> Военный энциклопедический лексикон, страница 76 > Россия. История.

Россия. История.

РОССИЯ [История). Древнейший наш летописец, преподобный Нестор, начал свою так-называемую «Повесть временных лет, откуда пошла Русская земля, и кто начал в ней первее княжите» призванием Рюрика в Новгород; о предшествующем же времени сообщил несколько отрывочныхъ сведений, хотя, впрочем, дал ключъ к разъяснению мрака—важным известием, что наша южная Славянская Русь была известна Грекам под именем Великой Скифии. По этой причине и мы здесь ограничимся только событиями со времен Рюрика, отлагая изображение до-Рюрнковского периода къ статьям Сисифия и Славяне.

Период 1. От призвания Рюрика в Новгород и начала Варяго-Русской династии до утверждения в Руси Христианской веры и разделения Русского государства на уделы Владимиром Равноапостольным (862—1014).

Утомленные междоусобиями, Новгородские Словене, Кривичи, Весь и Чудь (Эстонская) решились «поискать собе князя, иже бы володел ими и раделъ о них и судил по праву.» С этою целью .они отправили послов в Варяжскую Русь сказать Рюрику и его братьям: «земля наша велика и обильна, но порядка в ней нет — идите княжить и владеть нами.» Рюрик прибыл (862 года) к Новгородским Сло- венам, и таким образом началась Варяго-Русская династия.

Рюрик (862—879) сел в Новгороде; брат его, Синеус, на Белеозере у Веси, а Трувор в Изборске у Кривичей; Ростовская Меря и Мурома также принадлежала Рюрику и управлялась его мужами (вельможами). Недовольные .им витязи, Аскольд и Дир, не получив никаких городов, удалились на юг, искать счастия в Византии. На пути, они овладели Киевомъ у Козар, или — как с большей вероятностью доказывают новейшие критики— вступили здесь в службу сильного Козарского кагана, повелевавшаго всем ЧерноМорьем, и сделались его Киевскими князьями-наместниками. Сами Козарские каганы псповедывали закон Моисеев; многие из их подданных были обращены в магометанство Арабами; проповедь славянских апостолов, Кирилла и Мефодия, присланных из Византии в Ииозарию, по желанию самого кагана (858), имела следствием дозволение всем Казар-ским подданным свободно принимать Христианскую веру. Аскольд и Дир, после неудачного похода на Царьград, обратились в христианство. Такимъ образом иудейство, магометанство и христианство грозили совершенною гибелью падающему язычеству,— и вотъ ревнитель Перуна, великий князь Олегъ (879—912), с малолетным племянником, Игорем Рюриковичем, черезъ землю Смоленских Кривичей, Днепром спускается в Полянскую землю, обманом умерщвляет Аскольда (Николая) и Дира, без сопротивления занимает Киев и утверлидает тутъ столицу свою: «Се буди мати градомъ Русскимъ!» говорит он.

Покорение Радимичей и Северян, плативших дань Козарскому кагану, соединило Киево-Полянские земли съ областью Кривичей Смоленских; а завоевание земли Тиверцев (Днестров-цев) и Углнчей (между Днестром и Дунаем) приблизило Олеговы владения к Черному морю ц′ поставило их въ соседство с Дунайскими Болгарами и Таврическими Греками. Тогда Козар-ский каган двинул на Киев своихъ турецких данников, Мадьяров (Венгров). Олег удержался в Киеве, хотя страна между Днепром и устьями Дуная осталась в руках у Печенегов, родичеии Мадьярам. Не смотря на то, сношения Киева с Болгарией и Греками не прекратились; впрочем, ссора за торговия выгоды была причиною нескольких походов Руси на Византию, при Олеге и его преемнике Игоре, имевшем уже в войсках своих христианскую дружину и дозволивтем ей торжественно отправлять богослужение в киевском соборном храме Св. Илии. Но смерти Игоря, убитого Древлянами, супруга его, Ольга (945— 964), уничтожившая самобытность Древлянского княжества, приняла в Царьграде Православную веру, но не могла преклонить к ней сердце воинственного сына своего, Святослава Игоревича (964—972), окружившего себя язычниками, которые насмехались над новою ерою.

Это было уже последним торжеством язычества. Покорением Вятичей, соединив Ростовскую Мерю и Мурому с областями Радимичей и Вятичей, Святослав спустился Доном в землю Козарского кагана, уничтожилъ его державу, овладел Тмутараканью (Тамань); победою над Ясами (Осетинами) и Касогами (Алты-Казоками въ Абхазии), обезопасил свою КубанскоКавказскую границу; потом перенесся на Дунай, овладел всеми землями Болгар по самый Адрианополь, и, после несчастной войны с Иоанном Ци-мисхием, сложил голову на Белобе-режье, в 972 году. Дети Святослава, воспитанные своей бабкою, вскоре перессорились; двое старших погибли въ междоусобиях, а младший, которому благоприятствовали поклонники Перуна, в 980 году занял престол великокняжеский.

Но Варяжские и Киевские ревнители падающого кумирослужения ошиблись в расчетах. Владимир, набрав изъ туземцев преданные ему войска, принудил Варяжскую дружину оставить Русь и удалиться в Грецию; покоривъ Хорватскую или Червенскую Русь, Литовских Ятвягов, Летголу и Ливь, онъ обезопасил свои западные пределы и стал повелителем огромного государства, простиравшагося от Кубани и Кавказа до Балтийского моря, от горъ Карпатских до Волжской Болгарии. После похода на Корсунь, Владимиръ Святославич торжественно там крестился и вступил в брак с сестрою

Греческих императоров, царевною Анною. Киевляне, подобно своему любимому князю, торжественно приняли истинную веру, 988 года. Христианство освятило самодержавную власть «Красного Солнца земли Русской», и основалось новое христианское государство, «Святая Русь», под скипетром Варяго-Русского дома.

Период II. От окончательного утвер-оисдепил христианства в Русской земле и разделения ея на уделы до нашествия Татар (1015—1224).

Следуя древнему обычаю всех Славянских народов, Равноапостольный Владимир, еще при жизни своей, разделил Русское государство между своими сыновьями: Новгород назначилъ Вышеславу, а по смерти его Прославу Ростовскому, Изяславу Полоцк, Ростов Борису, Муром Глебу, Древлянское княжество Святославу, Владимиръ Волынский Всеволоду, Тмутаракань Мстиславу, а усыновленному племяннику Святополку Туровскую землю.

Естественным последствием такого раздела были усобицы, обагрившия кровью Русское государство. От смерти Владимира до Городецкого мира (1015— ′1026) пылала почти беспрерывная война. Городецкий мир утвердил спокойствие в Руси, доставшейся наконецъ трем князьям: Ярославу Владимировичу, Мстиславу Владимировичу и племяннику их Брячиславу Излславичу. Наконец, смерть Мстислава Храбраго (1036)доставила господство над Русыо двум линиям Владимирова потомства: внук Равноапостольного владел Полоцкою землей по Двине до береговъ Балтики, а все прочия земли достались Ярославу, с титулом великого князя. Пользуясь наставшей тишиною, Ярослав Владимирович нанес Киевскою победою решительный удар Печенегам (1037), довершил покорение Ятвягов, завоевал Литву (1038— 1040); после неудачного похода на Греков, избранием митрополита Русина, блаж. Илариона, доставил независимость русской церкви от Константинопольской, и собрал древние законы наши подъ именем Русской правды.

Однако ж, как не наученный бедственным опытом, Ярослав в половине XI века разделил свои земли между пятью сыновьями: Изяслав Ярославичъ с титулом великого князя получилъ Киев с Новгородом; Святослав — Чернигов с Тмутараканью; Всеволодъ Переслав южный, Гостов и Белоозеро; Вячеслав — Смоленск; а Игорь Владимир Волынский; внук Ярославов, Ростислав Владимирович (впоследствии герой Тмутаракани), оставленъ без удела. Полоцкими землями, независимо от Ярославова рода, владелъ отважный Всеслав Брлчиславич. Таким образом, по смерти Ярослава (1054), Русская земля распалась нашесть владений.

Желание Всеслава присоединить к Полоцку Новгород и обдел Ростислава дедом послужили первым поводом к усобице (1064). Опять запылала вражда. Размножение князей влекло за собою раздробленность земель, а неопределенность в наследовании «старейшого стола»(Киевского престола) но старшинству в роде увеличивала общее смятение, при честолюбии и отважности младших князей, лишаемыхъ старшими родовых отчин. Напрасно мудрый внук Ярославов, славный Владимир Всеволодович Мономах, доставив своему роду большую часть Русских княжеств, и призванный Киевлянами на старейший стол (1113—1125), пытался установить новый порядок въ наследовании престола по праву старейшинства в прямой нисходящей линии, назначив себе преемником старшего сына, Мстислава Владимировича, а за ним старшего внука—Всеволода Мстнславича. Едва скончался Мстислав I (1125 — 1132), честолюбие младших его братьев, в особенности Юрия Владимировича Долгорукого, породило борьбу между дядями, защищавшими древний порядок престолонаследия, и племянниками, вооружившимися на защиту нового права в наследовании старейшого стола. Эта борьба ослабила юг, и наконец, в 1169 году, Киев был взят приступом войсками Андрея Юрьевича Боголюбского: великое княжество перенесено во Владнмир-на-Клязме. Сила перешла из Малороссии в Великороссийский север.

Но и северо-восточная Русь скоро ослабела от беспрерывных усобиц. Княжеская власть в глазах народа утратила прежнее величие; дружинники смела говорили князьям своим: «о себе, князь, замыслил,» и не слушались их повелений. Новгород и Псковъ совершенно отделились из-под зависимости великих князей, воля которых поникла перед мятежным вечем. Пользуясь ослаблением Руси, Шведы исторгли у нас Финляндию, издревле принадлежавшую Новгородцам; на Ливонском поморье, принадлежавшем Полоцку, основался орден Меченосцев; Литва приобрела независимость и начала занимать соседния Русские области; южную Русь беспрерывно опустошали Половцы, заступившие место своих родичей Печенегов Наконец, в 1224 году Русские услышали о Татарахъ____

Период III. От покорения Руси Татарами до Иоанна III, или до свержения татарского ига (1224—/462).

Нашествие монгольских полководцев, Джебе и Су бута, истребило цвет русского воинства на берегах Калки (1224); а два похода Татар, предводимых внуком Чингиса, Батыем (1237— 1241), уничтожили самобытность Руси, ослабленной княжескими усобицами. Великий князь Владимирский Ярослав II Всеволодович признал себя данникомъ хана и был наименован в орде главою Русских князей. Напрасны были покушения Даниила Романовича, славного короля Галицкого, и зятя его Андрея Ярославича Суздальского: западная Европа не дала помощи Даниилу; Галицкие дружины не устояли противу полчищ ханских; вся Русь покорилась Татарам. Тяжкое иго варваров налегло на Русскую землю, опустошенную свирепыми победителями. Казалось, огненная река протекла от восточныхъ до западных пределов нашего отечества. К увеличению бедствий, Ливонские меченосцы врывались в Новгородские и Псковские пределы; в то же время, папские легаты возбуждали Датчан омыть грехи кровию на берегахъ Ливонии, а в Упсале провозгласили наконец на нас крестовый поход. Къ счастью Руси, герой Новгорода, Александр Ярославич победою на Неве (1240) остановил стремление западной Европы на нашу землю; но и он увидел необходимость преклонить голову перед Батыем.

