> Военный энциклопедический словарь, страница 81 > Суворов

Суворов

Суворов, Александр Васильевич, светлейший князь Италийский, граф Рымникский, генералиссимус российских военных сил, Фельдмаршал сардинский и австрийский, Сардинского королевства гранд и принц крови (cousin du гои), граф Римской империи, кавалер всех российских и множества иностранных орденов, родился в Москве 13 ноября 1729 года. Отец его, генерал-аншеФb Василий Иванович, видя слабое здоровье сынаfсперва предназначал его в гражданскую службу; но довершив образование даровитого отрока, записал его 12 лет в л.-гв. Семеновский полк. Пять лет он находился в доме родительском и постоянно усовершенствовался в науках и Фронтовой службе, а на 17 г. вступил в полк для отправления должности рядового и капрала, которыминым, ни на кого не походить: стал известным странностями и проказами, смешил всех, трунил над другими, осмеивал порочных, шутками получал яиелаемое, отклонял неприятности и удивлял каждого оригинальностью. Мало по малу эти странности обратились в привычку и слились с характером, переливаясь также в сердца его солдат. Они говорили о нем с восторгом, любили его язык, обожали его неустрашимость, равно как и отцовское о них попечение, были веселы, когда находились с ним. Дерягась правила что солдат и в мирное время на войне, Суворов неусыпно занимал воинов экзерциция-ми, переходами и работами, обучал маневрам и всем военным действиям. Однажды, во время марша, желая показать им штурм, он велел взять, по всем правилам приступа, леяиа-щий близ дороги монастырь, и полк исполнил приказание, к немалому испугу смиренных иноков. Екатерина II пояшлала увидеть чудака. Зто первое свидание — говорил Суворов — проложило мне путь к славе.

Прошло шесть лет по окончании Семилетней войны, и Суворов, в чи-ве бригадира, отправлен, в ноябре 1768 года, с величайшей поспешностью к польским границам. Не смотря на едва замерзшия реки и болота, он в месяц прошел с вверенною ему бригадою тысячу верст, и даже во время столь быстрого движения не преставал обучать солдат стрельбе в цель, действию штыками, совершению Фальшивых атак и и. В следующем году, командуя авангардом корпуса генерал-поручика Нумерса (потом Веймарна), Суворов принял самое деятельное участие в делах с польскими конфедератами: полетел из Орши в Минск, из Минска в Варшаву; разбил близ этого города отряд Котлубовского, а в Литве обоих Пу-лавских и за это был награжден чином генерал-маиора. Весною 1770 г.

занимался не для виду, а перенося все труды и лишения солдатской жизни и опытом изучая различные ея обязанности. В 1754 году, он получил первый офицерский чин с переводом в армию поручиком; пробыл два года уродителя, а когда вспыхнула, в 1756г.,. Семилетняя война, полетел на поле. битв. Он был некоторое время комендантом в Мемеле, потом состоял, в качестве деикурного маиора, при Фермере, участвовал въКуннерс-дорфской битве и, в 1781 году, в чине подполковника находился в легких войсках генерал-маиора Берга, прикрывавшего отступление русской армии к Бреславлю и далее. Тут Суворов, командуя летучими отрядами, приобрел, даяге между неприятелями, славу отважного партизана-иаездника; он участвовал под Рейхенбахом в пораягении прусского генерала Кноб-лоха; ворвался, после усиленного перехода, в Ландсберг на Варте и захватил в плен тамошний гарнизон; тревояшл корпус генерала Шатена во время следования его в Кольбергу и нечаянными нападениями при Фрид-берге, Старгарте и в других местах нанес ему весьма значительный вред. Не менее удачны были его действия под Глогау и Нейгартеном.

