> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Тимирязев

Тимирязев

Тимирязев, Климент Аркадьевич, известный ботаник, проф. московскогоунив. и Петровской (теперь Тимирязевской) с.-хоз. академии (22 мая 1843 — 28 апр. 1920). Первоначальное образование получил дома, в старинной дворянской семье, и в совершенстве овладел иностранными языками. Большое влияние на него имела его мать, англичанка по происхождению. В 1861 г. Т. поступил в Петербург, унив., на камеральный факультет, но вскоре перешелна физ.-мат. Первый протест против житейской неправды выразился у Т. участием в студенческих беспорядках, после чего ему пришлось покинуть университет. Т. окончил курс вольнослушателем в 1866 г. со степенью кандидата и за сочиненно„О печеночных мхах“ был удостоен золотой медали. Уже со студепческой скамьи Т. добывал средства к существованию литературным трудом (некоторые его переводы и статьи помещены в .Отечественных Записках“, 1862-64 гг.).5 янв. 1868 г. Т. сделал сообщение на 1-м съезде русских естествоиспытателей и врачей „О приборе для исследования воздушного питания листьев“. В этой цервой работе он уже наметил главное направление своей научной деятельности, посвященной изучению основного вопроса физиологии растений и первостепенной важности для всего органического мира — вопроса о разложении атмосферной углекислоты зеленым растением под влиянием солнечной энергии. При этом проявилась в полной мере его способность применять простые, оригинальные, но точные и изящные приемы исследования. В 1868 г. Т. был отправлен на 2 года за грапицу для приготовления к профессорскому званию. Он занимался в лабораториях Гейдельберга у Бунзена, Гофмейстера, в Париже у Буссепго, слушал лекции Бертло. В 1870 г. он был приглашен преподавателем ботаники в Петр, с.-хоз. академию; в 1871 г., по защите дисс. „Спектральный анализ хлорофилла“, был избран экстраординарным профессором, в 1875 г. по защите докторской диссертации „Об усвоении света растением“ — ординарным. С 1877 г. он становится также профессором москов. универ., где преподает анатомию и физиологию растении. Преподавательскаядеятельность в Петровск. акад. прервалась в 1892 г. В этом году академия была временно закрыта, для искоренения „крамольного духа“, укрепившегося в ней; ряд профессоров, в том числе и Т., был оставлен за штатом. В 1884 г. Т. открывает деятельность Бот. отд. при Общ. любит, естествозн., аптропол. и этногр. речью .Общественные задачи ученых обществ“1. Вся последующая деятельность Ботан. отд. тесно связана с научной работой Т.: в каждом заседании отделения он выступает с докладом. В 1901 г., на юбилее глазговского ун-та, Т. был избран почетным доктором этого унив. В 1903 г. он был приглашен прочесть в Лондонском королевском обществе Круни-анскую лекцию. В этой лекции, „Космическая роль растения“, Т. с обычным изяществом, простотой и ясностью излагает на немногих страницах результаты всей своей обширной и сложной 35-летней иаунпой деятельности. В 1909 г. Т. выступал представителем москов. ун-та па праздновании в Кембридже столетия со дня рождения Дарвина; на этих торжествах Т. был избран доктором кембриджского ун-та. В конце 1909 г., когда Т. начал деятельные приготовления к XII съезду Русских естествоиспытателей, его сразил апоплексический удар. Но по счастью возможность научной и литературной работы сохранилась в полной мере; понемногу в некоторой мере восстановилась и способность к перемещению. В начале 1911 г. Т. был вынужден совсем покинуть моек, ун-т, когда вмешательство министра народно: го просвещ. Кассо в университетскую жизнь повлекло за собой выход в отставку большого числа профессоров и преподавателей ун-та.