Ханы обложили Русь, даныо, но оставили нам наших древних князей, не изменяли внутреннего управления княжеств, изъявляли уважение кт. нашему духовенству.Церковь, представителемъ которой являлись мудрые и святые пастыри, служила в то время единою связью для всех политически разъединенных земель Русских. Поэтому, тот город, куда переносил свое местопребывание из разоренного Киева митрополит всея Руси, естественно долженствовал стать центром единства духовного, а потом и политического, для всех княжеств Русских.-Христианская вера и язык отделили Русь от Татар, сперва язычников, а потом магометан. Заночевав на привольных степях Черноморья, Татары узке не хотели менять раздольный юг на суровый наш север, темъ более, что безмолвное повиновение князей и народа воле ханов не внушало этим последним никакого опасения за будущее; а ум Александра Невского, с стесненным сердцем склонившаго Новгородцев и другие восставшие города к покорности хану, устранил и самый повод Татарам примять намерение поселиться в наших областяхъ для подавления восстаний.

Следствия такого хода дел обнаружились вскоре. В исходе XIII века, вт. княжение Андрея Александровича (1294 —1304) митрополит оставил навсегда Киев и переселился на север, во Владимир, а в 1326 году св. Петр, в княжение Александра Михаиловича Тверского и Владимирского, окончательно перенес кафедру митрополии изъ Владимира в небольшой городок Москву, предсказав, что «руки ея взы-дут на плеща врагов ея». Предсказание это исполнилось через два же года; кровавая борьба Твери с Московскими князьями за великое княжество Владимирское окойчилась: в 1328 году Иоанна I Даниловича Налита получил сан великого князя Владимирского, волей хана Узбека.

Пользуясь покровительством хана, Иоанн I (1328 — 1340) обогатил свой родной город, сделавшись главнымъ сборщиком дани во всех землях Русских; накупил себе много областей у соседних князей; приобрел влияние даже на Новгород и таким образомъ свою любимую Москву, уже ставшую главою митрополии, приготовил быть столицей государства, решившись не переезжать во Владимир. Вся северовосточная Русь мало по малу начала тяготеть к Москве, между тем какъ для югозападных земель наших (Белоруссии, Черной Руси, Малороссии) точно таким же центром явилась Литва с обрусевшим домом′и. великаго Гедимина, а Червонная или Галицкая Русь наконец соединилась с Польшею.

Первенство Москвы на северовостоке было упрочено; однакож Иоанн Калита, разделив свои земли (родовия и приобретенные) между тремя своими сыновьями, не смел в духовной упомянуть о Владимире и благословить детей великим княжеством. Отдать оное тому или другому из Русских князей зависело от воли .хана; но богатый наследник Иоанна, получивший отъ отца полную денег калиту, мог удовлетворить корыстолюбию ханских вельмож, а па самого Узбека действовать напоминанием верной службы отцовской. Симеон Иоанновича Гордый (1340— 1353), получил от Узбека титул великого князя Владимирского, остался, но примеру отца, в Москве, и такимъ образом опять удержал за ней первенство. Будучи всех богаче, пользуясь милостью орды, он был сильнее всех прочих князей в северовосточ-ной′.Руси; одаренный от природы умомъ и твердостью воли, принял титул великого князя всся Руси, и требовал къ себе от всех уважения, как старейший всех, а не равный, почему и прозван Гордым. Кроткий, миролюбивый брат Симеонов, Иоанн II Иоанновичъ (1353—1359), получивший в орде достоинство великого князя Владимирского, едва ли бы удержал за Москвою первенство, если бы не помогли ему умные бояре, образовавшиеся в два предшествовавшия государствования. Они-то, по смерти Иоанна II, оставившего двухъ мадолетиых сыновей, смело решились на борьбу с Димитрием Константиновичем Нижегородским, который, как старейший в роде, по праву, получил в орде сан великого князя Владимирского (1359—1362), въехал во Владимир и обещал возвратить этому городу первенство, поддерживаемый деньгами Новгородцев, нелюбившпхъ Москву и страшившихся ея усиления. Междоусобия в орде благоприятствовали замыслам бояр Московских. Нижегородский князь сплою вытеснен изъ Владимира, а двенадцатилетний Димитрий Иоаннович, переименованный впоследствии Донским и Первоначальнцкомъ Русской славы, провозглашен великимъ князем (1363—1389). .

Довершив дело Калиты и Гордого, защитив своего малолетнего государя, Московские бояре, ободренные удачею, начали изгонять одних князей, возводили других, обязывали клятвою повиноваться государю Московскому, призывали в Москву на суд и задерживали как пленников. Во имя слабагоеще отрока, боярство Московское своевольствовало с князьями, явно выказывало им их безсилие и возрастающую силу Москвы, так что Димитрий Константинович сам прислал в Москву ярлык на великое княжество, полученный им вновь из орды: онъ желал тишины и, выдав свою дочь Евдокию за Московского государя, уи’вер-дпл дружбу Нижегородской земли съ Москвою. Только Тверь и Рязань, озлобленные поступками Москвичей, являлись довольно сильными для борьбы.

Эта борьба решена умными и смелыми действиями самого Димитрия Иоанновича, по достижении им совершеннолетия. Великий князь Тверской, Михаил Александрович, опиравшийся на силу своего могущественного зятя, Оль-герда Литовского, и Олег Иоанновичъ Рязанский, покровительствуемый Татарами, не устояли против политики и оружия Москвы Теперь только увидали в орде, кого возвысило неблагоразумное покровительство ханов Московским князьям (Иоанну I, Симеону, Иоанну II). Татары опомнились, решились наказать непокорную Москву, но было уже поздно : битва при реке Во-же ободрила Дииитрия (1378), а блистательная победа на Куликовом поле (1380) доставила ему наименование Донского. Московский князь явился «первоначальником русской славы» как назвал его, двоюродный брат его, Владимир Храбрый, ударом засаднаго полка решивший участь незабвеннаго дня 8 сентября 1380 года.

Тохтамыш, соединив раздробленные силы Татар, неожиданно ударил на Москву (1382). Зависть князей выдала Дпмнтрия Иоанновича; но сожжение Москвы не уничтожило ее, а только смирило ее на время. Сам Тохтамыш увидел это и не дал ярлыка Михаилу Александровичу, как скоро Димитрий изъявил покорность. В четыре года, благоразумными мерами Донского, Москва восстала из пепла и вновь приобрела первенство в северовосточной Руси, так что в походе на Новгород (1385) двадцать пять областей соединили свои силы под знаменами великокняжескими, и гордый Новгород принужден был смириться. Вслед за тем великодушный Владимир Андреевич Храбрый отказался от прав на престол в пользу своего старшего племянника, Василия Димитриевича, и таким образом получил силу закона новый порядок престолонаследия по праву первородства в прямой нисходящей линии. То, чего желал Мономах, исполнили два славные его потомка; древнее право старейшинства в роде торжественно было уничтожено договором Димитрия Доиского с Владимиром Храбрымъ (1389). Москва со′знала свои силы: въ этом же самом договоре, условливаясь об ордынской дани, Князья включили в трактат важные слова: «а если избавит нас Бог от орды.» Надежда светлела в сердцах князей, и Димитрий при смерти уже сам собою, не спрашиваясь у хана, благословил своего старшего сына великимъ княжеством Владимирским.

Василий Димитриевич (1389 —1425) уже без соперничества занял престол великокняжеский. В орде онъ был принят не как данник, а какъ бы союзник. Тохтамыш готовился к войне с Тамерланом и подарилъ Василию Нижний-Новгород, Мещеру, Тарусу и Муром (1392). От Новгорода Великого Василий приобрел Бе-жецкий-верх и Вологду; Вятка подчинена также Москве. Нашествие грозного Тамерлана (1395) и опустошительный набег Едигея (1408) уже не могли воротить прежняго; дань в орду платили неисправно, жалуясь на оскудение казны; а к Темир-Кутлуку и Шадибе-ку, призывавшим к себе Московского великого князя, Василий не хотелъ ни ехать сам, ни посылать детей своих, ни даже старейших бояр. К сожалению, Василий не умел поладить с своим тестем, могущественным Вцтовтом Кейстутьевичем Литовским, и, могши доставить своему сыну, Василыо Васильевичу, как единственному внуку литэвского бездетного героя, престол Литвы и соединенных с ней Белой, Черной и Малой Руси, упустил случай осуществить соединение всех земель Русских в одно необъятное государство. Несогласие за Смоленск, Исков и Новгород рассорило Василия с Витовтом, хотя, впрочем, до войны между ними не дошло. Река Утра была назначена границею между Литовскими и Московскими владениями (1408).

Это была важная политическая ошибка со стороны советников Василия; старые Московские бояре нс без основания приписывали ее интригам орды, старавшейся рассорить Московскую Русь с Литовскою. А следствия такой ссоры были очень важны. Недовольный зятем, Витовт склонил западно-русских епископов из среды себя избрать митрополита, независимо от Москвы, и таким образом установление штовско-русского православного киевского митрополита совершенно отделило Литовскую Русь от Московской (1414).

Этой обманчивой политике следовали Московские бояре и по смерти Василия, мирно передавшего Московское великое кн и жестко малолетнему своему сыну, Василыо Васильевичу Темному (1425—1462). Кровавая борьба его съ дядею, Юрием Димитриевичем, и двоюродными братьями, Васильем Косымъ и Димитрием Шомякою, была последним усилием князей поддержать древнее право старейшинства в роде и сохранить уделы от неминуемого слияния с Москвою. Галицкая битва (1450) уничтожила могущество Шемяки. Га-лицко-Костромские земли присоединены к Москве. В Новгороде вечевия грам-маты, стеснявшия власть великих князей, были отменены; во Пскове, еще вольном, были уже княжеские наместники; малолетний князь Рязанский вос питывался в Москве, а Рязанью правил московский наместник. Никто уже не смел и думать о борьбе съ Москвою. Дань в орду платилась только изредка; набег Мустач>ы на Рязань (1445), нашествия Казанского царя Улу-Махмата и плен Василия (1445) не могли изменить выгодного для Москвы течения дел: она усиливалась с каждым годом, не смотря на злодейское ослепление великого князя Димитриемъ Шемякою (1446). Твердость Василия разрушила опасные следствия Флорентийского собора; а св. Иона, приобретя уважение к себе от Казимира Литовского, успел было восстановить церковное соединение Литовской и Московской Руси под властью одного митрополита. Малолетний Иоанн Васильевич, еще с 1448 года, объявлен соправителем и великим князем Московским и всея Руси, предназначенный судьбою быть избавителем Русского народа от ордынского ига и соединителем Русских земель в одно могущественное государство.

Период IV- От вступлении на московский престол Иоанна III до времен Петра-Великого (1462—1682), или, точнее, до единодержавия Петра I (1689).

