> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Удельная система

Удельная система

Удельная система, порядок княжеского владения, существовавший в северо-восточной (приволжской и при-окской) Руси с XIII но XVI в и заключавшийся в том, что каждая линия Рюрикова дома владела отдельноии частью Русской земли (уделом), переходившей от отца к детям по наследству, в вотчинном порядке. Поэтому уделы также назывались отчиной, или вотчиной (смотрите). Принцип отчипы, какъ регулирующее начало княжеского владения, впервые был провозглашен еще па съезде князой в Витичовев 1100 г. („кождо да держит отчина своя“), но ои по иметь тогда общого значения, а относился лишь к частному случаю распределения княжений между внуками Ярослава Мудрого. Зародышъ удельной, или вотчинной системы въ древнейшей, киевской Руси можно поэтому видеть скорее в стремлении Владимира Мономаха, когда ои сделался во-ликам князем киевским,соединить въ своих руках и в руках своих сыновой возможно большее количество Русской земли и сохранить за последними владение ей по наследству; и то и другое удалось Мономаху:оиъсобралъокодо 8/и всей Русн, и сыновья его унаследовали зту землю, причем Мстислав— старший сын—стал великим княземъ киевским. Но удельная, или вотчинная система княжеского владения утвердилась лишь тогда, когда к XIII в земледелие в северо-восточной Руси восторжествовало пад охотой, рыболовством, пчеловодством и скотоводством.Земледелие вызвало большую оседлость населения, развило колонизаторскую энергию северо-восточных князей, заставило их тратить материальные средства на основание и поддфржкузомледельческого хозяйства крестьян-колонистов, словом, создало неразрывную связь между князем и его княжеством, сделало и князей оседлыми. Первые признаки такой оседлости паблюдаются въ конце XII в.: Андрей Боголюбский, получив звание великого, т. е. старшаго князя вееии Русской земли,—великаго князя киевского,—не перешел из Владимира на Клязьме в Киев, как делали его предшественники и междунпмп его отец Юрий Долгорукий, а остался па севере; то жо сделал и его прее.м-пик Всеволод III Большое Гпездо. Оба опи возвысили Владимир до значения первого города на Руси вместо Киева. Но и после них князья, получая великое княжение Владимирское, обыкновенно не переезжали во Владпмир, оставались въевоих прежних княжествах, владея и Владимирской землей; так, Ярослав Ярославич тверской, сделавшись по смерти Александра Невского великим князем Владимирским, лишь иногда приезжал во Владимир, обыкновенно же жил в Твери; преемникъ Ярослава па Владимирском столе—Василий Ярославич костромской—толге не покинул Костромы для Владимира. Въ наследовании великого княжения Владимирского князья в точение всего XIII в следовали старому порядку родового старшинства. Правда, Всеволод III нарушил было это старшинство, передавъВладимир ие старшему своему сыну Константину, а второму—Юрию, но после сражения при Липице в 1216 г. Константин восстановил свои права, и только после его смерти великимъ князем Владимирским сделался Юрий; Юрию наследовал во Владимире следующий по старшинству брат, Ярослав, преемником которого в свою очередь был последний сын Всеволода—Святослав. Внуки и правнуки Всеволода такжо соблюдали старшинство: сначала во Владимире сел старший внук Всеволода Александр Невский,

