К. 3.
II. Туркестан Восточный, или Китайский 7., в политическом отношении составляет с 1884 г. вместе с Джунгарией (смотрите июне) 19-ую китайскую провинцию Синь Цзянь, иногда называемую Восточным Т.—в широком значении слова (ср. XXIV“, 187). Как географии, термин, название Восточн. Т. заменило во второй половине XIX ст. термин Малая Бухарин. Туземное население не имеет общего имени для страны, которую обнимает этот термин, и только у позднейших восточных писателей мы встречаем названия Алтышар (Шестигра-дие) и Джеттышар (Семиградие) в применении к той части Воет. Т., за которой в 70-х годах прошл. ст. утвердилось название Кашгарии. Границами Воет. Т. (в точпом смысле слова, без Джунгарии) служат: па с. — магистральный и Восточпый Тянь-Шань, на з. — Памир, на ю. — передовая цепь Куньлуня, на в,— пров. Гань-су. В таких пределах площадь Воет. Т. исчисляется в 1 млн. кв. километров, население — в 11/г млн. человек Последнее заселяет только оазисы и очень немногие долины Тянь-шаня и Куиь-луня, общая емкость каковых угодий едва ли превосходит 10% всей территории Воет. Т., которая в остальном — пустыня. Эту территорию слагают: на з. — бассейн Тарима (смотрите), па в — Вэй-шаньское илоскогорие (Курук-таг) с прилегающими к нему с с. и ю. долинами.
В Таримском бассейне различают 3 элемента: горные массы — на обеих окраинах, пустыню Такла-макан (смотрите) — в центре, пояс оазисов — в промежуточной зоне. Южные склоны Тянь-шаня— горпая пустыня: бесплодны ниспадающие па ю. скалы, лишены жизни и сбегающие сюда долины, даже те, которые служат ложем реке: последняя катит свои воды среди голого речника, из которого лишь изредка, в одиночку, поднимаются тополя; травянистая и кустарная поросль встречаются в этих долинах еще реже на участках, образованных мелкоземом, но и то это или касатики (Iris ensata), к которым не притронется ни одно животное, или Сага gana и белолозник (Eurotia сега-toides). Для того, чтобы добраться до луга, достаточного, чтобы накормить хотя бы десяток животных, нужно подняться высоко в горы, в альпийскую их зону, где среди скал и осыпей можно найти и небольшие острова зелени. Южные склоны гор в Центр. Азии почти всюду бесплодны; здесь же убивает в них жизнь и смертельное дыхание соседней пустыни. Не более оживлены и обращенные к пустыне Такла-макан сев. склоны Кунь-луня. Здесь соединились три фактора, обусловившие их бесплодие: крайне сухой климат, огромная крутизна гор (100 м. падения на 1 км. заложения) и, до абс. высоты 4.000 м., слагающая их горная порода — рыхлый конгломерат, то есть сУбстрат, жадно поглощающий не успевшую скатиться дождевую воду, ко-т°Рая, не удерживаясь в поверхностях его слоях, просачивается на глу-
ИпУ, недоступную для корней растений, Последние два фактора — значи-1 ейьная крутизна Кунь-луня и слагающая его подгорье рыхлая горпая порода—обусловливают и другое явление-отсутствие в нем широких долин: реки текут здесь в каньонах, глубина которых местами восходит до 1.000 м. Альпийская зопа Кунь-луня — царство каменных осыпей и педостуиных по своей крутизне скал. Почве здесь негде образоваться, и если тут все же островками встречается зелень, то площадь Таких лугов обычно немногим превосходит сотню кв. метр. Только к з. от Хотан-дарьи передовые контрфорсы Кунь-луня положе, имеются и одетые степной растительностью долипы, дающие возможность вести в них кочевое скотоводческое хозяйство; их заселяют кипчаки. Что касается описанных выше менее доступных частей Кунь-луня в бассейнах рек Карийской и Раскем-дарьи, то их населяют горцы, на востоке носящие название мачин. в этническом отношении неизвестное племя, может быть потомки когда-то здесь живших белокурых уйгуров, на западе — одно из .племен иранской группы. И те и другие довольствуются разведением мелкого рогатого скота, мачинцы преимущественно овец, раскемцы — коз, пуша которых служит материалом для изготовления известных кашмирских тканей. Подспорьем у них служит земледелие — миниатюрные поля ячменя, реже — пшеницы, в несколько десятков сажен, разбросанные радиусами до 20 верст вокруг их селений, представляющих собрание жалких жилищ, нередко пещер, выбитых в отвесных конгломератных стенах речных каньонов. Утварь в этих жилищах—обычно какой-нибудь десяток предметов. Центральная часть Таримского басе, представляет засыпанную песками равнину Такла-макан (смотрите), полого падающую на с. (1.400 — 1.100 м.) и в (1.400 — 880 м.). Между песчаной пустыней и бесплодной горной окраиной Воет. Т. тянется пояс каменистой пустыни, среди которой встречаются участки мелкоземных, прорезанных водными артериями почв: лессовых, суглинковых, глиннсто-песчаных и весьма редко илистых. На них-то и осел человек, обратив их в оазисы зелени путем искусственного периодического их обводнения.
641-х
Восточная половина Восточн. Т. носит такой же характер огромной пустыни с небольшими оазисами зелени на сев. своей окраине, как и вышеопис. зап. его часть; только здесь горы подвижного песка заменяют столь же бесплодные горы, образованные массивными и оса-дочпыми горными породами палеозойского и допалеозойского возраста, которые, разрушаясь под воздействием атмосферных деятелей, и дали тот песок, который засыпал и продолжает засыпать равнину между Тяпь-шанем и Куиь-лунем, причем его языки, гонимые ветром, уже достигли на з. памирских твердынь и медлеппо, но неуклонно, вверх по долинам, взбираются и па «крышу мира». Бэй-шаньские горы остановились в своем росте в палеозойское время и с тех пор на протяжении последующих миллионов лет, находясь в условиях все усиливающего свои крайности континентального климата, подвергались разрушительному воздействию атмосферных деятелей, которые и низвели величествепные хребты до мелкосопочника и выравняли местами горную страпу до почти равнины; конечные лее продукты этого разрушепия — песок и пыль — унесли па запад, образовав страшную своим бесплодием пустыню Такла-макан. Бзй-шань продолжает разрушаться, и эта лаборатория в действии продолжает посылать на а. все новые и новые тучи песка, которые за историческое время успели сделать в басе. Тарима огромпые завоевания: об этом свидетельствуют развалины городов, монастырей и замков, находимые в глубине пустыни Такла-макан. Бэй-шань беден водными рессурсами, и в настоящее время в пом существует одип только культурный оазис, едва прокармливающий семью турфанского выходца.
Не то было 2.000 лет тому назад, когда на его территории находило рес-сурсы для существования государство Шань-го, насчитывавшее 5.000 душ населения и хотя и черпавшее свои доходы главн. обр. в ископаемых богатствах страны (железо, свинец, серебро, наждак), но занимавшееся и земледелием. История говорит нам о нем на протяжении 500 лет, когда политическая жизнь и остальных частей Воет. Т. была совершенно иной и когда эта страна, распадавшаяся тогда на 18—50 «царств», обладала средствами для существования человека, во много раз превосходившими современные. Существует не мало указаний на значительное изменение климата Центр. Азии (смотрите) в историческое время в сторону большей сухости, и история Воет. Т. служит одним из таких указаний. Долина между Бэй-шанем на с. и Алтынтагом на ю., некогда также являвшаяся населенпейшей частью самостоятельного владепия, ныпе — пустыня, пройденная в XIII в Марко Поло, в последнее время Ж. Мартэном и П. К. Козловым. Что касается долины, в которую Бэй-шань обрывается своим сов. склоном, то она и поныне является одним из производительнейших участков Воет. Т., вмещая группы оазисов Хамийского и Турфанского приставств. Южная часть последнего (Лукчунская котловина) занимает глубочайшую впадину Среди. Азии (130 м. пиже ур. моря), обязанную своим происхождением фле-ксурному изогпутью пластов земн. коры у южн. подошвы Богдо-ола. Эта впадина — одно из величайших географ. открытий новейшего времени, принадлежащее экспедиции бр. Грумм-Гржимайло в 1889—1891 гг. Не одно, однако, это открытие привлекло в последние годы впимапие ученых всего мира к 1урфану (смотрите), а засим и к остальному Воет. Т.: только в Турфане сохранилось еще заимствованное в древности на з. (в Иране) искусство перехватывать течение подземных вод и выводить их при помощи особых гид-ротехнич. сооружений па поверхность земли в ирригациопных целях; только здесь оказался собранным в огромных количествах тот археологический и палеографический материал, который внес столько света в прошлое не только Воет. Т., но и остальной Ср. Азии. Роль Турфанского округа в экономике прилегающего к нему района ТАзии, в его полит, истории и в истории его культуры (как и Хотан — рассадник буддизма; позднее — рассадник культуры, неправильно называемой уйгур ской) была на протяжении 15 веков-очень велика; основой же его благосостояния было земледелие, технические приемы которого и ныне стоят здесь еще высоко,—выше, чем в остальном Воет. Т.