Нашествие Татар и двухвековое рабство под игом орды составляли, конечно, одно, из величайших бедствий, покрыв мейлом и кровью наше отечество, имев сильное влияние даже и на нравственность наших предков; однако ж история не может отрицать и благотворных действий этого ужасно-грозного события. Раздробленность Руси на множество самостоятельныхъ княжеств и кровавые усобицы князей довели наше отечество до величайшаго разслабления: покровительство Татарских ханов Московским владетелям дало возможность Москве приобрести первенство в северо-восточной Руси и сплотить разъединенные части ея властью самодержавною. Привыкнувъ повиноваться грозной воле хана, которого называли царем, князья и народъ постепенно приучались преклонятьсяпред волей единого властителя и легче могли подчиниться государю Московскому, который явился царем и велги-кнм кплзели всея Руси.. Кончились усобицы, умолк везде (кроме Новгорода и Пскова) звук вечевого колокола, производивший столько смут въ народе; родилось единодержавие и самодержавие, а следствием того было и освобождение Русской земли от ига варваров великим Иоанном III.

«Отселе», говорит Карамзин, «история наша приемлет достоинство истинно государственной, описывая уже не безсмысленные драки княжеские, но деяния царстве, приобретающого независимость и величие. Разновдастие исчезает вместе с нашим подданством; образуется держава сильная, как бы новая для Европы и Азии, которыя, видя оную, с удивлением предлагают ей знаменитое место в ихъ системе политической. Уже союзы и войны наши имеют важную цель: каждое особенное предприятие есть следствие главной мысли, устремленной ко благу отечества. Народ еще коснеетъ в невежестве, в грубости; но правительство уже деииетвует по законамъ ума просвещенного. Устрояются лучшия воинства; призываются искусства, нужнейшия для успехов ратных и гражданских; посольства великокняжеские спешат ко всем дворам знаменитым; посольства иноземные, одно за другим, являются в нашей столице: император, папа, короли, республики, цари азиатские приветствуютъ монарха Российского, славного победами от пределов Литвы и Новагорода до Сибири. Издыхающая Греция отказывает нам остатки своего древнего величия; Италия дает первые плоды раждающихся художеств. Москва украшается великолепными зданиями. Земля открывает свои недра, и мы собственными руками извлекаем изъ оных металлы драгоценные. Нот содержание блестящей истории Иоанна III, который имел редкое счастие властвовать 43 года, и был достоин оного, властвуя для величия и славы Россиянъ!»

Мудрое правление Иоанна III (1462— 1505) преобразовало Москву в обширное государство, избавило Русь отъ ига татарского, соединило все северовосточные Русские земли (кроме Пскова, Рязани и Северска); даровало нашим предкам не только государственную независимость и государственный герб, но и все явления самой гражданской жизни облекло в законную Форму изданием судебника. Взятие Казани и утверждение царем в ней при-сяжника России, завоевание странъ Под-Уральских, принятие под свою защиту православных подданных Литвы, дань с Ливонско-Юрьевского (Дерптского) епископа, сношения с западною Европою, с Крымом, Турцией), Кавказом, наконец раздача земель в поместья за службу—определили внешнюю и внутреннюю политику для преемников Иоанна.

Они следовали направлению, указанному великим Иоанном. По духу времени, благословив старшего сына, Василия (1505—1533) всем Московским государством, он еще назначил уделы и младшим сыновьям, но уже без права князей владетельных. Василий повелевал братьями как государь, уничтожил последние следы самостоятельности Пскова, присоединилъ к своим владениям Рязанское княжество, отнял права владетельныхъ князей у Северских князей, и такимъ образом сплотил всю северовосточную Русь в одно целое. От Литвы он возвратил Смоленск, и не допустил Казанских Татар совершенно избавиться от влияния России. — Сынъ и преемник его, Иоант IV Грозный (1533—1584), принял титул «царявсея России», покорил царства Казанское и Астраханское. Желая возвратить России древния наши При-Балтийские земли, начал войну Ливонскую, уничтожилъ орден Меченосцев, и только в следствие несчастной перемены в харак-

Том XI.

тере и бедственной недоверчивости к воеводам, не мог со славою кончить начатого дела, и даже отказался отъ прав на Ливонию. Но в то самое время, когда мы теряли эту важную для торговли землю, оружие Ермака доставило нам владычество над западною Сибирью. Судебник, стоглав, новое устройство русского войска, ограждение юговосточных пределов рядомъ укреплений, первия типографии, стремление возвысить нравственность народа и нанести решительный удар боярству, еще припоминавшему о древней воле, обезсмертили грозного для всех царя Иоанна. Не смотря, однако ж, на суровость его характера, при нем едва не совершилось соединение великаго княжества Литовского с государствомъ Московским, что советовал и самъ король Сигизмунд, предвидевший пользу и необходимость этого соединения. Неумеренные требования самого Иоанна заставили Польшу и Литву обратиться к другим кандидатам; по мысль эта опять-было возобновилась при царе нашем Феодоре Иоанновиче (1584— 1598), при котором Россия возвысилась на степень патриаршества, довершено Чулковым дело Ермака, отражено последнее нашествие Татар на Москву и совершено прикрепление крестьянъ к земле, посредством уничтожения права их переходить в Юрьев день (по окончании нолевых работ) отъ одного помещика к другому.

Убиением царевича Димитрия Иоанновича клевретами Годунова (15 мая 1591), и кончиною царя Феодора Иоанновича (7 января 1598 года) пресекся Рюриков дом на московском престоле. Супруга Феодорова, Ирина Феодоровна Годунова, отреклась от царства, и тогда избран на престол брат ея, Борис Феодорович Годунов (1598— 1605).

Но династия Годуновых не могла удержаться на престоле Мономаха. Имя убиенного царевича взволновало народ, недовольный уничтожением Юрьева 30

дня, низвело в могилу Бориса, погу- ′ било его сына, юного феодора Борисовича, и доставило царский венец Димитрию Самозванцу (1505—1506). Открытие обмана разрушило силу Лжедимитрия и низвело его в могилу. обличитель самозванца, князь Василий Иоанновича Шуйский, провозглашен Царем своими приверженцами (1606— 1610). Желая приобрести расположение бояр, он добровольно ограничил царскую власть, вопреки советам многих, утверждавших, что в России никогда этого не бывало; однако жъ не мог тем приобрести себе уважения и любви, которыми поддерживается власть венценосца. Бояре все-таки завидовали новоизбранному царю; народъ не переставал сожалеть об утрате Юрьева дня и переходил к самозванцам, из которых один, Тушинский вор, два года держал в осаде самую столицу, всномощсствуемый Литвою и Польшею. Явились несколько мнимых царевичей, небывалых сыновей царя Феодора Иоанновича и его старшего брата, умершого бездетным.

Разстройство государства и общее неудовольствие против Шуйского внушили мысль Сигизмунду III воспользоваться такими обстоятельствами. Знаменитый гетман Жолкевский возобновил мысль о соединении России, Литвы и Польши вечною дружбою и союзом, посредством возведения на Московский престол королевича Владислава Сигиз-мундовича. Клушинская победа привела Жолкевского к Москве. Царь Василий Шуйский низведен боярами с престола и пострижен в монахи. По предложению князя Мстиславского и с согласия патриарха Ермогена, Москва присягнула Владиславу Сигизмупдовичу (1610); ея примеру последовала вся Россия.

Но. Сигизмунд, .по совету Потоцких, уже, мечтал возложить московский венец на свою голову, не хотел отпустить сына в Москву и осаждал Смоленск. Недальновидным упор- ^! ством короля-Фанатика разрушено ве

′ ликое дело Жолкевского. Русские восстали. Правда, Ляпунов погиб при осаде Москвы; патриарх Ермогенъ скончался голодною смертью, под стражей Поляков нРусскихъизменников, но страдальческая кончина мученика и красноречивия воззвания Троицко-Сер-гиева архимандрита Дионисия и келаря Авраамия Палицына воспламенили сердца Русских. Нижегородский гражданин Минин (Козьма Миничь Сухорукий) и князь Дмитрий Михайловичъ Пожарский возбудили народ и, после знаменитой Московской победы надъ гетманом Ходкевичем, освободили столицу (1612).

Сигизмунд опомнился, но было уже поздно. Напрасно он обещал прислать сына в Москву: никто уже не хотел Владислава. Единогласным решением земского совета, 24 Февраля 1613 года, избран на царство юный Михаила Феодоровича Романова, по родной бабке своей (княжне Суздальскоии) представитель Суздальскоии линии Владимирского великого князя Андрея Яро-сларича(зятя Даниила Галицкаго), следовательно ближайший родственник угасшого Московского дома, (происходившего от брата Андреева, великого князя Александра Ярославича Невского); а по деду своему, Никиту Романову (родному брату царицы Анастасии, супруги Иоанна Грознаго) свойственник Московских царей.

Царствование кроткого Михаила (1613 —1645), при пособии возвратившагося из Польши мудрого его родителя, го-сударя-патриарха Филарета (в мире Феодора Никитича Романова), успокоило Россию. Уступками Польше и Швеции, спасена, по крайней мере, самобытность Руси и выиграно время для укрощения внутренних волнений. Мало по малу прекратились все смуты; крестьяне окончательно прикреплены к земле; положено начало преобразованию войска. Сношбния с Кавказскими народами, во время наших смутъ обращенными в магометанство ору- 9

жием Турок и Персов, уже не могли быть возобновлены, равно как и с единоверною Грузией, по слабости сил наших,—слабости, которая была причиною, что в Москве не принято ни предложение Киевского митрополита Иова Борецкого «принять Малороссиянъ под высокую руку государеву» (1625), ни предложение храбрых Донцев, овладевших было Азовом, о соединении Донской земли с Московскимъ государством. Но за то, без ведома и пособия Московского правительства, отважные Сибирские казаки разнесли русскуй власть и Христианскую веру по всему протяжению Сибири до Камчатского моря.

Царь Алексей Михайлович (1645— 1676), даровавший России уложение, начал снова совокуплять раздробленную Русь. Терзания Фанатиков вывели Малороссию из терпения, и знаменитый гетман Зиновий-Богдан Хмельницкий, 8 января 1654 года, торжественно присягнул царю Алексей Михайловичу. Совершилось безсмертное дело соединения двух единоверных и единоплеменных народов, Малороссиян и Ве-лнкороссиян. Государь Московский принял титул «царя и самодержца всея Великия, Малия и Белия России», а вскоре, как спаситель Полыни отъ Шведов, провозглашен в Варшаве наследником Польского престола (1656). Вся Малороссия, от Днестра до Оре-ли, праздновала избавление от польского ига, добровольно поступив «подъ высокую руку царя восточного, православного. Только один Киевский митрополит Сильвестр Кассов отказался довершить соединение юга России с Московскою Русью посредствомъиод-чинения Киевской митрополии Московскому патриаршему престолу, и по прежнему остался в зависимости от Константинопольского патриарха, на которого всегда мог иметь влияние султанъ Турецкий, с завистью смотревший на возвышение северного колосса.

Следствия такого хода дел оказались вскоре по кончине великого Богдана (15 августа 1657 года). Освободитель Малороссии не имел достойных себе преемников. Впговский, обольщенный польским золотом, началъ собою ряд изменников - гетманов, взволновавших Украйну, в намерении снова предать ее Польше; а митрополит Дионисий, подкр′епляя Виговска-го, грозил отлучением от церкви славному полковнику Мартину Пушкарю, павшему с честью в борьбии за царя и отечество. Гетмана Тетерю поддерживал Антоний Винницкий; гетманом Брюховецким управлял Мефодий Мстиславский; другом и советникомъ гетмана Дорошенка был митрополитъ Иосиф, получивший титул экзарха Константинопольского престола от патриарха Мефодия, который потом (1670), исполняя волю дивана, изрек проклятие на верного царю гетмана Демьяна.

