> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Украинская литература

Украинская литература

Украинская литература. Общия замечания. Украинская литература обслуживает украинский, или, по другой терминологии, малорусский парод, занимающий южные области России, а также Галичину, Буковину и Угорщину— провинции, входящия в состав Австро-Вспгерской империи. Объединяя многомиллионный народ,—в общем счете до 36 миллионов душ,—раскинувшийся на громадной и разнообразной какъ по физическим условиям, так и политической обстановке, территории, украинская литература выработала свои особия черты, зависящия как от внешнего ея положения, так и от внутренних задач и целей. Непризнанная и едва терпимая па большей части своей территории (в России) и находившая достаточный простор для своего развития лишь за линией реки Збруча (граница Галичины и Украины), она вовсе новейшее время лишена была необходимой внешней обстановки для своего успешного развития и влияния. Развившись тем пе менее усилиями снизу, трудом деятелей, или непосредственно выходивших из парода или лсо сохранявших с ним самия прочные и непрерываемия связи, опа служила выражением нужд и интересов демократических слоев народа. Эта внутренняя сила украинской литературы и обусловливает ея жизнеспособность и устойчивость перед неблагоприятными внешними условиями. Теснимая извне, опа всегда черпала своюсилу внутри, изъ пензеякаемых запасов народной энергии, и внешним гонениям, атнм тискам объединительного аппарата, противопоставляла способность ставить общечеловеческие идеалы и задачи па национальной почве. Благодаря этому украинская литература сделалась видимымъ выражением воли украинского парода к национальному и культурному возрождению. Зародившись на народной почве, она несет родному пароду сознательность как в общечеловеческом, такъ и в национальном смысле, воспитывает на У. и сознательных гражданъ и сознательную нацию. Глубокий демократизм украинской литературы ии ея гуманизм, зависящие от того, что объектов для своего влияния и деятельности она искала в народпых низах, сочетается с настойчивым интересом къ иопросамь национальной жизни. Последние понимаются по в смысле обособления, отгораживания от внешних культурных влияний, а в смысле нереиссе-1

ния завоеваний общечеловеческой мысли и культуры на местную почву путемъ приспособления их к местным же национальным формам. Лишенный своих национальных государственныхъ форм и, в громадном большинстве, даже публичных и общественныхъ учреждений, только в родной литературе мог находить украинский народ интерес к своей жизни и заботливость о своих нуждах. Конечно, лишь в новейшее время указанные задачи поднимаются на уровень сознательно поставленных целей. Но роль орудия в деле! национального возрождения, в зависимости от исторических условий существования украпнекого народа, литература играла всегда—даже в то время, когда не носила еще национальнаго своего имени, точнее говоря—выступала под старым надиональнымъзнаменемъ „руской“ народности. Эта черта в связи съвнешнимъвыражением ея в области языка заставляет искать корней новейшей, в подлинном смысле украинской, литературы далеко назади, в недрахъ седой древности. И в самом деле, традиции ея восходят не к ближайшему только времени, но теряются в первыхъ моментах существования южно-русского государства, восходя к зачаточнымт> проблескам культурной жизни на нашем юге, прямом предшественнике в историческом смысле нынешней У.

