> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Фабричная промышленность

Фабричная промышленность

Фабричная промышленность. Понятие фабрики и мануфактуры. Крупное капиталистическое производство существует в двух различных формах, которые нередко объединяют в одномъ общем названии фабрики,—в форме мануфактуры и фабрики, причем мануфактурой называется такое крупное промышленное предприятие, в которомъ существенные части процесса производства выполняются ручным трудом; если же существенные части процесса производства выполняются машипами, то перед нами фабрика. Понятие крупного производства имеет, естественно, относительный характер. В России къ числу фабрик закон относить промышленные предприятия с 16 и более рабочими, во франции и Австро-Венгрии,— предприятия с 20 и более рабочими, итальянское законодательство признаетъ фабриками предприятия с 10 и более рабочими. Согласно германскому законодательству о страховании рабочих отъ песчастпых случаев, фабриками были признаны промышленные предприятия с 60 и более рабочими, но в данномслучае закон имел в виду поднять по возможности высоко границу, с которой начинается фабрика.

Оравнительныяпрегшуществакрупного и мелкого производства в области промышленности. Распространение мануфактуры и фабрики непосредственно связано с тем, что соединение в одномъ предприятии совместной работы многихъ рабочих имеет тенденцию повышать производительность их труда. Крупному производству, независимо отъего экономической формы, присущи известныя выгоды с чисто технической точки зрения. Постройка дома вдвое большей вместимости стоит, как общее правило, не вдвое больших, а несколько меньшихъ затрат; устройство котла вдвое больших размеров обходится но вдвое дороже, а несколько меньше; одинаковое освещение вдвое бол ьшого помещения требует не двойного,а несколько меньшаго увеличения осветительных средств; для отопления вдвое большого дома требуется менее чем вдвое топлива, и точно так яш машина вдвое большей силы требует менее чем вдвое большаго количества топлива для исполнения двойной работы и так далее и так далее Вообще, в известных пределах, всякое увеличение размеров производства приводит къ тому, что на достижение того же полезного эффекта приходится затрачивать меньше и меньше силы. По некоторымъ американским вычислениям годовой расход в промышленных предприятиях на одну конную силу при пяти-сильпых паровых машинах равен, в переводе па русские деньги, 354 р., при пятидесятисильных машинах— 105 р. и при машинах в 3.000 сил— 36 р. Газовый двигатель в одну конную силу стоит фабрике 470 р., а в десять сил—1.690 р. Чем крупнее машина, постройка или какое-либо сооружение, тем, в известных пределах, меньше стоит единица полезного эффекта (ср. машина, XXVIII, 360).

Эта зависимость имеет такой всеобщий характер, что она но может но вытекать из каких-либо общих законов природы. И действительно, зависимость эта есть не что иное, какъ необходимое последствие геометрического закона соотношения объёма и поверхности: объёмы шаров растут, как кубы радиусов, а поверхности, как квадраты радиусов,—чем больше тело, тем меньше приходится поверхности на единицу объёма, откуда следует, что во всех тех слу аях, когда полезное действие тела находится в соотношении с его объёмом, а стоимость производства—с его поверхностью (что является наиболее частым случаемъ в хозяйстве), увеличение объёма производимых тел должпо, при прочихъ равных условиях, уменьшать стоимость достижения данного полезного эффекта. Поэтому, при прочих равныхъ условиях, чем больше дом, тем дешевле обходится единица его объёма. Машина вдвое большого объёма и вдвое больше принимающая топлива менеф чем вдвое больше непроизводительно теряет тепла через свою поверхность, точнотакъжфпопроизводитфльноотрепие. при увеличении вдвое объёма машины, увеличивается менеф чем вдвое, ибо поверхность машины увеличивается при этом менеф чем вдвое, и так далее и так далее Благодаря всему этому полезное действие машины растет по мере увеличения ея объёма. Чтобы отопить вдвое большее помещение требуется менее чем вдвое топлива потому, что при увеличении вдвое помещения уменьшается, по отношению к его вместимости, площадь его поверхности, а всякое помещение непроизводительно теряет теплоту через свою поверхность. Если вынуть стену, разделяющую две освещенные комнаты, то сила света в каждой из них увеличится, так как светъ в одной ком пате будет освещать и другую, и так далееи так далее Поэтому при крупном производстве, имеющем возможность пользоваться более крупными постройками, машипами и вообще средствами производства, пользование ими по отношению к их полезному эффекту обходится дсшевло, единица полезного действия стоит меиьшо, чем при мелком,—и в этом заключается основное техническое преимущество крупнаго производства над мелким.Но преимущество это не имеет абсолютного значения: оно имеет силу лишь в известных пределах. Так, например, постройка двухъэтажпого дома обходится относительно дешевле, чем одноэтажного, потому что сберегаются расходы на кры