Открытие в центре азиатского материка впадины ниже уровня моря вызвало со стороны Русск. Географ. Общ. устройство в пей метеоролог, стапции, которая, проработав два года, дала возможность выяснить след, особенности местного климата: его контиион-тальность выражена здесь особеппо резко; температура летних месяцев впадины оч. высока, выше, чем где бы то пи было в Азии, и может быть приравнена только к температуре Сахары; предельная высокая достигает 48° в тени и 64° на солнце; наоборот, температура зимних месяцев несоответственно низка, переходя в япв. при среди, мес. —11° и минимуме — 21°,2 часто за — 19°; амплитуда 08°,3; число ясных дней в году, равное 147, превосходит крайний возможный предел, исчисленный теоретически; число пасмурных, равное 20, составляет нижний возможный предел линий карты Шенрока; преобладающие румбы ветров, как и везде в Центр. Аз., западные и восточные, причем наиб, число ветрепых дней приходится на весну, затиший — па осень; дней с осадками 25; в 22-х случаях — дождь, в 3-х —снег; общее количество осадков, однако, совершенно ничтожно; только однажды в течение двух лет снег укрыл землю слоем в V2 вершка толщиной, по скоро же испарился; в остальных случаях в воздухе крутилась лишь снежная пыль, но оставлявшая никакого следа на земле; влажпость, как абсол., так и относ., много ниже высчитываемой для зтой части Азии теоретически.
Эш данные, маршрутные наблюдения путешественников и нек. время ведшиеся записи температур в Кашгаре дают возможность судить и о климате остальных частей Воет. Т. Он характеризуется очень большими как суточными, так и годовыми амплитудами температур, черезвычайной сухостью воздуха, малым количеством атмосф. осадков’ большим напряжением воздушных течений, в особенности весной. Благодаря отсутствию снежного покрова и низким зимним температурам, земляпромерзает здесь очень глубоко и оттаивает настолько поздно, что вес ной растительность возрождается к новой жизни с большим опозданием. Задерживаются и весенние полевые работы. Земледелие в оазисах возможно только при искусственном орошении нолей. Подъем воды в реках начинается только в июне, в виду чего, дабы весной иметь для посева достаточно влажную почву, поля затопляют водой поздпей осепыо. Эта-то вода в состоянии льда и держится в почве еще долго после того, как наступит тепло. Но засим растительность развивается очень быстро, так что местами успевают иногда спять две жатвы, в Турфапе — всегда. Осадки, крайне редкие, выпадают на с. обыкновенно не ниже 1.500 м., на ю.— 1.000 м., захватывая только верхнио горизонты культурной зоны. В пустыне Такла-макан не редки годы, когда не выпадает вовсе осадков. Посевы под дождь удаются иногда только высоко в горах, где возделывается гималайск. ячмепь. В Вост.Т. культивируются: пшеница, все виды проса, сорго, ячмень, кукуруза, рис, редко где —гречиха, копоиля, хлопок, Sesamum indicum, табак, дыни, арбузы, разнообр. овощь, из плод, деревьев — абрикосовое, персиковое, грушевое, яблоня, тутовое, гранатовое, орех, Zizyphus vulgaris, наконец—виноград. Вся вода, которой живет Воет. Т., приходит к нему с гор, его окружающих. В запади, его части все реки составляют одну систему Тарима (смотрите), в восточной мы встречаемся только с речками и ручьями, в большинстве но выходе из гор тотчас же уходящими в почву, представляющую здесь всюду слежавшиеся толщи песка и гальки; с Алтын-тага на с. не стекает пи одного ручья, с Тяпь-шаня, к в от Пнчана, на протяжении почти 200 км., — также; здесь залегает пустыня, отделяющая Хами от Турфапа; все почти проточные воды в Турфапе карысьного происхождения, то есть искусственно выведены из-под земли по подземным каналам (карысям). Дикая растительность Воет. Т. не отличается от встречаемой повсеместно в Среди. Ав.; преобладают две растительные формации: пойма по
541-2»
берегам проточных вод и озер, ксеро-филы в остальных его районах. Упоминания заслуживают только туграко-выо (Populus euphratica) леса вдоль Яркенд- дарьи и на южн. окраине пустыни Такла-макан, к в от Нии, в местности, богатой ключами; они занимают здесь еще значительные площади, но последние заметно сокращаются, на что указывает сухостой вдоль опушек. Фауна Воет. Т. не богата видами. Из крупных животных более многочисленны: антилопы (Gazella subgutturosa) и кабаны, из хищных — лисица; встречаются: в туграковых лесах — маралы, в Бей-ша-пе _ горные бараны и дикие верблюды, по Тариму — тигр и дикие кошки, но его притокам, но очень редко — выдры, наконец, повсеместно, но не часто серые волки; из мелких — зайцы, различные грызуны, летучие мыши. Птиц, свойственных Воет. Т., немного; интереснее других: свойственный ему фазан, пустынные сойки (Podoces hender-soni и Podoces biddulphi), розовый воробей; по зимует в культурной зоне птиц много; нижний Тарим и Лоб-нор служат станцией для перелетных водоплавающих, и весною туземцы ловят их силками во множестве, делая значительные запасы вяленого птичьего мяса па последующие месяцы. Рыбы достаточно, но рыбным промыслом занимаются только лобнорцы.
История застает Воет. Т. гуще, чем теперь, заселенным, причем господствующими наречиями были: на юге и частью на севере—древне-иранское, на сев.-зап. — относимое к сев. ветви европейских языков. Эти наречия продержались до×ст., может быть местами даже до XIV, но затем Воет. Т., как составная часть Джагатайского улуса, должен был принять участие в непрекращавшихся в течение столетий внутренних и внешних войнах этого последнего, и коренное население его стало таять; мечом и огнем введенное в стране отуреченными монголами мусульманство нанесло ему последний удар. Исчезли в Воет. Т. буддизм, хри. стианство, манихейство, исчезли многие элементы древней иранской культуры, исчезли древние языки и обычаи, и то, чего пе могли сделать ки-тйацы, хунны, турки, тибетцы, уйгурыи др. завоеватели, встречая в этой стране стойкий отпор, то совершили отуреченпые и принявшие закон Магомета потомки Чингиз-хана (смотрите ниже Туркестан—истогия; Средняя Азия; Китай, XXIV, 217). Все, что сейчас в крае осталось от прежнего, это—арийская внешность большинства населения, большая, чем в друг, магометанских странах, свобода женщин и некоторые элементы прежней культуры, в том числе знакомство с карысьной системой ирригации полей. Современное население Воет. Т., которое называет себя но городам: кашгарлык — житель Кашгара, и так далее, говорит па различных, но очень близких между собою, диалектах тюркского яз. Их главное занятие земледелие; к промышленности и торговле они проявляют менее склонности. Хотан (смотрите) славится производством шелковых тканей, ковров, белого войлока, Кашгар (смотрите)— хлопчатобумажных тканей, главн. обр. их прочной окраской, Куча — выделкой кож, Аксу — изделиями из кожи, металла и войлока, Турфаи (смотрите) вывозит лучшую в мире коринку. Пришлый элемент в Воет. Т. составляют китайцы, дунгане, калмыки — потомки волжских торгоу-тов, уроженцы Русск. Туркестана и ду-ланы, происхождение которых остается еще невыясненным; они заселяют главн. обр. оазис Марал-баши. В адми-нистр. отношении Воет. Т. составляет южную большую часть Синь-цзяньской пров. Китая и делится на два даотайства—Кашгарское и Аксуйское, и два приставства — Турфанское и Хамийское.
К с. от Воет. Т. лежит Джунгария или Чжунгария.
