> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Управление имеет более узкий и более широкий смысл

Управление имеет более узкий и более широкий смысл

Управление имеет более узкий и более широкий смысл. В первом—У. обозначает сознательное руководство чужой работой, направленной к каким-нибудь определенным целям, во втором—всю область организованной коллективной деятельности, находящейся под определенным У. В виду такого значения слова оно молсет быть употребляемо в самых различных смыслах. Мы говорим поэтому об У. лошадью, машиной, имением, коммерческим предприятием, государственным ведомством и тому подобное. В то же время понятие У. мы противополагаем понятью учреждения и в этом смысле противопоставляем непосредственную деятельность определенного коллектива (находящуюся под сознательнымъ руководством) тем нормам и основоположениям, которые определяют собою самый строй и ход этой деятельности, т. е. свойства ея носителей, или агентов, способ их действия, пределы компетенции и тому подобное. Будучи одинаково применимо в частной и общественной лшзни, понятие У. получает особое значение в государстве, где оно обозначает всю совокупность мер, направленных к организации и руководству как, с одной стороны, деятельности т. наз. государственных органов, так, с другой, и самих граждан. Достигая здесь значения широко разветвленной и строго дифференцированной машины, государствфнпное У. постепенно отделяется не только отъ госуд. устройстве (конституции, строя), по и от других сфер государств. деятельности, как-то—законодательства нсуда. С этой точки зрения У., или администрация, есть деятельность госу-дарств. органов, которая совершается на основании и в согласии с госу-дарств. устройством. С более узкой точки зрения У. противополагается законодательству и судебной деятельности. Такое противоположение обусловливается материальнъш различием отдельных функций государств. власти и характеризует У., как один из видов государств. деятельности. В этомъ смысле законодательство представляет собою .нормативную- функцию власти, которая выражается в сознании абстрактных правовых норм, регулирующих множество случаев или индивидуальные состояния. Суд осуществляет собою „декларативную” функцию и установляет в отдельном случае неизвестное или спорное право или правовия состояния и интересы. У. же разрешает конкретные задачи или согласно установленным нормам или въ пределах обозначенных ими границъ при помощи, съодпой стороны, юридических актов (повфлений, правовыхъ сделок и тому подобное.), а с другой—непосредственного производства той или другой работы. Так понимаемое У. охватывает собою: 1) Общее правительственное заведывание делом замещения, руководства и надзора за всем административным аппаратом. 2) Ведение общого хозяйства страны в целях создания хозяйственных средств. 3) Т. наз. социальное, или „внутреннее” У., имеющее целью создание общественнаго благосостояния. 4) Полицейское У. 5) Военное У. и дипломатические сношения. У. в качестве особой функции государств. власти было признано таковой еще въ древности. Так, уже у Аристотеля въ его „Политике” мы паходим указание па те власти, которые бы заботились о благоустройстве и порядке. Однако въ средние века эта мысль была совершенно забыта. Во времена феодального строя У. не отличалось никакими существенными признаками от суда или законодательства. В эту эпоху все отношения между феодальными господами и их подданными строились исключительно по типу частного права. Феодальный господин не имел ппкакого права У. вообще. Ему принадлежал целыйряд отдельных прав по отношению к самым различным лицам. Эти права весьма разнообразного содержания и часто личного характера. Они основываются па завоевании и кулачномъ праве, на пожаловании и обычае, на купле-продаже и дарении, на наследстве и аренде. Все эти права далее объединяются под влиянием естественного права и римской традиции в особия права верховенства (jura majestatis sou re-giminis, jura regia seu regalia); в этихъ правах перемешиваются такие „верховныя“ права, как право охоты, право на воду, право ведения войны и тому подобное. Эти права подразделяются на „существенные и случайные, общия и особенные, отчуждаемия и неотчуждаемыя, ограниченные и неограниченные, прямия и косвенные, внешния и внутренния, высшия и низшия“ и тому подобное. И правам государя здесь противополагаются такие же права подданнаго; это—т. наз. благоприобретенные права (jura quae-sita). Будучи основаны на тех же титулах, как и права верховенства, они имеют ту же силу и значение; на этихъ правах основываются всевозможные податные привилегии и изъятия (pactum de non petendo), различные иммунитеты (immunitates, privilegia), даяге арендпыя права на отправление местного суда и полиции. И на стралсе этих прав стояли—по крайней мере,принципиально—и фрапцузскиф средневековые парламенты и различные немецкие имперские суды. Особенного развития достигли эти последние в деле юрисдикции о„правахъ верховенства“ благодаря союзному характеру Священной Германской империи. Здесь князья не только встречали непреоборимую преграду своему У. в личных правах отдельных лиц и учреждений, но и сами находились под судебным контролем таких имперскихъ трибуналов, как рфйхскамморгфрихтъ и рейхсгофрат. На судебные приговоры отдельных судов, стоящих подъ властью имперских князей, допускалась обычная апелляция в имперские суды в общем порядке (Judizialprozess) или порядке частной жалобы (Extraju-dizialappellation); на самих же князей практиковались жалобы, подаваемия въ суммарном порядке (Mandatsprozess); эти жалобы, подаваемия в случаяхнепоправимой потери или деяний князя, не подлежащих судебному разбирательству (mandatum prohibitorium, inhi-bitorium, rostitutorium в случаях factum nullo jure justificabilo или damnum irreparabile), поступали однако на рассмотрение не обычной, а третейской юстиции (Institut der Austrage), которая и решала дела не только о нарушении обязанностей князя по отношению к подданным, но и по отношению к императору или другим имперским сословиям. Такое положение вещей могло иметь не только юридическое, но и практическое значение, само собою разумеется, только до тех пор, пока имперская власть обладала хоть каким-пибудьзначением. С возрастанием же силы и власти отдельных князей положение стало изменяться. Среди „прав верховенства“ особое значение стало приписываться „праву полиции“ (jus politiae), которое под влияниемъучений естественного права получило характер не только права, но и обязанности государя заботиться о благе своих подданных. Это „право“ получило весьма скоро широкое развитие, т. к. под прикрытием девиза „общого блага“ оно потеряло всякие определенные границы и открывало князьямъ полпую возможность беспрепятственного вторжения в сферу „благоприобретенных правъ“. Несколько менее успешно развивалось „верховное право“ по наложению податей на население, введения фронды и тому подобное. (jus sequelae); однако и в этой области суды постепенно уступали давлению территориальной власти; все чаще и чаще выступали па первый план „черезвычайные“ случаи „коллизии“ прав верховенства с благоприобретенными правами, и все большое признание стало находить преимущественное право власти (jus eminons, im-perium vel dominium ominens), во имя которого ради достижения высших государственных целой уничтожались привилегии, отчуждалась собственность, или нарушались договоры. Интересы государства, или „Staatsraison“, так. обр. очищали дорогу для дальнейшого госу-дарств. У. И такое положение дел скоро повлияло и на положение имперскихъ судов и на их практику. С одной стороны, всо больше проводится принцип, что в процессе против торриториальной власти со стороны подданных иф должно постановлять решения „слишком логко“, а при суммарном производстве должно быть непременно за-прошепо и территориальное правительство. С другой же стороны, если еще и держится запрещение князьям прибегать к полицейскому принуждению или к экзекуции в имущественныхъ делах, то зато такая „самопомощь”, или „самозащита” власти против подданных уже допускается во всех случаях осуществления „прав верховенства” по отношению к подданным. Такъ открывается для князей возможность действовать при помощи непосредственного принуждения везде, где только дело идет не о казенных поборах. И естественным результатом этого процесса было постепенное ослабление и уничтожение имперской юрисдикции. Средством для этого стало глав. обр. получение особой привилегии об уничтожении апелляции (privilegium de non appel-lando), причем отдельные князья получали право окончательного решения по делам своих подданных, и доступ к имперским судам для этихъ последних оказывался совершенно закрытым. Этим путем права верховенства постепенно были сосредоточены в право суверенитета, или величества, и средневековый феодальный порядокъ осуществления „права полиции” перешел постепенно в неограниченную власть попечения о „благе общемъ”. Однако среди функций этой власти еще не делалось никаких „материальныхъ”различий. И даже Боден, при своем описании абсолютной королевской власти, но делает никаких других в ней различий, кроме простого перечисления „прав верховенства”, входящих в ея состав (право войны и мира, назначения высших чиновников, верховный суд и право помилования, право чеканить монету, право устанавливать весы и меры, право налагать подати и тому подобное.). Только абсолютное государство новаго типа выработало понятие У. Однако крепостничество, полагая непроходимую черту можду миллионами земледельческого населения и свободным, привилегированным меньшинством, в свою очередь самым отрицательным образом повлияло на задачи и объём государственного У. Ибо, по общему прави-и лу, крепостные и кростьяно не включаются в состав полноправного гражданства, а в силу этого все дела, связап-пия с благосостоянием, духовпыми потребностями и безопасностью крепостных, не подлежат вовсе или подлежат в самой незначительной часта непосредственному ведению государств. власти. Все в высшей степени важные-и серьезные вопросы современной администрации и социальной политики при крепостном строе предоставлены почти-целиком произволу частных собственников населенных имений. Отсюда крайнее упрощение У. при наличности крепостничества. С массами государственное У. соприкасается здесь лишь отчасти в вопросах военных, податных и уголовно-полицейских, но и въ этой сфере непосредственные функции по рекрутскому набору, взысканию податей и охране безопасности лежач на вотчинниках, которых не совсем правильно называли „полицеймейстерами”, т. к. они прежде всего преследовали не интересы общого блага, а своей частной выгоды. Ближе всего подходило к крестьянству лишь У. духовное той или иной государственной цоркви, т. к. лишь в области религии крепостные почитались все же христианами, а следовательно, имеющими право на удовлетворение своих духовных нужд. Непосредственное же воздействие У. на трудовия массы мы можем наблюдать во время крепостничества лишь в эпоху усмирений-и крестьянских бунтов. На этой почве создается особая полиция предупреждения и пресечения преступлений, причем вотчинная власть в своих выгодах уступает здесь место власти государственной, военной и полицейской. Освобождение крестьян, совершившееся в Европе частью при господстве абсол ютизма,резко влияетъпа государств. У., которое, войдя в непосредственное заведывание нуждами всего населения, впорвые достигает своего общегосударственного значения.