Г. Древний период. Существует мнение, что украинская литература возникает лишь с конца XVIII в Школьная схема истории русской литературы,способствовавшая распространению такого мнения, рассматривает всю письменность старой Руси лить как исходный момент русской литературы, продолжением которого является позднейшая письменность московской Руси, выделившая из себя впоследствии новую русскую литературу. Однако эта схома справедлива лишь отчасти — в томъ смысле, что письменность московской Руси, а через нее и новая русская литература действительно вышли, в конечном счете, из старорусской письменности. ИИо из этого общого источника, и притом без сомнения блпжф и теснее, берет свое начало и западнорусская литература XIV—XVIII вв., являющаяся ужо прямой и несомненнойпредтоственницой новой украинской литературы. Письменность старой Руси, общая трем литературам—русской, белорусской и украинской,--все же органичнее связана именно с последней. Зародившись ии развиваясь гл. обр. въ Киевской земле, колыбели украинского парода, опа, естественно, резче всего отобразила в собе черты именно этого народа в лице его древнейших предков. В старой письменности киевского периода существуют черты, резко отличающия ее от северной письменности и сближающия именно с ея продолжениями на киевской же почве. С. М. Соловьев особенно выпукло подчеркнул эти черты в области летописной литературы. „Тяжек становится для историка,—пишет знаменитый русский ученый,—его труд в XIII и XIV вв., когда он остается с одной Северной летописью Нет более живой, драматической формы рассказа, к какой историк привык в Южной летописи; въ Северной летописи действующия лица действуюгь молча; воюют, мирятся, но нн сами не скажут, ни летописец отъ себя не прибавит, за что они воюют, вследствие чего мирятся; в городе, па дворе княжеском ничего не слышно,— все тихо; все сидят запершись и думают думу про себя; отворяются двери, выходят люди на сцену, делаютъ что-нибудь, но делают молча “. „Копеч-но,—поясняет это историк,—здесь выражается характер эпохи, характеръ целого народонаселения, которого действующия лица являются представителями; летописец не мог выдумывать речей, которых оп не слыхал, но, съ другой стороны, нельзя но заметить, что сам летописец не разговорчив, ибо в ого характере отражается также характер эпохи, характер целого народонаселения; как современник, онъ знал подробности любопытного явления и однако записал только, что „много нечто нестроение бысть“. Совершенно ипачо характеризует Соловьевъ летописи киевского периода:„разсказъюлс-ного летописца, наоборот, отличается обилием подробностей,живостью, образностью, можно сказать—художественностью; преимущественно Волынская летопись отличается особенным поэтическим складом речшнользя не заметитьздесь влияния южной природы, характера южного народонаселения“. Эта мастерская характеристика южно-русских и северно-русских летописей, которую без особой натяжки можно распространить и на другия произведения, ставитъ вопрос па надлежащую почву, среди других факторов, участвующих въ создании литературы, выдвигая и мотив национальный. Отлпчия национальные, отделившия север от юга, сказались и па созданиях духа, на литературном творчестве того и другого.

Фактическая сторона литературного развития в киевском периоде изложена в другом месте (смотрите Россия — литература). Здесь же мы считаем уместным отметить лишь те черты, которыя ставят древнюю письменность в связь с дальнейшей литературной традицией па украинской почве. Несомненно, про-ждфвсего,что в этомъпериодесуществовала уже высоко развитая народная поэзия, упоминание о которой („бесовьскыя песни“, „бесовское пение “, „песпи мирские“) и даже пекоторые отрывки сохранились в произведенияхъкнижпого происхождения. Новейшими исследованиями Антоновича и Драгоманова удалось реставрировать некоторыо весьма любопытные обломки этой древней поэзии, особенно в форме так называемыхъ .колядок“ и „щодривок-, сохранившихся в устах украинского народа до настоящого времени. „На юге Руси,—пишут упомянутые исследователи,—въ той самой стране, гдесосредоточивалась история Руси домонгольской, остались яркие следы этой истории в народной поэзии, хотя и по в форме былип великорусских, по в форме безспорно глубоко-древней и национальной песпн“ („Исторические песни Малорусского парода“, т. I, 1874). Но не из этой яркой и богатой народной поэзии развилась древпяя письменность, — напротив, оне встретились, как враги, как представители противных мировоззрений и принципов, вступивших в олсосто-ченную борьбу друг с другом. Книжная письменность, возникшая из византийских влияний и па христианской основе,усвоившая даже язык богослужебных, заимствованных от южныхъ славян, книг, отличный от языка народного, смотрела па произведения пародной поэзии,отражающия языческое ми-ровоззрепие и миропонимание, как па бо-1 гопротипноо дело, как па.бесовское пение”, подлезкащео искоренению во что бы то пп стало и всеми доступными средствами. Но—такова ужо судьба всякой борьбы с живой жизнью—сами непримиримые кпижпикн, совершенно безсознательно для себя, подпадали влиянию окружающей обстановки и подчинялись сй до того, что служили образовавшемуся .двоеверию”, сами того но замечая. В своих, часто обличительных, произволениях, как проповеди, по говоря ужо о всякого рода исторических, прнродоописательных, беллетристических, как переводных,так и оригинальных, произведениях, древние книжники выражают взгляды и верования окружающей среды, сохраняют мотивы народной поэзии, ея свежий дух и колорит, приводят часто целые отрывки пз нея, составляющие лучшия страпнцы древних произведений. Почти все летописные рассказы о начале Киевского государства являются в сущности не чем иным, как народными преданиями, даже в летописной передаче сохранившими еще черты коллективного творчества. Встречаются очень часто пародпия пословицы, поговорки, загадки и даже целые отрывки народного песенного творчества, в которых улавливается, даже в сухой обработке книжника, их песенный размер, не говоря уже о чисто народныхъ оборотах речи, выдающих истинное их происхождение. Борясь против „бесовского пения” и той народной почвы, на которой оно выросло, старорусский кпижиик сам обеими ногами стоялъ па этой почве и вне ея обнаруживаетъ полное безсилие, впадая в византийский шаблон, общия места которого составляют такую яркую противоположность живым продуктам национального творчества.