После отпадения в 1912 году Монголии (смотрите XLVIII, 197), Джунгария фактически вошла в состав этого национального объединения монголов, но юридически, в порядке международного права, положение не было закреплено, а по Кях-тинскому договору (1915) между Россией, Китаем и правительством Урги автономия была признана только за Внешней Монголией (ныне Монгольская народная республика), Джунгария же осталась за Китаем. Джунгария обнимает округа: Или, Тарбагатай выделенный лишь в 1907 году из Кобдоского—Алтайский, Кап-суй-чэп (Кур-кара-усу) и Ди-ху а-чжоу (Урумчи) и приставство Чжэньси-тии (Варкуль-ское), то есть всю территорию между государственной границей на з., хребтом Алтаин-нуру и воет, частью Южного Алтая на с.-з. и Тянь-шанем на ю. В указанных пределах площадь Джунгарии (в тесном смысле, то есть китайской, без русской ее части; ср. XVIII, 335) определяется в 420 тыс-кв. км., из числа которых не менее С0% падает на совершеппо почти бесплодную, а потому и лишенную населения пустыню. Эта последняя занимает наиболее пониженную, центральную часть страны, имеет ясно выраженный паклон от в., где средняя абс. ее высота может быть принята в 900 м., па з„ где та же высота выражается цифрой 275 м. при наименьших 200 — 210 м., приходящихся на впадины озер Телли-нор и Эби-нор (смотрите). Почва этой пустыни представляет преимущественно мощные толщи слежавшихся глинистых песков, гальки и щебня, в меньшей доле — пески и песчанистые глины. Сыпучие, подвижные пески занимают в ней сравнительно небольшие пространства, являясь местами продуктом поверхностного разрушения подстилающих их гранитов, остатков тех горных кряжей, которые некогда бороздили поверхность Центр. Джунгарии. Горы, бесплодные и скалистые, сложенные главным образом из массивных пород и древнейших осадочных, занимают теперь еще не малую часть пустыни, особеппо на з. и с.-з., где возвышаются хребты Джаир, Уркошар, Семи-стай, Кара-адыр, Коксуй и др. Благодаря им здесь встречаются и источники проточной воды, пятна зелепи, пастбищные угодья. За их же пределами пустыпя поражает своей дикостью и безводием, а потому и отсутствием жизни; колодцы в ней очень редки, большинство с плохой водой. Единственное животное, которое не избегает ее, —дикий верблюд. Но и он ушел туда, спасаясь от злейшего врага своего—человека. Неприветливость Джунгарской пустыни усугубляется еще ее климатом, коптинентальность которого выражена в ней особенно резко. Наблюдения показывают, что при почтивсегда безоблачном небе почва летом I нагревается в ней до 70°Ц., зимой же, в декабре и январе, холода достигают нередко 40° и более. Амплитуды суточных и годовых температур при таких условиях в пей огромны и порождают частые бури, сила которых ясно выражена теми причудливыми пирамидами, башнями и столбообразными возвышениями, которые в ней попадаются, напоминая местами развалины степ и городов. Никому из посетивших Центр. Джунгарию европейцев пе пришлось констатировать в ней осадков; знакомые лее с ней туземцы утверждают, что бывают годы, когда их в ней вовсе не бывает; по зато в другие случаются короткие ливни, порождающие потоки (сили), следы разрушительной работы которых действительно хранят все овраги этой пустыни. При таких условиях и глубоком залегании почти повсеместно водоупорных слоов, о чем свидетельствует глубина местных колодцев, неудивительно, что сотни кв. км. не несут в ней никаких признаков растительной жизни, разве несколько убогих кустиков ксо-рофилов у самых колодцев. Тем не менее, и через эту пустыню проложены тропы, и даже делались попытки, пользуясь далеко в нее вдавшимися долинами рек, проехать ее на колесах. Пустыпя в Джунгарии почти всюду добегает до гор. По там, где последние высоки, где с них срываются реки и речки, создаются в ней и условия для органической жизни. Вдоль сев. подошвы Воет. Тянь-шаня тянется цепь оазисов; это —Бэй-лу, «северпая дорога» китайцев, т. к. через эти оазисы пролегал некогда их путь в западные страны. Здесь мы видим возделанные поля, искусственные древеспые насаждения, селения и города. Бэй-лу па з. до р. Манас целиком входила в IX — XIV вв. в состав знаменитой в истории Уйгурской державы (смотрите XXIX, 291/93), славной своим просвещением и богатством, источниками которого была не торговля, а внутренние рессурсы государства-земледелие на ю. (Турфан; см.), скотоводство па с. (Бишбалык, столица, в 30 км. к з. от Гу-чэна). Современники рисуют Южную Джунгарию богатой пастбищами, на которых паслиеь бесчисленные табупы лошадей. Ныне от этих пастбищ ничего уже не осталось: между Баркулем и Фоу-каном на месте последних в ней тянется каменистая степь с редкими островками оазисов. С трудом верится, чтобы эта страна была лучшей частью той Уй-гурии, которая в XIII в служила банкиром монгольских императоров, черпавших в ней огромные суммы, если верно известие, что имп. Угедей в счет текущих процентов в один прием уплатил уйгурским банкирам 76 тыс. сер. слитков — сумму весьма значительную по тому времени. Китайские историки к этому добавляют: когда принцы крови нуждались в золоте, серебре, жемчуге и драгоценных камнях, то обращались завеем этим в Уйгурию же, подобно тому, как за соколами и кречетами—в страны северные. Не Китай, стало быть, и не Иран гремели в эту эпоху своими богатствами, а Уйгурия, та страна, которая ныне едва прокармливает ничтожное население. Так значительно за истекшие семь веков изменились в ней условия для существования человека. Очевидно, что и здесь, как в остальной Центр. Азии, климат существенно изменился в сторону большей сухости, и пустыня сделала в ней огромные завоевания. Наиболее обширным и плодородным оазисом Южной Джунгарии является ныне Манасский, занимающий долину среди, течения Манаса, значительнейшей из рек, сбегающих с Воет. Тянь-шаня на с. Кроме возделываемых и в остальных частях Южной Джунгарии культурных растений, здесь с успехом высевается рис, но попытки завести тут жо виноградники и плантации плодовых деревьев были неудачны: эти многолетние растения, несмотря на укрытие, не выдерживают местных зим. Долина Манаса служит заи. границей того леса, который, составляя южную грань пустыни, тянотся сюда от Фоу-кана. Его образуют лиственные породы, преимущественно вяз (карагач, Ulmus sp.), который имеет здесь угнетенный рост, что также объясняется суровостью местных зим. Для строительных надобностей оп не пригоден и служит для выжигания из него древесного угля — промысел, которым за-,
нимаются только в холодное время года, т. к. летом этот лес становится недоступным благодаря тучам роящихся в нем оводов, слепней, комаров и прочего «гнуса». Тот же гнус изгоняет летом население и далее диких животных как из обширных тростпиковых займищ, перемежающихся с песками и протянувшихся от Манаса до Эби-нора, так и из долин рек Северной Джунгарии: Урунгу с оз. Улюнгур и Черного Иртыша. Эти места оживляются только осенью, когда в них спускаются с гор местные кочевники, составляющие преобладающий элемент населения Джунгарии на с. и з. Алтайский округ населяют: абак-киреи, найманы (к з. от оз. Канаса), урянхайцы, хошоуты и