Эти волнения Малороссии произвели войну с Польшею, а истощение Финансов, при неудаче Русских, отозвалось сильными мятежами в Москве и па Дону, погубившими прекрасное начало русского флота. Волнение умовъ от обличения расколов, по случаю исправления церковных книг при патриархе Никоне, ссора царя с патри-.архом и несчастныйАндрусовскиймиръ (1667), предавший Польше всю Заднепровскую Украйну, увеличивали общее смятение.

Прекратить эти неустройства предо-ртавлепо было царю Феодору Алексеевичу (1676—1682), который силою оружия принудил Турок оставить Малороссию; по совету мудрого патриарха Иоакима (Савелова) и князя Васнлья Васильевича Голицына, уничтожил местничество, предоставив каждому достигать почестей личною службою; приступилъ к преобразованию войска и основал въ Москве академию. Стрелецкие мятежи, возбужденные, по кончине Феодора, царевною Софией Алексеевною, доставили ей кормило правление во время двоецарствия Иоанна и Петра Алекаьевичей (1682—1689). Защитник юного Петра, Иоаким, успел в это время довершить дело великого Богдана, склонив Киевского митрополита Гедеона, (князя Святополка Четвертинского) подчиниться Московскому патриаршему престолу (1685); после того затихли волнения в Малороссии, и уже не страшно было близкое появление Мазепы, когда духовенство было на стороне царя. Переговоры Иоакима с Константинопольским патриархом, о подчинении Московскому патриаршему престолу единоплеменных с нами Болгар и Сербов, долженствовали утвердить влияние России на дела Балканского полуострова; но Московский договор с Польшей о союзе против султана и Крыма (1686), внезапно узнанный в Константинополе, разрушил все. Двукратный поход Голицына в Крым (1687, 1689), уничтоживший все замыслы Иоакима, окончился неудачей и, возвысивъ Мазепу, уничтожил власть самой Софии, когда юный царь Петр Алексеевич принял твердое намерение царствовать единодержавно, удалив отъ правления честолюбивую сестру свою.

Период V. От единодержавия Петра Великого до кончины императора Александра Благословенного (1698—1825).

Новая история нашего отечества излагается в В. Э. Л. с особенною полнотою в подробностях событий; и потому здесь, в общем очерке, достаточно указать лишь порядок царствований и главнейшия черты каждого. „ С 1698 года началось единодержавие Петра Великого и продолжалось до 1725 года. Безсмертный преобразователь России,

То академик, то герой,

То мореплаватель, то плотник,

Он всеобъёмлющей душой На троне вечный был работник. Преобразовав самого себя и народъ свой, создав войско и флот, он возвратил России древния При-Балтийские владения (Лифляндию, Эстляндию, Ин-германландию, Карелию и часть Финляндии); не любя Москвы, по воспоминанию стрелецких бунтов и противодействию бояр, он перенес столицу на берега Невы, прославленные Александромъ Ярославичем, ~и вся сила Руси обратилась на север. Патриаршеский престол заменился свнодом; сенату предоставлено наблюдение за исполнениемъ законов. Просвещение начало смягчать нравы и обычаи общества. Россия сблизилась с Западною Европою, Преемница Петра Великого, Екатерина I, (1725—27), учредившая верховный тайный совет, предоставила всю власть своему любимцу Меншикову. Наследник ея, родной внук преобразователя России, Петр II Алексеевич (1727— 1730) низвергнув Меншикова, предался Долгоруким; кончиною юного императора, подававшего блистательные надежды, пресеклась мужеская линия дома Романовых. Честолюбие князей Долгоруких, мечтавших ограничить самодержавие, возвело на престол племянницу Петра Великого, вдовствующую герцогиню Курляндскую, Анну Иоанновну (1730—1740). В ея царствование,прославленное победами Миниха, по плану которого основан 1-й кадетский корпус, отяготела над нашим отечеством власть жестокого герцога Бирона, объявленного и регентом государства за малолетством внука императрицы, Иоанна Антоновича. Но Биронъ скоро был низвергнут Минихом, и власть перешла в руки матери мла-денца-императора, Анне Леопольдовне Брауншвейгской (родной племяннице императрице Анны Иоанновны, внуке царя Иоанна Алексеевича). Быстрый переворот лишил престола династью Иоанна Алексеевича. Императрицей провозглашена дочь Петра Великого, Елисавета Петровна (1741—1761), которая доставила торжество русской партии, была покровительницей отечественнаго слова, преобразованного Ломоносовым, основала Московский университет и почти завоевала всю Пруссию у Фридриха Великого. Только смерть императрицы спасла Прусского короля от погибели. Наследником Елисаветы был ея родной племянник Петр ИИ Феодорович, сын царевны Анны Петровны (старшей дочери Петра Великаго) и Голштинского герцога Карла Петра Ульриха. Кратковременное царствование Петра III (с 25 декабря 1761 по 6 июля 1762 года) ознаменовалось уничтожением тайной канцелярии или страшного Преображенского приказа, правами, дарованными дворянству, и возвращением наших завоеваний Фридриху Великому, к которому император питал всегда уважение.

Блистательное царствование супруги Петра III, [Екатерины И Алексеевны, (1762—1796) осуществило все мысли Петра Великого. Просвещение получило новый полет от покровительства императрицы. Великие полководцы и дипломаты ея кончили вековую борьбу России с Польшей за великое княжество Литовское, возвратив нам Малороссию и Белоруссию с собственною Литвою; в то же время от Турции возвращены древния наши земли между Днепром и Днестром, приобретен Крымский полуостров и положено начало утверждению русской власти на Кавказе. Сынъ и преемник Екатерины, императоръ Павел I Петрович, прославил свое царствование (с 6 ноября 1796 года по 12 марта 1801 года) безсмертным походом непобедимого Суворова в Италию и Швейцарию, присоединениемъ Грузии, Имеретии, Карабаха, Ширвана и Дагестана; а наследник его Александр 1 Благословенный (1801—1825), избавивший всю Европу от ига Наполеонова, возвратил России Белосток-скую область и Бессарабию (страну древних Угличей), приобрел Финляндию, Царство Польское и Кавказские земли до Аракса. 19 ноября 1825 года, благословенный миротворец всей Европы скончался в Таганроге, передав завещанием престол России и соединенного с ней Царства Польского достойному преемнику своей славы императору Николаю Павловичу, в царствование которого, отечество наше вело несколько войн (смотрите статью Николаи Павлович). Правление его ознаменовалось также многими государственными преобразованиями. По кончине незабвенного монарха, 18 Февраля 1855 года, ему наследовал ныне благополучно царствующий государь император Александр Николаевич. Н. В. С.—Р.

Ратное дело в России. В первом периоде нашей истории, Русские великие князья имели собственную, постоянную дружину, расположенную въ столице и областных городах. Она составлялась из наемных Варягов, также из туземных княжеских отроков, гридней или мечников. Начальство над ней и над земскими войсками разделено было между воеводами, тысяцкими, сотниками и десятниками. Княжеская дружина была в особенном уважении: государи призывали ее на совет; содержание ея обеспечивалось данью с племен, зависевших от Киева. Главные воеводы имели также своих отроков: например, Свинельд при Игоре. В случае болье шой народной войны, кликали кличъ между племенами для сбора земскихъ ополчений, которыя, по окончании похода, распускались. Число этих войскъ было иногда очень велико; обыкновенно они выступали в поход водою, на ладьях, и пускались на добычу въ Грецию, как позднейшие Запорожцы на Турцию. В 907 году, Олег выплылъ по Днепру в Черное море на 2,000 судах; на каждом помещалось но 40 человек. Игорь, по словам Люитнран-да, бывшего тогда в Царьграде, выступил против Греков (941 г.) на

1,000 судах. Главная сила войска состояла в пехоте. До времен Святослава Игоревича Русские не имели собственной конницы, а нанимали ее у Хорватов, Угров и Печенегов. Пехота вооружена была: обоюдуострыми мечами и секирами; кольчужными бронями, шлемами и длинными до самыхплеч щитами. В перпый′Болгарс.кий поход (967 r.f Святослав явился въ Болгарию с 60,000 храбрых воинов, кроме обозных; во вторую Болгарскую войну, он же перешел Балканские горы с 30,000 дружиною, которая проникла до Адрианополя. Неустра′ шишый Святослав служил примеромъ для своих воинов. Действуя с быстротою, он уничтожил в армии своей обозы, не хотел возить с собою шатра, спал под открытым небом, на войлоке, подкладывая под голову седло и покрываясь ндащем; котловъ для пищи также не возил, довольствуясь мясом, изжаренным на угольях; одежду носил самую простую; имелъ длинные усы и клок волос на маковке, _чкак Запорожец. Свободное же время употреблял для обучения воинов искусным движениям, быстрому, дружному удару и ловкости владеть оружием. Святослав умел одушевлять своих воинов и они умирали, но не сдавались. В решительной битве под Доростолом, по свидетельству самих Византийцев, не смотря на искусство Цимисхия, на устройство и опытность его легионов, победа несколько раз переходила из рук въ руки, и только необыкновенная буря заставила уступить Святослава, когда страшный южный ветер густыми облаками пыли заслепил глаза Русских. В походах Св. Владимира на Камских Болгар (985 г.) и под Корсунь в Тавриду (988 г.), пехота также плыла в ладьях, а конница, нанятая изъ Торков, шла берегом. Суда (ладьи, насады, галеи, учаны) обыкновенно строились таким образом: зимою рубили лес, долбили деревья и весною сплавлялй к Киеву для постройки; у Днепровских порогов суда переносились воинами и потом опять спускались в реку. Крепости в России, нб изобилию леса и недостатку в камне, строились деревянные и назывались .городами; вместо «построить крепость» говорили «срубить город.»

В втором периоде, Варяжские дружины постепенно заменились туземными войсками. Явился двор, как называли тогда постоянное княжеское войско, состоящее из отроков и мечников, которые потому именовались во время Андрея Боголюбского дворянами. В последствии слово двор стало означать лишь ближайших лиц к государю, а между ними первое место заняли бояре, потом окольничие, и так далее Тако», же двор заводили и удельные князья; но с постепенным упадкомъ их власти и двор их ограничивался меньшим и меныниМ числом лиц. Каждый город имел также своихъ ратных людей, пасынков, или отроков боярских, и гридней, или простых мечников. Народное или земское войско по прежнему собиралось только в важных случаях; но, при раздроблении сил России, оно редко было многочисленно. При начале войны с другим князем, начинающий отсылал к нему крестные грамматы, то есть прежние договоры, утвержденные крестным целованием. Походы совершались большей частью зимою, чтобы не отвлекать ратников от сельскихъ занятий. Оружие хранилось у князя и раздавалось только в походе, по окончании которого отбиралось назад. Наступательное оружие состояло из копий, стрел, мечей, сабель, топоров, киев (палиц) и сулиц (дротиков); оборонительное—из шлемов, щитов, броней и тому подобное. Латы вообще назывались доспехами; знамя — стягом; поднятие его было знаком для приготовления к бою, который обыкновенно начинали стрельцы. Но как оружие, для облегчения воинов, возили обыкновенно на телегах, и ратники облекались в доспехи только перед началом сражения, то неприятель, пользуясь нечаянностью, иногда нападал па безоружных. В поле, войска ограждали себя кольями и плетнем, (что называлось острогом), а при нужде и обозом. Полки разделялись на конныеп пешие, па копейщиков и стрельцов; авангард назывался стражею. Музыка состояла из ротоаь, труб, бубен, сопелов или сурнов. Осаждая город, старались прервать ейо сообщения съ окрестными селениями, располагались близ него укрепленным станомъ (острогом), засыпали городские рвы землею, делали насыпи и по ним вхо-дгили на стены. Стенобитные орудия назывались пороками, но вид и устройство их не известен. Немецкий ливонский летописец хвалит меткосгь наших стрелков; но замечает, что въ искусстве осаждать и оборонять города Русские уступили Ливонским рыцарям.

