> Энциклопедический словарь Гранат, страница > СтатиС7пика С

СтатиС7пика С

СтатиС7пика С. к. была поставлена правильно лишь в XIX веке. За самыми редкими исключениями она показывает уменьшение числа смертных-приговоров и вместе с тем увеличение числа помилований приговоренных к смерти, а в некоторыхъ случаях полный или почти полный отказ от применения С. к. при сохранении ея в законе. Так, например, в Бельгии, за первое пятилетие XIX столетия(1800—1804 гг.) приходилось в среднем на год 71 приговоренных и 37 казненных; начиная с 1863 г. ни один смертный приговор не приводился в исполнение, так как все приговоренные получа-: ли помилование; число смертных.

приговоров падает через сто лет до 10 в год и ниже (в 1911—1, въ 1912—4). Во франции в 1826—1830 г. было приговорено в среднем за год 111, а казнено 72, а за 1900— 1911 г. был 31 приговор и 6 казней в среднем за год, т. о. °/0 помилований возрос с 35 до 86%. В Германии в год введения общегерманской уголовной статистики (1882) было 95 приговоров к С. к. Эта цифра была самая высокая за все время; въ 1911 г. она понизилась до 39. В Англии, где к началу XIX века число казней было весьма велико, цифра приговоров и казней быстро понижается и в продолжение несколькихъ десятилетий держится на одном уровне: в период, начиная с 1860 годов ижончая 1914, число приговоровъ в год 23-<-31, а число казненныхъ от 14 до 18 или 53—56% (в 1913 году 28 пригов., из которых 16 казней., въ 1914 г. 24 приговор. и 14 казн.). Въ Швеции в 1799—1808 г. в среднемъ 12,6 казней, а через сто лет приходилось на год менее одного смертного приговора (после 1900 г. смертные приговоры не приводились в исполнение). В Норвегии в 1859—1868 г. в среднем на год 2,5 пригов. и 0,7 казн.; с 1870 г. ни один смерт. приговор не приводится в исполнение, а начиная с 1890 г. и не выносится за исключением 1900 г. (1 см. пригов.) и наконец в 1904 г. С. к. отменяется новым уложением. Въ Австрии за первую половину XIX века (1804—1852 г.) было в среднем за год 30 пригов. и 9 казней., а въ XX веке (1901—1910) 50 приговоровъ и 0,5 казн. в год. Из 2552 приговоренных в 1877—1910 г.-было казнено 84 или 3,2%. В Венгрии въ 1885 г. 13 пригов. и 5 казн., а въ 1910 г. 1 пригов. (помилован). (См. статистику С. к. в других европейских и вне-европейских странах у Гернет “С. к.“, 1913).

Установление числа смертных приговоров и казней в России представляет большия трудности, т. к. эти сведения не опубликовывались. С большей точностью можно определить эти цифры за время с 1826 по 1904 г., когда С. к. назначалась за политиче

Ские преступления: тогда, за исключением годов польских восстаний, важнейшия государственные преступления, которые влекли бы за собою С. к., были сравнительно редкими явлениями. Наиболее смертных приговоров было вынесено судами въ 1826 г. (46 пригов.), 1849 г. (21 пригов.), 1878 г. (24), 1879 г. (22), 1880 г. (14), 1881 г. (10), 1882 г. (16), 1886, 1887 г. (по 12). По приговорам военноокружных судов было приговоренъ к С. к. в 1875—1905 г. за воинские преступления 55 человек и за общеуголово ные 420. По делу восстания в Польше было приговорено в 1833 г. 289 и в 1862—1866 г. 1500 человек, но эти цифры ниже действительных. В составленный нами поименный списокъ приговоренных к казни за политические преступления за время 1826— 1905 г. вошло 336 имен (не. считая осужденных за польское восстание).. По газетным и др. подсчетам число казненных было в 1906 г.—574, 1907 г,—1139, 1908 г,—1340, 1909 г,— 717, 1910 г.—129, 1911г.—73, 1912 г.— 126 при 335 приговоренных, в 1913 году —143 пригов. и 33 казней., с 1914 г. т. е. с года начала мировой войны, и до настоящого времени сколько-нибудь точных сведений по статистике С. к. не имеется. Но отчету Нар. Комиссариата Юстиции IX Всеросш Съезду Советов гражданскими револ. трибуналами было приговорено к. разстрелу в 1920 году 1811 человек Въ 1921 г. было приговорено к расстрелу военно-рев. триб. 3949, гу-бер. триб. 1231, военно-жел.-дор. триб. 240, Верх. Триб. 31 (сюда не вошли разстрелянные черезвычайными комиссиями),