Лишь постольку государств. У. об-фмлфтъ собою более широкие сферы народной жизни, поскольку оно постепенно, еще в эпоху крепостничества, становится па новый путь решительной поддержки т. наз. третьяго класса и за-,

имствуфт у пего основные черты всей своей финансовой и административной деятельности. Предшественником государственного У. в этой области былъ средневековый город, который представлял собою не только хозяйственный и финансовый центр, но и замкнутую политическую организацию. Как известно, в ном впервыф был разрешенъ вопрос о централизации всей городской деятельности, о принудительномъ регулировании производства и обмена, об установлении обязательных такс, о размерах оборота, о разделении труда и распределении привилегий между отдельными корпорациями и группами населения, наконец, об организации удовлетворения важнейших общих интересов. Город же выработал и те силы, которые впоследствии не только пришли на помощь государств. У., но, можно сказать, легли в его основу; таковы городской капитал и городская интеллигенция. И если мы сравним У. абсолютного государства с деятельностью городских властей даже средневекового города, мы увидим и там и здесь совершенно одинаковия задачи У., действующий состав администрации и одинаковые приемы. Вся разница в том, что новое национальное государство смотрит па себя, как на один большой город и. следовательно, столько же принудительно и безцеремонно регулируетъ всю жизнь и деятельность страны в своих фискальных целях, как это прежде делал город в интересах своего процветания и обогащения. Новымъ .характером отличается государств. У. абсолютного государства лишь в томъ смысле, что развивающийся п«д его кровом процесс перехода к капита-1 листическому хозяйству заставляет государство принять широкое участие въ деле завоевания рынков и создания колоний, в установлении запретительной таможенной системы, поддержании выведенной из городских стен домашней и кустарной промышленности, в основании различных промыслов и „мануфактуръ“, в организации новой денежной и кредитной основы, в создании, профессионального, технически подготовленного чиновничества и в начаткахъ рабочей политики. Исключительно благодаря .усвоению приемов городского У.

появляется поглощение всеобъёмлющей „политикой“, или, как тогда выражались, „полицией“ всех задач бозопас-пости, благосостояния и благоустройства, которое так характеризует собой административную систему абсолютизма. И если диктаторский характер абсолютизма, его неограниченная власть с одной стороны были основаны на его старой хозяйственно - вотчинной мощи, а затем были оправданы его заслугами в деде установления и учреждения крепостного права, то именно его роль въ деле насаждения капитализма принесла новую апологию его доспотичсскому властвованию.