С самого начала октябрьской революции Т., убежденный и последовательный радикал с социалистическими симпатиями, целиком становится на сторону советской власти. Основные черты всей деятельности Т.—презрепие к компромиссам и лавированию, прямота и решительность в выступлениях, горячность в защите своей мысли. Всю свою жизнь он ревностно проповеды-вал, что научная истина не может идти в разрез с жизпеппой правдой:

должно стремиться к достижению наибольшего блага для наибольшего числа, но формуле Д. С. Милля. Первое же условие для этого — тесный союз знания и труда. Этот союз Т. неустанно проповедывал и словом и поведением; „Наука и Демократия“ было, как он сам говорит, его „любимым призывным кличем“; но не та демократия, которая стреляет в рабочих, а та, которую. осуществляет власть трудящихся. Тяжко переживая безумие империалистической войны, он с восторгом приветствовал красное знамя, как символ мира и братства народов. Его глубоко трогало поэтому избрание в действительные члены Социалист, академии и в .члены Моек, совета. Лежа на смертном одре он через лечившего его доктора послал последний привет партии большевиков. „Большевики, сказал он работают для счастья народа в приведут его к счастью передайте. Владимиру Ильичу мое воз хищение его- ген иальным.разрешением мировых вопросов в теории и на делее

Главные работы Т. по физиология растений были посвящены учению об усвоении света растением. Выясняя значение хлорофилла (смотрите) в процессе ассимиляции, он прежде всего произвел спектральный анализ хлорофилла. Сч установил, какие световые лучи поглощаются хлорофиллом и его составными частями; указал приемы, какими можно прямо фотографировать спектрограмму хлорофилла, то есть получать сразу графическое изображение закономерности поглощения света хлорофиллом при всевозможных концентрациях. Он показал, что только лучи, поглощаемые хлорофиллом, оказываются деятельными в процессе ассимиляции: красные лучи, лежащие между фраунгоферовыми линиями В-и С, сильнее всего поглощаемые хлорофиллом, вызывают и наибольшее усвоение углекислоты. Он доказывает.это, во-первых, методом непосредственного газового анализа, для чего потребовалось применение специально им разработанного приема точного анализа газов (особая газовая пинетка, позволяющая учитывать десятитысячные доли куб. см.), во-вторых, оп непосредственно показывает, что только под влиянием этихлучей происходит образование крахмала (смотрите фотосинтез). При применении призматического спектра нельзя обнаружить действия синей части спектра, тоже поглощаёмой хлорофиллом, так как в ней очень сильно рассеивание лучей, а это очень уменьшает их интенсивность. Вводя соответствующие приспособления, которые устраняют неравенство рассеивания красных и синих лучей, поглощаемых хлорофиллом, Т. выводит числовое отношение в действии тех и других луч£й и устанавливает, что фотохимическое действие луча зависит не от одной только степени его поглощаемости, но и от энергии или амплитуды колебания входящих в его состав волн. Т. установил рядом точных опытов определенную зависимость химического действия от напряжения света (ср. XLIV. 400).

Для объяснения роли хлорофилла в живом организме Т. применяет открытие Фогелем оптических сенсибилизаторов (смотрите XLV, ч. 2, 603). Если фотохимическое действие лучей является функцией их энергии, то хлорофилл можно считать не только сенсибилизатором, но может быть наилучшим из сенсибилизаторов, особенно приспособленных к своей функции, так как максимум энергии в солнечном спектре.на земной поверхности и максимум абсорбции света хлорофиллом совпадают. Уже в первых работах Т. есть определенное указание и на другое значение зеленого пигмента. Хлорофилл принимает непосредственное участие в процессе восстановления углекислоты до муравьиного альдегида; в этих превращениях он играет роль химического сенсибилизатора. Затем Т. находит, какая доля от всего солнечного света, падающего на лист, расходуется на испарение и какая используется зеленым листом в процессе фотосинтеза. Т: дает и более глубокое термодинамическое объяснение. процессу ассимиляции, который можно уподобить диссоциации углекислоты при высоких температурах: он объясняет, как даже слабый свет, благодаря тому, что он концентрируется в малой зоне хлорофиллового зерна, мо-асет вызывать реакцию фотосинтеза,

Требующую большого напряжения энергии.

