> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Украина Московскаго государства

Украина Московскаго государства

Украина Московского государства, это местности нынешних губерний Тульской,Рязанской,Орловской,Курской,Тамбовской, Воронежской, Харьковской и отчасти Черниговской. В XVI в здесь были города „украинныф“ (Алексин, Волхов, Белев, Дедилов. Карачев, Кашира, Крапивна.Кромы.Одоев, Орел, Серпухов, Таруса, Тула), „рязанские“ (Венев, Громячий, Зарайск, Коломна, Михайлов, Рязань, Печсрники.Пронск, Ряжск, Сапожок, НИацк)п „северские” (Брянск, Каменное, Иедрыгайлов, Путивль, Рыльск, Севск), а с конца XVI и в XVII в сверх того появились города „польные” (Данков, Елец, Епифань, Ефремов, Землянск, Курск, Лобе-дянь,Ливпы,Мценск,ИИовосиль,Обоянь, Оскол, Суджа, Сумы, Талоцкий, Чер-павск, Чернь), которые со времени постройки Белгородской укрепленной линии, или „черты” в 30-х и 40-х годах

XVII в стали называться городами „в черте“, затем города „по черте“ (Белгород, Волхов, Карпов, Хотмышск, Вольный, Алешня, Ахтырск, Короча, Яблонов, Новый Оскол, Верхососенск, Усерд, Олыпанск, Острогожск, Коро-тояк, Урыв, Костенек, Воронеж, Орлов, Усмань, Козлов, Белоколодск, Сокольск, Добрый, Белый, Чернавск) и, наконец, „за чертой“ — нынешняя Харьковская губерния, впоследствии „Слободская Украина“. Эти различные подразделения У. Московского государства представляют собою отдельные колонизационные этапы, причем сначала народная колонизация опережала правительственную деятельность позасфлению и защите окраин, а потом иногда правительственная деятельность шла впереди стихийного колонизационного движения. Северные части У. довольно рано стали переходить к земледелию и заселяться сравнительно довольно плотно по мере того, как колонизационное движение на юг создавало для них надежный заслон от хищничества крымцев. Об этом свидетельствуют писцовия кпиги конца XVI в по уездамъ Веневскому, Тульскому, Дедиловскому, Новосильскому, Рязанскому, П ронскому. Сотпи и даже тысячи деревень уже тогда покрывали территории этих уездов, а некоторые города, как Тула, Зарайск, Пронск, представляли собою крупные потому времени торговые центры с значительным населением, иногда в несколько тысяч человекъобо-его пола. Но чем дальше к югу, темъ чаще преобладали „рыбные и звериныя ловли“ и „бортные ухожаи“. В Белгороде, Воронеже, Шацком у. пашня стала заводиться только на рубеже XVII в., а в Тамбовском крае еще в конце XVI в обычные зомельпия угодья исключали всякую возможность земледелия: земля там продавалась „с сычом, с Орловым и ястробцовым гнездом, и со пнем, и с лежачей колодою, и съ стоячим деревом, и с бортною делию, и со пчелами старыми и молодыми, и с дуги, и с озеры, и с малыми текучими речками, и с липяги, и с дубровами, и с рыбпою и бобровою ловлею, и со всяким становым зверем, с лосем, с козой и свиньею, и с болотом клюковнымъ“. Чем ближе ккопцу XVII в., тем более к югу отодвигалась граница преобладания земледельческого хозяйства. Хозяйственные и колонизационные особенности У. наложили глубокую печать на социальный состав населения. Сюда уходило много беглых крестьян и холопов, которые бежали от крепостнических московских порядков и нередко верстались здесь в служилые люди „по прибору“— стрельцы, пушкари, затипщики, потомъ рейтары и солдаты. Сюда же шли и селились захудалые дворяне и дети боярские—служилые люди „по отечеству“— из старых, центральных уездов, разорившиеся на родииеиискавшиесчастья на новых местах. Те и другие—и служилые люди по прибору и мелкие служилые люди по отечеству—составляли иногда в городах (например, в Епифанн конца XVI в.) преобладающую массу населения. Они же являлись и почти исключительным контингентом местных помещиков, причем поместья почти всегда были мелкия, часто безъ крестьянских дворов, с одним только двором помещичьим, и помещики сами обрабатывали землю собственнымъ трудом. Отсюда произошли впоследствии однодворцы. Крупными земельными владениями здесь были только владения немногих отдельных помещиков, земли некоторых монастырей и государевы дворцовия земли. У. подвергалась постоянной опасности опустошения со стороны крымских татар. Поэтому по всем степным дорогам ставились станицы и сторожи для наблюдения за степью и устраивались засеки, т. е. дороги заваливались срубленнымъ лесом, а белгородская черта представляла собою сплошную линию постоянных укреплений. Кроме того, каждую весну на У. отправлялось для охраны дворянское ополчение. Это военное значение У. отразилось!! на ея административном делении и управлении. Необходимость единства военной команды здесь диктовалась всей жизненною обстановкой. И потому „украинные“ и „рязанские“ города превратились в военные округа—„разряды“ уже в 60-х гг. XVII в.: разрядные воеводы в Туле и Рязани стали старшими по отношению к воеводам других городов. Тогда же возникают областные разряды и вгородах „северскихъ“, где центром— и притом не только ужо военным, по и финансовым—делается Севск.атак-же в городах „но черте“, „в чорте“ и „за чертой“, для которых главнымъ городом стал Белгород, и белгородский воевода подчинил себе в военном и финансовом отношениях всехъ воевод „приписныхъ“ городов. Так. обр. У. Московского государства была колыбелью областных разрядов—предшественников петровских губерний. Из У. же в пачале XVII в., в эпоху Смуты, выходили в большом количестве сторонники и участники демократических движений, примыкавших къ пазвйпному Димитрию, Тушинскому вору, Болотникову. С ростом колонизации и расширением границ государства па юге особенности У. стали мало-по-малу сглаживаться: земледелие и торговля росли, беспокойные элементы въ населении стали отодвигаться дальше па юг—уходить па Дон,—военные опасности миновали.

Л и т е р а т у р а: Беляев, „О сторожевой станичной и полевой службе“ (в „Чт. Общ. Ист. и Древпостой Российскихъ“ за 1846 г., 4);Багалпй, „Очерки из истории колонизации и быта степной окраины Моск. государства“; Миклашевский, „К истории хозяйственного быта Московского государства“; Чечулин. „Города Московского государства в XVI в.“; Милюков, „Государственное хозяйство России в первой четверти XVIII в и реформа Петра Великаго“.

Н. Рожков.