> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Умысел есть основная форма виновности

Умысел есть основная форма виновности

Умысел есть основная форма виновности, предусматриваемая па ряду с неосторожностью (смотрите). У. представляетъ собою основной элемент субъективного состава преступного действия. По господствующему ныне воззрению полное содержание У. слагается из трехъ признаков: 1) предвидения последствий деяния, 2) наличности воли или желания учинить деяние и 3) сознания противозаконности деяния. Однако в теории (и законодательствах) далеко не всогда признается необходимой эта полная форма, и порою выставляется только один из первых двух признаков. Поэтому необходимо пояснить значение и содержание каждого из них. Предвидениф последствий охватываетъ собою такое отношение человека к результату своей деятельности, когда онъ приобретает уверенность, что этот результат должен естественно наступить, если тому пф воспрепятствует какое-либо обстоятельство, от воли виновного не зависящее. Учет этих последствий происходит на основании накопленных у человека знаний о социаль-пойпричинности.Такиязнания предполагаются у каждого вменяемого субъекта, способного сознавать значение совершаемого. При отсутствии предвидения последствий но может быть У. Но возникает вопрос, достаточно ли этого одного признака для УЛ Так наз. теория представления отвечает на этот вопросъ утвердительно (Л ист, Франк). Иной ответ дает теория воли (Гиппфль, Фингер, Таганцев). Опа выставляет признак хотения или желания, как второй необходимый элемент У. Только при наличности его имеется „преступная воля, могущая быть объектом карательного воздействия. При этом указывается, что воля охватывает не только самое действие, но и все неразрывно связанные с ним предпосылки и последствия. Желание может быть определенокак созпательпое стремление к достижению результата. При таком понимании одно допущение последствий, но входящих в состав желания, хотя и предвидимых, но относится к У. Для этого случая создается понятио т. н. эвентуаль-пого У., который приравнивается по своему значению к У. волевому. Так поступает; например, наше Уг. Улож. 1903 г., которое в ст. 43 говорит: „Преступное деяние почитается умышленным не только, когда виновный желал его учи-нения (волевой У.), по также когда онъ сознательно допускал наступление последствия, обусловливающого преступность этого деяния (эвент. У.) Недостатком этого определения является крайняя затруднительность разграничения эвент. У. от преступной самонадеянности (luxuria), когда также имеется предвидениф последствий. Все различие сводится к оттенку предвидения: имелась или не имелась надежда избежапия последствий. Новейшие проекты (швейцарский 1909 г., австрийский 1909 г.) твердо стоят на признании одного волевого У., и эту позицию нужно признать правильной. Наконец, что касается сознания противозаконности деяния, то старая доктрина признавала необходимость этого, характеризуя У. как злой У. (dolus raalus). В пастоящее время склонны признавать этот признак несущественным, указывая, что ошибка въ праве не влияет на устранение вменения, и что никто не может отговариваться певедеиием закопа (ст. 96 Оси. Зак. 1906 г.). Однако это указание можот свидетельствовать лишь о том, что противозаконность в составе У. всегда пре-зумируется, и что эта презумпция посить (по чисто практическим соображениям) характер безусловной, легальной презумпции, а но о том, что этот признакъ является излишним. Так. обр. теоретически все три признака У. являются существенными, хотя в положительномъ праве (в частности по отношению к отдельным преступлениям) довольствуются порою усеченными составами У. Это делается гл. обр. в виду трудной доказуемости фактов внутренней ясиз-пи. Старое право пыталось различать отдельные степени умышленной вины. Так, например, у пас до этих пор в области некоторых преступлений противлиичиости (убийства—ст. 1455, увечья— ст. 1477, обиды—ст. 131 Уст. о иак.) из У. выделялось „заранее обдуманное намерение“ (предумышленность), каравшееся более строго. Кроме того, на основании общей части (ст. 104) мера наказания должна определяться в зависимости от большей или мепыпей умышленности деяния. В предумышленности видели особое напряжение преступной воли. Новое уложение, следуя установившимся в науке взглядам, устраняетъ всякое влияние этого различия на наказуемость. У. аффектированный (..в состоянии запальчивости и раздражения“, ст. 1455, 1480, 1483 Ул. о пак.) является, напротив того, привилегированной формой У. Но в сущности в состоянии сильного душевного волнения следуетъ видеть не форму У., а состояние уменьшенной вмепяемости. В Ул. о нак. отражаются следы и другого старого деления У.—на прямой и непрямой У. Непрямой У. был создан еще средневековым правом; здесь не требовалось доказывать предвидения последствий: оно прсзумировалось по самому характеру действия (папр., при нанесении смертельного удара гирезумировалось предвиде-ние смертельного исхода). Остатком непрямого У. являются ст. 108 и 109 Ул. о пак. В некоторых случаях отдаленные стадии преступпой деятельности карались как „обнарулсение У.“. Так, до закона 1904 г., которым была введена в действие ст. 99 Уг. Ул., карался умысел на особу Государя (ст. 242 Ул. о нак.). Следы этого имеются и ныне въ ст. 102 п. 4 Уг. Ул. С другой стороны, в качестве самостоятельного преступления карается угроза (ст. 139—141 Уст. о нак. и 1545—48 Ул. о пак.), которая представляет собою обнаружение У. (ст. 7 Ул. о пак.).

Следующей за обнаружением У. стадией является приготовление, под которым наше Ул. о нак. разумеет „приискание и приобретение средств для совершения преступления“ (ст. 8), а новоо Угол. Улож. — и „приспособление средствъ (ет. 49). Приготовление карается только в особо перечисленных случаях и притом значительно легче покушения или оконченного деяния. Так, у насъ наказуемо приготовление при тяжкихъ политич. преступлениях, при измене,

Убийстве, зажигатфльстве, подделке монеты, страховом обмане и нек. др. В остальных случаях оно карается лишь постольку, поскольку оно включало уже само по себе недозволенное действие (например, приобретение оружия, хранение взрывчатых веществ ит.п.).Теоретически приготовление есть лишь отдаленная стадия покушения, и некоторые (папр., Лист) предлагают не выделять его из общого понятия покушения. Однако законодательства справедливо выделяют эту стадию, так как преступная воля в пей еще недостаточно созрела, и не наступил решительный психический поворот к деятельности. Добровольно оставленное приготовление не влечет наказания. II. Люблинский.