‘) Но Соед. Штатам в первой и третьей колонне первая цифра —тариф 1913 г., вторая-тариф 1914 г.
) Цифры 1925 г. по Австралии преувеличены методом исчисления.
3. Торговые договоры, таможенные унии и таможенные войны. Система торговых договоров, разрушенная мировой войной, вплоть до 1925 г. восстанавливалась слабо. Основной проблемой были торговые взаимоотношения между бывшими противниками, а они на первые годы были регламентированы Версальским и проч. мирными договорами, лишившими страны центральной коалиции торгово-политической самостоятельности. Во внутренних же взаимоотношениях союзников договоры заключались лишь между второстепенными странами, так как две важнейшие страны Антанты принципиально не заключали торговых договоров, как-либо влияющих на уровень таможенн. тарифов: Англия—потому, что в принципе она стоит на почве свободы Т. и не делает никаких различий между своими контрагентами, а Соединенные Штаты, наоборот, потому, что они принципиально проводили строго автономную таможенную политику и категорически отказывались от каких-либо конвенционных уступок и компромиссов.
Лишь с начала 1925 г., когда Германия вновь получает свободу торгово-политического маневрирования, начинается целая серия переговоров о заключении новых торговых договоров; в большинстве случаев эти договоры и заключаются. Особенное значение имеет франко-германский торговый договор, подписанный лишь в 1927 г., после почти 3-х-летних дискуссий. Вслед за Германией и другие страны бывшей центральной коалиции—Австрия, Венгрия и др.—постепенно восстанавливают систему торгово-договорных связей, существовавшую до войны. Большинство этих договоров строится на основе припцнпа наибольшего благоприятствования. Конвенционные тарифные ставки, там, где они вводятся, касаются обычно лишь некоторой части товаров и лишь слабо снижают существовавшие до того таможенные тарифы. В результате это дает лишь незначительное смягчение системы послевоенного протекционизма. При этом характерно, что за последние годы также и Соед. Штатами был заключен целый ряд торговых договоров и соглашений, которые почти сплошь построены на основе принципа наибольшего благоприятствования. В дек. 1923 г. такой договор был заключен с Германией, затем в последующие годы с Австрией, Венгрией, Турцией, Испанией, Польшей, лимитрофами и прочие Но все содержание этих договоров относится к регламентации прав судоходства, положения инострапных подданных, консульских представительств и прочие Поскольку же принцип взаимного наибольшего благоприятствования распространяется и на таможенные пошлины, он представляет собою в большинстве случаев одностороннюю уступку европейских государств Америке, ибо последняя реально никаких конвенционных ставок никому не предоставляла. Впрочем, в ряде случаев оговорено со стороны европейских государств нераспространение на Соединенные Штаты некоторых льгот, предоставленных другим их контрагентам. Со стороны Соед. Штатов традиционной является оговорка о нераспространении льгот, предоставленных их „территориям и владениям. Кубе и зоне Панамского канала“.
Важнейшим событием самого последнего времени является изменение торгово-правого положения Китая. После длительной борьбы в течение 1928 г. панкинскому правительству удалось заключить ряд соглашений, а отчасти и формальных договоров с францией, Бельгией, Испанией, Соед. Штатами и, наконец, Англией, коими формально признается за Китаем право таможенной автономии и выговаривается взаимное применение принципа наибольшего благоприятствования. С 1/II—1929 г. введен в действие временный тариф со ставками от 71/о% Д° 27V2% цены товара. Фактически, однако, высокие ставки применяются лишь к немногим предметам роскоши, так что но предварительным оценкам весь японский импорт обложен—в 9,4%, английский— в 10,8%, американский—в 11,9% и французский—в 14,7% с цены. Дальнейшее развитие будет в значительной степени зависеть от взаимоотношений между т. наз. „великими державами“, ибо противоречия интересов между Соед. Штатами и Англией, Соед. Штатамии Японией и так далее и являются важнейшим козырем Китая в борьбе за приобретение реальной торгово-политической самостоятельности.
Особое место занимают торговые соглашения и договоры, заключенные СССР. Резкие различия в социальнополитическом и хозяйственном строе СССР, с одной стороны, и капиталистических стран—с другой, приводят к тому, что у нас торговые и политические договоры больше чем где-либо сближаются друг с другом. Так, уже первое торговое соглашение с Англией, подписанное 16/III/1921 г., имело гораздо больше политическое, чем торговое значение. И наоборот, Рапнальский договор с Германией, подписанный во время Гепуэзской конференции 16/1V 1922 г., несмотря на его чисто политическое содержание, имел очень большое значение и для развития торговых отношений, поскольку признание полного равноправия сторон и отказ от каких-либо взаимных притязаний создавал необходимую основу для развития товарообмена. Вместе с тем оба эти соглашения предусматривают применение принципа наибольшего благоприятствования, причем, одпако, в Раипальском договоре из сферы действия этого принципа изъемлются льготы, предоставляемые СССР государствам, входившим в состав бывшей Росс, империи.
