> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Стоглав

Стоглав

Стоглав, или „Стоглавник“, сборник, содержащий описание деяний и постановления собора 1551 г., созванного Иваном Грозным.

Подлинный акт „соборного уложения- до нас не дошел, мы располагаем лишь целым рядом списков сборников, являющихся систематической выборкой, „изборниками- постановлений и материалов, извлеченных из подлинного „уложения- Извлечения эти, повиднмому, делались духовными лицами для руководства в делах церковного управления и соответственных справок. Отсюда, с одной стороны, разнообразие редакций отдельных списков, с другой — подбор самого материала, т-е. постановлений, касающихся почти исключительно церковных вопросов, хотя программа самого собора далеко не исчерпывалась только этими последними. Обычно различают три редакции списков С.: пространную, среднюю и краткую (XVI в.). Все эти редакции имеют в основе своей один общий им текст, придерживаются деления на 100 глав (по примеру Царского Судебника 1550 г.),— откуда произошло и самое название памятника, а также и собора, — и отличаются однородностью своего состава. Отмеченный характер С. дал повод некоторым исследователям нс только отрицать подлинность и всякое официальное юридическое значение памятника, но даже существование самого собора, а след, и каких-либо его „постановлений- Впрочем, подобного рода крайние взгляды и теории нашли должную оценку в новейшей исторической литературе. Стоглавый собор есть несомненный исторический факт, несомненно также и его официальное значение. Последующие историч. документы правительственного характера подтверждают законную и обязательную силу постановлений собора, а на большом московском соборе 1667 г. последовала торжественная официальная отмена постановлений С.: „и что писа-ша о знамении честного креста, сирсчь о сложении двою перстов, и о сугубой аллнлуии, и о прочем, что писано иорассудно, простотою и невежеством и книге С тую неправедную и безрассудную клятву Макариеву и того собора разрешаем и разрушаем, и той собор не в собор и клятву не в клятву и ни во что же вменяем, яко же и не бысть, занеже той Макарий митрополит и иже с ним мудрствоваша невежеством своим безрассудно- Так совершилось формальное аннулирование соборных постановлений 1551 г., благодаря которому С. upпоброл особое значение в глазах старообрядчества (с.и.). С. превратился как бы в библию русских раскольников.

Но значение собора 1551 г. было значительно шире. И но своему составу, и но программе он представлял явление более сложное. Правда, собор оказался первой наиболее яркой демонстрациеймосковского теократического абсолютизма, поскольку москов. царь торжественно дебютировал на нем в качестве верховного ревнителя православия, церковного благочестия и пастыря душ своих „от Бога повинных рабов“, явив соборным „отцам“ небывалое „чудно видение и всякого ужаса исполнено“, однако, истинные цели Грозного были иные. Нельзя, конечно, отрицать, что в процессе москов. централизации, государственн. строительства, вопросы церковного управления так же привлекали к себе внимание новой власти, как и задачи управления государственного, в собственном смысле этого слова, тем более, что московская „иосифлянская“ церковь в свою очередь сделалась церковью государственной под скипетром „нового царя Константина“, священного главы „третьего Рима“, „благочестивого“ „божией милостью“ московского царя. Поэтому параллельная и почти одновременная кодификация „царского судебника“ 1550 г. и „соборного уложения“ 1551 г. была делом естественным и своевременным. Тем не менее есть все основания полагать, что действительная причина созыва собора 1551 г. была не чисто церковная, а государственная, политическая,— интересы не церковного, а именно земского строения и, в первую очередь, интересы военные, занимавшие в то время первое место в ряду вопросов государственных. Иван Грозный первоначально имел в виду открыто поставить на соборе вопрос о секуляризации церковных земель в виду крайнего оскудения государств, земельного (поместного) фонда, а также привлечь богатую церковно-монастырскую казну к участью в таких расходах, как выкуп пленных. С означенной целью царь очень ловко воспользовался аргументацией идеологов старой, т. наз. „нестяжательной“ удельной церкви, представители которой, отстаивая независимость церкви от светской власти, выдвинули учение о недопустимости для духовных учреждений владения „вотчинами“, населенными землями, резко обличая „богатолюбивую“ иосифлянскую церковь (смотрите иосшф>-лянство и Иосиф Волоцкий, XXII, 608,