Посланный в 1762 году с донесениями к императрице Елисавете Петровне, Суворов удостоился получить чин полковника в Астраханском пехотном полку, расположенном в Новой Ладоге, а в 1763 Воягалован командиром Суздальского полка. Ему было тогда 34 года и он, волнуемый честолюбием, с грустью видел, как другие счастливцы, моложе его летами и службою, возвышались путями, но-сторонными военному званию, между тем как он оставался в разряде обыкновенных офицеров. Суворов Понял необходимость отличиться от товарищей чем-либо необыкновенным и этим обратить на себя внимание. Он решился быть единственпереправившись через Вислу, он рассеял шайки Мошинского у Клементо-ва и Опатова и получил орден Св. Анны 1-й степени. Не менее блестящие успехи неутомимый наш полководец приобрел в 1771 году взятием Ландскроны и Казимиржа, освобождением Красника, осажденного Поляками, покорением Кракова и поражением Пулавского у Замостья, а Новицкого у Красностава. Наградою заэтиделабыл крест Св. Георгия 3-го класса. Около этого времени назначен был главнокомандующим нашими войсками в Польше генерал-поручик Бибиков. Поляками командовали Косаковский и гетман Литовский, граф Огинский. 12 сентября Суворов, с 900 воинов напал на 5000-й корпус этого последнего при Сталовичах и истребил его совершенно. Огинский бежал в Данциг, Косаковский в Венгрию. Победитель, в чине генерал-маиора, украшен был орденом Св. Александра Невского. В 1772 году Поляки, руководимые несколькими французскими Офицерами, хитростью успели занять укрепленный замок в Кракове. Суворов прибежал на помощь, взял замок после продолжительного обиожения, и принудив коменданта Шоа-зи сдаться, заставил французов выйти тем самым нечистым проходом, которым они прокрались в замок. Вслед за тем взята крепостца Затор и укрепления ея взорваны.

Война с конфедератами кончилась. Суворов, перемещенный в корпус генерал-поручика Эльмпта, на пределах Швеции, по поручению Екатерины, обозрел Финляндскую границу и потом переведен был в Молдавскую армию, под начальство Задунайского.

Первый шаг Суворова в пределах Турции ознаменован был победой. Корпусный его командир граф Салтыков отрядил его к Туртукаю. Суворов, 10 мая, овладел этим пунктом (смотрите Туртукаи) и получил в награду орден Св. Георгия 2-го класса.

Лихорадка, следствие пренебрежения полученной контузии, принудила Суворова оставить на некоторое время войско. Почувствовав облегчение, он снова выступил на поле брани; поддерживаемый двумя солдатами, ночью на 17 июля вторично переправился на правый берег Дуная и с боя овладел укрепленным турецким лагерем, при Туртукае, между тем как главная наша армия претерпела неудачу под Силистриею. За этим последовала, 3 сентября, блистательная победа, одержанная под Гирсовом слабым корпусом Суворова над 11,000 Турок. В 1774 году, пожалованный в генерал-поручики, он содействовал Каменскому при разбитии у Козлуджи (9 июня) 40,000 неприятелей. Оба генерала действовали единодушно, хотя не любили друг друга: один завидовал славе младшего товарища; другой, чувствуя свое превосходство, тяготился подчиненностью. Вскоре Кучук-Кайнардж-ский договор положил конец кровопролитной войне. Умолкли громы на берегах Дуная и еще продолжались в недрах нашего отечества. Бунт Пугачева (смотрите это имя), приняв грозный вид, требовал усиления действовавших пробив него войск и опытных генералов. Суворов получил прика зание явиться под начальство графа Панина, которому императрица поручила усмирение злодея. Едва приехавши в Москву, наш неутомимый вождь пересел на почтовую тележку и без отдыха полетел к Волге. Там, он принял начальство над отрядом мужественного Михельсона, посадил пехоту на лошадей, отбитых у. Пугачева и, нйскоро запасшись продовольствием, углубился в степь, в которую бежал самозванец. Но он нашел его уже пойманным. Суворов посадил его в клетку на двухколесной телеге, окружил сильным конвоем и сам караулил днем и ночью до сдачи его Панину в Симбирске. По ю Пугачева не прекратилось смявслед за тем присоединенного к России. Государыня вызвала его в сто лицу и при первой встрече с ним, сняв с груди своеq Александровскую бриллиантовую звезду, вручала ее герою, прося принять в знак памяти об ея дружбе. В 1780 году Суворов осмотрел Астрахань и берег Каспийского моря; потом принял начальствование Казанскою дивизиею, а в 1782 наименован командиром 5-го корпуса, расположенного на Кубани. Деятельно вспомоществовал он Потемкину в преобразовании Новороссийской страны: склонил в 1783 г. Ногайских Татар к принятью русского подданства, разбилъвозмутпвишхся из них и за это получил орден Св. Владимира 1-й степени. В следующие года империя наслаждалась миром. Суворов, обучавший вверенные ему войска С. Петербургской и Владимирской дивизий, пожалован был в 1786 г. генерал-аншеФом и скоро потом назначен командиром расположенного около Кременчуга корпуса, который он представил Екатерине 11 во время знаменитого еялутешествил по южной России.