потом его брат Ярослав тверской, далее Василий костромской,младший изъ внуков Всеволода, затем старший правнук Димитрий Александрович, после которого Владимирский стол занималъ его брат Андрей, второй сын Александра Невского. Так.обр. порядок княжеского владения старшим городомъ оставался до начала XIV в прежним, определялся очередью старшинства. Но это был единственный уцелевший въ порядке княжеского владения остатокъ старины. В наследовании младших волостей с XIII в торжествует начало вотчины, или отчины, т. е. передачи волости по завещанию отца сыновьям. Так, например, вотчиной старшего изъ Всеволодовичей, Константина, сделалось Ростовское княжество; после смерти Константина здесь княжил его старший сын Василько, которому в свою очередь наследовал сго сыпь Борис. II так везде: в XIII в каждый князь прочно уселся в своом княжестве и стал передавать по завещанию свои владения сыновьям. Так. обр. северо-восточная Русь раздробилась на уделы, каждый из которых превратился в наследственную собственность одной линии княжеского дома. Этому дроблепию, этой удельной разобщенности содействовало всего больше господство натурального хозяйства, при котором отдельные части северо-восточной Руси почти не были экономически связаны между собою. На почве натурального хозяйства,экономической разобщенности отдельных частей страны въ области удельного княжеского владения сложилось еще одно явление, логически вытекавшое из самой природы удельной системы: так как уделы наследовались по завещанию отца всеми сыновьями, то отсюда неизбежно происходила пеобыкповенная дробность деления па уделы, увеличивавшаяся с каждымъ поколением. Так, при сыновьях Всеволода III его владения распались на б уделов, а при ого внуках уделов было уже 12. Дальше дроблфпие еще болео увеличилось, так что, например, из Ростовского и Ярославского княжеств выделился ряд ничтожныхъ уделов, каждый из которых лежалъ по течению маленькой речки, т. е. состоял из села и нескольких деревень; таковы были княжества Кемское, Судское, Сугорскоо, Ухтомскос, Шфлеш-пальское, Аидожское.Вадбольское и другия, получившиеся в результате дро-блопия Ростовского удела, а из Ярославского выделились княжества Мо-лолсскоф, Сицкоф, Заозерское, Прозоров-ское, Кубенское, Курбское, Новлонскоь Юхотское, Бохтюжское, Пошехонское. У. с. сопровождалась и определенной политической идеологией: княжество рассматривалось как личная собственность, вотчина князя, обладапие княжо-ством юридически приравнивалось кт, владению всякой другой недвижимостью и даже движимостью: шапки, шубы, кафтаны, цепи, посуда завещаются и делятся князьями удельпого периода между их наследниками совершенно на тех же основаниях, как и территория княжества; эта последняя дробится, сообразно числу наследников, на части, передко черезполоспия между собою; самый акт завещания—духовпая грамота, которою передастся удел,—есть документ частного, гражданского права. Словом, князь—не государь, а хозяинъ своего удела, и вся его деятельность направлена к тому, чтобы извлечь изъ своего кпяжества возможно больше личной выгоды, дохода для себя. На хозяйственном, частноправовом основании строятся и отношения князя к населению: князь владеет землей и холопами, несвободными людьми, а с свободнымъ населением он связан „рядомъ“, договором или о службе (с боярами и слугами вольными) или об аропде земли (с людьми черными). Отсюда же вытекают и приемы, способы и средства удельного управления—через приказчиков и кормленщиков (см.Россия— история). Накопец, У. с. определяла и взаимные отношения князей. Великий князь Владимирский в XIII в пользовался только почетным титулом старшего князя, юридически ого положепие но было определенно рогулировано, не давало ему никакой реальной власти над другими князьями. Князья XIII п. были независимы друг от друга въ деле управления внутреннего и во внешних отношениях. Самостоятельность князей находит себе наиболее яркоо выражение в договорном принципе, то есть, в том, что междукияжеские отно-

шопия в удельной Руси регулировались договорами, где князья выступали как совершенно равноправные стороны. Содержание княжеских договоров XIII в не оставляет сомнений въ том, что не только юридически, но и фактически удельные князья были тогда самостоятельны: никаких условий,ограничивающих их власть, в договоры по вносится, удельныо князья не признают себя „подручниками“, подданными великого кпязя, именуют последнего только „отцом и господиномъ“, но но государем, оказывают ему лишь внешний почет и уважение как старшему, ни в чем ему в действительности не подчиняясь.

Хозяйственная разобщеппость отдельных частей удельного северо-востока стала уменьшаться уже с XIV в., съ ростом населения, развитием колонизации, усилением торговой деятельности Великого Новгорода. Параллельно этому происходило и важное этнографическое новообразование: в XIV и XV вв. слагалось новое великорусское племя. Затем многие обедневшие, слабые, ничтожные удельные князья, спустившись до положения, близкого к положению бояр и слуг вольных богатых князей, даже нередко опускавшиеся ниже удельного боярства, стали поступать на службу к более богатым кпязьям: началось социальное перерождение удельных князей в служилое сословие. Наконец, необходимость освобождения северо-восточной Руси от тяготевшаго над ней татарского ига чувствовалась все острее. Все эти причины сделали неизбежным разрушение У. с., объединение удельных княжеств в единоо, централизованное государство. Разрушение У. с. началось в XIV в., развилось в XV, совершилось в главных чертах в начале XVI в и закончилось уничтожением ея последних остатковъ к концу того же века. Объединительная роль выпала на долю Москвы и ея князей в силу целого ряда важныхъ условий: в Москве сходились все дороги с севера, востока и запада; через Москву шла единственная дорога из бассейна Оки и верхней Волги въ южное ГИриднепровьс; Москва им ела важное стратегическое значение, как ключъ о всей области русского северо-востока;