Очень тесную связь обнаруживает письменность этого начального периода с позднейшей украинской литера,-турой и своими формами, образами и идеями, воплощаемыми в художественных образах. Такое произведение, какъ „Слово о полку Игореве”, дажо в неисправной северной редакции настолько ясно обличает свое сходство с позд-

нейшими украинскими „думами”, настолько полно именно украинского колорита, что узко первые исследователи „Слова” но сомневались насчет его национальной принадлежности, да и самый термин „слово” соответствует позднейшему „дума”. Насколько молено судить по вновь найденным произведениям той зко эпохи (папр., „Слово о Лазареве воскресении”), существовалъ весьма обширный цикл светской дру-жнишой поэзии, своего рода литературная школа с высокой техникой, развитыми формами и установившимися литературными традициями. К созка-леиию, до нас дошли лишь разрозненные обломки этого дружинного цикла, но и опи обладают громадным значением, как своего рода мост между письменностью княлеееких вромон и позднейшим литературным творчеством па У. Насколько вообицезкиво чув-ствоваласьэта связь всегда в последующее время, показывает „ Протостация1 1621 г., в которой появившееся узке тогда украинское казачоство прямо именуется „остапкамн старой Руси”, продкн которых „вместе с Владимиром приняли от Царьградской церкви веру христианскую и по нынешний день в этой вере родятся, крестятся и зкивутъ”. Так. обр. украинское казачество считает себя непосредственными наследниками и продолжателями дела киовских князей, несмотря па видимый разрыв, произведенный татарским нашоствиом, и явившийся в результате этого культурный застой и оскудение края. „Съ половины XIII в.,—пишет Житецкий, -широкое развитие русского слова приостанавливается. Настало глухоо время татарщины: духовные силы народа, действовавшия пролсдо, сошли со сцепы или устремились на другия цели. Литературный труд по мог найти собе под-дерзккн в то суровое время, когда впереди всех интересов с неотразимою и зловещей яркостью стоял вопросъ о существовании,когда преобладающимъ чувством в народных массах было чувство самосохранения”. Но к этому глухому времени относится окончательное формирование украинского и великорусского языков, и литературная деятельность на У. вскоре возрождается при нных условиях, в новой И0Л1И-

тической обстановке и в новых формах. В 1321 г. Киев вошел в состав Литовского государства,а в 1383 г. Литва и Русь соединились с Польшей. Вместе с новой страницей в истории открывается и новый период литературы, отмеченный непосредственными влияниями с европейского запада и выступлением на арену культурной деятельности новых, чисто домокра-т и ч е с к и х, э и е м с пт ов в лице мещанства и безсословного вначале казачества. Сл> повымп элементами входят въ литературу и новия формы и содержание.