В третьем периоде, влияние Татар оказалось и в устройстве нашей рати. В подражание им, наши князья начали точпо так же делить свое войско на 5 корпусов: средину назвали Большим полком; названия Правой и Левой руки так и остались; передовой полк назван Сторожевым, а запасный Засадным. Впрочем, состав наших ополчений, в течение этого периода, мало изменился. Войско, как и прежде,набиралось только во-время походов или для защиты городов, и потом опять распускалось. Лучшую часть его составлял двор велико-княжеский: Бояре старшие, большие, путные (которым давались земли с правомъ собирать пошлину на путях или дорогах), окольничие, или ближние к государю люди, и дворяне (прежние княжеские отроки). Другую многочисленную часть ополчения составляли дети боярские (прежние „боярские отроки). Земледельцы совсем не вооружались, а купцы и граждане только в крайности. Так было, в 1433 г., когда Василий Васильевич Темный шел на встречу дяде своему, Юрию Дмитриевичу Галицкому; Димитрий Иоаннович Донской въ 1380 г. успел собрать до 150,000 ратников против Мамая; но это было еднн ственным случаем и требовало усилий необыкновенных. Важное отличие этих ополчений от прежних заключалось преимущественно в том, что уже конница, вместо пехоты, составляла главную силу армии. Слишком 200 лет находясь в беспрерывных сношениях с Татарами, Русские переняли их образ военных действий, вооружали большей частью всадников, и сражались, подобно Татарам, не стоя на месте, а на скаку, действуя стрелами и копьями. Пехота употреблялась для защиты городов и острогов, располагалась в засадах, удерживая сомкнутым строем натиск неприятеля. В средине, под защитою дворян, находились большия или княжеские знамена. .

Невская битва Александра Ярославича со Шведами (1440 г.), победа его надъ Меченосцами и Чудью (1442 г.), на Чудском озере, Ракоборская победа Димитрия Александровича Новгородского надъ рыцарями (1268 г.), Куликовская победа Димитрия Иоанновича Донского, предупредившего соединение Мамая с Ягай-лом Литовским (1389 г.), доказываютъ не только храбрость русских войск, но и искусство их военачальников. Подвластные Димитрию Донскому князья: Владимир Андреевич Серпуховский и Димитрий-Корибут Ольгердович, боярин Димитрий Бобров - Волынский (победитель Камских Болгар, Олега Рязанского и Мамая), а в правление Василия Темнаго: Князь Василий Оболенский, разбивший НИемяку (1450 г.), и московский дворянин Федор Басенок — славились сведениями в военном искусстве.

В 1367 году Московскиии кремль обнесли каиенною стеною; в 1372 году заложили каменную крепость в Новгороде; но и деревянные стены были еще в употреблении. Огнестрельное оружие в России не было в употреблении до времен Донского, хотя известия летописцев о Половецком князе Кончаке, который в 1185 году возил с собою ХаразскогоТурка, стрелявшего живымъ огнем, заставляют думать, что это был пороху подобный состав, вероятно, греческий огонь. При нашествии Тбх-тамыша на Москву (1382 г.), в первый раз упоминаются ружья, тюфяки (тю-Фенк по-турецки ружье) и пушки, которыми защищались осажденные. Татары, не могши взять Москву силою, ворвались в город вероломством. Пушки получались, через посредство Ганзы и Новгорода, из Германии; но при Василие Димитриевиче у нас, въ Москве, уже сами делали порох. У Татар огнестрельных орудий было менее, чем у Русских: когда Едигей подступал к Москве (1408 г.), то приказал Тверскому князю Иоанну Михайловичу взять пушки, пищали, самострелы, и присоединиться к татарскому войску; когда же Тверитяне воротились из Клина в Тверь и Едигей один явился под Москвою, то его татарские ополчения не смели приступить к осаде, боясь огнестрельных орудий. Тотъже недостаток в огнестрельном снаряде заставил отступить отъ Москвы и Мазовшу, в правление Василия Темного (1451 г.). ′

Войско русское вооружалось мечами, саблями, топорами, ослопами (палицами), рогатинами, луками и стрелами. Княжеский меченосец назывался кили-чей (киличь по-татарски сабля); рында носил знамя великого князя (черное, с священным изображением), называемое стягом. Впоследствии, в XVI веке, рынды носили уже не знамя, но оружие государя.

В правление Василия Темного, в первый раз упоминается имя казаков, Рязанских или Донских, участвовавших вместе с Московским ополчением в сражении против Татарского султана )МустаФЫ (1444 г.). Но многие полагают, что эти вольные легкоконные дружины существовали гораздо ранее, под именем бронников или бровников, подобные бровникам литовским, казакам Малороссии и Чехии (Богемии). -

Четвертый период бытия Руси начинается правлением Иоанна III, который соединил раздробленную Русскую землю в одно могущественное государство и повсюду торжествовал, отъ Сибири до Эмбаха и Десны, побеждая силою, устройством рати и воевод. Он первый начал раздавать земли, или поместья, боярским детям, обязав их, в случае войны, выставлять известное число ратников, конныхъ или пеших, соразмерно доходам поместья. Пленные Литвины и Немцы, вступившие (волей или неволею) в русскую службу и жившие в особенной слободе за Москвою-рекою, положили начало постоянной иностранной дружины в России. Впрочем, и собственно русское войско было редко распускаемо при Иоанне : Россия должна была в.вго время беспрерывно бороться съ соседями на востоке и западе, то съ Казанью и Золотою ордою, то с Новгородом, то с Ливонским орденом, то с Казимиром и Александром Литовскими, почему воеводы Иоанна III редко оставались в бездействии. Разрядные книги (древнейшая с 1471 г.) дают нам понятие о составе тогдашних ополчений. Все войско разделялось по прежнему на 5 частей, называемых полками: Большой полк (центр, боевой корпус), Правая рука (правое крыло), Левая рука (левое крыло) Передовой полк (авангард) и Сторожевой полк (арриергард); впоследствии, к Передовому полку присоединялся еще особенный летучий отряд, называемый Яртаулом. Небольшия яге войска разделялись на три полка: Большой, Передовой и Сторожевой. Артиллерия называлась нарядом; к ней причислялись и пгищальпики, действовавшие ручницами, или удобоносимыми пищалями, так-яге и ружьями. Ишкенеры назывались розмыслами. При войсках заведены были гуляй (подвижные блокгаузы), которые разбирались во-вре»щ походовъ и возились за армиею. Италиянские художники, приезягавшие в службу къ Иоанну (после его бракосочетания съ Софией Палеолог), лили пушки и учихи Московских ратников стрелять из них. В каждом полку было по два воеводы, первый и второй, иногда и более; предводитель Большого полка считался главным. Споры о местахъ Иоанн III оканчивал разом, приказывая всем быть без мест, т. е. не считаться местами предков (смотрите статью Местничество). Сохранение благочиния (дисциплины) в войске было однимъ из главных предметов заботливости Иоанна: после Смоленского похода, сынъ Иоаннов, Димитрий, жаловался, что многие дети боярские, без ведома его подступали под город, отъезжали изъ стана и грабили волости; государь, узнав о том, приказал виновныхъ наказать торговою казнию, а другихъ заключить в тюрьму,

В правление,Василия Иоанновича (1505 —1534 г.) число нашего войска значительно увеличилось. Послы ИИлетенбер-га, Ливонского магистра, писали к нему ′ (1511 г.) из Москвы, что Россия никогда не имела многочисленнейшаго войска и славнейшого огнестрельнаго наряда (артиллерии). Но известью иностранцев, русское войско при Василий состояло из 300,000 боярских детей и 60,000 сельских ратников. Их содержание почти ничего не стоило, ибо каждый боярский сын, наделенный землею, служил без жалованья, кроме самых бедных, и кроме литовскихъ и немецких пехотных воинов, числом менее 2000. Каждый воин бралъ с собою несколько фунтов толокна, ветчины, соли, перцу; кроме воевод, никто не знал другой пиши. Иногда ate воеводы угощали свой полк вкуснымъ′обедом.—Особые сановники записывали имена храбрых, равно и малодушных: Государь объявлял свое благоволение первым, награждал их; а вторые подвергались общественному позору. — Молодые - люди приготовляли себя к военной службе богатырскими играми: выходили в поле, стреляли въ цель, скакали на конях, боролись, стремясь получить похвалу и приобрестиизвестность. Конница составляла главную сиду русского войска. Стремительность удара, быстрота нападения, по замечанию императорского посланника барона Герберштейна, составляли отличительную черту русской конницы; но в случае поражения, «русской всадник удивительно отличался от татарского и турецкаго» говорит Гербер-штейн. «Татарин, сверженный съ коня, обагренный кровью, лишенный оружия, еще не сдается в плен, машет руками, толкает ногами, грызетъ зубами. Турок, видя слабость свою, бросает саблю и молит победителя о милосердии. Гонись за Русским, он уже не думает обороняться в бегстве, но никогда не требует пощады; коли, руби его—молчит и падает.» Оружиемъ русского воина в это время были: лук, стрелы, секира, кистень, длинный кинжал, сабля, копье и пищаль; знатнейшие имели кольчуги, латы, нагрудники, шлемы.—ИИищальники собирались не съ числа душ, но по числу сох (соха равна 1500 десятин земли и около 60 дворов), почему набор этот назывался посохою. Артиллерия употреблялась только для защиты и осады городов. Неудачи подъ Смоленском происходили от дурнаго действия артиллерии, почему князь Глинский выписал из Чехии (Богемии) и Германии многих людей, искусныхъ в ратном деде, которые прибыли въ Москву через Ливонию и обучали московских пушкарей. Дело шло вообще очень хорошо; во-время повой Смоленской осады 1514 г., с 29-го июля, московская артиллерия осыпала Смоленскъ из-за-Днепра большими и мелкими ядрами, окованными свинцом. Особенно славился тогда искусный московский пушкарь СтеФан: от ужаснаго действия его орудий колебались стены и люди падали толпами, а пушки литовские, разрываясь, били своих—и Смоленск сдался. Пушки, вылития итальянскими художниками, хранились въ Московском кремле. При недостатке орудий, воеводы старались брать городадолговременною осадою, пресечением сообщений, подкреплений и голодом. Стан обыкновенно располагали вдоль реки, недалеко от леса, в местахъ наственных, удобных для конницы. Начальники раскидывали шатры, а воины строили себе шалаши из прутьевъ и крыли их подседельными войлоками, в защиту от дождя. Обозов при войске не было, ибо все нужное возили на вьючных лошадях. ИТри полкахъ находились свои музыканты, или трубачи. На знаменах велико-княжескихъ изображался Иисус Навин, останавливающий солнце. В битвах надеялись более на силу, чем на искусство. Обыкновенно старались зайти в тылъ неприятелю, окружить его, и, где можно, действовать издали, избегая рукопашной схватки.

