> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Такова была туркменская литература в XVIII и XIX вв

Такова была туркменская литература в XVIII и XIX вв

Такова была туркменская литература в XVIII и XIX вв. Русское владычество сделало ее в пекоторых темах анахронизмом (так, воспетые грабительские вторжения аламанщиков в соседнюю Хиву и Персию оказались Для туркменов отныне невозможными). Русские администраторы создали в Ашхабаде и других местах края свои школы, по не дали толчка к созданию новой туркменской литературы того типа, как, наир., казапско-татарская. Даже 1905 год ни к чему не привел Дальше опытов. Следует, впрочем, отметить, что и в этих опытах мы у туркменов замечаем значительный отход от традиционного литературного языка Средпей Азии, от джагатайства, а вместо того видим иантюркскую или ианту-ранистическую склонность приближать речь своей (в данном случае туркменской) письменности к литературному языку османов, к тому же с огромною Дозою персияпщины. На таком макароническом языке издавалась и двухнедельная газета «Меджмуэ-и Мавера-и бахр-и Хазар» («Сборник Закаспия»). И в советский период, в частности с основанием отдельной республики Туркменистана (смотрите XLI, ч. 3, 511), национа-лиетически-пантюркская склонность отдельных туркменских литераторов к османскому языку далеко не изжилась (ср- резкую статью К. Сахатова против Фарида и других «пантюркистов» в ашхабадском «Туркменоведении», 1928, № 12). Но вообще упрочилась советская тенденция — писать на чистом языке народных масс, то есть на туркменском, причем из невполне однородного лингвистического материала всех турки, наречий вырабатывается один средний язык, и он проводится во всех шести периодических органах, которые выходят в Туркм. республике (наиболее читаемы газета «Туркменистан», основанная в Ашхабаде еще в 1920 г., и журнал «Токмак»). Задачу единого туркм. языка разрешает группа советских литераторов: Кербабаев, Керима, Ала мышее, Бурунов, Насырла, Куль-Му-хаммедов (знаток истории литературы), Бекки-Бердиев, Сахатов, Курт-Мурадов,