Разрыв с Турцией) казался тогда неизбежным. Суворов, перемещенный к войскам, стоявшим в Херсоне и у Кинбуриа, ревностно занялся укреплением берегов и устьев Днепра и Буга и, предугадав пункты, на которые направлены будут первые удары неприятеля, сам остался в Кинбурне. Действительно, при самом начале войны, турецкий флот, посланный к Очакову и Днепровскому лиману, под начальством Юс - паши, высадил на Кинбурнской косе 6,000 человек десантного войска, которое, окопавшись, стало готовиться к осаде крепости, но 1 октября претерпело от Суворова яеесточайшее пораяхение (смотрите Кипбурп). Герой наш, раненый в самой упорной схватке, едва не был изрублен одним янычаром; унтер-офицер Новиков поверг на землю неверного. При окончании сражения Сутение: Суворову поручили искоренить крамолу и уврачевать глубокий раны, нанесенные злополучным жителям берегов Приволжских. Исполнив в точности и с полным успехом данное ему поручение, он благоразумными и человеколюбивыми распоряжениями заслужил благословение успокоенного края. 10 июля 1775 года императрица отпраздновала в Москве мир с Портою Оттоманскою. Суворов был награжден золотою шпагою, осыпанною бриллиантами, и назначен начальником С. Петербургской дивизии. Тогда же он вступил в брак с княжною Варварой Ивановной Прозоровской. Но человек гениальный редко бывает счастливым супругом. Это случилось и с Суворовым : он нашел в семейной жизни одни лишь огорчения и наконец оставил ее навсегда, не смотря на дочь и сына, страстно им любимых. В то время Потемкин сделался главным вельможей в России и, среди неги и роскоши, приступил к исполнению исполинского плана — изгнать Турок из Европы. В 1776 году войска наши вступили в Крым под предводительством князя Прозоровского. Явился и Суворов, рассеял в 1777 г. скопища хана Девдфт-Гирея, который бежал в Константинополь и содействовал к возведению па престол малодушного Шагин Гирея и провозглашению мнимой независимости Крыма. Турция стала готовиться к новой войне. В 1778 году Суворову поручили войска, расположенные в Крыму и в низовьях Днепра. Турецкий флот крейсировал в Черном море, подплыл к берегу Крыма, угрожал высадкою и удалился без боя. Между тем неутомимый наш полководец занялся переселением 20 т. Греков и Армян в Екатеринославскую губернию, где они выстроили Нахичевань и Мариуполь. В 1779 году Порта признала ИПагпн-Гирея ханом; Суворов выехал из Крымского полуострова)

воров получил другую рану в левую Руку, но и тогда не оставил поле битвы до совершенного истребления врагов. Кинбурнская победа доставила ему орден Сз. Андрея Перво званного, который он, по выражению Екатерины, заслужил ви.рою и верностью. Жаль только, что старика ранили прибавила государыня. Суворову было тогда S8 лет от роду, но он казался гораздо старее по сгорбленному стану и,хилому виду. Не смотря на то, он был здоров, проворен и неутомим; шутя, делал переходы в 50 верст, и не слезая с лошади, переносил изменения погоды, безсонницу, голод и жажду.

В 1788 году Потемкин повел главную нашу армию к Очакову (смотрите эго слово); на левом ея фланге стоял Суворов. Наскучивши медленностью, с которою велась осада, оныюрпцал распоряжения главнокомандующого и неоднократно ослушался их. 28 августа опрометчиво преследуя Турок, сделавших вылазку, до их ретраншемента, войска его были разбиты и он сам весьма опасно ранен в шею; жизнь героя была в -опасности; пулю вынули; он велел везти себя в Кнн-бурн; выдержал там вторую операцию и, начиная выздоравливать, едва не погиб от загоревшагося ового магазина и лопнувшей в его комнате бомбы. К этим телесным страданиям присоединились душевные. Гордый князь Тавриды, справедливо негодуя на явное нарушение его приказаний, сделал строгое замечание Суворову, который отвечал резко и заговорил о намерении своем удалиться в Москву для нзлечениа ран. Но Потемкин скоро забыл прошедшее и, называя соперника славы сердечным своим другом, вызвал его из Малороссии, куда удалился Суворов. В начале 1789 года он поехал в Петербург, для свидания с дочерью, воспитывавшейся в Смольном монастыре, был отлично принят императрицею, получил бриллиантовое перо на каску с буквою К (Кпнбурн) и снова полетел в Молдавию, где ожидала его новая блистательнейшая кампания.