С другой стороны, нежелание ряда стран прямо признать советскую систему монополии внешней Т. и различные политические осложнения приводят к тому, что торговые сношения с целым рядом стран ведутся и ныне без всяких политических или торговых соглашений, на основании прецедентов и вырабатывающихся в процессе взаимоотношений норм обычного права.
Детальные торговые договоры заключены до этих пор с Италией (7/Н
1924), с Германией (12/Х/1925), с Латвией (2/VII/1927), с Грецией (23/VI/1926, па два года), с Норвегией (15/XII
1925), с Турцией (11/III/1927) и соглашение с Персией (1/Х/1928). Почти все включают взаимное применение принципа наибольшего благоприятствования, однако с рядом из’ятий. Со стороны СССР такие изъятия выговариваются для льгот, предоставленных, с одной стороны, лимитрофам, а с другой, восточным странам. Одновременно с договорами заключались специальные таможенные конвенции, устанавливающие взаимные скидки тарифных ставок, а иногда и безлицензионные контингенты. При этом советско-латвийский договор содержит специальное постановление, что взаимные таможенные льготы не могут быть предоставлены затем никаким другим странам. В соответствии с общей политикой советского правительства, наибольшие уступки сделаны но отношению к восточным странам, меньшие для лимитрофов и еще меньшие для крупных западно-европейских государств.
Кроме указанных выше, был заключен ряд специальных соглашений СССР с другими странами, как, наир., со Швецией и Японией, ограждающих положение и особые права советских торгпредств. Торговый договор был заключен и с Англией в 1924 году при правительстве Макдопальда, но сменившее его консервативнее правительство не только отказалось представить его парламенту на утверждение, но и разорвало соглашение 1921 г., а с ним и дипломатические отношения с СССР (26/V 1927).
Слабее двигалось дело с осуществлением таможенных уний, проекты которых выдвигались в довольно большом числе после войны. Были осуществлены только унии Бельгии с Люксембургом и Польши с Данцигом (с 1922 г.), но и то принудительно, волей союзников, в порядке изъятия Люксембурга и Данцига из общегерманского таможенного союза, куда они входили до мировой войны. Мало существенно включение княжества Лихтенштейн в таможенные границы Швейцарии на нравах кантона (с 1924 г.). До войны оно было в таможенном союзе с Австро-Венгрией.
Длительно и оживленно обсуждавшиеся проекты таможенных союзов Германии с Австрией и Латвии с Эстонией до этих пор так и остались в сфере благопожеланий. Первому союзу категорически воспротивились страны Антанты, усматривая в немукреплепие своего бывшего и возможно будущего противника. Второй же союз не был осуществлен в силу ряда внутренних политических и экономических противоречий.
Этой слабости тенденции к объединению и обостренности международных экономических отношений, которые характерны для послевоенпого периода, соответствует, с другой стороны, частота возникновения т а м о-ж е и н ы х войн.
Небольшой период в несколько лет насчитывает целый ряд таковых: Норвегии с Испанией, Норвегии с Португалией, франции с Италией, франции с Испанией и, наконец, Германии с Польшей. Если большинство из этих войн было непродолжительно и закапчивалось подписанием торговых договоров па компромиссных условиях, то таможенная война Германии с Польшей, длящаяся уже свыше 3 лет, представляет собою событие исключительного значения. Начавшаяся в середине 1925 г., она панесла громадный ущерб польскому народному хозяйству, вызвав тяжелый хозяйственный кризис и сорвав проведенную незадолго до того стабилизацию польской валюты. Только полугодовая забастовка английских углекопов, неожиданно создавшая для Польши новые рынки сбыта, и затем американские займы, полученные на тяжелых условиях, спасли польское хозяйство от катастрофы/ Однако, несмотря на большой нажим Соед. Штатов как на Германию, так и на Польшу, новые переговоры о заключении торгового договора, ведущиеся в течение многих месяцев, постоянно прерываются и пока привели к соглашению лишь по некоторым частным вопросам.
4. Международные картели. Помимо государственного регулирования международной Т., в последнее время приобретают все большее значение непосредственные частно-хозяйственные влияния на нее крупных капиталистических групп и организаций.
