> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Тургенев

Тургенев

Тургенев, Николай Иванович, декабрист (1789 —1871). Т. родился в семье Ивана Петровича Т., известного масона (одного из деятельнейших сотрудников И. И. Новикова), владельца небольших имений,— так что Т. считал себя «очень скромным помещиком»,— но вместе с тем владельца крепостной фабрики и обладателя значительного денежного капитала. Т. детские годы провел в симбирском имении, а затем был отдан в москов. университетский благородный пансион, который окончил в 1806 г. Пансион ничем не одарил Т., а нравы там были таковы, что, по словам юношеского дневника Т., воспитателей этого пансиона «не жалко перевешать». Однако, в эти годы (в 1806— 1807 гг. Т. был слушателем московского университета) Т. прочел многое из французской просветительной литературы, и Вольтер произвел на него сильнейшее впечатление. В1808 г. Т. уехал в геттингенский университет, один из лучших в тогдашней Европе, в котором вполне господствовала та же просветительная теория в ее немецком научном видоизменении. НаТ. здесь не оказал ни малейшего влияния единственный крупный представитель возникшей реакционной исторической школы, юрист Гуго, но он хорошо усвоил взгляды тех профессоров, которые, как историк Геерениполитико-эконом Сарториус, шли по стонам вольтеровской традиции и вместо войп и придворной дипломатии изучали внутренний быт, и в особенности экономику и финансы в их прошлом и настоящем. На подготовленную почву упало, таким образом, учение Адама Смита, труд которого Т. читал «с благоговением к бессмертному человеку»; Т. думал теперь, что политическая экономия будет «главнейшим занятием» всей его жизни. «Все благое основывается па свободе, — подводит итог своим думам Т., — а злое происходит от того, что некоторые из людей, обманываясь в своем предназначении, берут на себя дерзкую обязанность за других смотреть, за других действовать и прилагать о них самое мелочное и всегда тщетпое попечение». Восемнадцатый век и его мыслители владели, таким образом, Т., и он восклицал: «Ах, для чего не жил я в сем веке, есть ли мне жить неотменно определено было». Если Т. и ранее задумывался над вопросом о «рабстве» русского крестьянина, то экономический либерализм Смита ещо более укрепил Т. в той мысли, что «облегчение судьбы земледельцев» в России должно явиться его «священнейшим долгом». Но именно здесь сказалась та черта Т., которая подчиняла его идейный и моральный порыв интересам класса, к которому он принадлежал. Т. готов был улучшить «состояние земледельцев», на которых он лично будет «иметь влияние», он гогоз был «доказательствами» способствовать тому, чтобы «частные люди» увидали в этом деле «свою пользу», но он же отрицательно относился к тому, чтобы правительство само взяло в свои руки дело «рабства», хотя уничтожение «рабства» и «должно быть, кажется, первейшей целью внутреннего правительства». Когда Т. вернулся в 1812 г. в Россию, он был одним из образованнейших русских людей того времени. После кратковременной службы в министерстве финансов, которую он считал ниже своей должной роли, Т. в 1813 г., в разгаре борьбы союзников с Наполеоном, был назначен русским комиссаром в центральном административном департаменте, главою которого был знаменитый прусский министр Штейн. Этот вторичный выход Т. на европейскую арену, теперь уже но школьную, а политическую, и притом представлявшую решительное столкновение всех европейских государств и их систем, оказал существенное влияние на формирование политического мировоззрения Т., до того времени переживавшего не мало колебаний, начиная от страха перед французскими революционерами, «санкюлотами», до.

