> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Теперь

Теперь

Теперь, в 1897 г., он подводит теоретический фундамент иод старые взгляды, заявляя, что „искусство есть орган жизни человечества, переводящий разумное сознание людей в чувство“4. Но эти теоретические взгляды не помещали Т. создать за эти годы такие замечательные произведения, как появившиеся в посмертном издании повести и рассказы: „Отец Сергий“ (1898), „Фальшивый купон“ (1904), „Хаджи-Мурат“ (1904), „Алеша Горшок“ (1905), „Ходынка“ (1910) и пьесы: „Живой труп“ (1900), „От ней все качества“ (1910) и „И свет во тьме светит“.

Последняя автобиографическая драма-подводит к тяжелой семейной трагедии, омрачившей последние десятилетия жизни Т., в виду резкого идейного расхождения с ним его жены

С. А. Толстой. Семейная трагедия эта теперь уже достаточно освещена в ряде воспоминаний и мемуаров; здесь достаточно указать, что конечным результатом ее был величайший акт внутренней работы Т. над самим собой—его уход 28 октября (ст. ст.) 1910 г. из Ясной Поляны и смерть его 7 ноября (ст. ст.) 1910 г. на станции Аста-иово. Похоронен Т. без церковных обрядов в лесу близ Ясной Поляны.

Иванов-Разум ник.

И. Т. и общественность. Т. с первых же своих шагов в литературе занял выдающееся положение и привлек к себе и своему художественному творчеству самое пристальное внимание лучших критиков и публицистов, писателей и читателей. Начиная с 1852 г., когда в сентябрьской книжке „Современника“ появилась повесть „Детство““, подписанная буквами „Л. Н.“, идо ухода Т. из Ясной Поляны в ночь на 28 октября, и от смерти его — 7 ноября 1910 г. - до напряженных дней нашей революционной эпохи, Т. всегда притягивал к себе читателя. Ни один русский писатель пе имел такого громадного круга читателей, как Т., и даже теперь, судя по далеко еще пе вполне характерным подсчетам библиотек, он уступает в этом отношении разве только Максиму Горькому. Не в то лее время ни один писатель стол! по-разному не осваивался, не понимался и не оценивался читателямии критикой, как Т. Волнующие противоречия в жизни и творчестве Т., художника и мыслителя, прошедшего за 58 лет литературной работы трудный путь ..от великого барина к великому мужику““, „от усадьбы к избе“, еще более обостряли эти расхождения в оценках творчества Т.

От 1852 г. до 1878 г., от „Детства“ до „Анны Карениной“ — в центре внимания Т.-художник; от „Исповеди“ и до последних строк о смертной казни, написанных за несколько дней до смерти,—в центре внимания Т.-мыслитель, „учитель жизни“, реформатор-проповедник.

Период усадьбы, господства аристократическо-барских традиций и вкусов подсказывал Т. до 80-х годов определенное отношение к своему творчеству и заветам художника. В „Дневнике молодости“ он спорит с Ламартином, который упрекает писателей в том, что они пишут не для народа, а для людей того круга, в котором живут, между тем как большинство читателей — в народной среде, и надо писать для просвещения этого большинства. Т. ссылается на Гоголя: „Все сочинения, чтобы быть хорошими, должны — говорил Г01 оль—„выпеться“ из души сочинителя: что же доступного для народа может выпеться из души сочинителей, большей частью стоящих на высшей точке развитияе Народ не поймет; ежели даже сочинитель будет стараться сойти на ступень народную, народ не так поймет“. И Т. продолжает: „У народа есть своя литература — прекрасная, неподражаемая, но она неподдельна, она выпевается из среды самого парода. Нет потребности в высшей литературе—и нет ее. Попробуйте совершенно стать на уровень с народом, он станет презирать вас. Пускай идет вперед высший круг—и народ не отстанет, он не сольется с высшим кругом, но он тоже подвинется“.

Здесь вполне определилось созревшее намерение писать для „высшего круга““, писать для того круга, в котором жил Т„ ибо только тогда сочинения могут выпеться из дупш писателя, связанного с бытом, нравами, традн-;иями, вкусами, впечатлениями этого круга. В своем „Обращении к читателю“ в повести „Детство“ Т. требует от своих читателей, чтобы они „из зависти не презирали хорошего круга, ежели даже не принадлежат к нему, но смотрели бы на него спокойно и беспристрастно“. И художник рисует жизнь светских людей на фоне усадьбы, военной службы, рисует быт и нравы этих людей, охоту, балы, поездки „на долгих“ из усадьбы в город, рисует увлечения этих светских людей цыганскими хорами, их картежную страсть („Два гусара“). В центре внимания писателя — „хороший круг“, о нем и для него он пишет.

В одном из предисловий к эпопее „Война и мир“ Т. с откровенностью говорит об этом: „В сочинении моем действуют только князья, говорящие и пишущие по-французски, как будто вся жизнь того времени сосредоточилась в этих людях. Я согласен, что это неверпо и нелиберально, и могу сказать один, но неопровержимый ответ. Жизнь чиновников, купцов, семинаристов и мужиков мне неинтересна и наполовину непонятна, жизнь аристократии того времени, благодаря памятникам того времени, которые я изучил, и другим причинам, мне понятна, интересна и мила“. Эти слова можно взять клюнем ко всему первому периоду творчества Т.—от „Детства“ до „Исповеди“. Зато в „Исповеди“ мы читаем совершенно другое: „Жизнь людей моего круга мне опротивела“. До 1882 г. в цептре — благообразие помещичьей жизни, после 1882 г. — безобразие этой жизни.

С 1882 но 1898 г. у Т. идет корепной пересмотр его эстетических взглядов, отказ от „искусства-заманки“, от „баловства“, от всего, что писал Т. первого периода. В 1885 г. в беседе с Г. И. Данилевским, автор „Исповеди“ говорит совершенно противоположное тому, что писал в „Дневнике молодости“ о Ламартине автор „Детства“. „Более 30 лет назад, когда некоторые из теперешних писателей, в том числе и я, начинали только работать, в русском государстве грамотных считалось десятками тысяч, теперь, после размножения городских и сельских школ, они, по всей вероятности, считаются миллионами, и эти миллионы русскихграмотпых стали перед нами, как голодные галчата с раскрытыми ртами и говорят нам: господа, родные писатели, бросьте в эти рты достойной вас и пас умственной пищи“. Искусству господскому Т. противопоставил искусство всенародное, общедоступное, нужное народным массам. С 1894 г. для издательства „Посредник“ он дает около 200 мелких произведений. Кроткий Аким и безропотный, все улыбающийся Алеша Горшок — его любимые герои.

Зародыши „умствования“ и дидактизма, новой эстетики, новой точки зрения, пового отношения к мужику можно подметить уже в самых ранних произведениях Т.; но только с „Исповеди“ „количество переходит в качество“. Т. — мыслитель, аскет, крестьянин-христианин заслоняет и отвергает барина - эпикурейца, влюбленного в искусство-заманку, отрицает „высший свет“—праздное барство во имя „большого света“—трудового крестьянства.