Так рождается У. полицейского государства, которое причудливым образом организует удовлетворение самых различных потребностей и создается при помощи столь же различных типических форм. Историческое развитие государственно-полицейской идеи У. однако показывает нам, что постепенно в ном ослабевают элементы вотчинные и крепостнические и выступают на первый план публичные, государственные. И хотя смешение самыхъ разнообразных принципов остается до конца, по оно премущественно окрашивается в цвета общого блага. Именно началами „всеобщого блаженства“, „общого благополучия“, „всечеловеческого’ счастья“ мотивируется сосредоточие всей государственной власти в однех ру-, ках. Столь великой цели должны соответствовать и надлежащия средства. Из них первое и.главное—единство централизованной в руках монарха власти неограниченного У. Вместе съ тем совершенно по различаются от У ни законодательство ни суд. Все законодательные и судебные акты принципиально могут быть изданы—и въ действительности издаются—в форме актов У. Можно без преувеличения сказать, что полицейское государство, вообще говоря, знает только У., которое в случае надобности может заменить собою всф. Отсюда, если, с одной стороны, мы имеем различные законодательные кодексы, охватывающие собои уложения уголовные, гражданские,- процессуальные и т. п., то, с другой, мы“ имеем массу отдельных законов тайных, устных и сепаратных, которыми совершеппо свободно изменяется любое уложение- Точно так же и любое судебное решение путем ревизии, надзора или черезвычайного акта всегда может быть изменено простым велением монарха. Если затем полицейское государство, кроме монарха, допускаетъ и другие, посредствующие, высшие нпиз-шиф органы У., то опять-такн принципиально вся власть целиком сосредоточивается лишь в особе государя, и лишь поскольку он уступает ее различным „от него поставленным властямъ“, постольку можно говорить о других, кроме него, должностных лицах и учреждениях. На самом деле он в каждый данный момент может заменить собою любое административное место или установление. Только фактически, поскольку монарх действует непосредственно, можно отличать У. верховное от У. подчиненного, (где высшей нормой является волеизъявление монарха, выраженное в любой, желательной для него форме.

Юридически-неограниченное право У. монарха в полицейском государстве на самом деле сосредоточивается въ руках его чиновников и служащих, действующих от его имени и по его уполномочию. Среди них крупным преобладанием пользуются представители дворянско - землевладельческого класса, особенно на придворных, военных и высших административных должностях. По мере роста городского торгово-промышленного класса он все усиливается и в составе У., пока, наконец, не выделяет из себя обширной группы интеллигентных, образованных профессионалов, которые и образуют вместе с частью служилых дворян ядро так называемой бюрократии (смотрите). В виду посредствующого положения „среднего класса людей”, их интеллигентности и гибкости, бюрократы легко становятся посредниками для смягчения классовых и групповых антаго- низмов, проводниками важнейших об-

щсственных, преимущественно буржу-

азно-дворянских интересов, идоолога-, ми абсолютизма и его У. Став па положение привилегированной, монопольной и официальной интеллигенции, бюрократия, с одной стороны, в топкости разрабатывает механизм У., с другой же—слагается в своеобразную духовную касту со свойственным ей высокомерием, фанатизмом и нетерпимостью. Влияя при помощи подчиненных, вспомогательных должностей (советников, секретарей, делопроизводителей) на разных сановников, бюрократы не только становятся единственными ушами и глазами власти, но и ея разумом и волей. Самодержавие монарха становится самодержавием бюрократии. Важнейшим сдерживающим началомъ здесь является развитая административная рутина, которая, передавая опытъ старых бюрократических дельцов новым, создает вместе с тем в силу повторяемости однообразно решаемыхъ дел своего рода прецедентное право. Будучи фактического происхождения, такое обычное право бюрократии можетъ иметь и большое нормирующее и регулирующее значение, чем создается и некоторый устойчивый порядок в ведении дел. Второй сдерживающей силой здесь должно считать частное и, в некоторой степени, уголовное право. Это право также фактического происхождения. Оно есть результат малой непосредственной заинтересованности верховной власти в отправлении судебныхъ дел и отвердевает в виду того, что монарх обыкновенно мало вмешивается в такие .частныя“ дела и даже обеспечивает их правильное течение различными кодексами и судебниками.

Организация У. складывается в полицейском государстве из весьма разнородных механизмов, среди которых важнейшими являются: 1) Система единоличных должностей, сложившихся по старому вотчинному принципу. Таковы должности финансового, военного и уголовно-полицейского характера. Здесь проводится довольно последовательно иерархическая конструкция единоличной власти и подчинения. В общем эти должности сохраняют типъ экстраординарного поручения для каждого данного случая; лица, облеченныя такою властью, являются как бы комиссарами правительства и пользуются в своей деятельности особыми инструкциями или наказами, исчерпывающими их права, обязанности, так же какъ сроки полномочия. Путем рутины и обычая эти должности становятся постоян-

14«

ными, наказы и инструкции приобретают характер общей нормы, но общий тип власти остается прежний, черезвычайный. 2) Этим должностям противополагаются другия, имеющия почетный характер. Таковы по преимуществу должности феодального происхождения, связанные с наследственностью, владением, званием и цензом, которыя, правда, постепенно вымирают в полицейском государстве, но все лсф остаются в виде ли местных общеадминистративных и судебных властей или в центральных ведомствах при дворе, в суде и церкви. Очень часто к таким сановникам, наместникамъ и губернаторам назначаются в качестве их помощников, товарищей или советников другия худородные лица, которые осуществляют за ними надзор со стороны главы У. Почетныя должности указанного типа обыкновенно связаны общим правом в виде обычая и закона, отличаются большой независимостью и лишь постепенно сливаются в одно целое с должностями правительственных комиссаров. 3)Тре-тьим основным типом У. в полицейском государстве должно считать установления коллегиальные, созданныя по типу различных советов как муниципальных, так и сословно-представительных. При крайней нелюбви абсолютизма к общественной самодеятельности естественно, что под его властью эти коллегии получили целиком назначаемый чиновничий состав и весьма ограниченное поле деятельности. Везде однако, где нужен был строгий контроль и возможное развитие закономерности, даже полицейское государство обратилось к установлениям коллегиальным, в которых решения принимались после обсуждения по большинству голосов. Для известного давления на коллегии и надзора за ними полицейское государство создало особый институт прокуратуры, или фискалата, с правом опротестования незаконныхъ приговоров и переноса их в порядке ревизии в высшия инстанции. 4) Последним типом организации У. в полицейском государстве является „бюрократический“, который характеризуетъ собою соединение единоличных должностей, связанных строгою иерархией,

с коллегиальными советами или бюро, причем вся решительная власть предоставляется первым, и лишь право совета и мнения—вторым. Так. обр. соединяется быстрота действия единого ответственного лица—директора, начальника или министра—с полнотою осведомленности благодаря мнениям членов бюро или совета. Выслугаание мнений бюро для пачальпика обязательно: „разсулсдать — дело многих, действовать—одного“. (См.министерская власть, XXIX, 7/18).

