> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Тернер

Тернер

Тернер (Turner Уильям, англ, пейзажист (1775—1851), родился в Лондоне, в бедной семье цирюльника. Мальчиком занимался тем же, чем и отец, потом работал в типографии и у архитектора. Благодаря покровительству доктора Менро, богатого любителя и коллекционера картин, обратившего внимание на рисунки четырнадцатилетнего подростка, Т. мог отдаться живописи. В 1790 г. он выставил в Королевской академии свою картину, затем в течение трех лет исходил значительную часть Англии, делая зарисовки для журналов, и через пять лет уже пользовался известностью. В 1802 г. Т. был избран членом Академии и 1807 г. стал профессором перспективы, но читал лекции не совсем успешно и недолго. Он целиком ушел в живопись. Живописную деятельность Т. долго разбивали на два периода, резко отличающиеся один от другого. В первый период Т.— разумный художник, во второй — он охвачен художественным безумием; в первый период — он нормальный человек, во второй — больной, у которого дефекты глаз и мозга создают чудовищные сочетания. В настоящее время, на основании изучения произведений Т., можно утверждать, что Т. прошел в последовательном раз-вити три стадии, тесно одна с другой связанные. Его гениальные экстазы последних лет подготовлялись медленно, продолжительной и упорной работой двух предшествующих стадий. Его живописный рост развертывался спокойно и без преждевременных порывов и нашел завершение в последнем периоде его творчества. Первая стадия— время упорного усвоения традиций. Т. учился у современников, он писал море, как старые голландцы, и не боялся потерять себя. Он жил их пониманием, он работал их средствами. Это изучепие и подражание дало Т. возможность вобрать в себя то, что было хорошего и родственного у I них. В то же время Т. систематическивживался в природу. Пристально оп всматривался в скалы, деревья, травы, над этим сидел дни, недели, месяцы и делал сотни этюдов, но делал их не механически, а изучая остро, внимательно, входя в объект и научаясь схватывать в нем самое главное. Накопленные таким образом большие запасы опыта и уменья позволили Т. овладеть средствами, и он почувствовал, что может попробовать свои силы. Его замок Кильгранна и марины, не застывшие, как у голландцев, а с разбушевавшимися волнами, с надутыми парусами, с ладьями, переполненными людьми, показали его первые нерешительные, но самостоятельные шаги. Картины, однако, были написаны мрачно, темно, тяжело, густо. Вторая стадия развития Т. начинается с того момента, когда оп почувствовал влечение перейти от мрака к свету, от тяжести к воздушности. Он поставил себе идеалом Клода Лоррепа и стал изучать его. Он делал с пего копии, старался усвоить его стиль, брал его мотивы, искал в окрестностях Лондона то, что походило бы на Лоррена — классические стены с играющими на них лучами, тихие воды с отдыхающими стадами на берегу. Даже гораздо позднее, когда Т. уже вполне нашел себя, он завещал повесить рядом с двумя картинами Лоррена свои произведения. Две картины Т., ..Основание Карфагена“ и „Отплытие царицы Сав-ской“, висящие рядом с Лорреном, показывают, что Т. родственен Лоррену по мотивам и стилю, по торжественности и ясности трактовки. Т. компонует, как Лоррен, ставя на переднем плане деревья, чтобы, как у Лоррена, углубить даль; Т. так же, как Лоррен, подчиняет архитектурные массы надобностям живописи. Колорит в них хорош, но тяжел. Сочетание воздушной перспективы с строгим классическим рисунком но гармонирует. Будучи близок к Лоррепу, Т. в этих ранних своих произведениях уже проявляет и свои особенности: у него больше воздушности, прозрачности и света. На этом Т. не остановился; он продолжал упорно работать, чтобы уже своими силами вполне овладеть воздушностью и светом. Т. снова отдался безустанному,