Приняв в Берладе от генерал-поручика ДерФельдена вверенный ему корпус, Суворов, по приказанию князя Репнина, вступил в сношение с принцем Саксен-Кобургским, который командовал вспомогательными австрийскими войсками в Валахии. Турецкая армия, под предводительством сераскира, двинулась из Браилова к Фокшанам и угрожала нападением на Австрийцев; Суворов поспешил к ним на помощь, сделал восемьдесять верст в 36 часов и 21 июля вместе с принцем Кобургским обратил в бегство неприятеля, вдвое превосходившего их силами. (См. Фокшаны). Император Иосиф наградил принца звездою ордена Марии Терезии, а Суворову прислал, при лестном рескрипте, табакерку украшенную бриллиантами.

Вскоре новая опасность начала угрожать нашим союзникам. Верховный визирь с 60,000 армиею, переправясь через реку Бузео, стал лагерем против принца Кобургского, который послал нарочного в Берлад к Суворову просить о скорейшем его прибытии на подкрепление. Российский полководец, самым усиленным маршем, прибыл, ночью 9 сентября, к принцу и одержал с помощию его, 11 сентября, знаменитую победу на Рымни~ ке (смотрите это слово. Екатерина прислала герою бриллиантовые знаки ордена Св. Андрея, шпагу, украшенную алмазами и лавровыми венками, диплом на графское достоинство Русской империи с наименованием Рымникским и орден Св. Георгия 1-го класса, который черезвычайно обрадовал Суворова. Иосиф возвел его в графы Римской империи,а принца Кобургского иовкаловал Фельдмаршалом. Но в следующем году скончался этот верный союзник России, и преемник его, Леопольд II, постановил перемирие с Турками.

Принц Кобургский, к душевному его прискорбию, был отозван в Венгрию; он от всего сердца любил нашего богатыря, называя его своим учителем и драгоценным другом. Между тем е наше торжествовало в Турции; Тульча, Псакча и Калия пали перед ним. В глубокую осень Потемкин приказал Суворову взять, во чтобы то ни стало, Измаил, и скоро потом, страшась неудачи, отменил предписание. Суворов отвечал что его намерение непременно, что два раза русское воииско было у ворот Измаила и стыдно будет отступить в третий раз, нс вошедши в него. Собран был военный совет: единогласный отзыв его был — штурмовать. Суворов перецеловал всех и сказал—один день Богу молиться, другой день учиться, в третий день славная смерть или победа. Она не изменила своему любимцу: 11 декабря гордый Измаил пал к стопам Екатерины. (См. Измаил). Тогда князь Таврический имел пребывание в Яссах среди блеска и пышности. Он пригласил к себе победителя, обнял его и произнес : Чем могу я вас наградить за ваши заслугие Нет, ваша светлость, отвечал поспешно Суворов, я не купец и не приехал с вами торговаться. Меня наградить, кроме Бога и всемилостивейшей государыни, никто не может. Потемкин замолчал, но помешал смелому подчиненному получить предназначенный Фельдмаршалский 5кезл. Награда ограничилась званием подполковника л. г. Преобрая;енского полка. В начале 1791 года Суворов приехал в С. Петербург; присутствие его тяготило гордого вельможу, который приготовлял тогда в Таврическом дворце своем волшебный праздник для Екатерины. 26 апреля Суворов отправлен в Финляндию с поручением укрепить границу. Там он трудился для пользы отечс ства, называя труды эти бездействием, ибо, в то же время, Кутузов разбил

Турок при Бабадаге, князь Репнин— при Мачине. Потемкин сошел в гроб и Безбородко подписал славный мир с Иортою Оттоманскою. В день его празднования государыня препроводила к Суворову, при рескрипте, эполет и перстень бриллиантовые.

В 1792 году графу Ал. Вас. поручено начальствовать над войсками, расположенными в Екатеринославской губернии, Тавриде и во вновь приобретенных областях. Он избран главною квартирою Херсон и занимался укреплением приморских мест Тавриды, между тем как неустройства в Польше, обратившиеся в войну с Россией и Пруссиею, и успехи в ней Костяники готовили ему новый путь к славе. В 1794 году Екатерина вверила войска свои, назначенные к усмирению мятежа покорителю Измаила. Я посылаю в ГИольшу две армии: сказала она приближенным, одну из войск, а другую—Суворова.