Т. наз. «старые» торгоуты; Тарбагатайский —те же абак-киреи, байджигнты. кызаи, «новые» торгоуты — потомки бежавших с Волги в 1771 г., олёты, кара-китаи; в Кап-суй-чэнском — «новые» торгоуты и летом, на сев. склопе хр. Боро-хоро, кызаи. Сверх того, в Илийском округе, о котором ниже, живут: поселенные маньчжурами в 1760 г. на р. Боротале, впадающей в оз. Эби-пор с з., чахары, вдоль госуд. границы — сибо и солоны (все эти племена ведут полукочевой образ жизни), на южн. скл. хр. Боро-хоро—кызаи, в долине Или— олёты, в басе. Текеса—кара-киргизы, сумун торгоуты и олёты дзургуп-суму, в басе. Каша — олёты арбан - суму. В первых трех округах пунктами оседлости и одновременно административными и торговыми служат: в Алтайском—город Шара-сумэ (Чэн-хуа-сы) на р. Кране, прав, притоке Черного Иртыша, населенный китайцами и олё-тами — потомками партизанского отряда Цаган-гэгэпа, известного умиротворителя этого края в смутную эпоху конца 60-х и нач. 70-х гг. прошлого стол. (т. наз. дунганское восстание; см. дунгане) и основателя этого города; в Тарбагатайском—Чугу-чак и полузаброшенный Дурбульджин; в Кан-суй-чэнском — Ши-хо и пограничный с Илийским округом —Цзинь -хо. Оседлое население, состоящее из китайцев, дунган и выходцев из Воет. Т., кроме Илнйской долины занимает Бэй-лу; эту последнюю главным образом между городами Гу-чэном иМанасом, гдо тянется цепь культурных оазисов. Из городов в этом районе заслуживают внимания: Урумчи (смотрите), или Дн-хуа-чжоу, — резиденция синь-цзяньского губернатора, самый населенный пункт Джунгарии, насчитывающий около 30.000 жит., преимущественно —китайцев; Мапас, Фоу-кан и Гу-чэн, ведущий большую торговлю с кочевниками Алтайского округа. Джунгарня, населенная в общем очень слабо (ок. 1 млн. жит., едва 2,4 человек на кв. км.), представляет еще достаточно благоприятных данных для жизни диких животных. Из пих самым замечательным следует считать дикую лошадь (Equus Przewalskii, Pol.), которая нигде более в Азии не уцелела, да и здесь доживает свой век. По словам бр. Грумм-Гржимайло, единственных европейцев, наблюдавших жизнь дик. лошади в природных условиях, их еще имеется или, точпее, имелось к копцу прошлого стол, в Воет. Джунгарии два табуна, общей численностью не свыше 100 голов; большие, однако, суммы, платившиеся монголам немцами за поимку жеребят и доставку их в Кобдэ, в значит. мере повлияли па эту численность (смотрите своди, данные и литературу о дик. лош. в соч. Г. Е. Грумм-Гржимайло — »3ап. Монголия и Урянхайский край», 1914, т. I, стр. 507 и сл.). Засим в Джунгарии водятся: джигетай (Equus hemi-onus, Pall.), два вида антилоп (Saiga tatarica L. и Gazella subgutfcurosa, Gtild.), упоминавшийся выше дикий вех>блюд, кабан, доживающий равным образом свой век, речной бобер и хищники— королевский тигр, отваживающийся забираться здесь далее в селения, серый волк, лисица, хорек, барсук и выдра; из более мелких — зайцы, еж и полевые мыши (Mus ariarms, Blanf., Eremiomys lagurus, Pall., и Er. luteus, Ev., Rhombomys opimus, Licht., и др.); в горных лесах Тянь-шаня — благородный олень (марал), в альгг. зопе тех лее гор—медведь, краспый волк, белый леопард (Felis irbis), куница белодуш-ка, горностай, сурок, на степных плоскогориях—аркар (горн, баран); в долине Или—Putorius sarmaticus, Pall. Из промысловых птиц, вывозящихся как товар и на русск. рынки, заслуживают быть упомянутыми фазаны,
горные куропатки и горные индейки (Megaloperdix). Джунгария богата и ископаемыми: нефть, каменный уголь, нашатырь, золото, свинец, нефрит (кз. от Урумчи), соль.
В особо благоприятных климатических условиях находится Илийск. край (ср. XXI, 526), защищенный с с. высокой стеной хр. Боро-хоро и открытый с з. влажным с.-з. ветрам. Среди, годовая в Кульдже 9,1°Ц, среди, за япварь —9,5°,средп.за июль 25°. Осадки, особенно летом, дов. часты, и обилие их отражается на всей природе страны: хорошая степная растительность в долипах, леса и роскошная луговая —в горах. В садах —ясень, платан, тут, сливовые и персиковые деревья, вино-градпая лоза; тополь и вяз достигают исполинского роста. Возделывают табак, рис, хлопок, кукурузу, сорго, а прежде можпо было встретить и марену (Rubia tinctorum, L.). Люцерпа дает три урожая; пшеница родится сам-30. Главные города: Суй-дипчэн (Суйдун)— резиденция цзянь-цзюня, ведающего кочевое население Тянь-шаня и главн. пачалышка местных войск, и Кульджа (Нин-юан-чэн) — резиденция дао-тая, гражданского правителя округа, торговый и промышленный его центр.
Литературао Воет. Т. очень велика. До 1878 г. она ообрана в кв. Григорьева— „Кит., или Воет. Туркестан“, из позднейших же работ заслуживают быть названными исследования, Пржева-гьского, Певцова, Богдановича, Роборовсно-го, Козлова, Грумм-Гржимайло, Обручева, Св. Гедина, Мерцбахера, Ольденбурга, Клеменца, Грюнведеля, Стейна, Dntreuil de Rhine, Гренара, Пелльо, Ле-Кока и ми. др.; археологические и лингвистические изыскания создали также обширную литературу, особое значение ймеют работы: Франке, Леймана, Ста.1-Гольстейна Стен Кокова, Людерса, Зига, Зиглинга, Радлова, Миронова, F. W. К, MilUera, Hoernle и др.
Г. Грумм-Гржимайло.
III. История (смотрите XLI, ч. 4,268/74). Наиболее древними культурными областями Т. являются области хорезмийцев по нижнему течению Аму-дарьи (смотрите Хива) и согдийцев по Зеравшану (Согднана). Те и другие были иранцами. На основании надписей и рельефпых изображений на ахеменидских памятниках известно, что они, а также область Мерва (Маргиана) по Мургабу (смотрите XX, 443/44, прил. 6), входили в состав Ахе-менидской державы. Но уже во времяпоходов Александра Македонск. (330— 327) хорезмийцы были независимы, и Персии принадлежали только области между Аму-дарьей и Сыр-дарьей. Греки Александра (конец IV в до и. э.) застали в Т. земледельческую культуру на искусственном орошении и несколько городов небольшого размера (за Сыр-дарьей городов уже не было). Разрушенная Александром Мак. Маракан-да была, невидимому, па месте нынешнего Самарканда {см. XXXVII, 142). На ряду с оседлым земледельческим населением, верхний слой которого жил в укрепленных замках, греки застали и кочевников саков (смотрите скифы, XXXIX, 230), уже известных ахеменидским памятникам, живущими где-то за Зе-равшаном (Зарявшаном). Походы Александра оказали влияние па культурную жизнь Т.; в частности, ему приписывается построение нескольких городов {см. XLI, ч. 4, 271). В дальнейшем области по ту и другую сторону Аму-дарьи принадлежали Селевки-дам, а с середины III в до н. э.—греко-бактрийским царям. Период греческого господства принес культурное оживление, ибо связал Ср. Азию пе только с Передней Азией, но и с Индией.