671 72), продавшую свое духовное первородство светской власти за „церковные стяжания“. Из уст этой церковнополитической партии (представленной также и на соборе) вышла обличительная критика развращенных нравов обмирщившегося белого и черного духовенства. Вывод был ясен, надо водворить строгость нравов среди духовного чина, вернуть его к „постническому житию“ и лишить его источника порчи его нравов — его земель и богатств. В обличительных речах Грозного на соборе и его вопросах соборным чинам нетрудно установить несомненные позаимствова-ния из писаний, обращенных к царю из лагеря несгяжателей (игум. Артемия, еп. Кассиана, Сильвестра), которые, м. б., в этих целях и были приглашены на собор, а вскоре после собора были подвергнуты гонению со стороны представителей государств, церкви и обвинены в том, что наущали царя „села отымали у монастырей“. Однако, план Грозного не удался. Еще накануне собора митр. Макарий вручил царю обширный „ответ“ в защиту вотчинных прав церкви, „неотчуждаемости“ церковных имуществ. Дарю пришлось уступить, тем более, что иосифлянская церковь была ближайшим союзником москов. царей в деле утверждения их „божественных“ нрав. Тайный тактический союз царя с „нестяжателями“ был, конечно, непрочен, тем более, что политически нестяжатели были антагонистами моек, царей и союзниками его заклятых врагов: феодального боярства и удельных княжат. Поэтому Грозный не задумался выдать нестяжателей после собора их врагам иосифлянам, найдя временный выход из положения в опричнине (сл.) с помощью которой он произвел конфискацию боярских и княжеских вотчин, которые затем и перешли в руки поместного дворянства. Неудивительно, что вопрос о церковных имуществах сделался предметом особого внимания собора 1551 г., и в целом ряде статей С. торжественно подтверждает, чтобы „никто не смел вступаться в церковные пошлины, ни в земли, ни в воды, и блюл бы ся казни и св. правил проклятия“. Столь же решительно отклонил собор и попытку царя позаимствоваться сред

Ствами из церковной казны на выкуп пленных. При таких условиях интерес царского правительства к собору значительно был ослаблен, и все дело в конце концов свелось к ряду мероприятий и формальных предписаний, направленных к улучшению внутренних церковных порядков. На собор, помимо „святых святителей и преосвященных отцов“, были приглашены и царская „братия“, и „князи, и бояре, и войны“, то есть высшие правительств, чины и дворянство, государевы помещики. При этом в своих речах, обращенных к соборным людям, царь далеко вышел за пределы чисто церковных вопросов. В особенности носит политический характер его вторая речь, в которой Иван Вас. резко изобличает „бояр и вельмож“ в „самовластии“ и заявляет твердое намерение взять в свои руки власть, „яко же лоно есть благочестивым царем быти“. В четвертой речи царя мы находим не только подтверждение летописного известия о земском соборе 1549 — 50 г., на котором был утвержден „Судебник“, но также указание, что царь имел в виду предложить на рассмотрение и благословение Ст. собора как самый „Судебник“, так и „уставные грамоты“, вводившие „по всем землям“ государства органы местного и выборного управления. Наконец, в „сборнике Ев-фимия“ мы имеем еще 13 вопросов, предложенных царем собору, вопросов общегосударственного характера (о местничестве, о поместьях, вотчинах и кормлениях, о новых пригородных слободах и так далее). Все эти факты говорят, что собор 1551 г. был собором церковноземским по тем заданиям, какие ему первоначально были поставлены царским правительством. Возможно, что частично Грозному пришлось снять с обсуждения собора наиболее интересные для правительства вопросы, дабы не ссориться с представителями государств, церкви, в поддержке которых он так нуждался в момент наиболее острой борьбы запринцип„царского самодержавства“. Дошедший до нас соборный „изборник“, б. м., как раз и является собранием важнейших разрешенных собором и вошедших в действие его постановлений. Одно несомненно: фактическое содержание С. У же его официальной программы.