Слова эти вполне оправдались. Благоразумными распоряжениями нового полководца, польские войска были обезоружены на разных пунктах, между тем как наши в числе 10,000 человек сосредоточились около Варковичь. Оттуда, сделав в три недели 560 верст, они явились под Кобриным, овладели тамошними магазинами и разбили 22,000 Поляков под начальством Сераковского при Крупчице и Бресте, а Фер-зен, с другим нашим корпусом, поразил при Мацеиовичах Костюшку, взял его в плен и присоединился, 14 октября, в Стапиславове к Суворову. На следующий день, польский

5,000 отряд был рассеян при Кобылке; на третий день 22,000 Русских с 86 орудиями явились под укреплениями Праги, обороняемыми 20,000 По-ликов и 104 пушками. Прошла еще неделя и 24-го октября последняя ограда мнимой польской независимости в три часа пала перед русскими штыками. Первое о том донесение Суворова императрице заключалось в словах: Ура! Варшава ваша. Суворов. Ответом Екатерины были слова: Спасибо, Фельдмаршалъ! Екатерина. 29-го Суворов имел торжественное вше-ствие в устрашенную и добровольно покорившуюся столицу. Он едал верхом впереди войска, в простом мундире, без знаков отличия. На берегу Вислы встретил его магистрат, поднесший хлеб-соль и ключи городские. Суворов поцеловал пх и воздев руки к небу, произнес: Боже! благодарю Тебе, что эти ключи не так дорого достались Какъ____ Здесь слеза прервала речь его. Громкие восклицания: да. здравствует Екатерина! да здравствует Суворовъ! сливались с радостным ура! наших воинов. Вскоре подоспели ниграды: от Государыни, при лестнейшем рескрипте, вое-иачальнпческиии жезл, осыпанный бриллиантами, и дарственная граммата на

7,000 крестьян; от Австрийского императора портрет, украшенный бриллиантами же; от Прусского короля ордена Черного и Красного Орла.

Отпраздновав, свойственным Суворову, шуточно-гепиальным образом производство в Фельдмаршалы и обход 9 старших его генерал-анше-фов, он пробыл целый год в Варшаве, делал смотр войскам, занимал их маневрами и в ноябре 1795 года приглашен был в Петербург, где императрица приказала ему иметь пребывание в Таврическом дворце, подарила, богатую табакерку, с изображением Александра Македонского, и осыпала другими милостями. В начале 1796 года отправился он для осмотра пограничных крепостей со стороны Швеции и вслед за тем назначен главнокомандующим 80,000 армиею, расположенною в юго западной России.

6-го ноября 1796 г. императрица переселилась в вечность. Горестная эта весть поразила Суворова до глубины сердца; он плакал неутешно; мрачно и печально являлось цоред ним грядущее. С восшествием на престол императора Павла Петровича начались в войсках большия преобразования, но прусскому образцу, переменою мундира, введением кос, буклей, пудры и прочие Суворов не одобрял эти нововведения, громко высказывал свое мнение и писал к государю что он скучает споим бездействием. Следствием этого был Высочайший приказ, отданный 6-го февраля 1797 г.,которым Фельдмаршал граф Суворовь-Рымник-ский вовсе отставлен от службы. Трогательно распрощавшись с солдатами, он уехал в Москву, надеясь провести остаток дней в семействе дочери своей, вышедшей замуж за графа Зубова. Но враги великого полководца не дремали: по их проискам, Суворова свезли в его новгородское село Кончанское, где долго томился он под присмотром приставника, проводя время за книгами, в кругу поселян, или исправляя должность пономаря в своей сельской церкви. Он обратился даже к государю с просьбою дозволить ему удалиться в Нилову пустынь, чтобы окончить там остаток дней. Ответа не было: его ожидал лучший жребий. французская республика, продолжая свои завоевания, угрожала Австрии и Англии. Император Павел I, не желая приобретений, но имея в виду безопасность Европы и полагая, что другие монархи последуют его великодушному примеру, двинул за границу вспомогательные войска. Австрия и Англия просили вверить армию начальству Суворова. Император согласился и лестным, прекрасным рескриптом вызвал нашего героя из заточения Суворов облобызал рескрипт, прижал его к ранам своим и, отслужив молебен, быстро, как юноша, полетел на зов монарха. Павел I милостиво принял престарелого воина и старался новыми наградами загладить прежние его страдания. Он сам надел па него орден Св. Иоанна 1ерусалимского большого креста; Господи! спаси царя воскликнул Суворов. Тебе спасать Царей — отвечал император. С молитвой, с благословением духовенства и всего народа, отправился герой на новое поприще славы, посетил в Митаве графа Прованского (Людовика ХАТИИ) и 15 марта, поздно вечером, прибыл в Вену, где остановился у русского посланника. Зная, что фельдмаршал был враг роскоши, граф Разумовский приготовил для него комнаты без зеркал, картин и драгоценной мебели; велел, вместо кровати, разложить сено: на Инем опочил будущий освободитель Италии. На другой день все улицы Вены, по которым Суворов проехал во дворец, сперлись народом; даже крыши домов и церквей роились зрителями, приветствовавшими его громкими восклицаниями. Император франц встретил его с великими почестями, объявил ему чин австрийского генерал-фельдмаршала и 32,000 гульденов жалованья. Русские вспомогательные войска вступили в Вену. Трогательно было свидание с ними Фельдмаршала; он приветствовал героев Кин-бурна, Рымника, Измаила и Праги словами: Здравствуйте чудо-богатыри, любезнейшие друзья мои—и слезы показались на мужественных лицах воинов. /