Этот внутренний процесс развития У. сопровождался вместе с тем и процессом его внешнего расчленения и упорядоченности. Из общей области полиции весьма скоро выделились особо важные отрасли У. в виде военного дета, дипломатических сношений и финансов. Эти дела весьма рано получили свои особые органы, ставшие в непосредственную близость к монарху, какъ носителю верховной власти. С учреждением т. паз. коллегиальной системы, при которой все У. сосредоточилось въ руках друг над другом поставленных коллегий, выделение отдельныхъ частей У. распространилось и на местное У. А введение единоличной системы на место коллегиальной сопровождалось дальнейшим разделением предметовъ У. Образовались различные ведомства, посвятившия себя исключительно какой-нибудь определенной части У.: ведомство коммерции и мануфактуры, ведомство земледелия и государственныхъ имуществ, горное, лесное, коннозаводства, медицинское, народного просвещения и тому подобное. Отдельные ведомства были организованы, далее, в особые административные механизмы, во главе которых стали министры или начальники, им подчинены в иерархическомъ порядке технически подготовленные чиновники, а возле них поставлены всевозможные совещательные советы, комиссии и комитеты. В самом У. совершилось дальнейшее разделение функций; правительство в смысле высшаго руководства и надзора стало отделяться от исполнения, как функции подчиненной; стали различаться У. техническое и юридическое; выработались понятия административного распоряжения, инструкции или наказа; приказ получил

Управление.

422

личные признаки от распоряжения; создалась система бумажного делопроизводства с всевозможными формами отчетности и контроля; выработались формы прошепия и жалобы. Так былъ создан могучий аппарат расчлененной по ведомствам и строго централизованной администрации, направленной к созданию государственной силы, могущества и благосостояния, а вместе с тем и к охранению госу-дарств. порядка. Такому же процессу развития подверглась, наконец, и та часть У., которая была направлена, съ одной стороны, к непосредственному применению на практике административных распоряжений, а с другой— ставила своей целью охрану порядка и безопасности па местах. В силу этого полиция исполнительная отделилась отъ полиции охранительной, или безопасности; из общей государственной полиции в свою очередь выдвинулась, как особая ветвь, полиция печати и зрелищ, полиция религиозная и высшая. В особенности же развилась высшая полиция, которая не только получила совершенно военную организацию, но и особые кадры тайных агентовъ по наблюдению за политически неблагонадежными элементами. В области полиции администрация абсолютного государства нашла наибольшее поле своего развития. Здесь выработалась в особенности система дискреционной власти, или свободного усмотрения, которая действует быстро и решительно по соображениям непосредственного госу-дарств. интереса или государств. безопасности. Вьэтой области права отдельных лиц должны были уже совершенно стушеваться и уступить место /смотрению власти. Наконец, именно з этой области самая природа вещей и сущность полицейского предупреждения всякой возможности опасности привела к тому, что даже гарантии чисто бумажного контроля“должны были быть устранены и уступили место однимъ только фактическим условиям личной лодготовки и служебной ответственности иолицейских агентов. Выделившаяся гак. обр. полицейская функция получила ирезвычайное развитие в европейскомъ абсолютном государстве и привела къ иазличению полиции благосостояния, как I

области специально администрации, или внутреннего У., и полиции безопасности, как деятельности, направленной къ охрапению порядка и безопасности (смотрите полиция). Еще более резкое и безконечно более важное разделение функций государств. власти произошло в абсолютном государстве в смысле разделения суда и У. Из области администрации в силу этого были выделены всет. наз. частно-гражданские дела, или дела по имущественному обороту и семейному праву, а также дела обще-уголовныя охватывающия собою все дела о простушках и преступлениях частныхъ лиц против жизни, чести и имущества граждан. Все эти дела были передапы компетенции судебн. ведомства, которое получило особую, отличную [от администрации форму организации и производства. В Германии отдельные князья очепь рано обеспечили независимость суда и строгую законность судопроизводства, так как именно этой ценой думали заплатить за освобождение отъ апелляции в имперские суды. В силу этого фактически в области судебнаго производства очень рано развилось совершенно особое представление о законе и иное отношение государства к подданному, чем в области У. В то время как в администрации получило преобладающее значение пеобнародованноф служебное распоряжение, обращенное непосредственно к должностным лицамъ и регулирующее отношение властой къ подданным без всякого ведома этихъ последних, в области судебн. производства развилось понятие о законе, какъ о таком велении власти, которое обращается но только к судьям, но ко всемъ подданным и сообщает этим последним определенные личные (субъективные) права по отношению к первым. В виду этого в судебн. производстве господствующее положение заняло не тайное служебное повфлепие, а обнародованный в установленной форме закон, который по общему правилу отменялся или изменялся только таким же обнародованным законом. В практике абсолютного государства, как было указано, нередки случаи, когда обнародованный закон впоследствии изменялся или даже отменялся путем простого служебного, а вместе и секретнаго повеления высшей власти. И юридических гарантий в строе абсолютного государства против этого не было и не могло быть. Тем не менее господство закона над повелением в сфере судебн. производства держалось весьма устойчиво благодаря признанной повсеместно несменяемости и независимости судей. Так в области суда создалось фактически объективное право, которое дало возможность возникновения т. наз. общегражданской, или частно-правовой свободы, состоящей в многочисленныхъ субъективных или личных правах. Из признания этих прав по отношению к государству при абсолютномъ строе в Европе, в особенности же Германии, родилось черезвычайно своеобразное положение,фиска“, или госу-дарств. казны. Государство здесь какъ бы разделилось; с одной стороны, въ области общого управления, или „полиции“, за отдельным лицом не признавалось никаких субъективных или личных прав; здесь целиком царилъ „публичный“ порядок и ничем неограниченный „суверенитетъ“ правительства по отношению к подданному; но совершенно иначе складываются отношения мелсду отдельным подданнымъ и фиском. Государство, вступая в имущественные отношения с отдельными лицами, признает над собою вместе с тем и власть общегражданского закона, а следовательно, и общих судов. Выступая в гражданских процессахъ в виде одной из стороп перед общим трибуналом, фиск как бы отделяется от „сувереннаго“ государства и переходит на положение отдельнаго „подданнаго“ шг аже „частного лица“, которое от имени государства вступает в различные сделки, покупает и продает, арендует и отдает в наемъ и так далее И только с этой стороны государство явилось юридическим лицомъ и притом не публичного, а частного, или гралсданского права. В области лсе чистой администрации государство по-лрелснему осталось „властью“, а не „лицомъ“. Во фратрии процесс разделения суда и У. пошел путем борьбы судебн. парламентов с королевской властью. Здесь с давних пор создалось понятие делегации парламентам короловск. судебной власти (justice d61egu6e), причем на парламенты перешла часть ко-рол. верховенства (souverainet6); по образцу этих парламентов образовались высшие провинциальные суды (cours sou-veraines); благодаря тому, что судьи занимали свои места не по назначению, а в силу покупки должности, они пользовались черезвычайной независимостью, а их несменяемость получила даже характер благоприобретенного частнаго права. Судьи создали из себя род судебного дворянства (noblesse de robe). В основу судебной деятельности ими были положены, с одной стороны, юридические обычаи или кутюмы (coutumes), которые развивались путем самостоятельной судебн. практики, а с другой стороны—только те повеления верховной власти, которые были торжественно признаны судами как законы и были занесены нми в особые списки (епге-gistrement). В то же самое время однако черезвычайно развилась королевская администрация, которая действовала не на основании „зарегистрованныхъ“ законов, а исключительно на основании королевских админ. повелений. Эта администрация, представленная королевск. единоличными чиновниками (commis-saires dopartis, intendants), еще и потому оказывалась послушным орудием ко-рол. власти, что состояла из лиц низших сословий, целиком обязанныхъ своей судьбой начальству (roturiers). Суды, не считая обязательными те повф-ления короля, которые проводились вопреки кутюмам и законам, пе только отказывались их регистрировать, но и подвергали наказаниямътехъадминнстр. чинов, которые применяли такие пове-леиия на практике. Тогда король воспользовался своим правом удерживать за собою решения тех дел, которые небыли прямо делегированы парламентам (justice retenue), и правомъ переносить на свою ревизию те дела, которые уже производились в судах, ио, по его мнению, не принадлежат къ их компетенции (бвосаииоп). Так возникла практика, в силу которой король, издавая админ. расп ряжения, ужо наперед указывал, что дела, вытекающия отсюда, подлежат исключительно решению самой администрации, а въ высшей инстанции—короля и его госуд-совета. Этой практике черезвычайно воспротивились парламенты, и борьба между судфбп. и админ. властью пф прекращалась во франции до самой революции. Общим явлением админ. практики абсолюта. государства является, наконец, безспорно черезвычайно распространенная система админ. взысканий, которая заключает в себе самые различные моменты. С одной стороны, она основана на особом отношении верности и послушания младших старшим, низших классов высшим, служащихъ хозяевам и тому подобное. Эти наказания носятъ дисциплинарно - патриархальный характер и налагаются в самом разнообразном объёме старшими и высшими по их усмотрению на младших и низших. Начинаясь с небольшого штрафа и ареста, они оканчиваются тяжелыми формами телесного наказания, тюрьмы, даже админ. ссылки. Таким админ. наказаниям в абсол. государствах подлежали крестьяне, сельские рабочие, прислуга, подмастерья, даже приказчики. Типичной формой таких дисциплинарно-патриархальных наказаний являются наказания, которые налагались помещиками на крестьян при существовании крепостного права.

