> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Сухой жом может в значительной мере заменить свеклу

Сухой жом может в значительной мере заменить свеклу

Сухой жом может в значительной мере заменить свеклу. Свекловичную патоку (меллясу) особенно удобно смешивать с подходящими примесями, чтобы сделать легко перевозимой и распределяемой (для этого могут служить соломы, торф, сухой жом и др.)“, к ней целесообразно прибавлять менее вкусные и потому не так охотно поедаемые корма (так можно скормить даже содержимое желудков убитых животных, загрязненную и потому непригодную для человека кровь и т. под.). Боенские отбросы (особенно мясная мука, получаемая при выварке туш павшихъ животных и обезвреживании зараженных тушъ и частей их, а также кровь) могут служить источником более дешевого белка, особенно для свиней.—Так как отдельным хозяевам трудно оценивать доброкачественность и безвредность отдельных кормов и составлять из них дешевия и разнообразные смеси, очень полезно организовывать товарищества по совместной закупке и использованию кормов.—Из минеральных кормов наиболее важна известь (в форме мела или фосфорнокислой извести), особенно при не-достаткехорошого сена и малом скармливании жмы-ховъ(иными словами,при избыточном скармливании солом, корнеплодов, технических отбросов, а из сильных кормов—зерен). Недостаток извести вызывает не только болезни (рахит у молодых животных, ломкость костей у взрослых), но и прямо вредит производительности (например, удойливости). Весьма целесообразно также доставление животным достаточного количества поваренной соли—она является и питательным и вкусовым средством. К числу наиболее важных суррогатов следует отнести древесный корм разного рода (сушеные листья, мелкий хворост, который можно использовать после подготовки брожением) и торфомоховой корм (верхния части торфяных болот). В лесистыхъ местностях первый из названных кормов существенно помогает прокормить хорошо скотъ разного сорта, но и повсеместно (например, при обрезке изгородей и плодовых деревьев) можетъ быть получено небольшое его количество; наиболее полезен он овцам и козам. Питательность листьев довольно высокая, почему ихъ можно рассматривать как известный сорт сена. Хворост—даже мелкий—значительно менее пита— телен; что же касается торфомохового корма, то его осторожнее сравнивать только с худшими сортами соломы; тем не менее в районе торфяных болот употребление егс как „баластна-го корма“ (для поддержания жвачки и наполнения кишечника) и как подстилки позволяет значительно увеличить число скота и улучшить его содержание. В местностях очень богатых рыбою (особенно по берегам морей) целесообразно сушение мелкой рыбы (а также и других одновременно попадающихся животных) и превращение их в один из сортов животной муки.