В малолетство Иоанна ИУ (Грознаго), при ужасных смутах боярских, ратное дело упадало: правители, занятые личными выгодами, нисколько не заботились о делах государственных. Достигнув совершеннолетия, и, при содействии Сильвестра и Адашева, изменясь в характере 1547 г., Иоанн Васильевич сам принял правление и обратил особенное внимание на войско. В 1550 году, московские дети боярские разделены были на три разряда: первому разряду даны поместья, равные, с боярскими окольническими, т. е. пашни по 200 четвертей и сенных покосов по 200 копен; второму разряду, пашни по 150 четвертей и сенных покосов по 150 копен; третьему—по 100 четвертей пашни и копен, кроме крестьян помещичьих, которым определяли по 30 копен на тягло. Дети брярские Новгородские и помещики Псковские, Торопецкие, Ржевские, Луцкие, разделены на два разряда, из которых первый получал такое поместье, как второй разряд Московский, а второй — как третий Московский. Все они, с людьми своими, обязаны были нести военную службу: владелец 100 четвертей угожей землидолжен был выставлять человека в полном доспехе и на коне; в дальний же поход, воин должен был иметь с собою двух коней. Кто не выставлял ратников с поместья, тот обязан был внести в казну установленную за то цену. В походе, все получали денежное жалованье. Кто из боярских детей выставлял лишнее число ратников, тот получал двойное жалованье; а этим ратникам следовало жаловапье в полтретья более. В прибавлениях к судебнику (1550 г.) помещен важный ук′аз, ограничивавший местничество. Детям боярским и княжатам запрещено считаться родомъ с воеводами; постановлено, что воевода Большого полка должен быть всехъ знатнее′; что воеводы Передового и Сто-рожевого полков ему одному уступают в старшинстве и не считаются с воеводами Левой и Прайоии руки, но что государю принадлежит судить о родах и достоинствах, и кто с кемъ послан, тот тому и должен повиноваться. — Кроме этих пяти полков, был еще особый, Царский полк, или стража телохранителей государя, составленная из детей боярских.

Не довольствуясь иностранною дружиною, Иоанн завел постоянное русское войско Стрельцов (смотрите это слово), делами которого заведывал приказ, называемый Стрелецкою избою (1572 г.). Наряд, или назначение воевод, производилось в царской думе. У каждого воеводы было голов (полковников) 10, иногда более или менее; были головы у наряда, обоза и т. и. Назначены были смотры, производившиеся по нарядным спискам, так что все дети боярские и их люди пересчитывались и никто не мог избежать службы.—Таким образом измерив землю, узнали нашу воинскую силу; доставив ратным людям способ жить без нужды в мирное время и содержать себя в походах, могли требовать от них лучшей исправности и строже наказывать ленивых, избегая-

ших службы. С того времени, как говорят летописцы, число воинов наших несравненно умножилось: имевъ под Казанью в 1552 г., 150,000 воинов, Иоанн через несколько летъ мог выводить в поле уже до 300,000 всадников и пеших; с таким числом воинов он находился в Старице, в 1581 году. Осада и взятие Казани (1552 г.), Дерпта или Юрьева (1558 г.), Полоцка (1563 г.) доказываютъ значительное устройство артиллерии. Русское войско вело правильную осаду; розмыслы (инженеры} действовали искусно, и мужественные полководцы Иоанна IY торжествовали над врагами храбрыми. и опытными в военном деле. Не смотря на неудачное окончание Ливонской войны (смотрите это) и гибель многих славных воевод,—Иоанн оставил России войско, какого она не имела дотоле; истребив воевод славнейших, он не истребил доблести въ воинах, которые всего более оказывали ее в несчастиях. Безсмертный враг наш, Баторий, с удивлениемъ разсказывал Поссевнну, как они «въ защите городов не думают о жизни; хладнокровно становятся на места убитых или взорванных действием подкопа, и заграждают пролом грудью, день и ночь сражаясь; едят одинъ хлеб; умирают от голода, но не сдаются, чтобы не изменить царю-го-еударю»; как «самия жены мужествуют с ними, или гася огонь, или с высоты стен пуская бревна и камни в неприятеля. В поде же эти верные отечеству ратники отличались, если не искусством, то хотя чудеснымъ терпением, снося морозы, вьюги и ненастья под легкими намётами или въ шалашах сквозящих.»

В царствование Феодора Иоанновича и в начдле правления Бориса Годунова военные сиды наши были уже очень велики. Флетчер, Маржерет и др. современники так пишут о ратных силах Феодоровых : «15,000 дворян, разделенных на три степени: больших, средних и меньших, так называемых выборных (присылаемых из всех городов и черезъ три года сменяемых) составляют конную дружину царскую; 65,000 всадников из детей боярских ежегодно собирается на берегах Оки, в угрозу хану Крымскому. Лучшая пехота, стрельцы и казаки: первых 10,000, кроме 2,000 отборных или стремянных; вторых около 6,000. На ряду с ними служат 4,300 Цемцев и Поляков; 4,000 казаков Литовских; 150 Шотландцев и Нидерландцев; 100 Датчан, Шведов и Греков. Для важного ратного предприятия выезжают на службу все поместные дети боярские, с своими холопами и людьми даточными (из отчин боярскихъ и церковных), более крестьянами нежели воинами, хотя и красиво одетыми (в чистые узкие кафтаны с отложным воротпиком). Невозможно определить их числа, умножаемого, въ случае нужды, людьми купеческими, также наемниками и слугами государя Московского, Нагаями, Черкесами, Татарами Казанскими и Астраханскими. Сборные областные дружины называют нмепами городов своих; Смо′ ленского, Новгородского и тому подобное. Многие вооружены худо : только пехота имеет пищали; но огнестрельный снаряд не уступает лучшему въ Европе. Доспехи и конские приборы воевод, чиновников, дворян, блистают светлостью булата и каменьями драгоценными; на знаменах, освящаемых патриархом, изображается св. Георгий Победоносец. В битвах, удары конницы бывают всегда при звуках огромных набатов (барабанов), сурн и бубнов; всадники пускают тучу стрел, извлекают мечи и стремятся густыми толпами. Пехота, действуя в степи против Крымцев, защищает себя гуляем, или подвижным складным городком, возимымъ на телегах, т. е. ставят два ряда досок на пространстве двух или трехверст в длину и стреляют из этого укрепления сквозь отверзтия в обеих стенах. Ожидая хана, воеводы высылают казаков в степи, где изредка растут высокие дубы: там подъ каждым деревом видите двух оседланных лошадей; один из всадников Держит их за узду, а товарищъ его сидит на вершине дуба и смотритъ во все стороны: увидев пыль, немедленно слезает, садится на лошадь, скачет к другому дубу, кричит издали и показывает рукою, где виделъ пыль; страж этого дерева велит своему товарищу также скакать к третьему дереву с вестью, которая в несколько часов доходить до ближайшого города или до передового воеводы.» Далее, эти иноземные наблюдатели, замечая (как и в Иоанново время), что Русские лучше бьются в крепостях, нежели в поле, спрашивают: «чего современем нельзя “ожидать от войска несметного, которое, не боясь ни холода ни голода и ничего, кроме гнева царского, с толокном и сухарями, без обоза и крова, с неодолимым терпением, скитается в пустынях севера, и в коем за славнейшее дело дается только маленькая золотая деньга съ изображением св. Георгия, носимая счастливым витязем на рукаве или шапкее» Впрочем, цари не жалели и своей казны для лучшого устройства ополчений. Уже Иоанн IV производилъ денежное жалованье воинам в походах; Феодор и Годунов давали, сверх поместных земель, каждому дворянину и сыну боярскому 15,000 царской дружины от 12 до 100 руб., казкдому стрельцу и казаку 7 рублей, сверх хлебного запаса; конному войску на .берегах Оки около 40,000 рублей ежегодно, что, вместе с платою иноземным воинам, составляло несколько миллионов нынешней монетою.

Вступление Бориса Феодоровича Годунова на престол (1598 г.) ознаменовалось сбором 500,000 войска, по свидетельству современников: лютеранского пастора Бера и капитана Мар-жерета, служившего в русской службе. Едва разнеслись слухи о вооружении хана, в Серпухове собрались

500,000 ратников. Новый царь, рассмотрев чертежи засек в местахъ трудных для обхода, близ ИИеремы-шля, Лихвина, Белева, Тулы, Боровска, Рязани, послал туда особенныхъ воевод с Мордвою и стрельцами;, устроил еще плавную или судовую-рать на Оке, чтобы тем более вредить неприятелю в битвах на берегах. Когда слухи оказались ложными, Борис великолепно угостил войско на лугах Оки: яства, мед и вино развозили обозами; чиновников дарили бархатами, парчами и камками. Но возвращении Бориса в Москву, войску и гражданским чинам выдано двойное жалованье. В 1601 году, Борис принял в службу многих Ливонцев, изгнанных из отечества Поляками и призванных из Пскова в Москву. Они были разделены на четыре статьи и каждый получал соразмерное зка-лованье деньгами, соболями,парчею, и, сверх того, известное число четвер_гтей земли, также определенное число душ крестьян, — по месту, ими занимаемому, в той или другой сотне. В то же время, Борис призывал въ Россию из Англии, Голландии, Германии, людей воинских. — Духовенство в ту эпоху не было изъято от повинностей в пользу казны в военное время. Духовные власти отправляли на войну монастырских слуг, обязывались давать подводы для перевоза военных запасов, поставлять хлеб, иногда оружие и проч. Борис Феодорович, указом 12-го июня 1604 года, определил, чтобы, за непоставку ратниковъ у духовных властей, вычитали за каждого по 15 рублей, а присланных безъ орузкие и запасов навсегда - записывали в стрельцы. Если духовные власти имели менее годных ратников, по соразмерности с землею, то, в случае войны, они платили по гривнес четверти. Относительно помещиков, правительство определило, тем же указом, чтобы с 200 только четвертей земли ставили по одному конному ратнику. Дворяне, имевшие более или менее означенного количества земли, должны были делать раскладку, кому выставлять; но кто ни сам не служил, ни ратников не выставлял, тот, по расчету, лишался известнаго числа четвертей земли в пользу служащих. Уволенные от службы, за старостью и ранами, освобождались отъ выставки ратников на два года; а также и те, которые возвращались изъ плена, и вдовы убитых и бедныхъ дворян.

Димитрий Самозванец окружил себя иноплеменниками: выбрал 300 Немцев в свои телохранители, разделил их на три особенные дружины (см. статью Драбанты). Польские коиейщи-ки и жолнеры, в числе несколькихъ тысяч, были оставлены Лжедимитрием в Москве. По свидетельству одного современного иностранца, Лжедимитрий хотел еще завести 100 мушкетеров, но не успел. Он сам забавлялся литьем артиллерийских орудий и стрелял из них в цель с редкою меткостью. Самозванец училъ воинов строить земляные крепости, брать их приступом, и, кидаясь въ свалку, терпел, когда толкали его, сшибали с ног, давили.