Другой формой админ. взысканий в эпоху абсол. государства являются наказания полицейские.Их основанием здесь является но только особая обязанность обывателей соблюдать послушание, тишину и спокойствие и содействовать всему, что может клониться к .предупреждению и пресечению преступлений”, но и нравственный долг преуспевать въ .добронравии“ и гражданских .добродетеляхъ“. В силу этого полиции принадлежит почти неограниченное право различных взысканий, налагаемыхъ то для отвращения могущого последовать соблазна или преступления, то для прекращения ужо наступившего нарушения благочиния и послушания. И перед этим правом админ. взысканий не останавливается полицияданнойэпохн государств. развития даже в тех случаях, когда дело идет о .религиозной полиции“,порции „нравственности“, „трезвости“ и тому подобное. В виду такой необъятности сферы для полицейск. наказаний абсол. государства сочли необходимым издать особые полицейские кодексы в роде „уставов благочиния“, „уставов цензурныхъ“, „уставов о предупреждении и пресечении преступлений“ и тому подобное.; эти уставы по мысли законодателя доллсны были ограничить полицейские суды и управы благочиния в применении админ. наказаний. Однако цель эта осталась недостигнутой, так как, несмотря на тщательнейшую регламентацию, простор для применения админ. наказаний оставался слишком широкий-Не суживая самой цели полицейской опеки, невозможно было сузить право наложения произвольных наказаний. Наиболее однако широкого развития система админ. наказаний достигла в области борьбы абсол. государства с политической неблагонадежностью т. наз. подозрительных элементов. В этом отношении были выработаны не только такие меры, как производимые часто адмип. путем обыски и высылки, конфискации почтовой корреспонденции и кратковременные аресты, но и особое адмип. производство, которое заменяло собою судебное разбирательство до государственным преступлениям и путемъ админ. приказа подвергало подозрительных лиц долговременному тюремному заключению, каторжным работам, лишению прав, высылке и ссылке. Такое админ. производство дало администрации все функции уголовного суда по отдельным проступкам и преступлениям, хотя и без гарантий общого судебн. процесса (ср. административные наказания,!, 444/52). Компетенция администрации по этим делам однако всегда считалась факультативной: администрация в случае удобства грфдает сулсдениф по таким делам Оищему уголовному суду- Сводя вофдицр деятельность У. полицейского государства, мы можемъ характеризовать его следующим образом: 1) Выходя из непоколебимой веры в силу начальственного разума и относясь совершено отрицательно къ мыслительным способностям подданных,У. пол ицейского государства беретъ целиком на себя всю необъятную задачу устроения жизни людей помимо и вопреки их желания, что, конечно, кончается самым плачевным крахом.

2) Игнорируя реальную жизнь и отрицая самую возможность социально-исторической закономерности, У. полицейск. государства прибегает но только кнецелесообразным, но прямо нелепым и фантастическим средствам для получения тех или иных желательныхъ результатов. 3) В виду полной невозможности приказами, распоряжениями и поучениями остановить и переделать жизнь по своему усмотрению, У. этого типа обращается к единственно ему доступным мерам воздействия: к военному, полицейскому и уголовному принуждению, к непрестанному сыску и надзору, к мелочной и обременительной опеке, к насильственному подавлению всех новых сил и новыхъ форм жизни. Этим У. полицейск. государства становится в полное противоречие с обществом, и в результате целого ряда европейских революций система эта принуждена уступить место другой.

У. правового государства преследует уже иные задачи,сообразно изменившейся структуре общества. В виду того наиболее решающие классы населения, буржуазия и аграрии, переходят к весьма интенсивной хозяйственной деятельности, они берут на себя сами осуществление важнейших задач У., причем осуществляют их, с одной стороны, через парламенты и народное представительство (законы административные, полицейские и бюджет), а с другой—при помощи органов самоуправления и свободной общественной деятельности. Государственному У. здесь противополагается У. общественное. За У. государственным оставляется лишь деятельность исполнительная и притом лишь в строго ограниченной сфере, где оно может оказаться целесообразным или в видах централизации дела, или для использования общих государственных материальныхъ средств, или же в целях применения государств. принуждения в той или иной мере. Вообще говоря, государство буржуазии и аграриев значительно содействует сокращению области деятельности и степени власти государств. У. въ сфере непосредственного его вмешательства в хозяйственную жизнь. Но это с излишком компенсируется громадным расширением деятельности надзора и полиции безопасности на местах, как в городах,так и сельских местностях, населенных улсф не крепостными, а свободными людьми, непосредственно связанными с государством. Задачи государств. У. приобретают и новую сферу расширения, поскольку государство вмешивается в борьбу различных групп населения, в особенности общественных классов, и желает идти путем т. наз. социальной реформы. Так возникает совершенно новая сфера У., которая развивается по мере усиления политической роли пролетариата и его борьбы за улучшение условий труда.