Во II в до н. э. в Ср. Азии происходят большие передвижения кочевых масс с востока на запад (сведения об этом мы имеем из китайских источников). Гунны, известные в кит. транскрипции под именем хун-ну, образовали на границе с Китаем первую кочевую империю {см. XVII, 388/89) и вытеснили у су ней, передвинувшихся в Семиречье и Кульджинский край. Последние в свою очередь оттеснили народ юечжи (юе-ши, кушаны, тохары; см. тохарский язык), которые в конце II в до н. э. были уже на сев. стороне Аму-дарьи, а через столетие перешли через нее, поселившись в области между Балхом и Бадахшаном, каковая в мусульманский период и называется но их имени Тохаристаном. В районе среди, течения Сыр-дарьи кочевали кангюйцы, главная ставка которых постепенно передвигалась в сторону Кашка-дарьи. В степях к с. и с.-з. от Аральского и Каспийского морей кочевали аланы (смотрите), известные у китайцев иод именем яньцай, а потом переименованные ими в а-лань я. Саков китайцы не застали, те уже ушли, с территории Ср. Азии. Все указанные кочевые народы (за исключением усупей, происхождение которых еще неясно) относятся к иранцам. От китайцев мы имеем и первые сведения о фергане. Во II в до н. э. она была земледельческой страной, знала культуры пшеницы, риса, винограда и люцерны. Металла обрабатывать фер-ганцы не умели и научились этому от китайцев. В свою очередь китайцы переняли у них культуру винограда и люцерпы. Сведений о Самарканде в китайских источниках до Va. н. э. нет, как и вообще нет сведений о самаркандском районе. Зато им известны земледельческая культура и городские поселения на местах будущих городов: Шахрисябза, Бухары, Кушании, Ташкента и Ургенча, подчиненные кан-гюйцам. Появление китайцев в Ср. Азии не прошло бесследно. Аршакид-ская Персия (256 г. до н. э,—226 г. н. э.) завязала с Китаем торговые сношения. Здесь—начало знаменитого в истории торговых спошений шелкового караванного пути {см. XLI, ч. 4, 271/72). Караванную торговлю с Китаем продолжала и Сасанидская Персия (226—641), стремившаяся монополизировать в своих руках торговлю шелком. Несомненно, что земледельческие районы Ср. Азии, через которые проходила эта дорога, думали извлечь для себя выгоду общения с более культурными Передней Азией и Китаем (появление стеклянной промышленности с запада и металлической — с востока). В V в н. э. со стороны Семиречья на земледельческие районы Ср. Азии, под давлением вышедших из Монголии жу-жанцев, происходит движепие кочевого народа, повидимому иранского происхождения, известного у китайцев под именем е-да, у византийцев — эфталитов (хефтали-дов, см.), у арабов — хайталов. Они подчинили себе как земли канпойцев, так и согдийцев, осели на Аму-дарье, со столицей в Бадахшане, где и основали государство, просуществовавшее до 60-х годов VI в В том же VI в на востоке происходит повое движение, на этот раз это — турки {тюрки), которые оказали такое огромное влияние паисторические «судьбы» Т. К их приходу кочевые иранцы почти исчезли с территории Ср. Азии. Турки основали огромное кочевое государство, которое, по словам В. В. Бартольда, вело в том же VI в «в одно и то лее время военные действия на границах Византии, Персии и Китая». Хотя они и подчинили себе культурные области Ср. Азии с оседлым иранским населением, однако оставались в степях. По их имени и страна получила название Т. Жители зеравшанской долины — согдий-цы — сумели извлечь выгоды из своего соседства и подчиненного положения: торговлю шелком с китайцами они взяли в свои руки, что отчасти подорвало торговое положение Сасанидской Персии. Именно в эту эпоху на почве торговли шелком начинается согдийская колонизация Семиречья и Воет. Туркестана, в результате которой здесь появились городские поселения с согдийским торговым населением. В VII в культурные земли Т. вышли из-под власти турок. После успешных военных действий китайских войск Т. на некоторое время (до прихода арабов) становится в номинальную зависимость от Китая. К этому времени в Т. успела сложиться следующая социально-экономическая обстановка. Страна переживала характерные явления феодального строя. Разбитая па ряд мелких владений, она еще была па той стадии своего развития, когда не успели сложиться условия, при которых могла бы возникнуть феодальная монархия. Феодалы, известные под именем дихканов, опираясь на укрепленные замки, подчиняли себе (экономически и политически) соседнюю сельскую и городскую округу; наиболее крупные из них носили титул «ихшидов». Однако, на ряду с земельной аристократией в Т. того времени можно наблюдать и достаточно влиятельную денелшую знать. Живя в таких же укрепленных замках, как и феодалы, последняя не оформилась еще в торгово-промышленный класс, который мог бы политически конкурировать с феодалами. В самом купеческом быту еще крепки рыцарские традиции феодальной знати. В этом отношении очепь характерен богатый купеческий город Пейкенд (вблизи Бухары), который по причине своей ук~ реиленности носил, по словам Нершахи, имя «медного города». Здесь арабы при завоевании застали тот лее воинственный дух, что и у земельной аристократии. — Городская жизнь Т., накануне арабского завоевания, хотя и знает местами развитую ремесленную промышленность и торговлю, однако размеры городов едва ли значительно превышают то, что застал здесь еще в IV в до н. э. Александр Македонский. Религией господствующего класса был зороастризм, который, однако, не проявлял нетерпимости, ибо с ним свободно уживалась пропаганда буддизма и несторианства.
Арабское завоевание началось уже в последней четверти VII в., хотя и носило первоначально характер грабительских наездов из Хорасана. Только с Кутейбы-ибн-Муслима (705 — 715) начинается систематическая и планомерная борьба за овладение Т., или Маве-раннахром (Ма вер-ан-нехром), как называли его арабы («то, что за рекой», то есть Аму-дарьей). В 712 г. Кутейба взял главный город страны Самарканд. Отсутствие политического единства, постоянные раздоры между феодалами сильно облегчали арабскому командованию завоевание края. Кутейба особенно умел пользоваться этим. Одпако, арабам не сразу удалось установить в стране прочную власть. Феодалы обращались за помощью в степи — к туркам, и время от времени устраивали успепшыевосстания,легко вызываемые корыстной, а подчас и просто грабительской политикой завоевателей. Окончательный поворот событий в пользу арабов наступил только с конца 30-х гг. VIII века, со времени наместничества Наср-ибн-Сеяра (738 — 748), который, с одной стороны, победой над турками па Сыр-дарье в 739 г. ликвидировал турецкое соперничество, а с другой — искусной податной политикой (взимание поземельной подати — хараджа — только с иноверцев) и другими мероприятиями уничтожил внутренние затруднения. В середине VIII в., при переходе власти в халифате от Омейядов. к Абассидам, в Мавераннахре — опять затруднения, выражающиеся в частых восстаниях разного социального содер-
Тканая и политического смысла. Одпа-ко, трудная внутренняя обстановка не помешала произойти событию, имевшему огромное значение в культурной жизни Ср. Азии. В долипе Таласа арабскими войсками в 751 г. были разбиты китайцы. По словам В. В. Бартольда, ззесь был решен вопрос, «которой из двух культур: переднеазиатской—мусульманской или дальневосточной будет принадлежать господство в Т.». Но, ликвидировав навсегда китайские претензии на Т. (Мавераннахр), арабы не уничтожили турецкой опасности.
Распавшись после победы арабов в 739 г. па ряд мелких степпых владений, турки не переставали делать нападения на культурные области Маверап-нахра. Только этим можно объяснить появление во второй половине VIII в длинных заградительных стен, долженствующих охранять наиболее культурные области от беспокойной степи. Они проводятся в разных районах: вокруг культурных земель Бухары и от Сырдарьи до гор Кара-тау; последняя стена должна была защищать культурную полосу Чирчика. Остатки бухарской -стены сохранились до наших дней. Управляемый, до образования государства Саманидов, непосредственно из Хорасана, Т. уже в первое столетие арабской власти вступил в полосу большого культурного подъема. Прочно связанный с областями Передней Азии, он завязал с ней правильные торговые и культурные сношения. На этой почве наблюдается рост городской ремесленной промышленности и караванной торговли. Правда, арабы не строили новых городов, но старые, особенно Мерв, Бухара и Самарканд (сохранивший роль главного города) значительно выросли. Внешне это выразилось в том, что старые «шахристаны» обрастают торговыми предместьями («рабадами»), куда повсюду и будет постепенно переходить главный пульс городской жизни. Росту ремесла и торговли в городах, несомненно, содействовали и переселенцы из разных районов Передней Азии — арабы, персы и евреи. Но городская культура не сразу убила земельную аристократию. Феодалы потеряли только политическую власть, свои же огромпые земли, таклее, как и влияние (преимущественно экономическое) на крестьян, они сохранили. На ряду с экономическим подъемом мы паблюдаем и рост духовной культуры. Арабская власть и караванная торговля принесли с собой ислам и систему мусульманского просвещения. Под их энергичным напором зороастризм, буддизм и несторианство начинают постепенно исчезать. Уже с начала VIII в городах Т. начинается строительство мечетей. К сожалению, от VIII и IX вв. не сохранилось ни одной постройки. По всей вероятности, в ту же эпоху началось постепенное вытеснение старого согдийского языка таджикским (очень близким к персидскому). Замена эта происходила под сильным влиянием персидского переселенческого элемента. Согдийский язык сохранился только в горах, в долине Ягноба. Самое слово «таджик» (от слова «тай»— название одного из арабских племен), которое постепенно перешло на коренное нрапское население, первоначально обозначало арабов-мусульман, потом стало обозначать мусульман вообще и, наконец, приняло этнографическое значение, как имя коренного иранского населения Т. (ср. таджики). Дольше других мест продержался старый иранский язык в Хорезме, но и здесь он был заменен другим, однако не персидским, а под влиянием соседней кочевой степи — турецким. Процесс отуречения закончился, повиди-мому, только в середине XIII в.