II. Учениео разведении.Эта вторая(и при обыкновенном способе изложения примерно вдвое меньшая) часть общей зоотехнии несравненно моложе учения о кормлении. Если последнее представляло собою в основе достаточно стройное научное учение уже в 70-х годах прошлого столетия, то учение о разведении приняло характер сколько-нибудь разработанной науки только очень недавно; может быть, было бы справедливее даже сказать, что оно еще принимает только этот характеръ у нас на глазах. Соответственно этому даннаячасть общей зоотехнии нередко называется еще ското заводским искусством, а это очень характерно указывает, что по представлению многихъ успех в совершенствовании животным все еще носит в значительной мере случайный и полусознательный характер, почему скотозаводчикомъ нужно „родиться“, научиться же этому делу безъ прирожденных и исключительных способностей „угадывания“ вовсе невозможно. Действительно, данного отдела общей зоотехнии, можно сказать, вовсе не было до /0—80-х годов XIX в., т. к. нельзя ни в каком смысле назвать наукой некоторыя данные календарного характера об особенностяхъ размножения с.-хоз. жив. и грубо эмпирические обобщения, верные в большинстве случаев крайне условно, отчасти явно противоречивия и смешанные притом с несомненными предубеждениями и фантаз;ями. Первия попытки установления учения о разведении принадлежат Герли Натузиусу и Зеттегасту. В особенности первому из нихъ удалось ввести некоторый порядок в группировку фактов и обосновать известные положения въ соответствии с определенными условиями. Учение Зеттегаста было по своему полнее и стройнее, тем более, что все оно было проникнуто духомъ дарвинизма, представлявшего яркую руководящую нить, но весьма многое, высказанное даннымъ автором, оказалось слишком смелым, неясно или даже неверно обобщенным. Тем не менее и оно сыграло в общей зоотехнии огромную роль, будя мысль и пролагая новые пути. За трудами названных авторов не последовало другихъ попыток того же рода, и в течение почти что полувека основным порядком изложения и главным содержанием учения о разведении было известное более или менее искусное соединение того, что дано было Зеттегастом и Натузиусом, несмотря на изобилие новых фактов и даже отдельных исследований; нередко крайне плохо вязавшихся с тою несовершенною и краткою схемой, которая была указанным образом получена. Очень понятной причиной этого явления была недостаточная разработанность наших общих представлений об изменчивости и наследственности в органическом мире. Соответствующия дарвини-стические воззрения прежнего времени оказывались плохо приложимыми к условиям работы заводчиков и мало объясняющими причины отдельныхъ крупных успехов и явных неудач. Словом, настоящей общей теории не было. Однако, указанное время вовсе не пропало даром: накоплялся сырой материал, а частью и исследования по отдельным вопросам, хотя и мало связанные другъ Сb другом. Сансон, Кремер, ИИуш, Дюнкельбергь, Вилы, и Генр. Натузиус- Корнсвзн, Келлер и друг. являлись при этом наиболее известными и счастливыми пионерами. Дело коренным образомъ изменилось с расцветом менделизма и развитием соответствующей методики наблюдений.

Правда, зоотехния, перестроившаяся под влиянием этого нового учения, восприняла его совершенно своеобразно: она оказалась тотчас же чуждой крайнему менделизму и не пыталась обнять разнообразие явлений основными грубейшими схемами; но только благодаря строгой терминологии и методике менделизма удалось дать первое согласованное понимание соответствующей техники и поставить обобщения в ясные рамки определенных условий.

Ha-ряду с менделизмом большое влияние оказала на учение о разведении еще и биометрическая школа собственно, но полезная роль ея была, строго говоря, только косвенной, если не говорить о биометрической технике как таковой, как приеме, позволяющем как определять величину неизбежных ошибок наблюдения, так и избегать ошибок более крупных—приеме, неразрывно связанном с менделизмом. Увлечения данной школы показали особенно ясно, что Рри обобщении наблюдений, важных для разведении животных, нельзя пользоваться грубой статистикой—приходится вести исследования индивидуально, строго отделяя притом внешнюю сторону явлений (например. кажущееся сходство особей, выражающееся вовнешности) от сути дела (сходства по наследственным задаткам). Борьба биометрики с менделизмом всего скорее упрочила положение последняго.

Но одной менделистической техники разведения, дающей так много в создании ч совершенствовании растительных форм, в зоотехнии еще мало для более прочных успехов, так какъ сравнительно быстрые результаты можно получить при ея применении главным образом только по отношению разных сторон внешности (масти и других морфологических особенностей); только птицеводство и отчасти коннозаводство находились в этом отношении в положении более выгодном. Требовалось найти какое-то упрощение техники, хотя бы и более грубое и более условно применимое. Случайно или нет, оно как раз одновременно и было дано школой, разработавшей т. наз. разведение по линиям, основателем котораго нужно считать Шапоружа и главных деятелей Международного общества разведения, основан. немцами (Allgem. qosellHch. f. Zuchtungsktmcle). Какъ чаще всего бывает, первоначальные обобщения данной школы были слишком смелыми и не во всем ясными и согласными; они казались даже во многом как бы противоречащими менделизму, но небольшого труда по критическому разбору собранного материала было уже достаточно, чтобы показать, что все названные течения только дополняют друг друга и прекрасно уживаются вместе, если отнять от каждого из них явные увлечения и крайности,

Возникшее таким образом учение получило тем более прочную основу, что благодаря ряду исследователей, а особенно Келлеру, приподнята была значительная часть таинственной завесы, скрывавшей от нас отдаленное прошлое приручения и одомашнения.