У. представительного, или правового государства определяется принципом.)-деления властей(смотрите). В силу этого прфж-пеф соединение законодатель!!, и админ. функций в руках абсолютного правителя было заменено их разделением, причем осуществление законодат. функции было передано пародному представительству, как самостоятельному и независимому органу, который устанавливает целиком все содержание закона, причем глава государства обладает только правом его утверждения или отказа в этом, без права однако касаться его содержания. Прежнее материальное различение государств. функций и чисто фактическое существование правового строя получило так. обр. внешнюю законную основу и выразилось въ формальном разделении властей (смотрите представительное государство, XXXIII, 322/30). Высшее значение получил теперь закон, как двусторонний акт соглашения главы государства с народным представительством. Благодаря этому формальному отношению его стало легко различать от админ. распоряжения, как одностороннего акта исполнительной власти. Этим путем могло установиться т. наз. царство закона. Исполпит. власть в силу этого стала также подчинена закону и ограничена им, как и судебная. Служебное одностороннее распоряжение получило только второстепенное значение. А так какъ закон в области У. не только устанавливал объективное право, но и субъективные права граждан, то этим самым создалась возможность появления в области У. такого же строго понимаемого „права”, как это было до той поры только в области юстиции. Правовое государство создало такое же нубличное право, как абсол. государство создало право частное. Исторически отношение „права“ к „свободному усмо-трениго“, или, иначе говоря, „связанной“ деятельности У. к ея „свободной“ деятельности совершилось следующим образом. Первоначально предполагалось вполне достаточным для проведения .законности“ в области У. предоставить нсполнит. власти большой просторъ действий с тем, чтобы, с одной стороны, подчинить еф постоянному парламентскому контролю (смотрите министерская власть, XXIX, 19/60), с другой же— ограничить т. наз. „правами свободы“. С этою целью администрация была освобождена от судебного контроля, а вместе с тем был издан целый ряд всевозможных объявлений, или деклараций „прав человека и гражданина“, в которых подробно перечислялись те права неприкосновенности лица, свободы печати, свободы сходокъ и собраний и тому подобное., которые доллсны были представить из себя ту непреоборимую преграду для админ. произвола, с которую должны были разбиться всякие возможные его проявления. Эта система для обеспечения законности въ среде У. однако скоро оказалась недостаточной. „Права свободы и неприкосновенности“, на которые возлагались такие большия надежды, оказались благодаря общности инеопределфнностисвоей формулировки только теоретическими обещаниями и объявлениями, за которыми администрация отказывалась признавать какое-либо реальное значение. Изъ этих „прав свободы“, формулированных в виде самой общей границы для админ. власти, не вытекало никаких реальных положительных прав, да основании которых можно бы предъявить то или другое правопритязание (см представительное государство, XXXIII 330/33). С другой же стороны, новое правовое государство оставило совершенно неприкосновенными те многочисленные инструкции, уставы и распоряжения, которыми регулировалась внутренняя жизнь админ. учреждений, и которые были созданы еще в эпоху абсол. государства. Такого совмещения теоретических прав свободы и фактического полицейского режима не мог устрашить и парламентский контроль. С одной стороны, этот контроль оказался весьма тяжеловесным и проникнутымъ партийным рассчетом парламентскихъ групп и фракций, с другой—же оп оказывался совершенно безсильным прекратить те постепенные мелкие нарушения закона со стороны местных властей, которые вытекали не из преступления или проступка,а совершались въсилу неправильнопонятой или проведенной „целесообразности “ или „государств. интереса“. К этому присоединилось еще и то обстоятельство, что не только вопросъ об ответственности министров былъ плохо регулирован в большинстве европейских конституционных государств, но и самое практическое осуществление этого права было сопряжено с величайшими неудобствами. Министры фактически оставались безответственными и прикрывали свои действия властью монарха, а в случаях надобности и волей ловко подтасованного парламентского большинства.1 Но особенно роковым для водворения законности въ У. оказалось то полное разделение суда и администрации. которое было проведено во всех почти континентальныхъ государствах по примеру франции. Какъ известно, в этой стране борьба су-дебн. парламентов с админ. властью закончилась только во время революции, когда была признана полная независимость администрации от всякого су-дебн. контроля. Различая в администрации, с одной стороны, действующее по принципу свободного усмотрения правительство (gouvernement), а с другой— связанное законом У. (administration), французская практика допускала для первой отрасли только парламентарный контроль, для второй же только административный. Администрация была противопоставлена суду как равноправная ему ветвь исполнит. власти, причемъ ей была предоставлена такая же самостоятельность в кругу ея ведомства, какая была предоставлена судам в пределах их компетенции. А так какъ критерием для разделения компетенции этих двух властей служило унасле-дованнноф от старого режима деление дел на судебные (т. ф. область гра-жданск. и уголовн. права) и на публичные (государств. и админ. права), то и получалось то явление, что все вопросы о публичных субъективных правах остались целиком предоставленными одному У. Правда, самой администрации был придан внешний облик власти строго закономерной; из делъ свободного усмотрения (juridiction gra-cieuse) здесь были очень рано выделены деласпорные (juridiction contentieuse), или дела административной юстиции; зтим последним делам был усвоен особый порядок делопроизводства с строго регламентированным участием сторон в процессе и с твердымъ порядком апелляционного и кассационного обжалования. Даже адмнн. акту было присвоено значение судебн. решфпия, обязательного не только для сторон, но и для самой власти—У., однако все зто приближение к судебному порядку страдало полным отсутствием общих судебных гарантий, а общие суды были лишены всякой возможности влиять на адмнн. производство, так какъ высшие служащие могли быть привлечены к суду не иначе как с разрешения их собственного начальства, а следовательно, пользовались фактической привилегией неподсудности. В случаях, если бы суды приняли к своему производству дела, слишком близко касающияся У., то это последнее всегда имело возможность остановить судебное производство посредством предъявления спора о компетенции и задержать его впредь до решения этого вопроса в высших государств. установлениях. Из ведомства не только общей, но админ. юстиции были, наконец, совершенно устранены все деда дискреционные, предоставленные решению административных и полицейских властей, и только практика франц. госуд. совета впоследствии привлекала эти дела к своему кругу ведомства, такъ как стала рассматривать их в случаях жалобы на нарушение пределовъ власти. И такое полное разделение суда и администрации было не только проведено во франции. Франкфуртский парламент в проекте имперской конституции отверг всякое существование админ. юстиции, которая стояла бы вне адмиц. организма и явилась бы судьей между У. и отдельным подданным. На этой почве и родилось явление, известное под названием .призрачнагоконституционализма“ в У., причем администрация применяла самия произвольные меры по отношению к гражданам, а на бумаге красовались .права свободы“ и ответственность министров.

