> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Талмуд

Талмуд

Талмуд, условное обозначение обширной отрасли иудейской раввини-стической литературы, создававшейся в первых веках нашей эры в среде палестинского и вавилонского иудейства. Раввинпстнческая литература гл. обр. Занималась истолкованием Библии; при этом различалось истолкование законодательства и истолкование остальных частей Библии. Первого рода истолкование, стремившееся приспособить библейское законодательство к потребностям времени, вело к созданию нового обычного права; его составными элементами были те толкования, прецеденты и новые нормы, которые получали общеео признанно и укреплялись в практике. Возникшее | акпм образом новое право Получило название галита (это название, впрочем, изредка применялось и к толкованию закона вообще). Совокупность истолкований остального материала Библии носила название агаОы; агада была пестрым конгломератом разнооб равнейших элементов, начиная от пове рий, анекдотов, поговорок и кончая образцами ученого аллегорического или мистического истолкования. И галаха и агада создавались в среде ученых знатоков писания—раввинов, или книжников (смотрите); при своем возникновении элементы галахи и агады были устными, а затем закреплялись в литературе, в виде или отдельных произведений, или целых сборников. Тал-мудич. литература является по своему основному характеру письменным закреплением галахи, хотя содержит в себе также и небольшие примеси агадических элементов.

Состав произведений талмуднч. литературы, в хронологическом порядке, следующий: 1) Мшина (собственн. повторение, отсюда устное учение, далее — собрание, кодекс, устного учения) — собрание толкований различных пунктов библейского законодательства и поста иовлений в его дальнейшее развитие, восходящих к первым поколениям раввинов; получила окончательную редакцию во второй половине II в нашей эры, трудами знаменитого Иегуды ганаси. наз. часто просто Равви, или наш Равви 2) Тосефта (собств. прибавление)—близко родственное Мигане собрание такого же рода толкований и постановлений, составленное, вероятно, учеником Равви, Хнйа бар Абба; 3) палестинский Т. (изучение, толкование)—собрание толкований законодательства Миганы и постановлений в ее развитие, восходящее к палестинским школам ученых III — IV вв. и относящееся, вероятно, к началу V века; редактор неизвестен;

4) вавилонский Т.,— такое же, как и палестинский Т., но еще более обширное собрание, восходящее к вавилонским школам ученых III—V вв. и относя-

244.1—VI

щееся к первой половине VI в.; редактор неизвестен; 5) сверх этих, считающихся каноническими, частей Т., есть еще несколько отдельных небольших собраний и трактатов, не получивших официального признания в качестве руководящей нормы. Размеры т-ич. литературы черезвычайно обширны: Миш-на состоит из бЗтрактатов,разделенных но содержанию на 0 отделов, или cede-ров-, столько же трактатов имеет Тосе-фта; налест. и вав. Т., повторяя Мишну, прибавляют к ее постановлениям в качестве комментария толкования и постановления последующих раввинов; эти добавочные части Т. носят специальное название гемара. Содержание талмудич. литературы весьма разнообразно и выходит далеко за пределы юридической литературы в собственном смысле. Следуя библейскому законодательству, которое в главных своих частях было сакральным и стремилось урегулировать религиозными предписаниями целый ряд проявлений гражданской и частной жизни, раввины в своих толкованиях так же, и даже еще в большей степени, стремились охватить все самые разнообразные проявления жизни; так как при этом они исходили от отдельных казусов, тут же описываемых, то их решения всегда были тесно связаны с текущей повседневностью.