В IX в халифате стала складываться обстановка, при которой начался процесс фактического отрыва восточных областей от центра {см. XLV,
ч. 2, 99). Одним из важнейших последствий этого процесса и является образование государства Саманидов (875— 999) со столицей в Бухаре. Являясь главной, наиболее богатой и устойчивой частью самапндского государства, Мавераннахр достиг в эту эпоху большого материального благосостояния, внутреннего благоустройства и высокого культурного подъема. Об этой эпохе мы имеем сведения более полные, чем о какой-либо другой, благодаря расцвету в IX и×вв. арабской географической литературы. Саманид-ское государство было первой и вме-
«те о тем удачной попыткой организации в Мавераннахре сильной центральной власти, построенной па развитой бюрократической системе. В Бухаре, на центральной городской площади— Регистапе, были расположены все ю диванов, из которых складывалось центральное управление страны, возглавляемое везиром. Выражая гл-обр. интересы торгово-промышленных групп городского населения, саманид-ская государственность установлением относительного порядка очень способствовала развитью как ремесленной промышленности, так и караванной торговли. Географ конца×в Макдиси дает большой список товаров, которые выделывались и вывозились из городов Мавераннахра. Дороги из Персии через Мерв—Термез на Бухару, через Мерв—Кеш па Самарканд, из г. Бухары в города Хорезма и Самарканд, из Самарканда в долину Ангрена и Чир-чика и в Фергану и так далее крепко связывали отдельные части страны между собой. Кроме того, при Саманидах главная торговая артерия выходила в долину Бадама на Исфиджаб (округ которого был завоевап еще саманидом Нухом в 840 г.) и Тараз (Аулие-ата), отсюда через долины Чу и Или в Китай. Дорога эта уже до арабск. завоевания была известна согдийцам, и при Са-манидах здесь еще были поселения с согдийским населением. Большое торговое оживление наблюдается при Саманидах и на границе культурной полосы с кочевой турецкой степью. Торговля с кочевниками гл. обр. сосредоточивалась в районе нижнего течения Сыр-дарьи, где при участии мусульманских купцов выросли такие города, как Сугнак и другие, и в районе нижнего течения Аму-дарьи, где столица северной части Хорезма — Гургендж— быстро росла и богатела под влиянием больших торговых оборотов со степью. Торговое и политическое значение са-манидского государства было настолько велико, что знаменитый караван, шедший в 921 г. из Багдада в Булгар с торговой и дипломатической миссией, описанный Ибп- Фадланом, прошел не короткой дорогой через Кавказ, а длинной через Бухару и Ургенч. Но отношения со степью носили не только
Торговый характер, часто приходилось вести с ней военные действия, защищать культурную полосу от набегов кочевников. На этой почве и выросла особая волышца добровольцев — «борцов за веру», которые являлись выходцами из народа и были столь же полезны, сколь и опасны государству, по причине своего частого участия в восстаниях. Осуществляя в интересах торгово-промышленных групп твердую центральную власть, саманидское правительство вело решительную политику ликвидации сепаратистских стремлений еще не исчезнувшей земельной аристократии. Но если это и удалось политически, то все лее в некоторых местах, как, например, в долине реки Апгрена (Илака), сидели крупные фоодалы, сохранившие еще большое влияние на мелкое землевладение. И хотя правительство стремилось по возможности не возлагать на народные массы больших налогов, однако это не всегда удавалось. Вот почему еще не переставшее носить оружие население, прижимаемое налоговым прессом, или принимало участие в каком-нибудь дви-ясении против власти, или пассивно следило за ходом событий, как и случилось во время караханидского завоевания. Эпоха Саманидов считается эпохой просвещения. Бухара стала крупным центром духовной жизни, здесь было много ученых и поэтов. Саманнды были защитниками ортодоксального богословия, и только один раз при Насре (914 — 943) власть подпала под влияние шиитов. В эпоху Саманидов, и для них, был переведен на персидский яз. знаменитый комментарий к Корану известного арабского историка Табария (смотрите III, 326). Вполне естественно, что при Саманидах была большая стройка дворцов, мечетей и других зданий как в самой Бухаре, так в Самарканде и других городах. Характерно, что именно в эту эпоху в Бухаре построено первое известное нам по времени медресе — «медресе Фард-жек», сгоревшее в 937 г. От эпохи Саманидов сохранилась в Бухаре замечательная постройка — мавзолей Исмаила Самапида (892 — 907), к сожалению не имеющая даты.
В самом конце×в турки, объединенпые династияй илек-ханов, или Ка раханидов, положили конец государству Саманидов и создали в Т. государство, известное в науке под именем караханидского (999 — 1141). Движение турок шло с c.-в., со стороны Семиречья-Нашествию кочевников на культурные земли Т. всегда предшествовали интенсивные торговые и культурные сношения между кочевой степью и культурной полосой. Так было и теперь. По сведениям арабск. историка первой половины XIII в Ибн-аль-Асира, в 9С0 г. приняли ислам 200.000 турецких шатров. При явпой измене крупных дихкан и турецкой гвардии, которая была ядром военной силы Саманидов, при полном равнодушии сельских и городских масс, территория Ср. Азии до Амударьи, за исключением Хорезма, была завоевана Караханидами. Уже в 999 г. они прочно захватили Бухару и Самарканд. Вместе с ликвидацией Саманидов пришел конец и централизованной бюрократической государственности. На ее место встало теперь кочевое государство, оформленное в удельную систему, наиболее крупные части которой становились независимыми владениями. Первоначально нося титул илеков, карйхакидские правители уже в XI в приняли титулы ханов, тамгач-ханов и султан-султанов. Столицей своей они сделали Уз:ент (ныне город в Киргизстане), но вскоре перенесли ее в Самарканд. Главные изменения, внесенные караханидской эпохой, коснулись крупного землевладения. Дихкане, вначале караханидской власти добившиеся некоторых прав (илакский дихкан чеканил одно время свою монету), быстро почувствовали на себе твердую политику не только отнятия своих политических прав, но и решительной ликвидации крупного днхканского землевладения. К копцу XII в этот процесс, видимо, закончился. О дихканах источники не говорят. Однако, само крупное землевладение уничтожено не было, но приняло несколько иной характер. Земельные участки ханами стали раздаваться в ленное владение отдельным представителям военной турецкой аристократии, но так, что последние получали только доход с них, но сами на ней не жилии не имели прямого отношения к ведению хозяйства па них. Таков вывод, к которому пришел акад. В. В. Бартольд. Однако, государственная власть не могла установить прочных, согласных отношений с военной аристократией. Между ними происходили частые столкновения, и именно на этой почве был убит в 1095 г. представителями турецкой военной аристократии самаркандский хан Ахмед, пользовавшийся большой популярностью у город, населения. В остальном жизнь Т. при Ка-раханидах, но сравнению с саманид-ской эпохой, мало изменилась. Караванная торговля, так развернувшаяся в предшествующую эпоху, продолжалась по тем же путям, что и прежде, и ей, видимо, не очень мешали те столкновения, которые были у Карахани-дов с Газневидами и Сельджукидамп (смотрите XXXII, 20). В городах мы видим попрежнему большое промышленное и торговое оживление. Более того, именно в эту эпоху закончился переход жизни из старых «шахристанов» в «ра-бады» (пригороды), где окончательно сложился тип «восточного» города, дошедшего до наших дней. В обстановке роста городов и сложилась в Бухаре в XII в своеобразная денежная аристократия, которая в лице «семьи Бур-хан» держала в течение долгого времени власть в городе. Представители ее носили имя садров. О богатстве городов и о дальнейшем развитии культурных традиций говорит большая и высокая по своим техническим и художественным достижениям строительная деятельность Кацаханидов. Прекрасные постройки возводились ими в Бухаре, Самарканде, Узгенде, Пейкен-де и других местах; часть их сохранилась до наших дней. Самарканд во второй половине XI в был, повидимому, наиболее крупным центром изготовления резных в алебастре и терракоте орнаментных частей зданий. Резные орнаментные украшения в терракоте на зданиях той эпохи достигли такой художественной законченности, что за ними упрочилось в науке название караханидского стиля.
В 30-х и 40-х годах XII в государ ству Караханидов был нанесен удар движением Катаев, или кара-китаев (народ монгольского происхождения), пришедших в Т. со стороны Монголии и сев. Китая через Семиречье. Внутренние раздоры, ставшие у Караханндов постоянным явлением, способствовали успеху новых завоевателей. В 1137 г. у г. Ходжента был ими разбит кара-ханид Махмуд, а в 1141 г. вблизи от Самарканда они нанесли жестокое поражение знаменитому султану Санд-жару, пришедшему с войском из Хорасана. Этим поражением решены были «судьбы» Мавераннахра. Караханиды, как независимая власть, перестали существовать. Ни до прихода, ни после (в течение своей власти над Т.) кара-китаи не приняли ислама, хотя мусульманские купцы не только бывали частыми гостями у их правителей, но и пользовались при их дворах определенным значением. Ведя кочевой образ жизни, кара-китаи не создали на территории Т. удельной системы, как У Караханидов. На местах повсюду оставались старые местные династии, которые, выплачивая в определенные сроки дапи гурхану, сохраняли некоторую самостоятельность, допускаемую рамками вассальных отношений. Власть кара-китаев над Мавераннахром не была прочной. Во второй половине XII в стал возвышаться Хорезм, который не входил в государство Караха нндов и который к самому концу XII в стал самостоятельной и крупной политической силой на мусульманском Востоке (смотрите Хива).