Чтобы вполне оценить значение работ Т., надо припомнить, что первые его исследования были произведены более полувека тому назад, и тем не менее они не утратили своего значения и ныне. Вюрмсе в своей работе над ассимиляцией (1921) для подтверждения своих положений приводит данные Т., считая их классическими и достойными полного доверия, главным образом, благодаря безупречной методике. Особенно сильно было значение правильного метода в соединении с блестящей критикой, столь характерной в работах Т.

Ярко проявлялось это единение критики и метода не только в исследованиях Т. по физиологии растений. обладая широким общим образованием, превосходно знакомый с литературой и историей, следя за всеми успехами науки и живо откликаясь на них, Т. посвятил различным основным вопросам естествознания целый ряд лекций и статей и тем много содействовал распространению правильных представлений о существеннейших положениях эволюционного учения. Таковы его .,Исторический метод в биологии“, „Основные черты истории развития биологии в XIX веке“, „Основные задачи и столетние итоги физиологии растений“ и сборники; „Насущные задачи современного естествознания“, „Чарлз Дарвин и его учение“, „Наука и демократия,“ ряд статей в настоящем энциклопедическом словаре („Наука“, „Наследственность“, „Изменчивость“ и ми. др.). Как пример, где научный критический талант проявился, как всегда, с полным блеском и где особенно важно направить мысль по правильному пути, можно привести его „Факторы органической эволюции“. Большой туман царит во многих рассуждениях о превращении формы. Еще Клод Бернар принимал форму, как статическое данное: „Можно устанавливать, говорил он, морфологические законы, но эти законы зависят от причин, которыми мы не можем овладеть“. Но форма, если ее рассматривать с точки зрения ее происхождения, то есть с точки зрения по существу динамической, является уже непостоянным данным, но изменяющимся процессом. Рост, в результате которого появляется форма, у растения находится в тесной зависимости от внешних физических факторов: воды, тепла, света, тяжести, механического натяжения и так далее, а в силу общей неподвижности растения, действие этих факторов имеет вполне определенные пространственные отношения, определяя направление роста, а отсюда и форму органов. Опираясь на новые факты, добытые относительно зависимости роста растений от внешних факторов, целый ряд ботаников, особенно Клебс, положил основание новой отрасли биологических паук — тому, что Т. еще в 1889 г. предложил назвать экспериментальной морфологией (смотрите V, 676). Одновременно с динамикой индивидуума, физиология устанавливает динамику органического мира, как целого, то есть биодинамику. Изучение органического мира приводило к понятью о сродстве всего живого, смутно предчувствовали, что это родство есть, в сущности, кровное родство. Подтверждение этой мысли и дает дарвиновское учение (ср. V, 678/94).

Т. был главным проповедником этого учения среди широких кругов русского общества, которое в значительной мере узнало Дарвина через Т. Лучше всего можпо охарактеризовать значение этих работ Т. словами проф. Мензбира: без сомнения, лекции и статьи Т. по эволюционному учению удерживали «широкое расползание по нашей стране всяких менделизмов, неоламаркизмов и прочие и прочие“. Особенно горяча была у Т. отповедь всяким клерикальным попыткам незаметно протиснуть якобы логические доказательства мистического характера, попытки точное знание заменить витализмом. Не препятствуя никому заниматься, как он говорил, столоверчением, Т. протестовал только против того, чтобы на это препровождение времени ставился штемпель науки, а над самой наукой глумились и рекомендовали ей вернуться в обучение к восточным поэтам и западным богословам.

Исследовательская деятельность Т. неразрывно связана с москов. университетом и Петровской академией (с девятисотых годов Т. начал устраивать себе лабораторию в дер. Демьяново клинского у., в имении В. И. Танеева, где он проводил лето). К учебным обязанностям он относился черезвычайно добросовестно. Излагая курс, он говорил преимущественно, как развивалось то или иное учение, и весь его курс можно охарактеризовать теми же двумя словами, которыми пояснена его основная работа: критика и метод. Авторитет его среди студентов был весьма велик.