Понятие о необычайном разнообразии материала, охваченного талмудической литературой, может дать обзор содержания шести седеров, на которые разделяется Мишна и которым следуют Т. I седер — Зераим, посевы — содержит в себе постановления, касающиеся храмовых приношений продуктами земледелия (десятина, первинки), доли бедных при жатве, юбилейного года и др.; эти постановления исходят из земледельческого быта, принимают во внимание взаимоотношения отдельных групп сельского населения, касаются вопросов землепользования, севооборота; таким образом, в связи с храмовыми повинностями I седер попутно регулирует и освещает для нас сельскохозяйственные отношения эпохи. II седер—Моэд, праздники — занят регулированием и описанием праздничного культа и дает богатыйматериал историку религии, дополняя скудные сведения Библии о праздничной обрядности; но помимо этого, трактаты этого седера, Шаббат и Эрувин, посвященные субботе, дают огромной важности бытовой материал, поскольку в субботу жизнь во всех ее проявлениях должна была подчиняться особым правилам, а трактат Шекалим, регулирующий уплату священного 1/г секеля, характеризует,с одной стороны, общественную структуру иудейства (плательщиков), с другой стороны — финансовое управление храма. Ill седер— Нашим, женщины—регулирует брачное право, обычай левирата, разводы, имущественные отношения супругов, наказания за супружескую неверность жены; случайно в этот седер вошли трактаты о назирате и обетах. IV се-дор—Незикин, повреждении, ущербы — единственный седер, занимающийся главным образом вопросами гражданского права (трактаты Бава калина, Бава меция, Бава Sampо) и уголовного права и судопроизводства (трактаты анге-дрин и Макквту, примыкают сюда черезвычайно важный по содержанию трактат А вода Зара, устанавливающий правила для сношений иудейства с не-нудейскнм миром и особенно внимательно занимающийся вопросами о запрещенном и дозволенном в торговом обмене и в работе ремесленников и рабочих на иноверцев, и трактат Шеву-от — о клятвах и присягах; однако, рядом с этим в IV седер попали трактаты, характеризующие специально рав-винистическую среду—трактат Авот, или Пирке Авот, содержащий собрание изречений знаменитых раввинов, морального и догматического содержания, и два трактата, занятые спорными теоретическими вопросами в различных раввинских школах и направлениях. V седер—Кодаишм, святыни— трактует главным образом область животных жертв и предметов священного значения; попутно вскрывается картина скотоводческого хозяйства Палестины той эпохи и затрагиваются вопросы о жреческих доходах; один трактат (Миддот) посвящен специально описанию размеров и устройства иерусалимского храма. VI седер — Тогарот, чистоты— разрабатывает вопросы о чистом и нечистом и о способах очищения от нечистоты, исходя из подробного законодательства Библии в этой области; так как состояние нечистоты связывалось, с одной стороны, с различными физиологическими процессами, особенно в половой сфере, с некоторыми болезнями и со смертью, а с другой стороны — с соприкосновением с людьми, животными и предметами, считавшимися нечистыми по своему существу, то в этом седере мы находим богатейший бытовой материал, а также целый ряд пережитков примитивных верований и обрядов.

Из этого обзора видно, что в Мигане вопросам специально гражданского и уголовного права в собственном смысле посвящено лишь 5 трактатов IV се-дера и, сверх того, 4 трактата III седера, затрагивающие вопросы брачного, семейного и наследственного права; остальной материал Миганы в подавляющей массе трактует различные вопросы сакрального права; но поскольку это последнее стремилось охватить повседневную жизнь во всех проявлениях быта и исходило от отдельных казусов, выхваченных из жизни, постольку эти части Мишны получают первоклассный интерес для исследователя хозяйства, общества, умственной жизни и религии палестинского иудейства, начиная с I века до н. э. Что касается 9 трактатов, посвященных специально вопросам гражданского, уголовного и семейного права, то они, являясь первоклассным источником для историка общества, в то же время представляют огромный интерес и для юриста. Здесь мы находим, с одной стороны, толкования и дальнейшее развитие случайных и неполных статей библейского законодательства (особенно ясно эта сторона выражена в уголовном право и отчасти в гражданском), с другой стороны — запись обычного права, сложившегося независимо от Торы, в силу потребностей времени и изменившихся условий существования палестинского иудейства, вовлеченного в тогдашний мировой оборот. Эта последняя сторона юридической части Мишны особенно интересна, но до этих пор мало изучена.