признания «великого дела» французской революции. В частности, теперь, в особенности через более близкое знакомство с масонством (Т.улсе в 1811 г. был принят в ложу в Париже), он познакомился с деятельностью тайных обществ и с их ролью в политической жизни Европы. (В 1817 г. Т. записал в своем дневнике под влиянием дальнейшего чтения иллюмината Вейсгауп-та, что «некоторые должны действовать, все должны наслаждаться плодами действий»). Вместе с тем состояние Европы и состояние России в эти и ближайшие затем годы внушало Т. убеждение, что в Европе «самые правительства как будто дергают ногами перед смертью», а в России «многое как будто показывает, что происходит начало конца». Неудивительно, что предположение о возможном успехе революции в России ввело Т. в состав русских тайных обществ. Он принадлежал к недолговечному «Ордену русских рыцарей» (1817) и, по всей вероятности уже в 1818 г., вступил в состав «Союза Благодепствия», став в нем членом Коренного совета. Взгляды Т. па социальные проблемы в эти годы определились точнее, оставаясь по существу теми же: освобождение крестьян, но без земли (ср. XXV, 499), фигурировало в его плане вознаграждения титулом пэра дворян, освободивших своих крестьян оно фигурировало и в плане двадцатипятилетних реформ, где оно падало на четвертое пятилетие; его он имел в виду и для своих имений, в которых, однако, дело ограничилось переводом крестьян с барщины на оброк и некоторым сокращением работ на фабрике. Но, как и прежде, Т. был сторонником не одновременного освобождения, а «множества мелких средств»: обсужд е ния крепостного права, запрещения покупать земли с крестьянами и продавать крестьян без земли, организации общества 1820 г. для освобождения крестьян. Впрочем, Т. пе отрицал права помещика на доход с крестьянина, но только желал, чтобы тот пользовался частью работы крестьянина, но не всей его работою, ибо это последнее (но не первое!) «противно справедливости и религии». Он даже живописует выгоды оброчной системы и окрепостпых оброчных пишет «с сердечным удовольствием»; по его мнению, «они так лее свободны, как и крестьяне, не принадлежащие помещикам». Эти планы постепенного искоренения барщины, с одной стороны, и усиления кадров свободного крестьянства, с другой, сочетались у Т. с сильным предпочтением крупному землевладению перед мелким и с резким антагонизмом развивающейся капиталистической фабрике («от фабрик бог да сохранит Россию», писал Т.). Таким образом, социальные симпатии Т. обрисовываются довольно отчетливо. Сильно радикалн-зовались, на первый взгляд, политические взгляды Т. Если по возвращении из-за границы он еще предполагал возможность реформ со стороны Александра I, то в 1821 г. он — всецело за республику. Впрочем, Т. и здесь, среди декабристов, на съезде 1821 г., где он председательствовал, «казался весьма умеренным». Практическая деятельность Т. протекала в официальных рамках, которые никак не могли удовлетворить ого: наиболее значительным фактом было его безрезультатное участие в деле запрещения продажи крестьян без земли. Литературная деятельность Т. тоже не развернулась: нашумевший в свое время «Опыт теории налогов» (1818), единственный из всех замыслов Т., увидевший тогда свет, явился, как теперь выяснено, в значительнейшей мере переработкою прослушанных Т. в Геттингене лекций проф. Сарториуса. Неудовлетворенный деятельностью и тяготившийся окружающей жизнью, в которой он только и видел «глупость», «хамство» и тому подобное., разочаровавшийся также в вероятности революции в России, Т. отходит от тайного общества, а в 1824 г. уезжает за границу. Когда вспыхнуло декабрьское восстание и вслед за тем откровенные признания декабристов вскрыли участие и роль Т., когда Т. был приговорен по первому разряду к смертной казни, замененной вечной каторгой, он выступил с оправдательными записками (всего их три), во второй из которых (1827 г.; первая написана была еще до приговора) он называет «ужасным делом» то дело, в котором он сам участвовал, и «уличенными изменниками» своих бывшихсотоварищей по обществу, среди которых были и казненные. Записки, однако не открыли Т. обратного пути в Россию, куда он вернулся лишь в 1857 г., будучи но прошению помилован Александром II в 1856 г. В годы изгнания им был написан известный груд о России: «La Russie et les Russes» (Paris» 1847, 3 тт.; т. I в русс, пер., M. 1915), первый том которого явился того же рода оправдательным документом, вызвавшим возмущение декабристов.

О Т. см.: Е. Тарасов, «Декабрист Н. И. Т.» (Самара, 1922, и в «Изв. Гос. Ун.», 1918 и 1923); А. Шебунин, «Н. И. Т.» (М., 1925). Подробная библиография — И. Ченцов, «Библиография декабристов» (М., 1929).

С. Валк.