> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Суфизм

Суфизм

Суфизм, или суфийствщ мусульманский мистицизм с пантеистической окраской, обыкновенно соединяющийся с аскетизмом. Старейшей формою С. был именно аскетизм, и самое имя „суфий“ (облеченный в шерсть или власяницу), появившееся в конце I стол, ислама, указывает как раз на подвижничество. Мистические и пантеистические струи влились в аскетический С. в течение II и III в Хиджры. Отчасти они были влиянием сирийских христиан, преимущественно через неоплатоническую греческую философскую литературу, переведенную при халифах на арабский язык. Но главный источник С.— это идеи буддийские, вливавшиеся в мусульманский мир через Персию. Правоверное мусульманское духовенство легко мирилось с С. подвижническим и даже с мистическим. Джо-нейд Багдадский (ум. 910), тонко и умело сочетавший не только мистические, но даже пантеистические тенденции с коранским деизмом, пользовался у самых строгих современных ему мусульман большим почтением. Но против открыто высказываемых пантеистических крайностей, например, учения о возможностях для человека через экстаз отожествиться с божеством, мусульманская ортодоксия должна была резко выступать. Так, был казнен прнкаспиецБаезпд эль-Бистамий(873), Халлядж, восклицавший „Я бог!“ (921), Шельмеганий (933) и др. В общем, однако, С. по переставал завоевывать себе все более и более широкие права гражданства в исламе и окончательно был санкционирован, как явление ортодоксально-мусульманское, авторитетнейшим имамом Газзалием (1059-1111, см.), который носит прозвище „Доказательство ислама“, указывающее на его религиозную непогрешимость. Единой, монолитной организацией и однородной доктриной С. впрочем не являлся ни до Газзалия, ни после него. В зап.-исламском мире, среди арабов, он обыкновенно не шел далее мистицизма, а в пантеистическую теософию превратился он в мире воет.-мусульманском, у персов (от них впоследствии перешел в таком характере и. к туркам). Все лучшие, талантливейшие представители персидской поэзии с XI в были суфиями. Они высказывали свои идеи и настроения не в виде богословских прозаических трактатов, а в виде аллегорических романтических поэм, мистико-любовной лирики и мистико-вакхической лирики (в роде библейской „Песни песней“) и тому подобное. и своим талантом сделали то, что всякие иные направления в изящной персидской литературе XI—XV в в. были подавлены. Хейям, Низамий, Аттар, Дже-ляледдин Румийский, Садий, Хафиз и иные имена мирового значения,—все они были суфиями. В широкой массе С. находил благодарную почву, между прочим, и вследствие тех гнетущих социально-экономических условий, в которых пришлось жить Востоку в период тяжелых сельджукских междоусобий XII в и монгольского лихолетья XIII в Разоренный, исстрадавшийся человек легко превращался в „дервиша“, или „факира“ (буквально: „нищего“, „бедняка“), то естьв суфийского бродячего аскета-монаха, и в мистической любви к богу и учении о призрачности мира искал забвения от невыносимо тяжелой действительности. Все важнейшие дервишскне ордены возникли в XII—XIV в в.: Абдоль-Кадира Гилянского (ум. 1166), Ахмеда Рифаи (ум. 1182), Джеляледдина Румийского (ум. 1273), „вертящиеся в радениях дервиши“, Накшбенди XIV в и прочие Обычай жить в монастырях могли заимствовать суфии и от христиан и от буддистов, но больше от буддистов (например, на это указывает и обычай бросать монастырь с наступлением весны и идти в нищенское бродяжничество по свету, с чашкою—„кегакулем“— в руках). Впрочем, для суфия вовсе и не требуется обязательная жизнь в монастырской обители,— можно оставаться в миру, в повседневной мирской жизни, придерживаясь, так сказать, житейского аскетизма и стремясь достигнуть все высших и высших степеней мистического познания. Число мистических степеней разные суфийские учители определяли разно, но чаще всего насчитывают четыре стадии в духовном развитии суфия. Первая стадия—немистическая—„шариат“, то есть строжайшее, неукоснительное исполнение законов мусульманской религни. Вышколивши себя в исламской набожности, человек может вступить на путь—„тарикат“, то есть вторую стадию. Для этого он делается „мюридом“ (послушником) у какого-нибудь святого, авторитетного суфийского „старца“ („шейх“, „пир“) и беспрекословно повинуется всем его приказаниям, стараясь убить свою личную волю, свое личное „я“ и, путем молитвы и напряженного созерцания (также радений, „зикр“), дойти до мистического экстаза, позволяющего соединиться с божеством. Экстаз („халь“) приводит его к третьей стадии, именуемой „познание,“ „мари-фат“. В этой стадии он познает не умом, а сердцем единство вселенной в боге (мир—эманация бога), равенство всех религий (одинаковых лучей единого солнца), относительность добра и зла, нравственности и безнравственности и тому подобное. теософские истины. Четвертая стадия—„хакыкат“ („истина“), в которой „познавший“ (,ариф“) чувствует свое полное отожествление с божеством—доступна лишь некоторым.

На практике не раз случалось в течение последних веков, что суфийское учение о равенстве добра и зла, нравственности и безнравственности начинали исповедывать люди, не подготовлявшиеся к этому путем долгого искуса в благочестии и в подвижничестве; такие нигилисты не раз навлекали навесь С. репрессивные меры со стороны правительства и в Персии и в Турции XVI—XVIII в.в.; из-за них самое слово„суфпй“ получило вобнходной речи смысл „вольнодумец”. Да и политически С. тоже мог казаться опасным. Некоторые суфийские шейхи, имея у себя наэлектризованных „мюридов” в беспрекословном повиновении, могли ведь являться крупной политической силой. Ближайший для нас пример— кавказский имам Шамиль со своими мюридами (смотрите мюридизм).