Хусайнов и др. Не все они являются чисто-пролетарскими писателями с безупречно оформленной пролетарской идеологией. Декларация «Всетуркменского литературного объединения», опубликованная в конце марта 1929 г. (в газете «Туркменская искра», № 71), прямо утверждает, что в то время, как в других республиках Союза «пролетарские писатели и поэты в горячих творческих боях овладевали высотами художественной литературы, Туркменистан стоял в стороне, он не дал еще пролетарской литературе ни одного крупного имени, он не создал еще своей (пролетарской) литературы»; таким образом, новые туркмен, писатели в большинстве принадлежат к типу т. н. советских «попутчиков». Правительство Туркменистана постаралось, для создания национальной туркм. литературы, использовать все сочувствующие силы и элементы. Оно отнеслось с известной бережностью и к прежнему национальному литературному достоянию туркменского народа. Государственное издательство уже выпустило собрание стихотворений Махтум-кули, Зелили и Сейиди XVIII—XIX в.в. под редакцией Куль-Мухаммедова, который перевел также по-тюркменски со-чипепие Мир-Али Шнра Неваи XV в о превосходстве тюркского языка над персидским (Ашхабад, 1925). Опо же приобрело для напечатания 30 переводов из них па русский язык поэтессы Н. Брюлловой-Шаскольской, сделанных при помощи передовых туркменских деятелей просвещения (Бекки Бердиев). Образцы из Зелили, Сейиди, Нефеса и Кемине Н. Брюллова уже дала в моек. «Нов. Востоке»: «Страницы туркменской поэзии» (кн. XX — XXI, 1928, стр. 333—339). Для развития науки и культуры в Туркменистане необходимо выработать кадры научных сил. Имеется в стране до 30 научно-исследовательских ячеек, но, как констатирует В. Карпыч в специальной статье «Науки и искусства в Туркменской ССР» (в ашхабадском журнале «Туркменоведение», 1928, № 7—8, стр, 13), «квалифицированных научных работников во всех 30 учреждениях оказалось всего лишь 13 человек». В августе 1928 г. был оспован Институт туркменскойкультуры (сокращ. «Туркменкульт»), В правительственном «Положении о Туркменкульте» сказано, что этот институт при Совнаркоме Туркменистана «является центральным научноисследовательским учреждением и высшим правительственным органом по развитью искусств и наук в Туркменистане, направляющим свою деятельность по пути общего строительства зарождающейся новой турк. культуры, пролетарской по содержанию и национальной по форме». Журнал «Туркме-поведение» (выход, ехце с 1927 г.) есть орган Туркменкульта, позволяющий своевременно следить за всеми новыми культурными и литературными явлениями в страно. В «Туркменоведении», особенно в его литературном прибавлении, даются и русские переводы с туркменского языка, например стихотворений К. Бурунова, Куль-Мухам-медова, Насырли, или рассказов Бек-джанова, Кербабаева (про 1916 год) и прочие К числу новых культурно-литературных достижений относится и появление театра у туркменов. Прежде туркмены не знали даже кукольпого театра, очепь любимого у других тюркских народностей. Теперь у них существует и театр кукольный (его приспособили и для агитации в аулах и для детей), и существует театр в общеизвестном смысле этого термина. Первой драматической пьесой на туркм. языке было «Взятие Кызыл-Арвата красными войсками» в 1919 г.; написал ее рабочий-туркмен Аташев. Дальнейшее свое развитие театр получил в школьных драматических кружках (с 1921 г.); специальная театральная школа-студия основана в 1926 г., и она доставила артистов для туркм. госуд. театра. Репертуар пьес — преимущественно заимствованный, но появляются и свои. Басыр переделал для сцены старинный простонародный тюркский роман, происхождения м. б. хивинского или азербейджанского, но популярный и у туркменов — про Боз-оглана и его храбрых племянников Юсуф-бега и Ахмед-бега («Юсуп-Ахмед», Ашхабад,

1927).