II. Средний период. Русь Киевская, с фя культурпымн традициями и достоянием, но только вошла равп ииравнымъ членом в Литовское государство, но сумела подчинить своему влиянию и самих завоевателей. Языисл> завоеванного народа делается языком культуры, языком высших сословий, языком официального делопроизводстваи даже дипломатических сношений—съ Москвой, Крымом и Молдавией, — въ последней он также приобрел значение официального органа государственной жизни. На этом языке появляется целый ряд законодательныхъ актов, как всевозможные кпяжеские грамоты, .Судебникъ” вфл. князя Казн-мира (1468 г.) и, наконец, знаменитый .Литовский Статутъ” (1522—1529). Последним уже совергаопно определенно устанавливался порядок, по которому „писарь земский маоть по-руску литерами и словы рускими все листы и поз-вы писати, а но иншнм языком и словы“. По общим отзывам современников, „Литва кветнет русчизною”, т. е. русский элемент в его местных формах и проявлениях становится главным орудием культурного развития. Возникают типографии и школы, ютившиеся главным образом около поя ви в ш и хся вск о ре братств. Пе р валт ипо-графия была основана в Кракове ИИИвай-полыпом Фиолем, который в 1491— 1493 гг. напечатал несколько богослужебных книг. Затем в 1517—1525 гг. развивает издательскую деятельность в Праге доктор Франциск С Корина, ужо но ограничивавшийся перопечаткой церковных книг, но намеревавшийся издавать книги „людом посполитымъ к доброму научопию”. В 15G5 г появляются на У> принужденные бежать из Москвы за „литовский рубежъ” первопечатники Иван Федоров и Петр Мсти-слввец, основавшие целый рад типографий (в Забл удо ве, Вильпе, Остроге, Л ьво -ве) и выпустившие в свет знаменитую „Оетрожскую Библию” (1680). Типографское искусство благодаря содействию известных меценатов (гетман Ходке-внч, кн. Острожский) и профессиональных издателей (братья Мамоничи) находить значительное распространение па У. и в Белоруссии и оказывает громадное влияние на пробуждение литературных интересов. Стремление к просвещению, как отзвук просветительного движения в Западпон Европе, выражается в XVI в не только основанием школ, но и усилением литературной деятельности. Через Польшу широкой волной идут произведения запад-но-овропейской литературы в местной обработке — всевозможные рыцарские повести („Книга о Таудалф рпцери”, „О витезях с книг сербских, а звлаща о славном рнцеры Трысчане, о Апцалоте и о Бове и о иншпх многих витезях добрнхъ”, „Римские деяния”, „Великое Зерцало”, „О трех короляхъ”, „Факсцын или жарты польские” и тому подобное.). французские Tableaux и даже переводы новелл Боккаччьо („Повесть утешная о купце, который Наложился с другомъ о добродетели жены своея” и др.). Вместе с литературными произведениями проникают и идеи реформатства въ виде соципианства, давшия толчок къ переводу священпых книг на парод-пый язык. Первым ИЗb ПИИХb было та к называемое „ПересопннцкоеЕванге-лие” (1556—1561), пореведенное „на мову рвскую из языка болгарского” поре-сопннцким архимандритом Григориемъ, затем появились: печатное издание (1580) перевода Евангелия Василия Гя-пинского, подобный же труд Валентина Негалевского, оставшийся в рукописи, „Паука Християпьская” Семена Могилы (1670) и масса так называемыхъ .учительных евангелий”, т. ф. толкований евапгольского токста. Эти переводы и переделки предпринимаются с вполне определенной целью — ..барзо простою мовою и диядектомъ“ сделать основы христианского вероучения понятными широким массам, для которых, очовидно, славянский текст представлял пепреоборимия трудности. Указанная практическая цель, как и вообще все движение к просвещению,получили еще новый смысл и значение, когда возгорелась культурно-национальная и религиозная борьба с Польшей. Угроза денационализацией заставила национальносознательное общество того времени сплотиться и напрячь все свои силы въ этой борьбе, в которой ребром поставлен был грозный вопрос—быть или пе бытье

Борьбе предшествовали известные политические обстоятельства и социальные изменения в общественном организме Речи Посполитой: Люблинская политическая уния 1669 года, круговой исходъ высших представителей украинского и белорусского народов от веры и национальности отцов, Брестская церковная уния 1696 года, попытки закрепощения украинского крестьянства и ограничения в правах мещанства, выступление на защиту родной национальности и православия братств и казачества. В виду того, что на первый план выдвигаются в то время интересы религии, вся политическая и социальная борьба в польском государстве приобретает религиозную окраску,до известной степени заслонившую истинный характер происходившей борьбы и подчинившую себе вопросы просвещения и литературы. Все просветительно-литературное двиясепие на Украине с конца XVI в проходит под знаком борьбы православия с католичеством и унией. Требованиями самозащиты объясняется расцвет деятельности братств (car.); ими лсс вызывались основание и организация всевозможных школ, вплоть до наиболее известной из них—Киево-моги-лянской коллегии, впоследствии-академии; ими же определялся и характер, содержание и до известной степени даже форма литературной деятельности на У. На указанной почве здесь, начиная съ конца XVI в., развивается обширная полемическая литература, целый рядъ школьных изданий в виде грамматикъ и словарей, хроник и летописей, переходящих впоследствии в обширныя исторические работы, а также и литература въболеотеспом значении—в виде драмы и вирши.