Оценка О. к. Литература о С. к. черезвычайно обширна на всех языках. Оценкой этого наказания, как-средства борьбы с преступностью, занимались не только криминалисты,но также представители философской мысли, историки, социологи, богословы и др., а также многочисленные политические деятели на съездах партий и въ парламентах, где обсуждение проектов отмены, сокращения или расширения применения С. к. всегда сопровождалось подробными и горячими прениями. Однако, несмотря на все обилие литературы о С. к., включая сюда и многочисленные произведения изящной литературы, доводы как сторонников этого наказания, так и его противников, легко сводятся всего к нескольким основным положениям. Одни из этих доводов относятся к области „справедливости“, а .другие—целесообразности. В истории оценки С. к., начиная с последней четверти XVIII в., преобладали сначала доводы первого характера, позднее преобладающее значение получили те или другия соображения практического характера. Так называемия абсолютные теории обосновывали необходимость С. к. ссылками на требования „справедливого возмездия“ или на веления самого Бога. Кант, считавший наказание за преступление категорическим императивом, отстаивал С. к., как справедливый тальон за убийства. Эта точка зрения была проведена и многими криминалистами. Противники этой теории находились однако и среди таких криминалистов, которые, являясь приверженцами теории возмездия, не считали наказание смертью справедливымъили нравственным. Попытки разрешения спорнаго вопроса текстами священного писания ветхого и нового завета делались как сторонниками, так и противниками С. к., но чаще в богословской литературе и в законодательныхъ учреждениях, чем в науке угол. права (смотрите защиту С. к. у архим. Адриа- на „Христ-во и С. к.“ 1914 г.; отрицание С. к. см. у Экземплярского, „Несколько мыслей по поводу защиты С. к. въ рус. богос.литер.послед.врем.“ „Труды Киев. Духов. Ак.“ март 1907). 8а С. к. отрицается значение справедливого наказания, т. к. теория материального возмездия „жизнь за жизнь“ не считается с устоями современного уголовнаго права—формами виновности и с психологией приговариваемого к С. к.: только непростительною отсталостью науки уголовного права от науки психологии и задаточным развитиемъ так называется криминальной психологии можно объяснить игнорирование психологии „смертника“, раскрытой нам во всем ея ужасе Виктором Гюго („По