Зная медленность австрийского придворного совета (гоФкригсрата) и сильное влияние на государственные дела тогдашнего первого министра, барона Тугута, Суворов испросил позволение относиться во всем непосредственно к самому императору, шуткою отделался от требований гоФкригсрата—сообщить ему план действий—и с величайшей поспешностью поехал в армищ, не смотря на темные ночи и дурниия дороги.

Знаменитая кампания нашего героя в верхней Италии описана в особой статье (смотрите Италилнский поход Суворова). Победы, приобретенные союзниками на Адде при Кассано, на Требии и при Нови, покорение Милана, Алессандрии, Тортоны, Турина, Мантуи и многих других крепостей, имеют свои статьи; здесь достаточно будет сказать, что менее чем в шесть месяцев вся Италия была очищена от французов и престолы ея возвращены законным их владельцам. Император Павел I, щедро награждая подвиги безсмертного полководца, препроводил к нему портрет свой в перстне, осыпанном бриллиантами, велел провозгласить при совершении молебствия многолетие высокоповелителъному фельдмаршалу графу Суворову Рымник-скому, переименовал сына его из ка-мер-юнкеров в генерал-адъютанты, возвел, 8 августа, великого вояддя дружин своих в княжеское достоинство, с наименованием светлейшого и Италийского, и повелел отдавать ему, даже в присутсвии своем, все воинские почести, установленные лишь для особы Е. И. В.; король Сардинский, пожаловав Суворова кавалером ордена Благовещения (Anonciada), наименовал его главнокомандующим Фельдмаршалом своих войск с титулом и степенью принца королевского дома (cousin du гои) и гранда Сардинии; от короля Неаполитанского он получил благодарственную граммату; коллегия кардиналов прислала депутатов приветствовать Суворова и просить его покровительства вечному Риму; во всей Англии раздавались заздравные тосты победоносному старцу; в честь его подвигов выбили медаль с его изображением.

Между тем давно уже начавшиеся несогласия и ссоры между Суворовым, австрийскими генералами и гоФкригсра-том возрастали более и более; к ним присоединились интриги Тугута и лицемерная политика Венского кабинета. Император Павел послал свОи войска в Италию для утверждения в ней спокойствия, восстановления Веры и низверженных престолов. Венский двор имел другие виды: достигнув, при помощи Русских, своеq цели—занятии верхней Италии, он хотел присвоить себе неограниченное в ней преобладание, стал притеснять ея государей, но встретив в том сопротивление со стороны Суворова, старался кознями и обидами удалить его и его войско из Италии. Свойственная Суворову вспыльчивость увеличила зло и взаимную недоверчивость между союзниками. Для избежания явного разрыва, император франц предложил перевести русские войска из Италии в Швейцарию, куда шел также новый 33,000 русский корпус, под начальством генерала Римского-Корсакова, и 3,000 французских эмигрантов принца Ивонде. Из всех этих войск, усиленных Швейцарцами, должно было составить особую, Центральную армию, под главным начальством Суворова, чтобы вторгнуться во Францию со стороны Франшконте; Меласу с Австрийцами положено было оставаться в Италии; эрцгерцогу Карлу но-ирсжнему действовать на Рейне. Император Павел одобрил этот план и в начале сентября Суворов, простившись в трогательном приказе с вверенными ему до того времени австрийскими войсками, выступил к пределам Швейцарии.