В начале XIII в (1210) хорезмшах Мухаммед нанес в окрестностях Таласа (Аулие-ата) поражение кара-китаям, после чего культурные земли Т., включая и низовья Сыр-дарьи, подчинились его власти, хотя последняя и не пользовалась популярностью у населения. На востоке в это время появляется новая кочевая сила — монголы (татары, см.), которой пришлось сыграть в ближайшее время решающую роль в судьбах не только Ср. и Передней Азии, но и воет. Европы. Хорезмшаху Мухаммеду, стремившемуся к созданию великой империи на Востоке, нельзя было не столкнуться с растущей силой монголов. Пока последние во главе с Чин-гиз-ханом {см.) были заняты военными действиями в сев. Китае (1211—1215; см.
XXIX, 292), нойманам во главе с Куч-луком удалось образовать в Семиречьи и Кашгаре владение из остатков кара-китайского государства. Но оно, бывшее как бы барьером между владениями Чиигиз-хана и хорезмгааха Мухаммеда, просуществовало всего несколько лет. После отрарской катастрофы 1218 г., когда огромный караван (450 людей при ( 600 верблюдах), шедший с торговыми и дипломатическими поручениями от Чингиз-хана к хорезмшаху Мухаммеду, был по приказанию последнего перебит, война стала неизбежной. Движение монголов в культурные части Т. шло, как и предшествующих кочевпиков, через Семиречье. Чистые кочевники, не припявшие еще ислама, монголы, однако, были недурно знакомы с достижениями материальной культуры мусульман. Постоянно общаясь с мусульманскими купцами, они были знакомы с военной техникой культурных воет, стран и пользовались услугами их инструкторов и мастеров. От мусульм. купцов они имели нужные и точные сведения о состоянии дорог и положении дел в Т. Большую роль купцы эти играли и в качестве советников Чингиз-хана. Благодаря внутренним затруднениям (гл. обр. недовольство турецкой гвардии), хорезмшах Мухаммед не мог оказать серьезного сопротивления и бежал. В 1220 г. был взят Отрар (Джагатаем и Угедеем). В том же 1220 г. покорены культурные земли по нижнему течению Сыр-дарьи (Джучи). Весной 1220 г. Чингиз-хан взял Бухару и Самарканд, а осенью— Термез. В1221 г. взят и разрушен Мерв, и в том же году покорен Хорезм и разрушен Ургенч. Передовые отряды монголов прошли через сев. Персию и Кавказ в половецкие степи и в 1223 г. дали знаменитую битву при Калке. В результате монгольского нашествия рухнули все прежние политические объединения Средней и большой части Передней Азии. На их месте образовалась огромная монгольская империя, возглавляемая властью великого хана. Однако, единство ее носило формальный характер, ибо в XIII в отдельные части ее образовали фактически самостоятельные государства(Золотая Орда, персидское государство Хулагидови Джагатайское государство). Большая часть Зап. и Воет. Т. определены были в удел Джагатого (смотрите), но Джагатайское государство образовалось только на сейме 1269 г., по инициативе Хайду (сын Угедея), и только с начала XIV в перешло в руки потомков Джагатая. Границы государства на юге доходили до Аму-дарьи, но северный Хорезм со столицей Ургенчем входил в удел Джу-чи (Золотая Орда), а Сыр-дарья принадлежала Джагатайскому государству только до Отрара (включительно). Монголы не совершили массового переселения на завоеванные земли. Та часть их (орда Джагатая), которая осталась в Т., не села на землю, а вела кочевую жизнь в Семиречьи, в пределах р. Или, постепенно смешиваясь с турецким окружением. Опустошения, которые принесло с собой монгольское пашествие, было только временным явлением. Монгольская власть прекрасно понимала, что доходы она может получить только в случае полного восстановления нормальной хозяйственной жизни. И действительно, разрушенные города возрождаются (Самарканд, Отрар, Сугпак и другие). В Фергане монголами был построен новый город Андижан. Чинятся дороги, строятся мосты, к чему привлекаются опытные мастора. Связанные с держателями караванной торговли, монголы отдали Т. в управление представителю мусульманского купечества Махмуд-Ялавачу (назначен великим ханом Угедеем). После перевода его губернатором в Пекин, власть над Т. перешла в руки его сына Мае уд-бека (ум. в 1289 г.). Во многих мостах оставались еще местные династии, но они были подчинены упомянутому мусульманскому купеческому дому. XIII век для Т.—время большого оживления караванной торговли. Особенное значение приобретает дорога из воет. Европы (Золотая Орда со столицей Сарай), через Ургенч, с одной стороны, и места к северу от Аральского и Каспийского морей, с другой, — на Отрар (ставший к XIV в большим городом) и дальше в Монголию и Китай. Характерным признаком оясивления городской жизни является строительная деятельность. В Бухаре уже в середине XIII в были выстроены два больших медресе, к сожалению не сохранившихся. С 60-х годов XIII в Т. наблюдается интересное явление. Ханская ставка монголов с р. Или начинает передвигаться в сторону культурных земель. Так, в 1266 г. Мубарекшах, ставший уже мусульманином, принял ханский титул в долине реки Ангрена. Влияние мусульманской культуры мы видим и на его преемнике Бораке (1266 — 1271). Однако, решительный шаг в сторону указанного процесса мы наблюдаем только с хана Кебека (1318 — 1326), хотя он и не был мусульманином. Его ставка была в долине реки Кашка-дарьи, где он построил для себя в 15 км. от г. Несефа дворец (Карши), давший имя современному городу Карши. Характерным для этого времени является переход власти на местах от местных династий (мелики, садры) к главам монгольско-турецких родов. Кебеком была введена в Т. единая монетная система — серебряные динары, т. н. кебеки. Процесс перехода ханов к городской жизни не прошел безболезненно. Кочевники не могли с ним мириться, и на этой почве возникали смуты. При Тармашнрине (1326— 1334), с которого прочно идет мусуль-мапизациякочевников, смуты не прекратились,хан был низложен, и часть кочевников с ханской ставкой на несколько лет ушла в Семиречье,—к этому времени и относится гл. обр, упадок городской жизни там. В 40-х гг. XIV в при хане Казане вновь была сделана попытка установить сильную ханскую власть в Т., по в 1346 г. он также был низложеп. Фактически власть перешла к главарям турецко-монгольских родов. Ханы из рода Чингиз-хапа имеют теперь только номинальное, подставное значение. Это в одинаковой мере относится к Мавераннахру и к восточной части Джагатайского государства, где главарями рода дуглатов (Кашгар и часть Семиречья) возводились также подставные ханы. Кочевники этого района называли себя «монголами» в противовес «джагатаям», жившим в зап. части Т. Середина XIV в —время смут и раздоров между родами, а также между их главарями. К этому времени относится демократическое движение в Самарканде, когда власть в городе была захвачена на короткий срок ремесленниками и студентами. В процессе упомянутых смут и выдвинулся из среды этих главарей и 60-х годах знамепитый эмир Тимур (1370 —1405), принявший титул гургана (зятя) но причине своего родства с ханским домом (женился па дочери Казана). Происходил он из родабарла-сов, живших в долипе р. Кашка-дарьи, около Шахрисябза. С именем Тимура связан новый период экономического и культурного подъема Т. Тесно связанный с представителями высшего мусульманского духовенства, а через них и с представителями караванной торговли, Т. ликвидировал все мятежные элементы страны и, опираясь на свое войско из джагатаев (ядро которого составлял род барласов), начал завоевательную политику, далеко вышедшую за пределы Т. (смотрите Тимур). Однако, степь его интересовала мало, более всего его привлекал к себе культурный мир Передней Азии, где он и устраивал уделы своим сыновьям и внукам. В эпоху эту, все еще недостаточно изученную, крупнейшая торговая магистраль, соединяющая восточную Европу с Китаем, закрыта, два крупнейших торгово-промышленных центра на ней (Ургенч и Сарай) раз-рушепы. В условиях нового государственного объединения, включившего в себя Среднюю и часть Передпей Азии, созданного при деятельном участии Тимура, главные линии передвинуты на запад. Политическим центром