По низвержении Лжедимитрия с престола, новый царь, Василий Иоаннович Шуйский (1606—1610 г.) выслал ревностных телохранителей самозванца, но старался удержать всех честныхъ Немцев в Москве в царской службе, как воинов, так и художников, ремесленников. В 1607 году Василий велел перевести с Немецкого и Латинского языков устава дела ратпьихв, для того, как сказано в начале этой книги, «чтобы Россияне знали все новия хитрости воинские, коими хвалятся Италия, франция, Испания, Австрия, Голландия, Англия и Литва, и могли нетолько силе силою, но и смыслу смыслом противиться с успехом, в такое время, когда ум человеческий всего более вперен в науку, необходимую для благосостояния и славы государств: в науку побеждать врагов и хранить целость земли своей.» Въ уставе даны ясные и точные правила для образования и разделения войска, для строя, похода, станов, обоза, движений пехоты и конницы, стрельбы пушечной и ружейной, осады и приступа. Не были забыты в этой книге и нравственные средства: «Перед всякой битвою надлежало воеводе ободрять воинов лицем веселым, напоминать им отечество и присягу; говорить: я буду впереди лучше умереть с честью, нежели жить безчестно, и съ тем вручать себя Богу.» Шведское вспомогательное войско нанято было царем Василием Иоанновичем Шуйским у Карла IX, на следующихъ условиях: оно должно было состоять из 3,000 пехоты и 2,000 конницы; каждому“ конному воину ежемесячно отъ царя назначалось 25 ефимков, а пешему но 12-ти; кроме того, главному начальнику ежемесячно по 5,000 еФИмков; двум генералам под ним, 4,000; да на ротмистров и прочихъ офицеров 5,000. Все это в совокупности составляло на месяц по 100,000 ефимков (140,000 нынешних серебряных рублей). Кроме того, Шведский король обещал прислать, уже безденежно, еще несколько войска. Во время похода их в Россию, все Шведы должны были состоять в полном повиновении у русского главнокомандующого, знаменитого князя Михаила Васильевича Скопина-Шуйского. Им выдавались подводы безденежно, а спешившимся шведским всадникам лошади по настоящей цене. Если Шведы дорого продавали свое содействие, (ибо, сверх денег, они получили город Корелу со всем уездом), то, по крайней мере, они не жалели усилий, чтобы их помощь соответствовалаважности цели. He ограничиваясь условленными 5,000 человек, они изготовили близ Выборга до 8,000 пехоты и конницы. Главное начальство над этимъ ополчением, состоявшем из Шведов, Шотландцев, Датчан, Англичан и Цесарцев, вверено было Карлом XII юному“ но ознаменовавшему себя уже многими подвигами, Якову Делагарди. В то же время Михаилъ Васильевич Скопин - Шуйский поручал образование русских несобранных воинов шведскому начальнику Сомме, ревностно занявшемуся этимъ делом. Он ежедневно обучал ихъ по правилам, введенным в Голландии принцем Морицем Нассауским, и в примерных боях показывалъ им, как владеть оружием, копать подступные рвы, устроивать окопы, и даже каким образом обращаться при действиях малой войны. Так какъ вся надежда отечества лежала на ополчении, собранном с такими затруднениями и пожертвованиями, то князь Михаил вменял себе в особенную обязанность заботиться о сохранении своего войска; для этого, руководствуясь советами Делагардия, он положил, избегая опасных случайностей решительных сражений, томить неприятеля частными поисками, стараться затруднять ему сообщения и между тем постепенно подвигаться вперед, под прикрытием отрядов, заранее высылаемых, для занятия укрепленных местъ и для ′построения новых острожков.

Эпоха междуцарствия справедливо называется смутным временем. Но и в это смутное время знаменитая защита Троицкой лавры, подвиги Ляпунова под Москвою и паконец освобождение древней столицы Мининымъ и Пожарским, после 4-х-дневной битвы с Ходкевичем, доказывают, что Русь не разучилась владеть мечем. Когда же Россия успокоилась, то царь Михаил Феодорович, по совету мудрого своего родителя, патриарха Филарета, приступил к преобразованиювойска. Новое правительство принялось за это дело так, как требовали обстоятельства тогдашней России,—юной и крепкой силами народного духа, но; истощенной в материальных средствах. Оно не стало изменять тогдашнего войска, оставило ему прежний состав, но придало ему более стройности и определенности в управлении и содержании, а сверх тоио, присоединило к прежним несколько новыхъ полков, составленных из наемныхъ иноземцев, и из Русских, которымъ давалось оружие одинаковое с иноземцами, и требовалось, чтобы они учились немецкому строю. В отношении к иноземцам, поступавшим в русскую военную службу, царь Михаилъ Феодорович действовал с большимъ благоразумием: он старался привязать их к России, и желал в нихъ видеть не столько чужеземных наемников, сколько Русских; а потому лучшим из них давал поместные оклады.

Состав, содержание и вооружение войска.

Все войско при Михаиле Феодоровиче делилось на конницу, пехоту и артиллерию.

Конница.

Конницу составляли дворяне, боярские дети, новокрещенпые, мурзы и татарские князья, казаки, рейтары, драгуны и накопец даточные люди. Первые два разряда: дворяне с принадлежащими к ним дружинами жильцев и городских дворян, и боярские дети, описаны нами в особых статьях (см. Дворяне,.Жильцы и Боярские дети).

Третий отдел конного войска состоял из воинственных жителей, покоренных Татарских царств Казанского и Астраханского. Новокрещенцами назывались те из них, которые приняли Христианскую веру. Эти мурзы и князья татарские делились на два разряда; все они являлись на войну воору′женнымн по-азиатски, каждый по своему, и, подобно дворянам, вели за собою своих вооруженных слуг.

Городовые казаки составляли четвертый разряд русской конницы. Они сначала набирались нз вольных нетяглых людей, большей частью нзъ безземельных батраков, или так называемых казаков. Казаки, первоначально набираемые во время войны, мало по малу, за добрую службу, стали получать поместныя- земли, с обязанностью быть готовыми к походу но первому востребованию; земли им давались большей частью в пограничныхъ местах, где всегда были нужны люди для защиты от внешних нападений.

Отряд каждого города, составлявший особый полк, имел свое знамя, свои барабаны и музыку, а в последствии свои полковия пушки, которых, кажется, было по пяти в полку. Каждый такой городовой подк делился на три статьи: на большую, среднюю и меньшую, для того, чтобы, соображаясь с тем, кто записан в какую статью, выдавать денежное жалованье в походе, а новиков верстать поместными окладами. Большая статья получала по 25 рублей на человека, средняя по 20, меньшая по 15-тн рублей, а казаки, как уже показано выше, получали: первой статьи 20 рублей, второй по 17-ти, а третьей по 13 рублей на человека. Для похода назначались ратные люди не из всех городов; да и каждый город выставлял не всехъ служилых людей, а столько, сколько определялось государевым указом. Так иногда требовалась половина, иногда треть служилых людей, а иногда более,. смотря по нужде и как располагал приказ. Оружием служилыхъ людей городового полка дворян, детей боярских, городовых казаков, татарских мурз и князей с их слугами, были пищали, пистолеты, карабины, сагайдаки и сабли, по образцамъ и мерам, назначаемым в государевом указе.

Относительно иеявивншхея на службу, ила, как тогда их называли, нетей, наместник, иди воевода, собирал показания, как у окладчиков, так и у лучших служилых людей того ′ же города: какой какому нетчику поместный и денежный окладъе почему кто не явился в полк, умер ли-, болен ли, где на службе или по нерадениюе По сделании осмотра, воевода делал особые списки сетам и нетям по статьям, со всеми показаниями окладчиков, и отсылал их к государю в разрядный приказ.

К русской конице, состоявшей в ведении иноземного приказа, принадлежали рейтары и драгуны (смотрите этн слова).

Казаки Донские, Волжские, Яицкие и Терекские (смотрите статью Казаки).

Последний разряд русской конницы составляли даточные люди, избираемые на время войн с тяглых, а иногда и нетяглых посадских и крестьянскихъ дворов разных ведомств. Наборъ даточных людей производился—или съ земли, по одному человеку с 300 четвертей, или по одному с 50 дворов, с 20, с 10, с 5 и даже с 3-х домов; впрочем, на это не было постоянных правил и правительство руководствовалось настоящей нуждою. О hit получали вооружение, лошадей и содержание от тех городов и волостей, из которых они набирались.. Сборъ даточных людей иногда поручался наместникам областей, иногда—сборщикам, в иное время особой коммиссии, которой в царском наказе прописывались правила, как производить набор. Срок службы даточных людей соразмерялся с настоящей нуждою и с продолжением войны. Они принимались в службу не иначе, какъ за поруками лучших посадских и уездных людей. С присоединениемъ Малороссии и с возвращением многих областей от Литвы, в царствование Алексея Михайловича, в наших войсках появились полки Черкасов, или Малороссиян, имевших свой суд и свою управу и составлявшихъ отдельное союзное войско под упраЬ-

-зеиием своих начальников; а также стали появляться Литва—люди литовского списка и Смоленская шляхта, которые уже составляли особый разрядъ русской конницы.

Пехота.

Пехотное войско в России до преобразований, сделанных Петром Великим, составляли стрельцы, солдаты, пешие городовые казаки, пешие даточные люди и вольные охочие люди. Войско стрелецкое описано в особой статье (смотрите Стрельцы).

Солдаты в русском войске получили первоначальное устройство от иноземных наемников; первое ясное известие о солдатских полках встречается в наказе царя Михаила Феодоровича воеводе Шеину, отправленному под Смоленск, где, с иноземными солдатами, вдруг являются и целые полки русских солдат, мос ковских и выборных, обученных въ Москве немецкому строку. Немецкие или вообще иноземные солдаты, а точно также и русские, получали> одинаковое жалованье с драгунами, по 3 рубли человеку, на платье, и поденного корму, иноземцам и детям боярскимъ по 8 денег, а прочим вольным людям по 7 денег на человека. Государево жалованье солдатам иноземнымъ и русским выдавалось помесячно точно так же, как и кормовия деньги. Оружие у солдат было казенное; оно состояло из мушкетов, пик, шпагъ и бердышей.

Солдаты, как и стрельцы, делились яа полки, которые носили имена своих начальников; начальники у солдат были не одни иноземцы, но и Русские; так в 1682 году, в числе мятежников, вместе с стрельцами былъ выборный солдатский полк Жданова. Каждый полк имел свои знамена, барабаны и пушки. Сколько всех полков солдатских было в русскомъ койске, неизвестно; впрочем, уже при самом начале, мы видим в лагере даод Смоленском, в 1632 году, 6 полков руескпх и немецких. Каждый солдатский полк состоял из мушкетеров к ппкенеров, или копейщиков. Копейщики составляли лучшия роты въ полку, что-то в роде нынешних гренадерских рот, и получали большее жалованье. Мушкетеры имели оружием своим, мушкеты, сабли или шпаги и копья, длиною слишком в две сажени; также они носили железныя шапки и латы. Для них сочинен еще при Михаиле Феодоровиче, воинский устав, изданный в 1647 году подъ заглавием: Учение и хитрость ратного строенья пехотных людей.

Солдаты жили в Москве и по городам в особых слободах, известных и теперь под именем солдатских; им давались казенные,домы, где они жили с семьями. Солдаты русские, как и наемные из иноземцев, зависели от иноземного приказа и получали из него жалованье.

Пешие городовые казаки состояли на одинаковых правах с конными казаками, и носилр такое же оружие; они делились не на полки, а на сотни и причислялись к войску того города, в котором жили. Были также пешия сотни у Донских, Волжских, Яиц-ких и Терекских казаков; но оне, как и конные, управлялись особо отъ городовых, своими атаманами и старшинами, и имели с конными одинаковия права.

