует действительности, каковы бы ни были согласные заявления сторон. В то время, как такие заявления, по общему правилу, связывают гражданского судью, на приговор уголовного судьи они не оказывают влияния. В литературе оспаривается совместимость принципа материальнойистины с состязательным типом процесса, удовлетворяющимся „относительной истиной“ (интересные соображения теоретико-познавательного характера в книге Bendixa, „Die Neuord-nung des Strafverfahrens“). Принцип непосредственности требует, чтобы судья по возможности черпал доказательства из первоисточника и чтобы между его восприятием и материалом, положенным в основу судебного приговора, лежало возможно меньше промежуточных звеньев. В тесной связи с началом непосредственности находится начало устности процесса. Чтобы общение суда с участвующими в деле лицами было непосредственным, для этого нужно, чтобы оно происходило в устной форме. Из требований состязательности, непосредственности и устности уже неизбежно вытекает и гласность для сторон (Parteienoffentlichkeit). Если доказательства и объяснения сторон воспринимаются судом непосредственно, если по поводу представляемых доказательств допущено состязание сторон, которое притом должно происходить в устной форме, то это состязание возможно лишь при том условии, что разбирательство дела происходит в присутствии сторон и что действие суда и всех участвующих в деле лиц для сторон не составляет тайны. От гласности производства для сторон отличается гласность для общества, или публичность, предполагающая доступность судебного разбирательства для публики. Публичность есть одна из важнейших гарантий отправления правосудия в соответствии с требованиями права и справедливости. Известны слова Мнрабо в Национальном Собрании: „Дайте мне какого хотите судью, пристрастного, корыстолюбивого, даже моего врага, лишь бы он действовал в виду публики“.

У. с., служа гарантией против произвольного применения наказания, само, однако, не обходится без принудительных мер, из которых наиболее энергичные но силе своего воздействия на личность (хотя и не по целям этого воздействия) весьма близки к наказанию. Важнейшие из этих мер, это—меры, принимаемые по отношениюк обвиняемому, во-первых, в целях обеспечения его явки на суд н, во-вторых, в целях воспрепятствования ему, после того, как он уже привлечен к суду, уклониться от следствия и суда. К первой группе мер относятся, например, такие, как привод по повестке от суда или предварительный арест для представления в суд для того, чтобы уже последний, если понадобится, поставил обвиняемого в такое положение, при котором он находился бы в распоряжении суда все время, пока о нем не окончено дело, то есть принял бы, по терминологии нашего уст. уг. суд. 1864 г., одну из „мер пресечения обвиняемому способов уклоняться от следствия и суда“. Этот термин перешел и в Уг.-проц. кодекс 1922 г., но в сокращенном виде, где указанные меры называются просто „мерами пресечения“. Так как „меры пресечения“ имеют в виду длительное ограничение, а иногда и лишение свободы обвиняемого, то представляется в высшей степени важной надлежащая регламентация их в процессуальном законодательстве и установление гарантий против неосмотрительного или произвольного пользования ими. Наш уст. уг. суд. 1864 г. знал следующие меры пресечения: 1) отобрание вида на жительство или обязание обвиняемого подпискою о явке к следствию и неотлучке с места жительства,

2) отдачу под особый надзор полиции,

3) отдачу на поруки, 4) взятие залога, 5) домашний арест и 6) взятие под стражу. Советское законодательство (ст. 144 Уг.-проц. код.) из числа этих мер исключило осуждавшееся и ранее в юридической литературе отобрание вида на жительство и отдачу иод особый надзор полиции и восстановило существовавший еще до Судебных Уставов, по Своду Законов, институт личного поручительства, однако с совершенно иным характером: по Св. Зак. обвиняемый отдавался на поруки начальству; по Уг.-проц. код. обвиняемый может быть отдан на поруки всякому заслуживающему доверия лицу под страхом ответственности последнего в случае уклонения обвиняемого от суда.