непрерывному изучению, по теперь — облаков, их формации, движения, изучению воды и оттенков атмосферы, изменения света. Сначала он увлекался атмосферическими явлениями в туманном воздухе Англии, затем он паправился во Францию, Швейцарию, Италию. Там его очаровали дивные закаты над бархатистыми холмами, сопные реки, сладостные и грозные горные виды. Особенно его захватила Венеция. „Приближение к Венеции“ в лимонно-желтом нрозрачпом свете, „Закат солнца в Венеции“ с рдеющим оранжево-красным воздухом возвестили, что Т. сделался светозарным, что он стал оригинальным певцом света и отдался передаче мимолетных ощущений. Солнце у Т. так блестит, что дома, паруса, гондолы выступают, мерцая как видение, из брыжжущего фейерверка неба. Линии и контуры тушуются, нет резко очерченных линий, все залито ослепляющим светом, который горит и колеблется и, кажется, каждый миг, играя, изменяется. Таким стал Так как 1810 г. Но и на этом не остановился Т., и в 40-х годах он вступил в третью и последнюю стадию своего живописного развития. Теперь он совершенно отбросил архитектуру. Воздух, небо и вода — вот и все, что нужно для того, чтобы разлить свет, струящийся и сияющий. В этот период Т. не работал на этюдах. Списать этого нельзя с натуры, это можно только схватить, как впечатление. Уединившись, запершись в своей мастерской, Т. воспроизводил свои впечатления. Чем дальше, тем композиция делалась у Т. свободнее, кисть воздушнее и легче, колорит сказочнее и фантастичнее. Сияние, а не реальный мир, влекло к себе Т. Его занимал туман в борьбе со светом, тишина, сменяющаяся ревом бури, космическая первобытная борьба между световыми и темными массами. Его захватывало какое-нибудь световое явление, и в его фаптазии оно сгущалось в форму. Земля превращалась в феерический мир, где сказочные животные носятся в воздухе и белые тела купаются в эфире. У Т. все становилось красочной сказкой: и кораблекрушение, полное ужаса, и дымящий пароход, который, страшно содрогаясь, превращается в ничто, когда красные огни пожара охватывают его, и паровоз с горящими глазами, в бешеном беге несущийся через туман и дождь. Даже гибель и разрушение Т. являет в виде чарующей сказки красок и света, когда показывает пад погрузившейся в недра Англией и Венецией восход солнца на утро после потопления. Если Т. берет сцены из сказаний о Пифоне и Аполлоне, об Одиссее и Полифеме, сцены из похода воинов Ганнибала через Альпы, он и это переводит на такой язык, средством выражения которого были только краски и свет. Этого языка современники Т. не понимали. Они не ощущали страшной нервной напряженности и стремительности впечатлений от этих экстатических форм, охваченных мистикой света и красок. Они объявили смелого живописца сумасшедшим или, по крайней мере, больным глазами. Так ново было дапное Т., так мало была подготовлена соответствующими экспериментами широкая публика, что нужно было десятилетие после смерти Т., чтобы понимание дела жизни Т. стало доступпо художественпым кругам, и ряд самых зрелых и ценных созданий Т. в течение десятилетня оставался похороненным в складах Лондонской национальной галлереи. Но зато, когда через десять лет Т. был оценен, когда его „открыли“, его стали обожать до фапатизма и считать „мессией искусства“, стали видеть в нем явление небывалое, настоящее чудо, феномен, не имеющий никого ни перед собой, ни после себя. В ретроспективном взгляде нашего времени Т. не является таковым. Крупное дарование Т., выдвигая его вперед, заслоняет других, но у него был талантливый предшественник в лице Ричарда Уиль-сона, искавшего света и воздуха, были и последователи в лице Моне и Писсарро, которые, в бытность в Лондоне в 1870 г., подчинились обаянию Т., продолжали дело развития импрессионизма, начатое им, и довели до нового расцвета; продолжателем дела Т. был и Уистлер, который дал блестящие образцы нового типа той симфонии красок, которую за, тридцать лет раньше его раскрыл Т.

Т., утонченный мастер в живописпом искусстве, в жизни был грубым, неуклюжим, диким и нелюдимым человеком, к тому же скупым. Он всю жизнь провел в непрерывном труде. Изо дня в день он работал в своей мастерской с пламенным воодушевлением. Некоторые картины Т. носят явный признак нервной спешки и безумного порыва. После Т. остался очень крупный капитал и бесчисленное количество его произведений. По его завещанию перешло к правительству Англии 362 картины и 19.000 рисунков. Ср. III, 68.

О Т. см.: Ruskin, „Т. Colleeton“, 1857; „Liber studiorum“ 1858: „The T. Gallersu, 1862; Thorn-bury, W., „Life of W. T.u, 1862 и 1877: Monkhouse, C., „W. T.u, 1879 и 1906: Hamer ton, P. Ch, „Life of W.T.“, 1889 и 1895; Whitman, A, „W. T.“, 1907; Wyllie, W. L., „W. T.“, 1905; Armstrong, W., „W. T.u, 1902; Swinburne, C.. „Life Works of W. T.“, 1902: Бенуа, А., „Т.“ (Мир искусства, 1899, .№ 23 24): My тер, P., „Т.“ (там же, 1903, s 10/11:); Hind, L.,

ЛЛ i9io. н. Тарасов.