Дивный его поход в этой стране, перенесенные в нем безчисленные труды, опасности и препятствия, геройское одоление их и храброго, искусного неприятеля, подробно изложены нами в статьях: Швейцарский поход, Готар, Муотенскап долина и др. Вытеснив французов из горных ущелий Сен-Готара, обратив их в бегство в долине Урзерн, у Чертова моста, у АльторФа, и в др. местах, Суворов спустился в Муотеискую долину, где узнал о несчастноии участи, постигшей корпуса Римскаю-Корсако-аа у Цюриха и генерала Гоца на р, Jакте (смотрите эти имена и слова). У нашего героя оставалось тогда не более 20,000 истощенных трудами и лишениями войск, без артиллерии, конницы и провианта. На него шел победоносный Массена с 30,000 армией свежих, отборных войск. Не было возможности сразиться с ними в открытых равнинах северовосточной Швейцарии. Суворов решился повернуть вправо и идти горами в Иларус и Хур, открывая себе путь ем. Неприятель нападал днем и ночью; в мокрую, холодную погоду Русские должны были подниматься на утесы, покрытые снегом, проходить по тесным болотистым дорожкам, отражать неотступно преследовавших их врагов, которые под Мутеном и Гларусом претерпели совершенное поражение. Наконец наши богатыри-страдальцы достигли Хура и по долине Рейна спустились к Фельдкирху, где могли несколько отдохнуть от перенесенных неслыханных трудов.

Из Фельдкпрха Фельдмаршал, не теряя еще надежды соединиться с австрийскою армией эрцгерцога Карла и действовать снова - наступательно, выступил в Линда у; там он получил письмо от эрцгерцога, назначавшего ему свидание в Штокахе. Это обидело старого героя. Он объявил австрийскому посланному, что эрцгерцог не при дворе, а на войне, и следовательно такой же генерал как Суворов, который притом и старее его по чину и опытности, и что он просит эрцгерцога сообщить ему письменно виды и предположения для дальнейших действий. Возникшая между обоими полководцами и с Австрийским двором переписка не имела никаких результатов. Суворов перенес главную свою квартиру в Аугсбург. Вскоре последовало объявление императора Павла, что он прекращает общее дело и союз с Австрией),

Вместе с этим, признательный к заслугам, государь возвел Фельдмаршала князя Италийского в почетное достоинство генералиссимуса всех рос-сийскпх военных сил (29 октябри 1799) и велел вылить бронзовую статую его для украшения столицы. Им- ператор франц препроводил к нему орден Марии Терезии 1 степени, предоставив ему пожизненное название австрийского фельдмаршала и сопряженное с ним жалованье.

Суворов получил Высочайшее по-веление возвратиться в Россию. Читая в будущем, он произнес: я бил французов, но не добил. Париж мой пункт — беда Европе! Войска наши направились через Баварию, Богемию и Галицию. В Праге он весьма весело провел святки: завел у себя банкеты, Фанты, жмурки и прочие бегал резвился, пускался в танцы: люди вправо, а он влево, и такую прочинил кутерьму, суматоху и штурм, что все скакали, прыгали и сами не зная куда.

29 декабря государь вызвал Суворова в С. Петербург. Сдав команду генералу Розенбергу и простившись горестно и трогательно с войском, генералиссимус отправился в Краков. Там оказались у него первые признаки опасной болезни, называемой фликтеною: сыпь и водяные пузыри покрыли все тело его. Он поспешил в имение свое, Кобрин, и там слег в постель.

Император прислал лейб-медика Вейкарта. Суворов начал выздоравливать и большую часть времени, по случаю наступившего тогда великого поста, проводил в молитвах и в церкви, приглашая и Вейкарта исполнять все обряды Православной церкви, .употреблять самую строгую постную пищу, говорить по-русски и петь с певчими на клиросе. Наконец доктор позволил ему отправиться в дорогу, но уже не в кибитке, а в дормезе, и не более 25 верст в сутки. Толпы народа везде,ходили к нему на встречу, но не смели приветствовать страдальца, а безмолвно провожали, плакали, молились за него.

Въвриге, собравшись с силами, он надел в первой день Пасхи свой Фельдмаршальский мундир, все знаки почести, слушал божественную-литур гию и разговелся у губернатора. Тут же внезапно и неожиданно поразила его весть—что государь на него негодует. Печаль о том усилила недуг. В Стрельне дормез его был окружен жителями столицы, выехавшими к нему на встречу; дамы и дети подносили Фрукты и цветы; болезненным голосом благодарил он их и с умилением благословлял детей. 20 апреля генералиссимус въехал в столицу и, избегая уже всех почестей, остановился в доме племянника своего, графа Д. И. Хвостова. Тотчас по прибытии он слег в постель; на другой день граф Ростопчин привез ему, присланные Людовиком XVIII, ордена Св. Лазаря и Св. Богородицы Кармельской — последняя дань суеты мйра. Медленно угасал герой; крепкая воля его боролась еще со смертью, но час его близился и 6 мая, во втором часу по-полудни, причастившись Святых Тайн, Суворов отошел в вечность, на 72 году своего рождения. Останки великого вождя русских дружин преданы 9 мая земле в церкви Благовещения Александро-Невской обители, с почестями, установленными, для генерал - Фельдмаршалов. Простая, но красноречивая надпись: Здесь лежит Суворов—означает место его погребения.