Если первые годы после окончания мировой войны характеризуются почти полным разрывом международных частно-хозяйственных соглашений, существовавших до войны, то впоследние 2 года—1926 и 1927—мы наблюдаем бурный процесс восстановления и дальнейшего развития их. Первенство в этой области принадлежит побежденной Германии. Опередив все другие страны в проведении послевоенной реорганизации и концентрации своей промышленности, Германия этим не довольствуется, но выступает инициатором целого ряда международных соглашений и объединений по важнейшим отраслям промышленности. Становясь в центре всех переговоров о международном картелировании европейской и мировой промышленности и толкая к объединению страны, гораздо-менее подготовленные к этому, Германия, как это ни парадоксально, становится организатором хозяйства целого ряда других стран, и прежде всего своих бывших противников — Фрапции, Бельгии, Англии и др. Именно под влиянием переговоров об образовании европейского стального картеля вынуждена была сорганизоваться гораздо лучше, чем раньше, металлопромышленность франции и Бельгии. Имепно под влиянием таких же переговоров об образовании международного химического картеля, которые ведет уже в течепне ряда месяцев германский химический трест, мы были свидетелями образования громадного химического треста в Англии. При этом, с точки зрения международного обмена, наиболее существенной чертой послевоенных международных картелей является то обстоятельство, что они в целом ряде случаев пе ограничиваются регулировкой цен, но и распределяют между собою рынки сбыта, периодически устанавливают производственные и экспортные квоты для своих участников и так далее
Классической является организация континентального стального картеля, включающего почти все капиталистические страны Европы, кроме Англии, Италии и Испании. Здесь каждый квартал взимаются общие платежи с единицы продукции, штрафные платежи за превышение производственных и др. квот и распределяются дотации за невыполнение производственных программ. При этом I производственная квота Германии неоднократно повышалась при условии понижлгпя ее экспортной квоты.
Из других объединепий отметим: международные рельсовый, проволочный и трубопрокатный картели с меньшим числом участников, чем стальной: европейский а и ю м и-нневый картель, объединивший всех европейских производителей, кроме части предприятий Норвегии, находящихся вместе с Канадой иод контролем американского алюминиевого треста; мировой медный синдикат, первоначально объединивший 80 — 90% мировой продукции, в том числе и производителей Соед. Штатов, но затем несколько ослабленный выходом из него Англии и внутренней борьбой разных групп; шведско-американский «ничечны и трест, поглотивший спичечную промышленность подавляющего большинства стран мира и контролирующий капиталы св. 2 миллиардов шведск. крон; франко-германский калийный синдидикат, обладающий мировой монополией в этой области и выделяющийся по крепости своей внутренней организации; международный картель искусственного шелка, объединяющий с января 1927 г. от 60—70% всей мировой продукции, в том числе почти всех европейских производителей; международный картель химической промышленности, основание коему положено недавно соглашением между францией и Германией в декабре 1927 г. и организация которого еще лишь создается; всеевропейский картель производства и и и о и е у ма, бывшего уже и раньше высоко-концентрированным в национальном масштабе,—в него не вошла одна только Испания; международный картель суперфосфатной промышленности, который имеет тенденцию расшириться до мирового. Кроме того, можно указать еще целый ряд более мелких международных объединений (производство электрических ламп, целлюлозы, клейких веществ и др.).
На другом полюсе мирового хозяйства—в области сельского хозяйства— инициативу международного соглашения берет на себя другая молодая и быстро прогрессирующая страна—Канада. Канада начала, так же, как и
Германия, с реорганизации своего собственного хозяйства. Канадски и и ш е и и ч и ы и и у л, сложившийся из ряда местных объединений фермеров всего лишь 4 года тому назад, охватывает в настоящее время уже до 80% общего числа фермеров и до 66% всего пшеничного экспорта страны. Концентрируя в своих руках все большую долю канадской хлебной торговли, пшеничный пул выступает в последнее время инициатором аналогичных организаций в других странах, в целях подготовки соглашения с ними. Особое влияние он имеет в Австралии (смотрите XLV, ч. 2, 461/62). В марте 1927 г. в Канзас-Сити состоялось международное совещание об организации мирового пшеничного пула, па котором присутствовали представители не только Канады, Соединенных Штатов и Австралии, но также Аргентины, Индии и СССР. Однако, процесс международного картелирования в области сельского хозяйства будет встречать, несомненно, гораздо большие трудности, чем в области промышленности.