IX. Народная словесность. Почти у всех тюркских племен существует обильная и разнообразная народнаясловесность: былины, исторические и лирическио песни, сказки — фантастические и бытовые, остроумные фаблио и тому подобное. Это у тюрков черта исконная, и проследить ее можно с самых древних времен. Апализируя стиль наистарейших тюркск. памятников, т. н. «рупи-ческих» (орхонских) VI—IX вв., улавливают по ним существование старотюркских (огузских) песен с тем самым несенным силлабическим метром, который и теперь присущ тюркск. песням (Ф. Корт, «Древнейший народный стих турецких племен», в 19-м т. «Записок Воет. Отдел,», 1909). По тюркоарабскому словарю Махмуда Кашгарского 1074 г., полному цитат из народной словесности, можно констатировать существование в XI веке по крайней мере четырех отдельных старо-тюркск. богатырских былинных циклов, но, конечно, их тогда было больше; кроме того, можно выудить из словаря Махмуда Кашгарского немало разных мелких песен, пословиц и тому подобное. образцов тюркского фольклора XI в (К. Бро-кельман, «Altturkestanische Volksweis-heit» в юбил. сборнике Хирта, 1920; и он же, «Altturkestanische Volkspoesie» в Asia Major, 1923-24; собравши арабобуквенные цитаты Махмудова словаря, Брокельман дает их здесь в латинской транскрипции с нем. переводом). Из летописных сказаний киевской домонгольской Руси мы видим, какою славою пользовались и в древпей Руси песни соседних с нами тюрков-по-ловцев; наиярче отразилось это в летописной легенде (по Ииатскому списку) про степное зелье емшан (полынь), которое около 1125 г. принес хану-Атраку (Отроку) гудец Орь вместе со своими степными песнями. В том же XII в исторических указаниях араба Имадеддина и, особенно, критического историка нач. XIII в ибн аль-Асира под 1141 г. могут быть прослежены первые, еще неотчетливые, контуры интересного образа ста-ро-огузского певца-патриарха Корку-да, воспевающего подвиги своего народа огузов; могила его, «Хорхут-ата», подлинная или мнимая, до педавлего еще времени сохранялась на низовьях Сыр-дарьи (смотрите «Зап. Воет. Огд.», т. т. 10,13,20). С коркудовым именем вплотьдо наших времен связаны устные предания в мостах расселения огузов — у закаспийских туркменов, у азербейд-жанцев (по крайней море в XVII в их еще слышали путешественники Оле-арий и Эвлия-челеби) иу османов Мал. Азии,— той страны, к которой собственно (по соседству с Трапезунтской империей) и приурочены подвиги героев, воспетых Коркудом. Старейшую записанную редакцию эпопеи, под заглавием «Книга дедушки Коркуда» (иначе «Книга огузов», «Огуз-наме»), мы имеем в чьей-то явно единоличной обработке, невидимому XV века, как это вытекает из содержащихся в ней предсказаний о судьбах османской державы (иеч. изд. Стамбул, 1332=1914; отдельные части, с русским переводом, раньше издавал В. Бартольд в «Заи. Воет. Отд.», 1893—1910). Несомненно, к тому же XV веку относится первое возникновение доныне популярных эпических песен о ногайском богатыре Эдигее (Идики, уб. 1420), золотоордынском временщике-воеводе, который — по песням — сперва верно служил хану Тохтамышу (как былинпый русский Илья Муромец князю Владимиру), но из-за черной неблагодарности своего государя покинул его и хитро перебежал к Тимуру; исторические сообщения, которые дает об Эдигее современный ему арабский историк ибн-Арабшах, обнаруживают своею стилистическою формою, что они заимствованы из каких-то тогдашних народных тюркских песен, которые, следовательно, слагались про Эдигея еще при его жизни (Русск. пер. из ибн-Арабшаха дал В. Тизенгаузен, «Матер., относ, к истории Золотой Орды», Спб. 1884, стр. 457—459 и др.). Тогда же, в