становится теперь Самарканд, ремеслеипая промышленность и рынок которого должны были занять место Ургенча и Сарая. С именем Тимура обычно связываются огромные разрушения, однако его строительная деятельность была еще более значительной. Известны его огромные оросительные работы па Кавказе (в Муганской степи) и в соврем. Афганистане (в долине Кабула). Его строительные работы грандиозны. Из культурных областей Передней Азии и Хорезма он выписывал или привозил лучших мастеров, которые, опираясь на старые местные традиции, создали непревзойденные образцы архитектуры и изразцовой отделки (дворец Ак-Сарай в Шахрисябзе, некоторые мавзолеи вгруппе Шах-и-Зннде, соборная мечеть— т. н. «Биби-Ханым», Гур-эмир и др. в Самарканде (смотрите), мечеть хаджи Ахмед Ясеви в г. Туркестане — сохранились до наших дней; см. тюркское искусство). До конца своих дней Тимур назывался эмиром, великим эмиром, держа при себе подставных ханов— Союргатмыша (1370 —1388) и Махмуда (1388 —1402). В течение нескольких лет после смерти Тимура были смуты, пока верховная власть пад государством не перешла к его сыну Шахроху (см.; умер в 1447 г.). Власть над Т. с 1409 г. по 1447 г. осуществлялась от имени Щахроха его сыном Улугбеком (Улуг-бегом, см.)у жившим в Самарканде. Последние два года, с 1447 г. по 1449 г., Улугбек правил от своего имени. Указанные 40 лет Самарканд являлся средоточием блестящей городской жизни. Близкий к высшему духовенству, ведущему светский образ жизни, поддерживаемый торгово-промышлонными кругами городского населения, связанный с учеными, сам ученый-астроном, Улугбек продолжал строительные традиции своего деда Тимура. От его блестящих построек сохранились: медресе па Ре-гистане в Самарканде, остатки раскопанной в 1908 году знаменитой обсерватории в окрестностях города, медресе в Бухаре, мечеть в Шахрисябзе. Одпако, Улугбеку не удалось создать прочного государства. Уже в концо царствования обнаружилась реакция. Деревенские массы, недовольные поборами и светской жизнью высшего духовенства, под влиянием дервишей создали удобную почву для смут. Улугбек и его сын Абу-аль-Азис были убиты другим сыпом, Абд-ал-Латифом. Но и сам он не удержался. Абдуллой были сделаны попытки вернуть порядки Улугбека, одпако они но удались. На горизонте появилась фигура Абу-Са’ида (стал править с 1451 г.), выдвинутого вождем реакции, «деревенским шейхом» Ходжей Ахраром и поддержанного новой турецкой кочевой силой—узбеками, С этих пор культурное значение Т. и его столицы начинает падать. В XV в., в связи с распадом Золотой Орды, часть кочевников турецко-монгольского происхождения, уже принявшая ислам, вышла из пределов своих кочевий и подименем узбеков (см)начала постепенное внедрение на территорию Т. со стороны Хорезма и низовьев Сыр-дарьи. Объединенная иод властью Абу-л-Хай-ра (1428 — 1468), узбекская масса в конце его царствования распалась. Часть узбеков не хотела подчиниться ему и ушла на территорию нынешней Казак-ской республики иод именем казаков, каковой термин, являющийся теперь названием народа, первоначально имел социальное значение в смысле «вольницы» (смотрите XXIV, 143). Оставшиеся узбеки при внуке Абу-л-Хайра Шейбани-хане (см.;уб. у Мерва в 1510 г.), основателе династии Шейбанидов (1600—1599), окончательно подчинили себе Т. С этих нор последний до русского завоевания не выходил из-под власти узбеков. Несмотря на то, что при некоторых ханах страна достигала относительного материального благополучия, все лее с XVI в, культурная жизнь Т. неуклонно падает. Объясняется это не только самым фактом внедрения огромных кочевых масс, которые постепенно вытесняли из сельских областей преленее иранское население, но и более общими причинами, имеющими мировое значение. Изменение путей мировой торговли (с открытием Америки и морского пути в Индию) подорвало экономический смысл караванной торговли, соединяющей крайние пределы Азии; она стала медленно, но верно угасать, в результате чего среднеазиатские города из крупных транзитных пунктов стали местными рынками. Узбеки создали в Т. кочевое государство, где хан был только вождем главарей отдельных узбекских родов. Уделы, па которое распалось государство, раздавались сообразно старшинству в ханском роде. На почве отпошений по владению уделами в стране были постоянные смуты. Решительную попытку покончить с ними и создать прочное государство сделал Абдулла-хан (1559 — 1598). Он не только крепко держал власть в Т. и завоевал Хорасан и Хорезм, но и продолжал строительные традиции Тимура и Улугбека. При нем восстанавливались оросительные каналы, мосты (мост на Зеравшане), строились общественные здания, особенно в Бухаре, которая еще при Убейдуллехане (1512 — 1539) стала столицей государства. Однако, после смерти Абдулла-хана вновь начались смуты, династия Шейбанидов кончилась, и власть перешла к новой династии Аштархани-дов, или Джанидов (1599 — 1756). Значение ханов уменьшалось, выдвигалось значение главарей главных родов, известных под именем «аталыков». Среди последпих особенно выделяется фигура аталыка Ялангтущ-бия Бахадура при Имам-кули-хане. С его именем связаны огромные богатства и строительная деятельность в Самарканде. На Реги-стане им выстроены медресе Шир-дар и Тилля Кари (смотрите XXXVII, 143), здания, которые, хотя и уступают постройкам Тимура и Улугбека, но все же свидетельствуют, что культурпые традиции в это время еще держались. Однако, процесс упадка продолжается, отдельные узбекские роды ведут друг с другом длительные распри, чем пользуются казаки, которые с низовьев Сыр-дарьи делают набеги на Т.; все это гибельно отражается на благосостоянии страны. XVIII в,—время наиболее сильного упадка Т. Более всего он отразился на Хорезме и на Самарканде, где в 1740 г., кроме цитадели, совершенно не было жителей, и только с 1752 г., при аталыке Мухаммед Рахиме (ставшем с 1756 г. первым хапом новой мангытской династии), делаются попытки вернуть Самарканд к жизни, привлекая жителей даровым хлебом. С конца XVIII и начала XIX в замечается оживление экономической и политической яшзни в Т. Особенно это заметно в Хорезме с кунградской династии (смотрите Хива, XLV, ч. 2, 255). В Бухаре оживление это связано с мангытской династияй. При Шах-Мураде (1785—1800) восстанавливаются оросительные каналы на Зеравшане, Кашка-дарье и Аму-дарье. В связи с ними замечается усиление выше-отмеченного процесса вытеснения таджиков из сельских округов и оседания на их местах узбеков, которые от кочевого быта т. о. переходят к оседлому земледельческому. В Фергане в×VIIIb. образовалась династия Мин, ко времени которой относится экономический подъем области. С ее именем связана постройка Коканда и Намангана. Благодаря указанному подъему, ферганское узбекское владение при Алим-хапе в десятых годах XIX в превратилось в Кокандское ханство (смотрите), отличающееся быстрым территориальным, экономическим и культурным ростом. В его границы входят не только Ташкент и Чимкент, завоеванные при Алим-хане, но г. Туркестан и земли, лежащие ниже но Сыр-дарье, а также земли зап. части Семиречья. Вместе с территориальным ростом в Кокандском ханстве идут оросительные и строительные работы, чем создаются предпосылки для будущего экономического зпачения Ферганы.—Русское завоевание Т. и дальнейшую историю Т. см. Средняя Азия, XLI, ч. 4, 274/78; Бухара, VII, 261/62; Хива, XLV, ч. 2, 225/28; Закаспийская область, XX, 443/44, прил. 6/7; Союз ССР—Средняя Азия, XLI, ч.
3, 498/512; Союз ССР—конституция, XLI,
4. 1, 303/04.
Литература. Главнейшие труды — работы В. В. Бартольда. «Т. в эпоху монгольского нашествия», СПИ, 1900 (2-е доп. изд. на англ, из,— w. Barthold, «Turkestan down to tlio Mongol invasion», second edition, E. F. W. Oibb Memorial, New series, V, London, 1928); «История T,», Ташкент, 1922 (конспект лекций, тш-таии. В ташк. гооуд. ун-те в 1920-21 г.); «История культурной жизни Т.», изд. Акад. Наук, 1927; «Улугбек и его время», И., 1918; «К истории орошения Т.».
А. Якубовский.
> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Ташкент