К последнему разряду пеших ратников в русском войске принадлежали пешие даточные люди. Они набирались на случай войны вместе с конными даточными людьми, половина на половину, и делились на сотни, имели своих голов и употреблялись большей частью при артиллерии и обозе вместо служителей.

Кроме показанных разрядов русских пеших ратников, в наших старинных войсках бывали охочие люди, не приписанные ни к какому военному разряду; они обыкновенно служили из жалованья и имели своих сотников. При защите городов, воеводы иногда вооружали всех жителей посадских и уездных, и расписывали их по городу и острогу, по воротам; назначали им начальниковъ и высылали их с головами по станицам для наблюдения за неприятелем.

Артиллерии.

Артиллерия у нас прежде называлась нарядом. Она уже при Михаиле Феодоровиче была довольно многочисленна; так при отступлении Шеина от Смоленска, в 1634 году, в русском таборе под Смоленском было оставлено 112 орудии. Кроме пушекъ и пищалей, в,нашей осадной артиллерии употреблялись так называемые заряды в трубках с зельем и съ привязанными к ним ядрами гривенки по четыре ядро. Пушечные ядра были чиненые или, как тогда называли, нарядные, и каменные, а пищальные ядра глухия. .

Пушки у нас разделялись на верхния и верховыя, а пищали были вестовия и зашинные, долгия, полуторные и коропчиия. Сверх того, большия пищали носили различные имена, наприм. вепрь, стрела, волк, Ахиллес и так далее ии теперь еще сохранилась в Кремле огромная пищаль единорог и другия древния орудия. Артиллерийские орудия у нас были медные и железныя; одни из них делались у нас, в Москве и Великом Устюге, а другия привозились из Голландии, и потому въ употреблении были известны под именем голландских. Артиллерия делилась: на крепостную, которая имелась во всех городах, особенно в пограничных, где она была довольно многочисленна; на осадную, которая находилась в обозе, при действующемъ войске, для осады городов, и полковую, размещенную по пехотным полкам. Впрочем, такое различие началось уже после Михаила Феодоровича. Прежде же этого времени и при Михаиле Феодоровиче, воеводы могли брать орудия, во время похода, из кренб-

Томе Ч .

стой, лежащих на дороге, если это находили нужным, а свои орудия могли оставлять в крепостях. Служителями при орудиях были пушкари, за-тинщики, плотники и кузнецы, а потом ии гранатчнки. Каждый из этихъ разрядов занимал свою должность при наряде. Они имели своих головъ и сотников; служба эга была пожизненна и переходила от отцев къ детям. В мирное время пушкари и затиинщики отправляли различные крепостные и гарнизонные службы. Къ ним причислялись воротники, служившие собственно караульными в крепостях и никогда не участвовавшие въ походах. Все вти классы креностнаго войска получали от казны хлебное жалованье, имели в городах свои слободы, где жили с семействами, и занимались торговлей и другими промыслами. Кроме крепостной и полковой, артиллерия преимущественно находилась в Москве, Новгороде и Пскове; крепостная же располагалась но крепостям, а полковая в полках при съезжих избах. Артиллерийские орудия и весь снаряд в военное время возили на посогиных лошадях, т. е. на обывательских подводах, которыя, на случай войны, брались с сох вместе с другими повинностями; а иногда ии на наемных подводах.

Вместо общого обзора наших старинных войск, представляем любопытный рассказ стольника и наместника ИЛереславского Чемоданова, ездившего посланником в Венецию в 1657 иоду: из этого рассказа можно видеть состояние наших войск в царствование Алексея Михайловича. «У великого государя нашего, у его царского, величества, против его государевыхъ недругов, рать собирается многая и несчетная, и строенье многое, различными ученьи и строеньем. Перво устроены многие тысячи копеитих ротъ гусарского строю, а иные многие тысячи устроены иео иные с огненным боем, рейтарского строю; а иные многие тыся-

31

чи устроены драгунским строем с большими мушкеты; а иные многие тысячи устроены солдатским строем. И над теми надо всеми устроены начальные люди: генералы, и полковники, и подполковники, и маиоры, и всякие начальные люди по чинам. А низовая сила, Казанская, Астраханская, и Сибирская, и иных многих государств его царского величества, сбирается многая, несчетняя рать; и бьются конные лучным боем. А большаго и меньшого Ыогаю Татарове и Башкирцы и Калмыки, бьются лучным же боем. А стрельцов Московских устроено на Москве сорок тысящ, опричь городовых; а бои у них солдатского строенья. А Донские и Тверсисие и Яиц-кие казаки бьются огненным боем; а Запорожские Черкасы бьются лучным и огненным боем. Государевых городов дворяне и дети боярские, и всяких чинов люди, те бьются разными обычаи: лучным и огненным боем, и кто к которому бою навычен. А его царского величества полку спальники, и стольники, и стряпчие, и дворяне Московские, и жильцы: те бьются своим обычаем : только уних бою, что под ними аргамаки резвы, да сабли у них остры: на которое место не приедут, никакие полки против них не стоят. То у великого государя нашего и строенье.»

Управление русским войском до преобразований Петра Великого.

Управление русским войском, до преобразования нашей армии Петром Великим, в мирное время, но сущности своей, резко отличалось от управления во-время войны, а потому необходимо представить то и другое отдельно.

Дворяне Московские и городовые, а также боярские дети, но окончании похода, разъезжались но своим поместьям и отчипам в разные области; они жили в деревнях и городах, занимая какия-либо гражданские или придворные должности, либо совсем оставались дома без должностей; наместники областей вели для них особые списки. Сверх того, дворяне и боярские дети имели особую управу в поместном и разрядном приказах. Атаманы и казаки, новокрещенные Мурзы и Татарские князья, но окончании воины, также управлялись гражданскими начальниками, наравне с прочими жителями. Даточные люди, по окончании похода, совершенно переставали быть воинами и обращались в состояние, из которого кто поступил. Все служившие в русской коннице наемные иноземцы управлялись приказом и своими военными начальниками, которые всегда жили вместе с своей командой; наравне с иноземцами управлялись и Русские, служившие в немецких полках. Донские, Волжские, Яицкие и ′Герекские казаки управлялись, по своим правам, своими атаманами и юртовыми старшинами. О стрельцах же будет го-рено в особой статье.

С наступлением войны управление русским войском принимало совсемъ другой вид. Воин, надев оружие, прекращал все гражданские отношения и поступал совершенно в распоряжение данных ему воинских начальников: он освобождался на время похода от всех судебных дел, которым мог быть причастен в мирное время; над ним останавливался всякий судебный процесс, пока он не воротится из похода; только замешанные в душегубстве, разбое и татьбе не освобождались от преследования суда. Каждое действующее войско, как и отдельный разряд, имели свой суд и расправу, свои судебные места, известные под именем съезжих изб, съ своими судьями, дьяками и подъячими. Управление этими судебными местами . обыкновенно поручалось от государя, или от главнокомандующого, разнымъ воинским начальникам, которые за-ведывалм внутренним устройствомъ войска, и были что-то в роде главнаго штаба при главнокомандующем. Каждая рать, каждый особый отряд, имелиспои особия книги, в которых записывались службы воинов и весь ход воины, а также отдельные действия разных отрядов и полков, прикомандированных к этому разряду, и все дела, производившиеся во-время войны. Эти книги по окончании похода доставлялись в разрядный приказ.

С объявлением войны назначался общий главнокомандующий действующих войск в каком либо походе; ему всегда давали товарища, хотя имевшего свой полк, т. е. иногда и поло-и вину войска, но он должен был зависеть от главного начальника и действовать с ним заодно. Им всегда назначались два дьяка, для управления письменными делами по службе. Дьяки смотрели за целостью отпущенной къ войску государевой казны, вели счеты и раздавали жалованье всем ратнымъ людям, не принадлежавшим к немецкому строю. Они вместе с воеводами давали приказы, которые рассылались за воеводскою и их подписью, а иногда командовали войском, или отдельными отрядами. При дьяках всегда была большая военная канцелярия, где все служащие должны были быть вооруженными и вместе с войском являться-на смотры. После главнокомандующого следовал начальник раздачи денежнаго жалованья, имевший также товарища и дьяков. Третьим лицем был начальник артиллерии, долженствовавший всегда быть при главнокомандующем; ему также придавался дьяк, почти какъ товарищ. За ним следовал начальник раздачи жалованья людям немецкого строя, который имел также дьяка. Потом следовали начальники отдельных полков ратей, которые хотя действовали в зависимости от главнокомандующого, по в своих местах, всегда довольно отдаленных от главного войска, и получали от государя особые наказы. И наконец начальники полков, входящих в состав главного войска. В ведении начальника раздачи жалованья воинским людям немецкого строя и его дьяка был суд и расправа всем людям немецкаго строя во все время похода. В этомъ суде, под их начальством, заседали полковники и другие командиры немецких и русских полков; они судили и наказывали Русских по русским законам, а Немцев по немецким.

Под непосредственным начальством главнокомандующого и начальников отдельных полков были начальники второй степени, заведывавшие отдельными составными отрядами войска. В русском строю они обыкновенно назывались головами и сотниками; у стрельцов сперва были непосредственными начальниками их приказовъ головы и сотники, а потом полковники, подполковники и капитаны; в полкахъ немецкого ученья были генералы, полковники, маиоры, ротмистры, капитаны и другие чины. Иноземные полковники были всегда под надзором особыхъ русских чиновников, которые от правительства назначались посредниками между русским начальством и иноземцами: они должны были принимать участие во всех делах того полка, к которому назначены; под их надзором были все военные снаряды того полка, зелье (порох), свинец., фитили и проч.

Но управлению войском, как русского строя, так и иноземного, были особия правительственные места, которые можно разделить на постоянныя и временные. К первым принадлежали разрядный приказ, Иноземный, стрелецкий и пушкарский приказы; ко вторым можно причислить коммнсии, учреждаемия во время продолжительных войн, как например коммиссии для сбора даточных людей, для продовольствия войска деньгами и ировизиею, и т.д.

1) Разрядный приказ был главным правительственным местом для всего русского войска. 15 нем распределялись награды и жалованье служилымъ людям, поместные оклады, повышение в чины и назначение в службу. 2)

Иноземный приказ распоряжался всеми служилыми людьми, состоявшими в полках иноземного строя; он велъ счет их службы и отсылал своии списки в разрядный приказ. 3) Отъ Пушкарского приказа зависели какъ люди служащие при наряде, так и заготовление разного оружия, зелья, свинцу и других боевых снарядов, относящихся к артиллерии. Кроме Пушкарского приказа были еще и другие приказы для заготовления и отпуска въ войско разных боевых снарядов.

В коммнсии для сбора ратных даточных людей, начальниками были по два важных чиновника, и при нихъ дьяк с канцеляриею. Начальник коммиссии для сбора денег на жалованье ратным людям был боярин; при нем находились два дьяка, а также канцелярия; коммиссия сбора хлебныхъ и мясных запасов должна была смотреть как за надлежащим сборомъ запасов, так и за доставкою ихъ в исправности и за сбережением на месте, также за исправным доставлением их к войску по счетам и книгам. Еи обыкновенно присылались списки из разряда и приказов: сколько с кого взять хлеба, и на чьих подводах его везти. II. II. С.—Р.