Суворову был среднего роста, взли-зистый, сухощавый; имел покрытое морщинами лице, большой рот, взгляд быстрый и часто грозный; волоса седые; был жесток и сострадателен, горд и доступен, снисходителен и склонен к насмешкам; скор во всех своих действиях: не ходил, а бегал; не ездил верхом, а скакал. Одаренный счастливою памятью, он говорил на многих языках, выучился по-турецки, польски и чухонски; жил в армии как простой солдат;

употребляя суровую пишу, спал на соломе и часто являлся в лагере в одной рубашке или солдатской куртке, в изодранном родительском плащгь, с опущенными чулками и в старых сапогах. Был доволен когда его не узнавали, ездил на неоседланной казачьей лошади. Но утру в два часа он вставал, до зари пел три раза петухом, пробуждая таким образом войско; купался или окачивался холодною подою; обедал утром в семь часов, а в шесть часов вечера ложился спать, Камердинер Прошка уполномочен был будить его, приказывал ложиться спать и отнимать тарелку с кушаньем; на вопрос: но чьему приказания он это делаетъе Прошка отвечал по приказанию Фельдмаршала; Ему должно повиноваться. говорил Суворов. При дворе он представляет себя неловким, в особенности в обхождении с женщинами, обвиняя их в потере рая.

Дыша лишь религиозным благоговением, славолюбием и любовью к отечеству и войне, Суворов строго исполнял все церковные обряды; в высшей степени презирал роскошь, не терпел лести и охотно давал милости. Он отличался редким безкорыстием, примерным безстрашием и самоотвержением; во всю жизнь поражал неприятелей многочисленных меньшими силами; был любим, боготворим солдатами, наказывал виновных отечески и ни кого не погубил. Тактика Суворова состояла в трех словах: быстрота, глазомер, на тиск. Гиехота его действовала штыками. Береги нулю на три дни, говорил он, на целую кампанию; стреляй редко да метко, штыком коли крепко; дура,- штык молодец. Стратегией и вообще ученою войною, он, как казалось, мало занимался. За ученого дают гпрех неученых; нам мало трехъ! давай нам шесть, авай нам десять на одного, — всех побьем, повалим, в полон возмем.

Он не терпел отступления и оборонительной войны. Слов: ретирада и дефансив в моем словаре нет, объявлял он генералам и действовал всегда наступательно, но оглядываясь иногда и назад; ибо, труня в обществах и перед войском на счет ученых и педантов, он в кабинете глубоко и мудро обдумывал и начертывал планы действия, удивляя нередко самых искусных своих генерал - квартирмейстеров Шателера и Цаха.

Все русское было близко к сердцу Суворова; любя родину, он часто повторял: горжусь что я Россиянин. Он переписывался со многими учеными, а в особенности любил поэтов. Известна дружба его с Державиным и Костровым: первый из них воспел его подвиги безсмертными стихами, а второй посвятил ему свой перевод Оссиана, любимое чтение Суворова.

В заключение мы привевем слова двух знаменитых современников Суворова, тридцатилетнего спутника его на поле славы, генерала ДерФедьдена и генерала Моро. Суворов, — говорит Дерфельден — пробежал обширное поле истории всех веков; со вниманием читал, слушал биографии великих мужей, хвалил примеры их величия; но .для своей славы проложил новую, до этого неизвестную тропу. Не имея сановитости и дара слова Вумянцова, миллионов и видной наружности Потемкина, он начал играть роль, ни от кого не заимствованную, а самим им для себя сотворенную, и выдержал ее во всех превратностях долговременной жизни: был героем и казался чудаком. Моро отзывался о Суворове: что никто не соединял более его и в высшей степени качества военачальника, никто лучше его не умел одушевлять войско. В этих последних словах и в подробнейшем знании нрава Русского народа заключается, может быть, главнейшая тайна непобедимости нашего безсмертного полководца. (Из сочинений Фукса, Бантыш-Каменского, Смидта и др.).

Б. J. И. 3.