Полемическая лнторатура конца XVI в началась литературной борьбой противъ реформы календаря 1581 г., вводившей григорианское исчисление, затем против известной книги иезуита Петра Скарги „О jednosci kosciola boiego“, вышедшей в 1677 г., и Брестской унии 1596 г. Православные богословы, группировавшиеся в то время около острож-ской академии, мобилизовали все силы на отстаивание православной веры и родной национальности. Улсф в 1582 г. появляется первый полемический трактатъ неизвестного автора: ..Послание до Ла-тин из их же книгъ“; в 1587 г. во Львове вышел „Ключ царства небоеного“ Герасима Смотрицгого с возражениями против календарной реформы, которую автор оспаривает преимущественно с практической точки зрения. Богословскую сторону вопроса оттеняетъ Василий Суражский (..клирик острож-ский“) в книге „О единой истинной православной вере1 (1688). Особенное оживление в области полемической литературы вызывает Брестский собор и анонимная книга Скарги: „Описанье и оборона събору руского берестейского“ (1597). На это сочинепио, представляющоф изложение событий Брестского собора съ униатской точки зрения, последовал целый ряд ответных сочинений с православной стороны. Под заглавиемъ „Ekthesis“ изданы были документальныя данные о соборе, которые послужили затем фактическим основанием для православных полемистов. Среди последних на первом месте стоитъ шляхтич Крииитоф Вронский, издавший в 1598 г. „Апокрисис албо отповедь на книжны о съборе Борестфйскомъ“ под псевдопимом Христофора Фила-лета произведение Вронского выдвигает па первый план идей демократизации церкви, против которой, по ого мнепию, направлена была уния. Яспость излолсения и сильная логика, подкрепляемая едким сарказмом по адресу „Ваших Милостей1 польской шляхты, производили сильное впечатление на современников. Рядом с Вронским стоит львовский братчин Юрий Рогаты-нец,которому приписывается обширная „Порссторога“ (написана около 1605— 1609 г.), поставившая собе целью выяснить причину упадка „руской“ народности в крае и усматривающа и зту причину в незначительном распространении просвещения. С другой стороны к тому жф вопросу подходит Мслетий Смотрицкий, в своем сочинении „Фрг, во; албо плачъ“ (1608) остановившийся главным образом на измене пародному делу со стороны высших сословий. Значительной эрудицией отличаотся дошедшая до нас в рукописи „Палинодия Захария Копыстенского (около 1619 г.), представляющая апологию православия. Но наиболее заметной личностью среди православных полемистов того времени является Иоанн Вгшенскгй, избравший для своих сочинений форму публицистических „посланий“, находившихъ распространение в рукописях. В своих произведениях, которых дошло до нас около двух десятков (важнейшия— „Зачапка мудрого латьгнника съ глупым русиномъ“, „Краткословиый ответ Феодула“, „К утекшим от православной веры епископомъ“ и др.), талантливый автор резко ставит волнующие современников вопросы, беспощадно обличая князей церкви и защищая права „хлопа“. В ого горячих посланиях борьба с уписй была сведена с высот богословских абстракций па тироко-моральпия основания повседневной жизни; недостаток образования восполнял он трезвостью взгляда, уменьем подметить отрицательные стороны современности и неподкупным служением правде, выражавшимся в страстном бичевании язв современнаго уклада. Говоря словами г. Франка, Ви-шфпский служил „как бы неподкупной совестью южно-русского парода, голосъ которой, но приноравливавшийся к обстоятельствам и резкий, звучал очень часто неприятно, иногда черезчур строго, но всегда искренно и в основе своей справедливо“. К сожалению, после Вн-тенского полемическая литература съ православной стороны быстро клонится к упадку. Полемические произведения, которые в виде отзвуков былой горячей борьбы продолжали выходить и во второй половине XVII в., отличаются Лжф схоластическим напразлониом,со-воршонноудалонным от жизни нуглу-бленным исключительно в теологические топкости. Таковы произведения: Иова Борецкого („Аполлоя апологии“), Петра

Могилы, („Лийо; или камень с пращы

- истины“), Иннокентия Гизеля („Истин-и пая вера“, на польском языке), Л ораря

Барановича („Мочь духовный“), Иоанни-; кие Галятовскиго („Мосия правдивый“), СтефанаЯворского („Камень веры“),Дм- митрия Туптала-Ростовского („Розыск

о раскольнической Врынской вере“) и так далее Заметных писателей выставила и противная сторона, вообще не оставляв-

шая без отпора ни одного сильного с

- какой бы то ни было стороны возражения православных. На этом поприще особенно выдвинулся Ипатий Иоцей (.и.), издавший несколько трактатов: „Уния альбо виклад преднойших артикуловъ“ (1595), „’AvxippTjOt;“ ( 1599) — ответ Вронскому, „Гармония албо согласие веры“ (1608). Мелетий Смотрицкий, выступавший на стороне православных, впоследствии перешел в униатство и опубликовал „Апологию“ в защиту унии. В полемике принимали такжо участие Вениамин Ру тский, Иосифъ Шумлянскгй и др.