> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Упадок православной церкви в Галиции в первыя времена польской оккупации

Упадок православной церкви в Галиции в первыя времена польской оккупации

Упадок православной церкви в Галиции в первия времена польской оккупации, при Казимире Вел., вызывает первую кампанию в интересах православной религии, поднятую галнцкимъ боярством, еще не подорванным тогда в конец, как позже, конфискациями и другими мерами польского режима. Во имя защиты православной веры ищетъ аристократия вел. кп. Литовского поддержки Москвы и Молдавии против преобладания литовской олигархии в XV в., точно так же как и остатки галицкой шляхты в конце XV и начале XVI в Когда галицкоф боярство окончательно сошло со сцены, борьбу за интересы православной церкви принимает на себя галицкоф мещанство в короткий период своего процветания и оживляетъ своей инициативою остатки украинского шляхетства, пользуясь также поддержкой молдавских господарей и украинской аристократии вел. кн. Литовского. В интересах общей борьбы противъ католического засилья последняя обращается к поддержке польских и литовских протестантов для борьбы против реакционного режима конца XVI в Под религиозным зпаменем ведетъ свою борьбу с правительством казачество, агитируя религиозными мотивами, с одной стороны, среди широкихъ народных масс, с другой стороны, входя в союз с представителями высших украинских классов.

Но до половины XVI в все эти выступления являются эпизодическими, разрозненными.Западная У, проиграла свою борьбу и заглохла под польским господством, как могло казаться, уже безвыходно. Попытки аристократической

Украинской фропды в вел. кн. Лнтов ском под предводительством Ололь-ковичей (1480) и Глинских (1607) отшумели, но успев вывести из инерции более широкие круги. Жизнь развивалась медленно, разобщенная в местных, провинциальных, и классовыхъ интересах, вообщо бедная и материальными и культурными средствами и общественными и политическими интересами. Но со второй чфтворти XVI в въ нее вливается новая энергия движения— результат прежде всего экономического оживления и накопления средств. Въ это время балтийский экспорт сельскохозяйственных продуктов, постепенно захватывавший все глубже и глубже соседния земли, начинает втягивать в свой круговорот и украинские земли—Побужье, западные части Галиции, затем и восточныя—Волынь, Подолье, создавая все новый спрос на различные продукты сельского хозяйства. Онъ вывел местную экономическую жизнь из вековой косности натуральных хозяйственных отношений и произвелъ крупные изменения в ной,а в дальнейших последствиях—н в общественных отношениях, в культурной и национальной жизни. До этих пор единственным крупным предметом сельскохозяйственного экспорта служил рогатый скот, собиравшийся в виде налога с сельского населения помещиками; теперь к этому присоединяется крупный спрос па лесные товары, а затем на хлеб. Это вносит черезвычайное экономическое оживление въ жизнь этих земель, вводит в обращение небывалия до тех пор денежные средства и приводит к целому ряду весьма важных последствий въ области занимающих нас явлений.

Прежде всего отметим, что это общее экономическое движение благодетельно повлияло на оживление городской жизни в западной У. Города в рамках польского государственного строя были поставлены вообще в весьма неблагоприятные условия, и эта светлая (сравнительно) страница из жизни украинского мещанства померкла очонь скоро в об-щом захудании городской жизни; но западпо-украинскоф мещапство всф-такн успело за этот короткий просвет сы-гратькруппую роль в истории украипской жизни, в особенности мещапство львовскоф. Львов в это время вообще играл заметную роль; был момент, когда генуэзцы, которым турецкое завоевание преграждало доступ к ихъ черноморским владениям, пробовали через У., именно чероз Львов, организовать торговия сношония с Востоком; это не удалось, по во всяком случае Львов остался важным посредником в восточной торговле (через Молдавию и Подолье—с турецкими владениями, Чфрноморьом, Малой Лзиой и Персией). Он стал важным промышленным центром, „метрополией ремесленниковъ”, средоточием цеховой жизни для обширной территории, и с развитием сельскохозяйственного экспорта участвовал также в его выгодах. Это экономическое оживление отразилось не только па полпоправпом католическом мещанстве, но и на украинскомъ населении города, несмотря на тяжелыя условия, в которые оно было поставлено. В 1620-х гг. опо начинает упорную борьбу против многообразныхъ ограничений, тяготевших на нем, стеснявших его в экономических, гражданских и национальных правах; борьба эта, требовавшая не только большой энергии, но такжо и материальныхъ средств, потянулась на много десятковъ лет и, несмотря на все неудачи, не угашала его энергии. В 1530-х гг. украинское львовскоф мещанство поднимает вопрос о возобновлении галнцкой православной кафедры и перенесении ея во Львов; оно собрало под этимъ лозунгом остатки православных шляхетских родов Галиции, обращалось к поддержке украинской аристократиив. кн. Литовского, киевского митрополита и на этот раз, несмотря на всевозможные препятствия со стороны католической иерархии и местных польскихъ кругов, не останавливаясь передъ огромными суммами, которыми покупалось согласие короля и разных влиятельных лиц, оно выиграло своо дело: Львов получил владыку, официального представителя церковных и национальных украинских интересовъ (1639). За этим первым национальнымъ триумфом непосредственно следует реорганизация церковных братств Львова, осуществленная в 1640-х гг. Этистария организации, преобразованные уже раньше по образцу „братствъ“ цеховых, получают теперь повое содержание (не без влияния новых течений, вызванных реформацией и особенно сильных в городской среде). Церковная внешность и близость к цеховымъ братствам придавали им корректную в глазах правящих сфер форму, и вожди нового движения пользуются теперь ей для национальной организации украннск. общества,—чтобы связать узлом солидарности и дисциплины разъединенные элементы мещанские, шляхетские, церковные. На первый план, въ роли организации центральной, выдвигается львовскоо братство (смотрите VI, 488/89) при городской церкви Успения, — оно должно было послужить центром целой сети таких братств, раскинутых по всему краю, развить и координировать национальную жизнь. Совместно с местным владыкою вырабатывает оно широкую программу культурной, просветительной деятельности. Приобретаетъ типографию, оставшуюся после известного московского эмигранта Ивана Федорова, и для расплаты с ея кредиторами организует сбор пожертвований во всех украинских землях. Вырабатывается план преобразования старой братской школы в учебное заведение высшого типа. Вокруг нея собираются ученые и публицистические силы, которые должны были послужить целям защиты национальной церкви и национальной культуры.

Обстоятельства складывались таким образом, что каждое промедление въ этой области грозило, казалось, неминуемою национальною смертью, „всенародным сгипопиемъ“. Падали последния перегородки, отделявшия западную У. от центральных и восточных украинских земель. Польское господство, совершенно подавившее и разорившее украинскую жизнь в западной У., готово было разлиться так же безудержно и на Волыни и в соседних землях. На знаменитом Люблинском сейме 1669 г. (смотрите XXVII, 237) решепо было отобрать и присоединить к Польше земли галицко-волынского наследия, всо еще остававшиеся в составе вел. кн. Литовского. Началось с Волыни и Под-ляшья, но затем решили присоединитьк Польше также и восточное Подолье (Брацлавскую зомлю) и огромную Киевскую землю, обнимавшую почти все тогдашнее украинскоо Поднепровье; во-лынскиф магнаты, не желавшие в виду присоединениям Польше Волыни разрывать связей, соединявших их съ землей Брацлавскою и Киевскою (где они имели обширные поместья, занимали должности и т. под.), с своей стороны поддержали этот план (а может быть, даже и внушили его). Таким образомъ вся почти украинскаятерритория соединилась в проделах Польши. Вне ея оставались теперь только: Закарпатская У.,илит. н. Угорская Русь (смотрите), небольшой отрезок галицвого Понизья по рр. Пруту и Днестру, принадлежавший къ Молдавии,—теперь Буковипа, украинские территории по среднему Бугу и верхней Припяти, оставшиеся в составе вел. кн Литовского (Берестейскоф воеводство, по новой административной терминологии в кн. Литовского), и, наконец, старая Черниговская земля, с 1603 г. принадлежавшая Московскому государству (только позже, во время Смутного времени, Польпга завладела ею, и из нея было потом организовано особое Черниговское воеводство).

Причины, побуждавшия польское правительство и вообще шляхетскио польские круги особенно горячо стремиться теперь к устранению всяких барьеров, преграждавших им путь в земли в кн. Литовского, а особенно въ украинские, лежали опять-таки в экономических условиях, создаваемых развитием балтийского экспорта. В связи с изменением экономического быта Западной Европы, балтийский спрос па лесныо товары и хлеб все возрастал, создавал черезвычайный рост цен, заставлял искать новых территорий для помещичьяго хозяйства, для эксплуатации еще не истощенных природных богатств. Украинские земли въ этом смысле представляли особенно привлекательное приобретение: северная У. заключала в себе огромную массу леса, южная—обширные плодородныя пространства, очень мало нли вовсе не захваченные шляхотским хозяйством, а в последнее время, благодаря развитью казацкой оборопы, становившиеся всо более безопасными и удобными для

шляхотского хозяйства (по крайней мере в некоторых его формах, но требовавших затрат шляхетского капитала). До 1569 г. государственная граница вел. княжества, отделявшая эти земли от Польши, хотя и преодолевалась разными шляхетскими благоприобретатфля-ми всяческими обходными операциями, представляла все-таки известные затруднения, которые в интересах шляхетской экономики нужно было во что бы то ни стало устранить. Акт 1569 г. именно и сделал это, и теперь огрохи-ная масса польской шляхты разнаго калибра, начиная от первейших магнатов короны и кончая разными бездомными искателями „лучшей кондиции“, устремилась на Волынь и оттуда въ области ИО. Буга и Поднепровье,усаживаясь здесь то в роли собственников и арендаторов выпрашиваемых у правительства имений, то в виде различных агентов правительства, то, наконец, в качестве дворян, приказчиков и всякого рода „оффициалистовъ“ местпых украинских магнатов, во дворы которых они втирались с большим искусством и успехом в качестве носителей высшей польской культуры и моды. Центральная и восточная У. с последней четверти начинаетъ черезвычайно быстро полонизироваться— в своих высших слоях, конечно,— как благодаря непосредственному наплыву этих поляков, так и тому влиянию, какое они получают па управление, хозяйство и культурную жизнь края.

Те же экономические условия, о которых была речь, давали этим шляхетским искателям новых „фортунъ“ живую рабочую силу для новых земельных приобретений, так как развивали все болео значительную крестьянскую эмиграцию на восток и юго-восток, в украинские области ИО. Буга и Дпепра. Спрос па хлеб, постепенно захватывавший западную У-, приводилъ к черезвычайному увеличению господских запашок, фольварочного хозяйства, путем разработки пустошей и принудительного отчуждения крестьянской пахоти; для обработки их привлекается все в больших размерах крепостной труд. Если раньше, при отсутствии экспорта, помещик особенно ценил денежный доход от крестьян,

чишгаъ(сепзив),идля привлечепия паевой земли новых плательщиков продоста-влялъим различные льготы, точпо установили раз павсегда размер чинша и дапой, то теперь хозяйственная изобретательность его обращается на всяческое уволичепиебарщины, сельскохозяйственных работ крепостного населения. Отменяются все ранее существовавшия уставные грамоты и обычные нормы; барщиною заменяются другие роды повинностей; размеры ея растут черезвычайно и захватывают все большее число членов крестьянской семьи; крестьянские хозяйства умышленно дробятся, обезземеливаются, всо с целью извлечь возможно большую сумму труда изъ .подданнаго“ населения для растущихъ и расширяющихся с черезвычайной быстротой помещичьих фольварков.Это разрушение старых хозяйственныхъ условий, форменное разорение и превращение в помещичий рабочий инвентарь создает экономическое и юридическое порабощение крестьянских масс, ра-пео небывалое, сводит к одному крепостному знаменателю все доселе существовавшее многообразие экономических и юридических форм крестьянской зависимости. Оно вызывает среди крестьянства черезвычайное раздраже-пие, но при отсутствии возможностей какого-либо противодействия, борьбы съ злоупотреблениями помещичьей власти, это раздражепио выливается лишь въ массовую рабочую эмиграцию или бегство (так как крестьяне лишены уже были права свободного выхода) в местности, менее захваченные ростомъ повинностей и экономическим и юридическим порабощением крестьянства. Крестьяне из Галиции бегут в Подолье, из ИИобулсья в восточную Волынь и Киевскую землю, из западной Волыпи в Брацлавскую землю и т. д„ переселение шло обыкновенно этапами’ продвигаясь все далее и далее на восток и юго-восток в поисках свободных от помещичьяго права земель и создавая новую колонизацию въ недавно еще пустынных или полупустынных областях. Систематические набеги Крымской орды, организовавшейся в половипе XV в и сделавшей своим источником пропитания торговлю живым товаром, превратили былов пустыпю области ИО. Буга и Подпе-провьо до самой линии Киева; топорь эта потерянная территория спова возвращается к оседлой хозяйственной жизни под прикрытием казацких дружин, и со второй половины XVI в., главным образом с конца его, и в начале XVII успешно заселяется эмигрантским крестьянским элементом. ИИо по пятам этого эмиграционного потока двигались уже вооруженные королевскими пожалованиями или другими документальными правами шляхетские эксплуататоры, даже предупреждали его, своевременно уловив новия колонизационные и хозяйственные конъюнктуры, и после 1669 г. на эту дорогу на ряду съ“ магнатами и дворяпством Волыпи устремляются с еще большей энергиею, беззастенчивостью и успехом искатели фортун из польских провинций, утверждая фактическое господство польского элемента, польской национальности и культуры в центральной и восточной У.