Из других отраслей сельско-хозяйственного производства ныне картелирована продукция тростникового и свекловичного сахара. Соглашение заключено между Германией, Бельгией, Чехо-Словакией и Кубой в ноябре 1927 г., тогда как представители Явы участвовали в совещании, но пока не примкнули к соглашению.
Наконец, нужно упомянуть, что экспорт каучука из важнейших центров производства — Малайского полуострова и Цейлона—принудительно контингентируется английским правительством с 1923 г. на основе т. наз. схемы Стивенсона“, допускающей экспорт каучука в тем меньших размерах, чем ниже надает цена на каучук. Однако, громадный рост продукции на конкурирующих территориях, и особенно в Голландской Индии, побудил Англию заявить о прекращении регламентации с ноября 1928 г.
Все эти международные соглашения в своей совокупности, несомненно, оказывают на товарную структуру и направление международного обмена не меньшее влияние, чем старые методырегулирования при помощи системы таможенных пошлин.
б. Торговые монополии и валоризации. Чем дальше идет процесс концентрации снабжения определенными товарами на мировом рынке, тем в более опасном положении оказываются интересы стран-потребителей, не производящих данного продукта и оказывающихся в зависимости от мировых монополистических организаций. Это толкает даже капиталистические страны на путь такой организации, которая вводится ими наименее охотно, а именно —на путь ооздания государственной м о и о и о и и и и мп о р т а.
Государственные монополии Т. определенными товарами, в том числе и внешней Т., существовали и до войны,— например, монополии на табак в Австро-Венгрии, Италии, Испании и др., на соль—в Италии, Австро-Венгрии, Японии, на спирт—в Швейцарии, которая сама производит лишь Vi потребляемого количества, и прочие Но все опи имели исключительно фискальное значение, представляя собою аппарат для наилучшего взимания косвенных налогов. Новые же монополии, имеющие целью обеспечение снабжения страны импортными товарами и борьбу с монополистическими тенденциями международных капиталистических группировок, создаются лишь после войны и прежде всего в той отрасли, где снабжение всего мирового рынка достигает наибольшей концентрации, а именно — в области Т. нефтью.
Мировой нефтяной рынок, как известно, уже до войны был монополизирован двумя трестами—американским „Standard Oil С°“ и англо-голландским „Royal—Dutch—Shell С°“. После ряда стычек в первые годы после войны, в 1924 году между ними был заключен так называемым „нефтяной мир“, который хоть и пе имел характера прямого соглашения по всем спорным вопросам, но во всяком случае устранил прямую конкуренцию между ними па всех важнейших рынках сбыта. В последующие годы этот нефтяной мир нарушался только 2—3 раза, но лишь по вопросам периферийного значения, не затронутым основным соглашением. Таковы были конфликты из-за месторождений в Ве-нецуэле и Голландской Индии, из-за соглашения с СССР и из-за продажи советской нефти на рынках ближнего Востока и Британской Индии. Так или иначе, эти конфликты до этих пор кончались соглашениями, хотя при этом „Стандарт Ойль“ завоевывал обычно все новые позиции. В настоящее время едва ли не единственным вполне самостоятельным, по отношению к американскому и англо-голландскому трестам, органом снабжения мирового рынка нефтью является Нефтесиндикат СССР. Его независимость обеспечивается тем, что он опирается в своей деятельности на всю совокупность финансовых и хозяйственных рессурсов СССР, а с другой стороны — проводит политику, принципиально отличную от политики капиталистических объединений.
Следствием этой высокой концентрации снабжения и желания обеспечить себе наилучшие условия явилось создание в ряде стран государственных монополий на импорт нефти.
Первой такой страной была Турция, осуществившая ее у себя в 1925 г., за ней в 1927 г. последовала Испания. Проект монополии был выдвинут и оживленно обсуждался также и во франции, причем имелось в виду добиться ввоза только сырой нефти, поставив переработку ее в самой стране. Однако, этот проект встретил сильное сопротивление заинтересованных групп, под влиянием чего он был заменен довольно сложным законом о распределении снабжения французского рынка по определенным нормам между важнейшими поставщиками. Наконец, в Италии, без введения формальной монополии, фактически импорт монополизирован особым акционерным обществом, учрежденным и контролируемым государством.
Другая форма непосредственного вмешательства государства в операции по внешней Т. создается в тех капиталистических странах, благосостояние которых в значительной степени зависит от успешности экспорта
Тех или иных производимых в стране товаров. Это так называемым валориза-ц и и, сущность которых состоит в искусственном повышении цен на экспортируемые товары массовой скупкой их специально создаваемыми организациями или синдикатами, финансируемыми за счет государственных средств или специально выпускаемых государством займов. Обычным поводом валоризаций является резкое падение цен в силу черезмерного урожая, перепроизводства или же сокращения рынка сбыта под влиянием запретов импорта теми или иными странами. В последнее время, однако, наблюдается стремление применить этот метод также и для длительного удержания цен на высоком уровне.