шу и фундамент,—то и другое приходится делать в обоих случаях в равном размере. ИИо, например, постройка двадцатиэтажного дома обошлась бы но в двадцать, а в гораздо большое число раз дороже, чем постройка обычного одноэтажного дома. В этом случае пришлось бы прибегнуть к совершенно иным строительным материалам и прифмамъпостройки, так как обычные строительные материалы не обладают для такой постройки достаточной прочностью. Таким образом, за известным пределом, увеличение объёма производимого продукта ведет к относительно более быстрому возрастанию расходов производства благодаря все большому сопротивлению,которое приходится при этом преодолевать.

Итак, правило относительной выгодности крупного и молкого производства может быть формулировано следующим образом. Крупное производство требует, до известного предела, при прочих равпых условиях, для достижения единицы полезного эффекта меньшей затраты труда, чем мелкое; по достижении же этого предела дальнейшее увеличение размера производства ведетъ к росту стоимости единицы полезнаго эффекта. Иначе говоря, для каждаго рода производства существует свой optimum,—такой размер производства, при котором производительность труда достигает своей наибольшей величины. До достижения этого оптимума всякое увеличение размера производства увеличивает производительность труда; когда оптимум достигнут, то дальнейшее увеличение размера производства ведет к падению производительности труда. На каком пункте находится тотъ предел, за которым дальнейшее расширение производства техпически нерационально, ибо оно сопровождается не повышением, а понижением производительности труда,—это в общей форме установлено быть пе можеть и зависитъ отъсложпых технических и экономических условий каждого отдельного рода производства.

Таково основное техническое преимущество крупного производства над мелким. Отсюда же возникает и другая выгода крупного производства—возможность пользоваться машинами,недоступными для мелкого производства. Каждая машина по указанным причинам при уменьшении своих размеров требуетъ большей затраты сил для достижения того же полезного эффекта; поэтому для каждой машины существует свой наименьший размер (различный в зависимости от рода машины), при котором машипа можеть иметь применение в хозяйстве. Фактически только очень немногие машины, находящия себе применение в промышленном производстве, могут употребляться в мелкомъ производстве. К числу таких машинъ относятся почти исключительно те, которые приводятся в движение руками (например, швейная машипа, типографский станок и др.). Напротив, машины, приводимия в движение паром (а таковых огромное большинство), неизбеяспо требуют, по техническим условиям, больших размеров и потому недоступны для мелкого производства. Одно время думали.чтоэлектричфская передача энергии произведет целую революцию въ области промышленной техники и сделает возможным и для мелкого производства пользование машинами. А именно, при применении электрической энергии становится возможным совершенное отделение (в экономическом смысле) того технического механизма, который приводит в движение рабочия машины, от работы этих последних машин. В этом случае двигательный механизм может иметь крупные размеры, но развиваемая им энергия может приводить в движение небольшия рабочия машины в мастерских мелких производителей. Однако до настоящого времени ожидания эти не оправдались, и по-прежнему машипы являются в области промышленности достоянием почти исключительно крупного производства.

Но машина повышает в огромной степени производительность труда.Так, при вязании хорошая вязальщица может делать не более 80—100 петель въ минуту, между тем как при употреблении машины Heathcoals один рабочий может сделать в минуту дс ЬО.ОООпетель. В примере булавочной мануфактуры, приводимом Ад. Смитом, 1 рабочий производил ручным способом 4.800 булавок в день. В настоящее время, при применении машин, число булавок, производимых в допь 1 работай ком, превышает 1.000.000. Подобные примеры, которых можно было бы привести сколько угодно, показывают, пасколько ускоряется работа чо-ловека при применении машины. Но и самое каяеетво работы повышается благодаря недостижимой для леловелеской руки правильности и толности работы машины. Если жо машинные изделия норедко оказываются по своему качеству худшими, чем продукты ручного труда, то это, как обшеф правило, является результатом употребления сырого материала более низкого достоинства. