> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Толстой

Толстой

Толстой, граф, Алексей Константанович, поэт (24 авг. ст. ст. 1817 — 28 сент. 1875), родился в Петербурге, раннее свое детство провел на Украине, в Черпиг. губ., в имении своего дяди

А. Перовского — „Красный Рог“. Единственный сын. росший одиноко, без товарищей по играм, одаренный пылким воображением. Т. очень рано привык к мечтательности, которая скоро п|>евратнлась в решительную склонность к поэзии. „Местная природа, среди которой я жил, — говорит Т. в „Ли-тературп. исповеди1 — много тому содействовала. Воздух и вид наших больших лесов, страстно любимых мною, оставили во мне глубокое впечатление, имевшее влияние на мой характер и жизнь11. От природы наделенный „чувством красоты11, с ранних пор привык он бродить „из зала в зал и населять мечтами их простор11 („Портрет11). 13-ти лет Т. предпринял с родными первое путешествие в Италию, и эта поездка оставила неизгладимый след в душе поэта, упрочила его любовь к искусству. „Изобразить всю силу моих впечатлений и весь переворот, свершившийся во мне, когда открылись душе моей сокровища, о которых я имел смутное понятие прежде, — было бы невозможно11. Поэт глубоко полюбил Италию, она стала для него, как и для многих наших писателей, второй родиной. Жизнь в Италии была „артистической эпохой11 его жизни. „Не зная еще никаких интересов жизни, я сосредоточил все свои мысли и все свои чувства на любви к искусству. Эта любовь превратилась во мне в сильную и исключительную страсть11 (письмо к жене).

Вернувшись в Россию,Т. записывается в число „архивных юношей11 при моек. Главн. архиве мин. нностр. дел. Здесь начинается период шумной светской жизни, от которой, в силу родственных связей, Т. не мог отказаться, хотя жизнь при дворе (куда он попал еще восьмилетиям мальчиком в качестве товарища детских игр будущего Александра II) и тяготила поэта, желавшего посвятить себя исключительно искусству. „Я родился художником — жалуется Т„ — по все обстоятельства и вся моя жизнь до этих пор противились тому- чтобы я сделался вполне художником11. Стремясь уйти от светской жизни, Т. проводил целые недели в лесах, увлекаясь охотой (смотрите „На тяге11). Это увлечение отразилось на поэзии Т., придав ей мажорный тон.

Начав „марать бумагу11 шести лет, Т. выступил в печати только в 1841 гс повестью „Упырь11, а в 1854 г. впервые были отданы для напечатания в различных журналах стихи. (Подроби, хронологии, перечень произвел- Т. см. XI, 712/14). На первой повести Т. безусловно сказалось влияние дяди, писавшего фантастические вещи (нсевд. Ант. Погорельский, см) в духе Гофмана, которым зачитывался и Т. Неотразимая склонность к таинственному, к тому, „что не снилось нашим мудрецам11, сказалась не только в фантастических рассказах „Упырь11 и „Семья Вурда-лака“. но и в отдельных сценах рома-па „Князь Серебряный11, в трагедии .Смерть Иоанна Грозного11 и в поэме „Портрет“1. Критика, в лице Белинского. встретила автора пов. „Упырь11, приветливо, но позднее, когда лирика Т. развернулась, когда встал во весь свой рост этот певец, „державший стяг во имя красоты“1, критика 60-х годов резко обрушилась на страстного поборника идеи „искусства для искусства11. В его лице уходящий класс, вступивший в полосу оскудения, отстаивал свои исконные заветы, выдвигал идеалы старины против новых и буйных идей. В это бурное переходное время происходит смена одних социальных слоев другими, густой толпой идут разпочинцы в общественную жизнь и журналистику, властителем дум становится певец разночинцев Некрасов, обостряется классовая борьба и борьба литературных группировок, выступает критик-публицист, критик-отрицатель, „нигилист11 со своим нещадным отрицанием, со своим разрушением эстетики, со своим восстанием на дворяпина-Иушкина, со своим утилитарным взглядом на искусство, со своей обличительной тенденцией. И вот писатели, вышедшие из дворяпских гнезд, воспитанные на классиках, проникнутые идеализмом 40-х годов, становятся на защиту чистого искусства. Тютчев, Фет, Майков, Полонский, Щербипа — поэты, чуждые настроениям и руководящей идеологии GO-x годов, связанные-кровпо, органически и идеологически с „коренными дворянскими интересами1“, — привлекают Т. В своей лирике Т. ярко отразил вкусы, настроения, идеи высших слоев своего класса; Близко связанный с придворным кругом, он в поэзии стремился,— подобно Пушкину и Лермонтову,—отграничиться от его влияния. В то время как Фет стремился к этому кругу, Т. защищает идеи старинного поместного дворянства, пронизывая эти идеи жаждой отстоять свою независимость и от реакционных поборников самодержавия, -защищавших грубо-эгоистичные интересы династии, и от беспощадных отрицателей старины. Он уходит в поэзию, как в монастырь, подобно герою своей поэмы „Иоанн Дамаскин“. Т. рисует нам здесь образ родовитого поэта, желавшего „двора волнения забыть и жизнь смиренно посвятить труду, молитве, песнопенью“. В лице Иоанна Т. возвел в перл созданья свой идеал поэта — свободного и правдивого певца, выступающего „противу ереси безумной, что на искусство поднялась1“, и высказал свой взгляд на значение поэзии, которая должна возвышать внутренний уровень людей, внушая им любовь к прекрасному. Эту точку зре-пия он подтверждает во многих своих произведениях,развивая платоновскую идей об истинной красоте, носящейся „незримо оку“ над землей. Искусство— только слабое отражение этой истинной красоты. Но литературная критика 00-х годов совсем иначе смотрела па искусство, и на Т., отдавшего свою музу на служение красоте, на поэта, бросавшего „святое семя“ в борозды, „оставленные всеми““, посыпались удары. Поэт отвечал смехом. Его колкие баллады и былины бичевали поборников тенденциозного искусства („Баллада с тенденцией““, „Пантеяей-целитель“ и др.). В этой борьбе с шестидесятниками Т. выступает как представитель дворянства против разночинцев. Не ограничиваясь юмором, Т. писал пламенные стихи в защиту заветов Пушкина, поддерживая надежду в соратниках, призывая их к бодрости „Средь мрака ненастного, верьте чудесной звезде вдохновения, дружно гребите во имяпрекрасного, против течения“ („Против течения“). Это стихотв- стало своего рода манифестом поборников чистого искусства. В других своих произведениях,—наир., „Тщетно, художник, ты мнишь“, Т. говорит поэту: „Будь одинок и слеп, как Гомер, и глух, как Бетховен, — слух же душевный сильней напрягай и душевное зренье“. Но GO-ые годы заставили эстета Т. противоречить самому себе: 60-е годы сообщили поэзии этого Иоанна Дамаскииа полемический характер.

В эпоху реальной критики и преклонения перед реалистами-отрицателя-ми, реалистами-,детьми“, восставшими против романтиков - „отцов““, Т. оставался романтиком, в чем неоднократно сознавался и сам. В лирике, в эпосе, в драме он далек от „текущего момента““, у него отсутствуют реальные наблюдения и так называемая „правда жизни““. Он близко подходил к Пушкину, по был чужд его уменью органически сливаться с земным, телесным, осязаемым. „Да, классик я, но до известной меры““, говорил он. Его романтизм часто переходил в риторику, его поэзия, любившая эффекты, часто драпировавшаяся в пышные одежды прошлого, пометному слову Лйхенвальда — „поэзия бенгальских огней и исторических маскарадов““. В его былинах, балладах, поэмах и притчах „слишком мало простоты““, той пушкинской простоты, которая так классически, так библейски, так гомеровски величава.

Историзм сближает Т. с Пушкиным. Подняв меч за правду и красоту, стремясь уйти от повседневного, от настоящего, Т. уносился в прошлое, разрабатывая исторические или отвлеченные темы. Но Т. не был представителем феодально-реакционных кругов дворянства, он питал отвращение и ненависть к произволу, в каком бы виде он пи представился, и язвительно бичевал этот произвол на протяжении всей русской истории („Русская история от IV-стомысда, с IX но XIX в.-’, „Сои П >-пова“, „Песня о Потоке богатыре“); палку поэт ненавидел всей душой и никому не мог ее простить. В сатирическом стих. „Государь ты мой, царь-батюшка“ on зло высмеял Петра Великого, кормчего России, палкою пасаждавшего культуру. Подолгу он останавливался на сильной и трагической фигуре царя-деспота, Иоанна Грозного („Князь Серебряный“, ..Князь Михайло Репнин““, „Василий Шибанов““, трагедия „Смерть Иоанна Грозного“ и др.). Вся любовь этого романтика была устремлена к седым векам древней Руса. С восторженным чувством рисует поэт Киевскую Русь. Ее он считает „золотым веком“ русской истории, веком свободных и гордых людей, веком немеркнущей славы и безоблачного счастья. Чем тяжелее окружающая действительность, тем с большей любовью останавливается поэт в своих былинах и песнях на любимой фигуро .ласкового князя Владимира“ („Илья Муромец“, „Змей Тугарин““, „Три побоища“, „Песнь о походе Владимира на Корсунь“ и др.). Ласкового он противопоставляет Грозному.

Любовь к исторической старине сближает Т. с славянофилами. Но он еим- и газирует им, но собственному признанию, только „тогда, когда они заявляют свою свободу и автономию“ или когда они делают различные исторические или археологические изыскания, но он же объявляет себя их противником. как только они нападают пя европеизм. „Я западник с ног до головы“, говорит Т. Это западничество стоит па ряду с любовью к Руси, мешая ему присоединиться всецело к одному какому-нибудь лагерю. Этот „двух станов не боец, но только гость случайный“ рад бы за правду „поднять свой добрый меч“, но из этих станов,.к клятве ни один не мог его привлечь“. Поэт своеобразно сочетал славянофильство и западничество, считая своим станом третий стан — „западный славизм“.

Поэзия Т. отличается изяществом и легкостью, несмотря на злоупотреблении внешним блеском, пафосом, эффектами, несмотря на небрежность в построении стиха, в пользовании рифмами. Всеми критиками отмечается его необыкновенное уменье строить свою лиру на старинный, несенный, былинный лад. Но часто в его „гуслярный звон“ врывается современность. И здесь эпоха СО-х годов с ее идейной борьбой властно заставляет поэта сочетать старинное со злобой дня. Изобразительные средства Т. отличаются богатством. Он прекрасно владел чистым, звучным и образным русским языком. В стихотворении содержание определяет размер. В „Кпязе Серебряном“ устарелое выражение является естественным и гармонируете текстом. „Иоанн Дамаскин“—повесть, заимствованная из жизни святых, естественно испещрена славянскими и архаическими выражениями, особенно в частях, касающихся монастыря, у потока Кедронского, проповеди и молитв. „Грешница“ содержит не в меньшей степени тот же элемент библейского оттенка. Таким образом, стихотворения сохраняют характер духовный и почти торжественный, который автор и хотел нм придать. Произведения Т. отличаются большой музыкальностью, — педаром наши лучшие композиторы часто перекладывали их на музыку. В книге Игоря Глебова .Русская поэзия в русской музыке“ приводится около 50-ти названий пьес на слова Т. Некоторые из них вдохновили целый ряд наших композиторов. Эпитеты в произведениях Т. сами по себе некрасивы и не оригинальны, по их нельзя назвать банальными, так умело употребляются они поэтом. Эти эпитеты апеллируют не столько к чувству читателя, как к воображению и рассудку. Пользуясь приемом параллелизма, поэт заставляет читателя представить образ, оживляет сами но себе ничего не говорящие эпитеты. Несмотря на общий мажорный тон поэзии Т„ некоторые его лирические стихотворения проникнуты глубокой грустью. Свои настроения поэт выражает с помощью законченных и тщательно подобранных параллелей, сопоставляя свои переживания с явлениями природы. Нигде Т. но дает объективного описания пейзажа: его описания всегда эмоциональны всегда субъективны. Пейзаж, зачастую связанный с Украиной, является средством для наиболее яркого подчеркивания настроения, мысли. заключенной в произведении.

Т. идет в своем творчестве от идеи, от замысла. Он создал целую галлерею истории, характеров, как бы в пример и в поучение современным деятелям,

Через все его произведения лирические и через эпос проходит образ безупречно честного, прямого, всегда готового пострадать за правду героя-богатыря. Поэт с любовью останавливается на пем и в киевских былинах — в лице Ильи Муромца, князя Владимира и др. Оп противопоставляет его мрачпой фигуре Иоанна Грозного — в лице кн. Репнина, Василия Шибанова, Ив. И. Шуйского, Серебряного. Те же противопоставления и в его драмах. Таким же рыцарем новгородской вольности является его посадник в неоконченной пьесе того же названия; таким же рыцарем, ищущим совершенства, является Дон-Жуан в его драматической поэме.

Среди произведепий Т. особенно выделяется драматическая трилогия: „Смерть Иоанна Грозного1“, „Царь Феодор Иоаннович“ и „Царь Борис“. Каждая часть этой трилогии — законченная цельная вещь. По общему признанию критики, лучшей частью является „Царь Феодор“. Не только в художественном отношении эта трагедия стоит высоко, но редкое мастерство в обрисовке характера как самого феодора, так и Ирины дают возможность сопоставлять ее с шиллеровскими драмами. Наиболее слабая часть —„Царь Борис“. Эта пьеса производит впечатление чего-то излишне растянутого, отдельные роли остались мало разработанными. Общая идея высказана автором в комментариях: „В этой трилогии все виповаты и все наказаны, пе какой-нибудь властью, поражающей их извне, но силою вещей, результатом, истекающим с логической необходимостью из образа действия каждого“. Драму „Феодор Иоаннович“ постигла замечательная судьба: ее мало заметили при появлении в печати, мало читали, но в 1890 г., когда было снято запрещение ставить пьесы Т. на сцене и она была поставлена сначала в придворно-аристократических кружках, затем на сцепе суворинского Малого театра и, наконец, в провинции, успех был небывалый в летописях русского театра. Московский Художественный театр сумел выставить красоту этого произведения во всем ее блеске.

Особое место в творчестве поэта за-1

ннмает Козьма Прутков {см. XI, 691V Л. Модзалевский высказал предположение, что „созданием и появлением па свет литературной личности Пруткова мы обязаны инициативе Т., а не братьев Алексея и Владимира Михайловичей Жемчужниковых“. В 1850 г. Т., при участии своих двоюродных братьев, Жемчужниковых {ср. XX, 158), задумал создание сатиры на тупоумного, самодовольно ограниченного, благонамеренного нисателя-чи-новника. Но поты резкой общественной сатиры, зазвучавшие в литературе 60-х годов, заглушили голос Козьмы Пруткова. Создатели Пруткова поняли, что его муза не соответствует более духу времени, и писателя постигла преждевременная смерть (1863). Но К. Прутков черезвычайно популярен и переиздается даже в наши дни: еще в 1923 году были изданы его произведения, не вошедшие в полное собрание сочинений. Эта популярность объясняется необыкновенно легким юмором, остроумием и язвительностью произведения. Главным юмористическим приемом Пруткова была пародийность и несоответствие формы и содержания. Повествования о низменном, обыденном предмете облекаются в пышную, торжественную форму. Предметы же, почитаемые за возвышенные, трактуются в фривольном и низменном духе. — Юмористический талант Т. проявляется и в его других произведениях. В своих многочисленных шутливых балладах и былинах он проявил себя как остроумный и талантливый сатирик. В его сатирах пет злобных выкриков, негодующих слов, они написаны с неуловимо-тонкой иронией, с изумительным мастерством языка. Своим действующим лицам Т. придает комические черты самым темпом речи, рифмами, напевом стиха. Каждый образ, каждое действующее лицо имеет свой колорит, свой ритм. Меняется действующее лицо, меняется ритм стиха („Русская история от Гостомысла с IX по XIX век“).