Здесь мы еще раз должны подойти к многообразным влияниям тех же экономических изменений, принесенных XVI в Выше мы отметили оживление, внесенное ими в мещанскую жизнь; еще большее наблюдается в среде землевладельческой, шляхетской: въ экономической жизни ея открыласыхо-вершенно новая эра. Небывалый притокъ денежных сродств поднялъбез всякого сравнения уровепь шляхетского быта, бедного и серого до этих пор, создалъ новые культурные и общественные запросы, дал шляхте возможность войти с совершенно иными настроениями и требованиями в ту культурную и политическую атмосферу, какая создавалась событиями этого времени—реформационными веяниями, вопросами, связанными с реформою церкви и политическихъ отношений. XVI в стал золотым веком шляхетской жизни Польши и наложил неизгладимую печать на польскую культуру, литературу, всю духовную жизнь Польши всего последующаго времени, сообщив ой исключительношляхетский характер. И этот черезвычайно резка выраженный классовый, шляхетский стиль польской культуры сообщал ей черезвычайпую притягательную силу для аристократии украинской,

как раз в этот золотой век актом 1569 г. вводившейся непосредственно въ рамки польской политической и общественной жизни, стремившойся занять в пей возможно выгодное, равноправное положение, использовать свои сословные привилегии. Нужно при этомъ иметь в виду, что этот польский расцвет совпадал, с другой стороны, съ эпохой наибольшого падения украинской национальной жизни. Украинская церковь переживала свои худшия времена. Польская церковь, перелсившая в первой половине XVI в тоже глубокое расстройство, к этому времени успела уже выйти из него и под водительствомъ иезуитов предприняла энергический поход на протестантов и православных. Недавнюю веротерпимость польского правительства сменила резкая католическая реакция. Снова выдвигаются па очередь оставленные по политическимъ соображениям планы подчинения православных католичеству, и в этом направлении начинается давление на них. И в то время, как люди более стойкие и энергичные в виду всех этнх опасностей призывали украинское общество, и в особенности его духовные и шляхетские верхи, к энергической работе над культурным подъемом, реорганизацией церкви, национальным возрождением,—более пассивные элементы без сопротивления шли к слиянию с польским обществом, принимая польскую культуру, польский язык и государственную религию,апритомъзна-чепии, какое имел шляхетский класс, как наиболее сильный экономически и единственно вооруженный политическими правами (все остальные сословия были лишены участия в политической жизни), это массовое дезертирство шляхты из украинских рядов представляло самую серьезную опасность, самую тяжелую угрозу для украинской национальности.