Валоризации стали применяться в различных областях уже в последние годы перед войной. Первый опыт был проделан Грецией в 1905 г., после резкого падения цен на важный продукт ее экспорта — коринку. Наибольшей известностью, однако, пользуются валоризации кофе в Бразилии, чья продукция составляет 75—80% всего мирового производства кофе, а экспорт составляет половину всего экспорта страны (смотрите XLVIII, 260). Валоризации осуществлялись здесь при помощи многомиллионных займов в 1907, 1916, 1921 и 1925 г.г., причем организация их проводилась правительствами тех штатов Бразилии, где благосостояние почти целиком зависит от экспорта кофе (Рио, Минаш-Жераиш и особенно часто Сан-Паоло). При помощи займов в 20—30 млн. долларов удавалось снимать с рынка до 8—10 млн. мешков кофе и весьма значительно повышать цены. При этом штату Сан-Паоло приходилось действовать в контакте с мировыми фирмами, торгующими кофе и заинтересованными в повышении цен. Гарантией займов служит особая вывозная пошлина па кофе, автоматически повышающаяся с ростом экспорта. Аналогичные мероприятия в меньших масштабах проводились: Экуа-дором но отношению к какао, Турцией— к анатолийскому изюму, штатом Юкатан—к пеньке, штатом Пара (Бразилия)—к каучуку, и др.
Характерна, однако, тенденция перейти от спорадических мероприятий к постоянной организации, имеющей целью поддержку и повышение цен на экспортируемые товары. Две такие организации существовали уже до войны. Это—созданные правительствами принудительные синдикаты: к а-лийный в Германии и серный в Италии (с 1907 г.).
После войны организация их изменилась. В силу того, что часть калийных месторождений отошла к франции, Германия утратила свою мировую монополию снабжения калийными солями. Поэтому принудительный синдикат был в 1919 году преобразован в частно хозяйственный, который в 1925 — 26 г.г. вошел в соглашение с французским калийным синдикатом, закрепленное затем образованием единых продажных контор и прочие, что привело, по существу, к восстановлению довоенных связей при новой политической ситуации. Этому франко-германскому синдикату, о котором мы уже упоминали выше, принадлежит ныне мировая монополия в данной отрасли. Итальянский серный синдикат имел и до войны соглашение о ценах со своим главным конкурентом—американским серным трестом, не преду-сматривавхпее, однако, регулирования производства. В 1923 г. это соглашение было значительно расширено и фактически регулирует ныне мировой рынок серы. Наконец, и валоризации кофе переходят ныне в рукн специально созданного „Паолистанского института для постоянного покровительства кофе“, в задачи которого входит регулирование предложения, кредиты кофейным плантациям, „популяризация“ и рекламирование сбыта и прочие.
Совершенно иную картину мы наблюдаем там, где интересы экспортирующей отрасли производства сталкиваются с интересами отраслей хозяйства, потребляющих ее продукты в пределах той же страны. Здесь интересы первичных экспортирующих отраслей нередко приносятся в жертву интересам потребляющих и перерабатывающих отраслей даже в том случае, если вторые не имеют объективно ббльшего веса в народно-хозяйственной системе. Достаточно, если они более концентрированы, лучше организованы и потому могут оказать более сильное влияние на правительственный аппарат.
Блестящим примером является сельское хозяйство Соед. Штатов в послевоенные годы. С 1922—23 г.г., когда резкое падение мирового уровня хлебных цен привело к кризису в американском сельском хозяйстве, вплоть до самого последнего времени в американской печати и общественности неустанно обсуждается вопрос о финансировании хлебоэкспорта, о кредитах фермерам для улучшения их положения и о скупке избытка хлебов специальной организацией для повышения уровня цен, то есть о валоризации. Несмотря на многочисленные обещания правительства осуществить эти пожелания, они фактически оставались всегда неосуществленными. Больше того, в 1927 г. Кулидж даже наложил свое „вето- на принятый палатой закон о фермерских кредитах, проведенный оппозиционным большинством из демократов и прогрессивных республиканцев (так называемым билль Мак-Нери). Секрет всего этого заключается в том, что повышение хлебных цеп было невыгодно промышленникам, ибо оно вызывало понижение реальной зарплаты и тем самым сужало весь городской рынок сбыта.
> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Таблица Ла 16