Следний день приговореннаго“), Короленко („Бытовое явление“), Л. Андре-евымъ(„Рассказ о семи повешенныхъ“) и др. Но и в криминалогич. литер. уже было указано, что между убийством и казнью не может быть поставлено знака равенства, т. к. страдания „смертника“ неизмеримо тяжелее страданий жертвы убийства. Из доводов практич. характера наиболее сильный, а вместе съ темъистарый,что С. к.,действуяуетра-шающе, удерживает от преступления. Казалось бы, что ошибочность этого утверждения доказывается историей С.к. в эпоху грубого жестокого средневековья: прочные каменные виселицы, повешение в особых металлическихъ сетках и на цепях, оставление трупов казненных годами на виселицах, выставление на видных местахъ отрубленных голов, торжественныя казни сожжением и прочие, и прочие, все это оказалось безсильным уничтожить разбои, убийства, религиозные и политические преступления. В настоящее время накопился значительный статистический материал, показывающий, что: 1) отмена С. к. в различныхъ странах не привела к увеличению преступлений, за кои она назначалась; уменьшение тягчайшей кровавой преступности наблюдается и там, где С. к. была -отменена, и там, где она в течение многих лет фактически не применяется, и там, где она применяется: это позволяет сделать вывод, что уменьшение кровавой преступности вызывается общим ростомъ культуры и не стоит в каком-либо соотношении со С. к.; 2) сравнение кровавой преступности по странам, сохранившим и отменившим С. к., показывает что нередко страны, отменившия ее, страдают от кровавой преступности менее, нежели страны, сохранившия это средство борьбы съ преступностью. Особенно рискованным опытом казалась многим отмена С. к. с 1890 г. в Италии, где кровавая преступность была сильнее, чем во многих других странах. Однако, начавшееся еще при существовании С. к. уменьшение донесений объ убийствах продолжалось и после ея отмены $ез всяких перерывов и повсеместно. Пред ея отменою прихолилось на 100 т. населения 13,76 донесений об убийствах, а в 1906 г. всего 7,81. В Румынии, после отмены -С. к. в 1864 г. каравшиеся убийства уменьшились и составляли 5,6 на 100 т. жителей в 1876 г. и всего 2,5 в 1907 году Такое же уменьшение убийствъ произошло после отмены С. к. в Голландии, Норвегии. Произошло уменьшение предумышленных убийств и в Бельгии, где С. к. фактически не применялась более полувека, хотя приговоры к ней и выносились еясего-дно. ГИроф. Липман в своей книге <Die Todesstrafe, 1912) отмечает, что все четыре штата С. Америки, отменившие С. к., отличаются, наряду съ двумя штатами, сохранившими ее, наименьшей кровавою преступностью; наоборот, она велика в прочих штатах, сохранивших ее. Недействительность угрозы смертью в борьбе с так называется политическими преступлениями доказана историей. Проф. Таганцев, подводя итоги борьбы съ полит. преступностью,писал еще при строе неограниченной монархии: „если идея, верование, исповецываемия первоначально хотя бы горстью людей, составляют, действительно, принципъ обновления человечества, залог его дальнейшого развития, то ничто не остановит их триумфального шествия: пи потоки крови, ни тысячи человеческих голов. Из-под груды тел, из-под дымящихся развалин и опустошенных городов они вновь явятся неуловимыя, вечно юные, готовыя неустанно идти на ловитву душъ“. Защитники С. к. указывают в качестве довода на неисправимость опасных преступников. На это возражают указанием на трудность определения неисправимости и на полную возможность изоляции опасного преступника от общества. Наказание смертью не отвечает некоторымъ основным требованиям наказания. Оно не восстановимо, то есть в случае казни ошибочно приговоренного к ней, нет возможности исправить ошибку. Между тем судебные ошибки при приговорах к казни далеко не редки и оне тем чаще, чем с большей поспешностью отправляется актъ «судебного разбирательства. Такая жепоспешность и отступление от общого нормального порядка разбирательства особенно часто наблюдается при преследовании за политич. преступления. С. к., более чем какое-нибудь другое наказание, противоречит принципу личнаго наказаия, т. к. заставляет страдать не только казнимого, но близких ему лиц, нередко порождая психические заболевания и преждевременную смерть их. Она действует развращающе на народ не только там, где, как во франции, совершается публично, но и там, где прячется, забирается в углы тюремныхъ дворов, в закрытия помещения, где совершаетсяпо ночам, крадучись, какъ само преступление. Она обезцениваетъ жизнь, сеет одичание, и это влияние ея не ограничивается толпой у эшафота или заглазным переживанием казней взрослым населением; оно идет глубже, въ подрастающее поколение, когдаигра детей „в смертную казнь“ становится их обычным развлечением. Все эти данные, говорящияпротив С. к., не могли не получит перевеса над соображениями ея защитников, число которых до настоящого времени постоянно уменьшалось. История С. к. показывает, что это наказание вымирает ичто окончательное его исчезновение из законодательств, продолжающих сохранять С, к., лишь вопрос времени. (Дальнейшия данные о С. к. в России и в друг. странах за последние годы см. Россия и Четырехлетн. война и еяэпоха). Литературу о С.к.см. У г.право и в прил.къней Указатель литературы по угол. праву.)

Мнх. Гернет.

Смертная казнь по военно-уголов. законам до-революц. времени см.

военно-уголовные законы.