Т. неоднократно указывал, что избранники, занимающиеся наукой, должны смотреть на знание, как на доверенное им сокровище, составляющее собственность всего народа. На их обязанности лежит не оставлять науку иод спудом, а распространять из университета во все стороны, чтобы она также могла светить и тем, кто бредет но темной дороге невежества. Этот завет он сам выполнял всю жизнь в двух направлениях: курсом общедоступных лекций,.Жизнь растения“ и рядом других публичных лекций, лекциями для народных учителей, воскресными народными беседами в Политехническом музее. Свою книгу „Жизнь растения“, выросшую из его публичных лекций, Т. назвал — „Популярные чтения“: действительно, она является идеалом популярного изложения, и вместе с тем это строго научный трактат по физиологии растений; книга переиздавалась почти без изменений в продолжение 50-и лет (с 1875 г.) и до этих пор вполне сохранила свое значение. Изложение на полвека опередило существовавшие тогда учебники. Когда через 35 лет после своего появления книга была переведена на английский язык, она удостоилась такого лестного отзыва английского критика: „Книга Т. на целую голову, с плечами в придачу, выше своих товарок“.

Обрушиваясь постоянно со всей силою на желающих придать науке преимущественно прикладное направление и сохраняя во всей чистоте девиз „наука для науки“, Т. так много, как редко кто иной, способствовал проникновению науки в жизнь. Его сборник общедоступных лекций „Земледелие и физиология растений“ и „Жизнь рас

Тения“ — настольные книги как агрономов, так и образованных сельских хозяев. Среди этих общедоступных лекций мы имеем такие, которые по мыслям и глубине превосходят специальные монографии по физиологии растений.

Развитие агрономии в России неразрывно связано с именем Т. Т. был двадцать лет профессором Петровской академии; он является проповедником основ рационального земледелия, покоящихся на физиологии растений. Он не только преемник и ученик основателя физиологической школы научного земледелия, Буссенго {см.), но и идейный вдохновитель русской физиологической школы научного земледелия, школы, уже получившей должную оценку и пользующейся уважением и за пределами родины. Здесь же следует упомянуть об организаторском таланте Т. -Он не только устроил образцовую университетскую лабораторию, но и во время выставки в Нижнем Новгороде, всего в течение нескольких месяцев, организовал опытпую станцию, привел ее в полную готовность и поставил показательные опыты.

К приемам творчества Т. в полной мере приложимы его собственные слова, переносящие на человеческую деятельность основы естественного отбора: „Великие мыслители достигали великих результатов не только потому, что верно думали, но и потому, что они много думали и многое из передуманного уничтожали без следа. Великие поэты велики не потому только, что они чутко чувствовали, но и потому, что много прочувствовали и многое из прочувствованного утаили от мира.“ Лица, близко стоявшие к Т., могут подтвердить эту постоянную, настойчивую и неумолимую самокритику. Соединенный с этим энтузиазм превращает всю его научную деятельность из простого занятия в служение истине и человечеству. В 1924 г. в конце Тверского бул. в Москве воздвигнут памятник Т. (он изображен в докторской мантии кембриджского университета).

Подробная биография и нолпый список трудов составлены Ф. Н. Крашенинниковым-, см. „Сборник статей, посвященный К. А. Т. в ознаменование 70-го дня его рождения“, М. 1916; см. также статьи А. В. Благовещенского (1923), А. П. Модестова, Н. С. Понятского, А. П. Левицкого — „Светлая жизпь“, М. 1913, изд. отдельными книжками; Ф. Н. Крашенинников, „Природа“ септ.1913; Научно-Технический Вестник, 1920, №2. Исследования Т. по физиологии растений переиздапы Госизд., 1923, под общим заглавием: „Солнце, жизнь и хлорофилл“. Научные работы по основным вопросам биологии см. в изд. Гранат: „Исторический метод в биологии“ (1922), „Основные черты истории развития биологии в XIX столетии“, „Успехи ботаники в XX веке“; также ряд статей в настоящем словаре.

Ф. Крашенинников.