В особенности важен, но далеко не выяснен, вопрос об источниках обычного права. Формально оно восходит к ответам и решениям раввинов по частным случаям, возникавшим в судебной и повседневной практике и получавшим силу прецедентов, но по содержанию его источники, которые могут быть очень разнообразны, до этих пор неясны. Тут имели значение, конечно, в первую голову сложившиеся в быту правоотношения; но поскольку эти последние могли обусловливаться не только соотношением общественных групп и экономическими взаимоотношениями, но также и влиянием греческого и римского права, некоторые нормы обычного права могли быть заимствованы из этого последнего; с другой стороны, позднейшее римское право эпохи конца империи, создававшееся в значительной мере на основе jus gentium, могло также реципировать некоторые отдельные оригинальные институты иудейского права, закрепленные в Мишне; однако, эти черезвычайно важные вопросы остаются до этих пор почти неисследованными. Значительно отличаются от Мишны по своему содержанию палест. и ва-вил. Т. В то время как Мишна, чаще всего черпая свой материал из галахи, дает определенные решения и притом анонимные и лишь иногда приводит по одному и тому же случаю различные решения отдельных раввинов или школ раввинов, эти Т. изучают толкования постановлений Мишны регулярно в форме дискуссий раввинов по поводу той или иной статьи Мишны. Очень часто эти дисскусин составлены искусственно, из ответов раввинов, даже не бывших современниками; иногда они отражают действительные споры между различными направлениями раввинской мысли. В этих дискуссиях в качестве вспомогательного материала привлекаются самые разнообразные сюжеты и притом очень часто агадического характера: случаи из практики, действительно имевшие место, рассказы и анекдотыразличных раввинах биографического и легендарного характера, народные поверья и обычаи, притчи, сказки, наконец, чисто мифологический материал.

244!—VI

Таким образом, палеетин. и вавилон. Т. для научного исследования являются еще более широкою областью, чем Мишна и родственная ей Тосефта. Со стороны исторической и юридической, палеетин. и вавилон. Т. являются основными и первоклассными источниками для изучения истории и быта палестинского и вавилонского иудейства III—V веков нашей эры; но не менее велико, до этих нор еще не вполне оцененное, значение этихТ. для изучения религии и фольклора палестинского иудейства более ранней эпохи; достаточно сказать, что демонологию и колдовскую науку иудейства грекоримской эпохи мы можем изучить наиболее полным образом только по этим Т.; немало ценного материала найдет в них для себя также исследователь восточного фольклора и восточных литератур (бродячие сюжеты). — Переходя к вопросу о характерных чертах т-ич. литературы, как продукта работы равви -нистичеекой мысли, надо прежде всего отметить те методы и способы, посредством которых раввинистическая мысль толкует и развивает библейское право. Считалось основным положением, что Тора (то есть библейское законодательство) является высшей нормой, которая должна регулировать всю жизнь иудейства и из которой должны выводиться все правовые институты и постановления. Отсюда вытекала задача изучения Торы, как с теоретической стороны, так и в применении к судебной и бытовой практике (раввины, занимавшиеся изучением Торы, не были официальными судебными деятелями или официальными толкователями закона (смотрите раввины); но их ответы и решения, однако, принимались в судах за основу, как ответы специалистов-экспертов). При изучении Торы сейчас же обнаружилось, что при отрывочности и случайности ее постановлений, недостаточных для охвата всех разнообразнейших проявлений кипучей жизни фудейства греко-римской эпохи, Тора может служить исходным пунктом часто лишь формальным образом, и под видом толкования и развития Торы раввинами зачастую творилось новое право. Различные способы, применявшиеся при этом раввинами в их дискуссиях, были систематизированы сначала Гиллелем в виде „семи правил“, а позднее были расширены, и число их было доведено до 13 правил. Среди этих правил метод выведения новых постановлений из Торы путем логического развития содержания ее постановлений занимает очень скромное место; на первом плане стоят чисто формальные способы, наир, заключения „от легкого к трудному“, по аналогии, от общего к частному, от частного к общему, по словесному совпадению, по толкованию, часто аллегорическому, отдельных выражений и терминов. Созданное таким образом новое талмудическое право должно было заслонить собою и отодвинуть на задний план библейское право; будучи действующим нравом, это новое право постепенно приобрело самостоятельный, независимый от Торы авторитет и стало считаться таким же священным и боговдохиовеиным нравом, каким раньше считалась Тора. Отсюда вытекает то огромное практическое значение, которое получил Т. в жизни иудейства средних веков и нашего времени. Лишенное общегражданских нрав, часто запертое в гетто, иудейство управлялось своими собственными законами, то есть т-ич. нормами, которые, конечно, в последующее время в различных странах истолковывались и приспособлялись применительно к условиям места и времени. Но при этом т-ич. право, в противоположность библейскому, оставалось действительно основной, руководящей нормой, так как оно, возникнув в эпоху высшего развития античного капитализма, было достаточно широко и гибко для применения в сходных условиях эпохи средневекового торгового капитала и начальной эпохи промышленного капитала. Отсюда понятно таклсе, почему т-ич. право дольше и крепче всего сохранялось в дореволюционной России и Польше, странах отсталых с экономической стороны и упорно сохранявших, антисемитское исключительное законодательство. Не признавала и не признает Т. обязательной нормой очень небольшая часть иудейства, так называемым караимы (смотрите XXIII, 444/53).