1-й полов. XV в Адрианополе при Дворе османского султапа Мюрада II (1421—1451) большим успехом пользовались чисто-османские старинные героические былины, «chansons de ges tes», как их называет путешественник 1430-ых гг. Бертрандон де лаБрокьер. Он (стр. 192 по парижск. изд. Шефера, 1892) сообщает, что на обедах Мюра-Да11, под аккомпанимент музыки, профессиональные турецкие певцы (mene-strels) пели «chansons de gestes» о под-дарах о с майских предков. Конечно, исреди простой массы османского народа XV в такие героические былины о прошлом были тогда в самом большом ходу; это не раз подчеркивает и тот же де ла Брокьер (стр. 73, 97), а еще выразительнее — пленник около 1438 г., т. н. «мюльбахский студент» (в главе XI): «antecessorum victorias de-cantant, laudant, praeconizant». Был обычай тогда слагать былинные песни инемедленно послекакого-нибудь события: свидетель-очевидец поляк Стрый-ковский (1574) во введении к своей «Kronika Polska» указывает, что, иапр., даже самая малая битва япычаров тотчас же прославляется профессиональными невцами-кобзарями на улицах, в караван-сараях, постоялых дворах и тому подобное. В наши времена особенно богаты былинным эпосом кара-киргизы и ногайцы, а со следами ногайского влияния—и киргиз-казаки (смотрите выше). Одпи из их богатырских былин содержат в себе повествование о совершенно мифических, сверхъестественных героях, причем иногда можно отметить большое сходство с мотивами иранской «Шах-намё» (например, борьба Каармана с дивом Эквалем черезвычайно совпадает с борьбою иранского героя Ростема и дива Экванского). Другие былины содержат в себе некоторое историческое ядро, например о Джингиз-хане (Чингисхане), о ногайских богатырях Идите (Эдигее) и Шора-батыре, и нр. Существует эпос, в роде былин, о романтической судьбе влюбленной пары. Некоторые вполпе исторические песни близки характером повествования к былинам, но касаются событий более новых. В М. Азии они называются «десьтаны», на Поволжья — «бейиты». Непесенный (прозаический) фольклор еще богаче. Тюркские сказки полны бродячих тем и черезвычайно пригодны для фольклориста, изучающего международное странствование сказочных мотивов. То же надо сказать о шутливых бытовых фаблио и анекдотах, где часто фигурирует и турецкий Балакирев (смотрите), малоазиатец Ходжа-Hicped-дин, живший в эпоху Тимура; его имя подставлено и в более старые анекдоты про арабского острослова и шута Джуху. Существует класс профессиональных рассказчиков (моддахи) и певцов (ашыки). Термин, произносимый у османов «апхык», звучит у более восточных тюрков «ашыг» и «ашуг»; называются профессиональные певцы и другими названиями: «бахшы» в Ср. Азии и тому подобное. Обычный тип народной песни—коротенькие четверостишия «мани», чисто лирические; молено бы их сравнить с «частушками». Более длинные и по содержанию обычно бытовые песни называются «тюркю», если они вполне простонародны. Те, которые приближаются к искусственно-литературным романсам, носят имя «шаркы» (восточные), а иногда «канто». Последнее название с очевидностью указывает на влияние западное. В песнях русско-иодданных тюрков иногда замечалось влияние русских песен и даже стихотворений. Наир., во время Мировой войны среди крымчаков циркулировала песня, представлявшая собою перевод русского стихотворения К. Р.: «Умер бедняга в больнице военной». Народный театр типа Полишинеля или Петрушки, зашедший к тюркам, повидимому, из Китая, довольно распространен в Ср. Азии, по больше всего в османской Турции. Главный герой— комический КарагьОз (Черноокий), хитрый, остроумный шарлатан. Издавала «Образцы народного творчества тюркских племен» главным образом Российская академия наук (Радлов и его ученики), а на местах среди рус-ско-поддапных тюрков заботились об этом местные ученые общества, отделы Географического Общества, областные комитеты в своих «Памятпых книгах» и попечители учебных округов (па Кавказе—К. Яновский с Лопатинским, в Средней Азии — Н. Остроумов, и сам собравший сартскне сказки). Отдельные русские ездили собирать фольклор и в османскую Турцию (Гордлевский— песни ашыков и рассказы меддахов, Минорский и Мартинович — карагьо-зовские пьесы). Работала в этом направлении и Мадьярская академия наук (Игн. Кунош, «Карагьбз, османские сказки»; по-русски изложил В. Гордлевский в юбил. сборн. Боев. Миллера, М., 1900), также немцы (ооманокие пео-пи—Гизе). Меньщо воего сделали сами османы, которые до последнего времени пренебрежительно относились к

I народному творчеству, исключая разве пословиц («аталар ебзю»—«слова предков»).

Библиографию осм. песен см. во введ°. нии А. Крымского к «Турецким народным песням» (М., 1903) и дальнейшую—в работах В. Гордлевского в «Эгногр. Обозр.», 1908 ц сл.; ср. еще Т. Kowalski, «Ze studjow nad forma poezji luddw tureckich» (Крак., 1921; русск. пер. в «Известиях» азерб. ун-та, 191G-28). Бпбя. вообще фольклорных записей всех тюрк, народов (и песен, и сказок, и прочие) у А. Крымского в I—П вын. его труда «Les Turks et lours langues» (no-фрапц. и укр., Киев, 1931). О Карагьбзе лучшее исследование Г. ЯкоСа, «Gesoliiclite des Schat-tentheaters», с исчерпывающей библиографией (2-ое изд. Ганновер, 1925). О Ходже Иасреддине см., с библиографией, у А. Крымского: «1стор1я Туреччшш», выи. 2 (Киев, 1927, стр. 92—10G).

А. Крымский.