Естественной реакцией против такого порядка вещей было обращение к идеям английского админ. строя и усвоение их на континенте. В Германии, Австрии, а отчасти франции были поэтому осуществлены админ. реформы на след. основаниях. В основу местного У. были положены идеи децентрализации, в силу чего громадная масса дел, обременяющих собою центральные ведомства, была передана для окончательного разрешения на места. Этой мерой была устранена: 1) прежде всего канцелярская волокита, которая подымала громадную переписку из-за самых ничтожных дел и годами затягивала решение самых насущных для благополучия местности вопросов; 2) этимъ устранялась система т. наз. .зеленаго стола“, или решение местных дел безъ малейшого знакомства с местными условиями, исключительно по канцелярским шаблонам центральных местъ или—еще хуже —по совершенно отвлеченным теоретическим соображениям; 3) этим была придана, наконец, устойчивость У., так как при господстве системы централизации местные начальники, опасаясь брать на себя ответственность за те или другия админ. меры и разойтись в воззрениях с высшимъ начальством, прислушивались постоянно к изменчивым течениям высшей политики, а вместе с тем и вносили партийный элемент в область по существу беспартийного У. В особенности такая партийность местного У. тяжело отражалась на благополучии жителей, когда центральные министерства подъ влиянием парламентарной борьбы прибегали к резким переменам политики и в партийных целях эксплуатировали влияние местных властей. Въ этих случаях здоровая админ. жизнь местности совершенно останавливалась или принимала ненормальное течение. Кроме децентрализации, из англ, практики была заимствована далее идея самоуправления. В силу этой идеи местные жители в виде своих выборныхъ представителей были призваны к ведонпо ложнейших местных дел, в особенности же местного хозяйства; для успешного хода этих дел, а равно как и для привлечения к местнымъ должностям наиболее энергичных, самостоятельных и способных деятелей была предоставлена местному самоуправлению значительная степень независимости и автономии; само установление органов самоуправления, круг их ведомства, пределы власти, отношения ихъ к местным жителям и правительственным властям определены исключительно в законод. порядке, а надзоръ за деятельностью выборн. учреждений организован двояким образом: съ одной сторопы, должностные лица самоуправления подчинены постоянному контролю самих избирателей, которые всегда могут не только лишить ихъ своего доверия, но и возбудить дело о предании их суду; с другой же—правительство наблюдает за закономерностью самоуправления через своихъ представителей на местах и обладаетъ возможностью ввести органы самоуправления в законные рамки и привлечь виновных к ответственности в установленном порядке. Необходимым дополнением принципов децентрализации и самоуправления в новом государстве является и новое отношение У. к судебному процессу. Но в этом отношении на континенте восторжествовала система, которая столь же далеко отстоит от английской, как от французской. В Англии никакой особой системы админ. юстиции вообще не образовалось. Там издавна господствовало правило, по которому всякие споры о праве и правах были достоянием общих судов, к какой бы области У. они не относились. При строгом отличии права, как основанного на парламентских статутах (statute law), такъ и обычаях (custome), от требований политической морали (political moral), из которой никаких прав (rights) пф проистекает, английские суды были всегда блюстителями строгой законности в области У. и принимали к производству дела, направленные противъ каких угодно должностных лиц Соединенного королевства. Так развилась в Англии совершенно незнакомая Германии практика, в силу которой всякийчлен англ, администрации мог быть-всегда привлечен к суду за всякое свое должностное действие, раз только им нарушались какие бы то ни были права частных лиц. Так и сложилось то замечательное положение У. в Англии, которое может быть характеризовано известной фразой, что всякий закон и даже конституция Англии заключается в судебном вердикте .12 добрых мужей”, выступающих в качестве присяжных заседателей во время судебного процесса. И этот живой закон англ, народа имеет полное свое значение и для всех областей У. Такая система однако для важнейших странъ континента показалась неудобной уже потому, что здесь далеко не желали сделать таких уступок началу самоуправления, как это было с давних поръ в Англии (смотрите административная юстиция). Однако и па континенте подъ влиянием новых экономических и политических условий совершилось преобразование и в самых целях и средствах админ. деятельности. Общей целью администрации попрежнему осталось общее блого населения, однако изъ круга ея деятельности прежде всего были устранены все меры положительного полицейского руководства, при помощи которых полиция прежде думала руководить и религиозными убеждениями, и нравственными воззрениями, и гражданскимидобродетелямнлица. Было признано, что все меры стеснения, принуждения и чисто внешней опеки, которым подвергалась духовная жизнь и деятельность лица, ц которыми думали создать сильного, честного и образованного общественнаго деятеля,—что все это привело к совершенно противоположным результатам, и никогда еще общественный уровень нравственности и религиозности не падал так низко, как во времена усиленного насаждения этих свойств при помощи принуждения. Основанием нового направления в этой области была мысль, что только свободная и самостоятельная личность может воспитать въ себе нужные для общества и государства нравственные свойства; само же государство здесь, с одной стороны, ограждает личность и ея духовное развитие от всех опасностей, которыя.