Московское княжество со всех сторон было ограждено от внешних опасностей, заслонялось от вражеских нападений соседями —Новгородом, Псковом, Рязапыо, Иижним-Новгородом, принимавшими на себя по своему положению всегда первые и самые страшные удары; это создавало прилив въ Московское княжество массы населения и тем увеличивало могущество его князей; князья эти проявляли особия хозяйственные способности и энергию,являясь типичными хозяевами-приобретателями; наконец, они, как более сильные и богатые из всех князей, рано и сильно почувствовали тяготу татарского ига и татарской дани и сделали первые удачные шаги к освобождению от этой тяготы. Вследствие этих причин московские князья произвели т. наз. „собирание“ Руси, оставаясь идейно па старой, удельной почве, действуя посредствомъ „прнмысловъ“ (покупок и захватов), договоров и завещаний (смотрите Россия— история). Примыслы увеличивали размеры Московского удела и богатства его князей: благодаря им территория Московского княжества за два столетия увеличилась в 30 раз. Договоры привели в XV веке не только к фактическому, но и в известной мере к юридическому подчинению удельных князей великому кпязю московскому посредством принятия на себя удельными князьями обязательств: во-порвых, ни с кем не вступать в сношения и не заключать договоров без ведома и согласия великого князя московского („не канчнвати и но ссылатися“; „кто великому кпязю друг, тот и удельному друг, а кто враг великому князю, тотъ и удельному врагъ“), во-вторых, по сноситься с татарским ханом и но платить ему дани помимо великого князя („Орды не знатн“), в-третьих, являться на войну по первому требовапию великого князя („сядет великий князь на коня, нно и удельным садиться па копой; когда сам он не пойдот, а ихъ пошлет, то им идти без ослушанья“). Наконец, завещания усиливали старшего наследника, настоящого собирателя Руси, увеличением его наследственной доли в ущерб долям младших братьев: в конце XIV в старший получал лишь треть всего Московского удела, в половине XV—половину, а в конце этого столетия ужо три четверти; сверх того, онъиириобрелъ еще право чеканить монету и получать по наследству выморочные уделы младших братьев. Надо прибавить к тому же, что с половины XIV в великое княжение Владимирское становится после борьбы с тверскими князьями постоянным достоянием московскихъ князей и передается ими по наследству, как и прочия владения. Присоединением Пскова и Рязани Василием III закончено было собирание Руси. После этого сохранились только отдельные обломки У. с. в виде владения уделами братьев Ивана Грозного, позднее его двоюродного брата Владимира Андреевича Старицкого, наконец, последнего его сыпа царевича Димитрия, получившего при царе Федоре Ивановиче в удел город Углич. То были однако лишь тени прошлого, сохранившия старое имя, но потерявшия прежнюю сущность: последние удельные князья но имели никакой самостоятельности, перемещались и совсем смещались со своих, уделов великими князьями, превратились в поддаппых московского государя. Царевич Димитрий был последним удельпым князем па Руси даже в этом, ограниченном смысле слова. С его смертью в конце XVI в исчезли последние обломки У. с., сменившейся московским единодержавием и самодержавием.

Литература: С. Соловьев, „История отношений между русскими князьями Рюрикова дома“ (1847); Кавелин, „Сочинения“, том I (1897); Чичерин, „Опыты по истории русского права“ (1868); Ключевский, „Курс русской истории“, ч. 2-я; его же, „Боярская Дума древней Руси“; Сергеевич, „Русские юридические древности“, т. II, вып. I (1893);Н.Де-больский, „Древнерусские междукняжеские отношения по договорамъ“.

Н. Рожков.