Научное исследование за последние годы показало, что т-ич. литература имеет огромное и все еще недостаточно оцененное значение для понимания сущности раннего христианства. Евангельская традиция в своей первоначальной форме слагалась в среде иудео-христианства, древнейшие послания и Апокалипсис Иоанна—также; отсюда само собою напрашивается предположение, что идеология и миросозерцание ранней христианской традиции не могут быть правильно и целиком поняты без привлечения т-ич. материала. В настоящее время эта работа проделана в монументальном труде IIIтрака и Биллербека „Кот-mentar zum Neuen Testament aus Talmud u. Midrasch“ (c 1922 no 1926 r. вышли первые три тома), где подобран огромный материал из Т., отчасти объясняющий, отчасти иллюстрирующий основные моменты идеологии и быта, отраженных в ранней христианской традиции; в свете т-ич. материала оказывается, что раннехристианская традиция и идеология проникнуты иудейским и в частности раввинисти-ческнм духом в гораздо большей степени, чем это предполагалось ранее.

Над изучением и толкованием Т. трудились целые поколения иудейских учечшх, причем толкованию некоторых из них был присвоен даже общеобязательный характер (ср. Маймонид). Однако, эта колоссальная иудейская литература о Т. носит чисто богословский или узко-практический характер; научное исследование Т. еще только начинается.

До енх пор нет полного критического ИЗДАНИЯ текста талы, литературы; работа и этом направлении велась, главным образом, лишь по отношению к Миш не, 7 трактатов которой издано, с переводами, лучшим знатоком Т.. недавно умершим Штраком (Strack): сверх того, в 1912 году начато грандиозное предприятие— издание всех трактатов Мншпы с критически проверенным текстом, немецким переводом и комментарием под общим руководством Holtzminriа и Beerа; до 1928 г. вышло 17 трактатов (обработка очень и -одинакового качества), для Тосефты и Т. не сделано еще и этого, и существуют лишь издания традиционного текста о переводами последнего. Чз еврейских изданий Мишпы следует отметить берлинское издание Mischrmjith, с пунктированным текстом, немецким переводом и примечаниями, выходящее томами (в каждом томо — содер); до 1926 г. вышло 4 тома. Из старых изданий Мншвм следует отметить берлинское издание с пемецк. переводом 1832 — 34 гг., т. паз. издание Joel“, и более рапнео издание R<ibc 1700 — 03 гг., легшее и основу венского издания 1817 — 1835 гг. Издай !я традиционного текста па-лсст. Т. восходят к краковскому изданию 1009 г. (петроковско 19сЮ - 1902 гг.): начато, но оборвалось в самом начале несколько изданий но рукописям. Больше издавался павнлон. Т.; из новых изданий следует отметить варшавское издание 1875- 1879 гг., вилепское — 19о0 г. и берлинское неполное издание (г lUischmi iln, с немеик. переводом, 1879 — 19и9 гг. Общий обзор всех проблем, касающихся талмуцнч литературы, дан Strack’ом, в его „Einleitung in den Talmud und Midrasch“, 5 изд. 192». Над литературной историей Мишпы работает Albeci,,.Untersuchungen bеr di’Rfdaktion d r Misclma-“. 1921; Тосефты—Spa-nier, „Die Tosephtaperiodi in der tannaitis h nLitrra-tur’1. Совокуиность всго бытового материала T. попытался охватить Kruuss в своей „Talmudiscbе Archiiologi три тома, 191и- 912. Сверх того, сть целый ряд работ но отдельным вопросам. Из них с годует отметить статьи юридического содержания Ччрювнча по истории иудейского права и Kohlerа, Ripoporta — по системе талмудического права, все в „Zeitschr. fiir vergleich. Rechtswisscnschalt“, тг. 14—18, 20 и 27: но религии — Weber, ..Jiidische Tlvobgie anf Grund des Tv. 1897; Elb gen, „Der judis-he Gott sdienst in s°in г geschichtlichen Ent-wick lung“, 1924; Fihu. „Das altjiidischc Zauberwfsen“, s98. Полный библиографии, указатель литературы по Т. см. в .Einlituug Sir ic!r.а. Русский перевод Мишпы и Тосефты, сделанный IIередщп:овлчем, мало удовлетворитвлео. Я. Никольский.