может породить всякий публичный соблазн, открытый разврат или организованное мракобесие (иезуиты), съ другой же — организует в самыхъ широких размерах светское просвещение, вводит всеобщее обязательное начальное обучение, поддерживает народные библиотеки, музеи, курсы, народные университеты, создает доступную всем среднюю и высшую школу, гарантирует неприкосновенность и автономию университетам и тому подобное. Культурно - вспомогательная деятельность сменяет здесь собою часто полицейскую, и создание самостоятельной и энергичной личности становится целью такой культурной политики. Лучшим же средством для развития в населении здоровых обществ. взглядов, твердых нравственных устоев и религиозности считается обеспечение свободы религиозных сообществ и вероисповедания, поставление печатного слова подъ судебный контроль, обеспечение полной возможности беспрепятственного учреждения просветительных обществ и т. под. Не меньший переворот произошел и в той области администрации, которая имела своей целью поднятие промышленности и торговли и народнаго богатства. И здесь тоже всякая полицейская регламентация была устранена, а с ней и всякое непосредственное руководство производством, обменом или потреблением. Точно так же была упразднена и тегостная система отдельныхъ разрешений и концессий для устройства и открытия тех или других промышленных обществ, компаний или заведений. Была провозглашена свобода промышленности, которая состояла въ том, что каждый может свободно решать как, где и когда он желаетъ осуществлять свою хозяйственную деятельность. Каждому отдельному хозяйственному субъекту предоставлялось свободно и самостоятельно, путем договора с другими, устанавливать условия пользования хозяйственными благами и услугами каждого. Отсюда вытекали требования свободы найма и продажи, аренды и займа, в особенности же найма за заработную плату. Признано было также,право свободной собственности“ на предметы потребления и средства производства, на движимия инедвижимия имущества. Из этого права вытекала „свобода“ произвольного употребления имущества, свобода отчуждения собственности и долгового ея отягощения. Естественным завершениемъ этой системы было и право свободнаго завещания. Не менее важным было также признание свободы устройства и учреждения всяких соединений в промышленных целях. Введение явочной системы для организации всевозможныхъ обществ и товариществ, в силу чего не требуется никаких админ. разрешений для основания торгового или промышленного союза, было необходимымъ результатом принципа свободы промышленности и торговли. По тому жф принципу были, наконец, организованы и отношения труда и капитала. Свободная конкуренция на трудовом рынке повела здесь очень скоро к организации рабочих в особия профессиональные или рабочие союзы, которые и стремились путем самопомощи устранить все падающия на них тяжелыя последствия острой промышленной борьбы, кризисов и безработицы. Были законом разрешены также и всякие временные соединения работодателей и рабочих, имеющия целью регулирование заработной платы или условий труда-И ко всем этим явлениям администрация нового государства первоначально относилась совершенно индифферентно, ограничиваясь только общимъ наблюдением за порядком и безопасностью в пределах общественного оборота. Однако скоро выяснилось, что на смену прежним полицейским задачам администрации постепенно появлялись задачи социальные, и в их разрешении государство со своим У. должно принять самое живое участие. Чисто экономическая борьба и деятельность повлекли за собою новия общественныя явления, к которым У. не могло уже остаться равнодушным. Промышленные кризисы при черезвычайном развитии капиталистического хозяйства весьма пагубно отражались на широких массах рабочого населения, успехи техники, вместе с недостаточным техническим надзором, приводили к многочисленным нфсчастиям с рабочими и этим выводили ежегодно из строя тысячи граждан в качестве никуданегодных инвалидов; привлечение на фабрики женщин и детей самым пагубным образом отразилось не только на падении нравственности, но и на физической немощи подрастающого поколения; развились в широких размерах профессиональные болезни, бывшия результатом не только отдельныхъ вродных для здоровья промыслов, но и вообще антигигиенических условий работы; обострившиеся социальные противоположности приводили весьма легко к вражде между отдельными классами населения. Делом государства было поэтому устранонио недостатков экономического нового развития, и если оно с успехом передало местное управление в руки местного населения, то здесь, в социальной области, оно должно было само взяться за дело социальной политики и реформы, а с тем вместе и создать новую отрасльУ., новые органы, которые имели бы целью ужо не полицейскую опеку, но культурное воспосо-бление, а чисго социальную творческую задачу. И такой процесс социализирования т н. внутреннего У и в действительности совершился среди веех европейских культурных государств. Было издано т. наз. фабричное законодательство, определяющее условия труда в промышленн. заведениях, и вместе с тем образован институт фабричной инспекции. Была введенаответствен-ность предпринимателей за носчастные случаи с рабочими, страхование рабочих от инвалидности, болезней и так далее, и были организованы профессиональные кассы, союзы, особия статистические и центральные учреждения; явились, наконец, особые промышленные суды> которым пришлось играть роль особых посреднических судов среди предпринимателей и рабочих, и так далее Все эти меры неизбежно вели к своеобразному социализированию капитал. промышленности; в некоторых случаях однако государство само должно было выступить в качестве активнаго участника промышленной жизни и при помощи госуд. власти изъять определенные области народи, хозяйства изъ рук частной собственности и обратить их под собственным своим управлением на служение общим или коллективным потребностям и целям.

Так случилось с железными дорогами, с почтой и телеграфами, с некоторыми видами кредитного дела, с имеющими общественное значение курортами и минеральными источниками и тому подобное. И этому примеру последовали органы земского, а в особенности муниципального, или городского самоуправления. Города стали сами устраивать водопроводы, эксплуатировать электрическую энергию, строить дома с дешевыми квартирами, основывать газовые заводы, передвижные кухни и тому подобное. И такая новая деятельность госуд. У. и органов самоуправления уже резко отличается отъ прежней деятельности старого государства. В прежнее время тоже были такъ наз домены, или государств. имущества, однако они эксплуатировались исключительно в интересах казны или фиска и имели целью только возможно большее извлечение прибыли из предприятия. В настоящее время однако такия госуд. предприятия эксплуатируются исключительно в интересах населения, которое и получает определенное право на пользование ими. Точно так же не имеет ничего общого с прежней полицейской регламентацией и то новое промышленное законодательство, которое ограничивает собственника или предпринимателя в правах распоряжения его заведением, фабрикой или имением. Старая регламентация имела в виду непосредственное подчинение промышленности интересам государственной казны или У., новое законодательство ограничивает право свободного распоряжения капиталиста исключительно в интересах широких народных масс, в особенности же ради ограждения жизни, здоровья и правильной семейной жизни трудящихся. Но лишено своеобразных черт также и то новое У., которое установлено государством во всех частях им экспроприированной промышленности. По большей части оно носит технико-экономический характер и организовано потому же принципу, по которому устроены и все подобные же аналогичные учреждения частного права. И громадная масса госуд. служащих во всевозможных госуд. мастерских, на казенныхъ фабриках, копях, верфях и железн-дорогах не получает никакой особенной государственной власти (ишрогиuт), которая бы отличала их от всехъ остальных лиц, состоящих на частной службе. Постепенно всо более и более развивающееся социальное У. въ связи с упомянутыми выше задачами культурного воспособлония и местнаго У совершенно естественно оттеснило на задний план то, что прежде понималось под полицией. На долю полиции в адмип. строе правового государства выпала черезвычайно узкая и “незначительная роль. Опа ограничилась исключительно задачами охранения внешней безопасности, тишины и порядка, отъ нея совершенно отпали все заботы о политической благонадежности граждан, и только в известной степени она и поныне сохранила функции полиции исполнительной, т. е. общого органа для применения госуд. принуждения. Всеобъёмлющая роль полиции при старомъ режиме была совершенно упразднена в новом государстве. Внутреннее У. и социальная политика заменили ее во всех главнейших частях положительной ея работы, а система адмип наказаний подверглась самой радикальной перемене. С устранением из уголовных кодексов многочисленныхъ религиозных и политических проступков и преступлений, оставшаяся юрисдикция по государств. преступлениямъ была целиком передана общим судам; наложение ад.мин. взысканий по полицейск. проступкам перешло также под общий контроль судов;самое право наложения полиц. взысканий весьма сузилось; все же спорные дела отошли к адмив. юстиции.

О дальнейшнх нзменеишпх в строе-нип государственного аппарата и У. см. циклы «Четырехлетняп война и ее эпоха», «Эпоха послевоенных пантов >1 мирового кризиса», «Рабочий класс».

Библиографию см. при ст. право государственное. полицейское право и но-лиция.

М. Рейснер.