Из всех мер принуждения в отношении обвиняемого или подозреваемого

Самой энергичной представляется предварительное заключение с ого двояким значением: то как меры, обеспечивающей представление обвиняемого в суд (полицейский предварительный арест), то как меры пресечения возможности уклониться от суда. В нашем уст. уг. суд. 1804 г. эти два значения предварительного заключения не различались отчетливо, вследствие чего предварительный полицейский арест смешивался то с приводом, то с подследственным задержанием, как мерой пресечения способов уклонения от следствия и суда. Последнее смешение было особенно вредным, так как влекло за собой расширенно прав полиции по задержанию обвиняемых без установления для последних надлежащих гарантий. Угол.-проц. кодекс также не различает предварительного ареста, как меры обеспечения первоначального представления подозреваемого судебному органу и как „меры пресечения“; правда, в отличие от уст. уг. суд. 1864 г., он, по примеру проекта 1900 г., вводит требование срочного извещения суда о всех случаях задержания подозреваемого, но при этом ст. 104 в действующей редакции (1925 год), в отличие от первой редакции Уг.-проц. кодекса, не предусматривает обязанности освобождения задержанного, если со стороны судьи или следователя в установленный срок не последует подтверждения или отмены ареста.

„Теория доказательств,—писал Б. Д. Спасович, — составляет центральный узел всей системы С., душу всего уголовного процесса, самую существенную, которая обусловливает и устройство судов и все главные формы С.“ Несколько иллюстраций подтвердят эту мысль. Так, в древнем процессе, когда все миросозерцание народа имело религиозную окраску, та же окраска сообщалась и доказательствам: все они были таковы, что, в сущности каждое судебное дело решалось апелляцией к „божеству“; таковы жребий, присяга, иоле, испытание водою и железом, и даже сила показания свидетелей („видоков“) лежала прежде всего в сопутствовавшей ей присяге, которая и решала дело. Приемы доназывания в средневековом инквизиционном процессе отмечены жестоким духом эпохи; отсюда изощренные способы и средства всевозможных пыток.

Получившая применение с конца XVIII в так называемым отрицательная формальная теория, требовавшая оправдания подсудимого или оставления его в подозрении при отсутствии доказательств определеннного вида и числа, была результатом продиктованного гуманными соображениями протеста школы естественного права и энциклопедистов против судейского произвола.—Современная система свободной оценки доказательств по внутреннему убеждению судей стала возможной лишь при такой организации суда, которая обеспечила суду доверие законодателя. Та система правил, которая принята в современных законодательствах относительно способов, видов и условий доказывания и которая имеет своей целью помешать превращению решения дела но свободному убеждению в решение его по непосредственному впечатлению или личному произволу судьи, вытекает из взгляда еовременого законодателя на суд, как на орган, который в первую очередь— преимущественно перед всеми другими органами власти — призван стоять на страже права и справедливости против произвола.

В слове „доказательство“ различаются три значения. Под доказательством разумеются: 1) процесс доказывания (demonstratio, probatio), 2) доказательственный факт (factum probans),

3) средства доказывания (instrumenta, ilocumenta). В первом смысле под доказательством разумеется ход суждений, приводящих к известному заключению. Когда говорят: доказательство (или „бремя доказательства“) лежит на обвинителе, то это значит, что задача обвинителя, если он сам убежден в виновности обвиняемого, сопоставлением обстоятельств в деле привести к тому же убеждению и судью. То обстоятельства, на которые при этом доказывающий („субъект доказывания“) ссылается, чтобы установить требуемое положение (папр.: звук выстрела, бегство после него обвиняемого— при доказывании убийства“),

Составляют доказательственные факты или доказательственный материал. По своему отношению к обстоятельству, которое требует выяснения, доказательства, в смысле доказательственных фактов, принято делить на прямые и косвенные, или улики. Прямыми называются такие доказательства, которыми прямо и непосредственно удостоверяется спорное или сомнительное в деле обстоятельство, а косвенными те, которые дают основание лишь путем умозаключения сделать вывод, имело место или нет то или другое обстоятельство. Старая теория, считавшая улики несовершенным доказательством, уделяла большое внимание этому делению. Для современного права оно практически несущественно, так как при свободной, не связанной формальными требованиями оценке обстоятельств дела улики нередко получают в деле не менее решающее значение, чем прямые доказательства. Тот источник, из которого обвиняемый черпает доказательственный материал (свидетельское показание, документ), и составляет средство доказывания (Beweismittel; терминология, не вполне установившаяся; иногда средством доказывания называют доказательственный факт). Средствам доказывания уделяется в науке уголовного процесса наибольшее внимание. Но их природе средства доказывания делятся на следующие виды: показания, вещественные доказательства, документы.