На этот критический момент (1580-ыо годы)приходятся отмеченные выше планы культурного и национального возрождения, развивавшиеся Львовскими братскими кругами. Так как в это время государственная граница, отделявшая Галицию от Волыни, была уничтожена, они стараются йривлечь к возможно широкому участью в своих планах украинское общество бывших литовских провинций. Культурные кружки, создававшиеся в это время на Волыни усилиями местных ровнителей православия, как Курбский, Острожский, не оставались глухи к этим призывам: они поддерживали с Львовскими братскими кругами оживленные отношения, не отказывали им в известной поддержке, но прочной спайки между мещанскимъ братским движением и магнатами-ме-цепатами все-таки но было: классовая разница давала себя чувствовать. С другой стороны,она в конце концов разрушила и союз львовского братства с местною иерархиею. Братство неосторожно припялось не только за культурный и религиозный подъем в своей, мирской, среде, но и за исправление церковныхъ непорядков, а патриархат, которому принадлежала верховная власть надъ украинскою церковью, еще более неосторожно поддержал его в этом направлении, сообщив братству широкие права контроля и дисциплинарной власти пад духовенством и самим епископатом. Владыки были черезвычайно оскорблены этим; задето было не только их канопическое достоинство, но и классовое сознание. По польской конституции высшия церковные должности должны были раздаваться исключительно местным шляхтичам, и вот их, высокородных шляхтичей, патриарх отдавал под контроль и власть „хлоповъ простых—кушнерой, кожемяк,седоль-никовъ“. Огорченные вмешательствомъ патриарха, владыки искали покровительства правительства и заявили готовность подчиниться папе за цену освобождения от патриарших вмешательств. Православное общество энергически опротестовало этот шаг епископата, но но могло добиться устранения униатов-вла-дык за это самовольное выступление. В недрах украинской церкви произошло черезвычайно опасное раздвоение,— она разделилась (1696) па церковь православную, остававшуюся в подчинении константинопольскому патриарху, и униатскую, принявшую католические догматы и подчинившуюся папе (смотрите утя). Это вызвало сильное религиозное движение, литературно-публицистическое оживление, создало небывалую полемическую литературу, заставило православное украинское общество напрячь вее свои силы, по в конце концов дало ему живо почувствовать и свое безсилие в данпых условиях. Политическая, сеймовая борьба, организованная украинским шляхетством (главн. обр. Волынским, такжо некоторыми группами белорусской шляхты), разбилась о непреклонный католический клерикализмъ правительства: сеймовия резолюции,проведенные украинскими и белорусскими депутатами в 1607—09 гг., попросту игнорировались королем, и не было никакой надежды принудить его к ихъ исполнению, да и на продолжение этой борьбы было мало надежды, в виду все усиливающагося перехода в католичество православных магпатоких и шляхетских родов. Без ея поддержки падали и начинания мещанскихъ братств. Православная иерархия была, очевидно, обречена на исчезновение,такъ как король, пользуясь своим правомъ патроната, замещал православные позиции униатами. Пред лицом грозной опасности православному духовенству, дворянству,мещанству приходилосьиро-одолеть свои классовия настроения и обратиться к поддержке новой социальной силы — украинского казачества и вместе с ним вступить на путь внеконституционной деятельности.

Эпоха казацкая. Колонизационные и социально-экономические условия, в которых получило свое развитие казацкое добычничество и затем па протяжении XVI в из явления бытового превратилось в важный социальный фактор, были выяснены уже в другомъ месте (смотрите Запорожье и казаки, XXIII, 106/17).Благодаря огромномуэмнграциоп-ному потоку, вызванному упомянутыми изменениями в экономических отношениях западной У., незначительныя еще так недавно казацкие дружины къ этому времени — ко второму десятилетью XVII в.—вырастают в огромную военную силу, имеющую в своемъ распоряжении десятки тысяч отличного войска; скромные артели степныхъ промышленников, ютившиеся при пограничных замках, превращаются въ могущественную организацию, охватывающую вось украинский юго-восток-вою пограничную со степью полосу. Въ 1690-х гг., неосторожно вызвав на ре“

гантельный бой украинских магнатов и правительство (кампании Косинекаго 1693 г. и Лобвды-Наливайка 1595—6 гг.), эта организация, правда, была разгромлена и разрушена; но она сейчас же возрождается вновь благодаря все усиливающемуся народному движению, добивается от польского правительства восстановления, хотя и с разными оговорками, казацких прав (1G01), развивает еще в больших размерах свои военные контингенты благодаря московской смуте, в которой и правительство и разные магнатские и шляхетские предприниматели наперерыв обращались к содействию казачества, и во второмъ десятилетии XVII в является настолько крупной и прочной, можно смело сказать, господствующей силой в юго-восточной У., что под его охраною организуется новый центр украинской национальной жизни—в Киеве, и местные церковные и вообще национально настроенные круги — из мещанства, шляхетства, духовенства—решаются связать с казачеством судьбы церковнаго и национального возрождения.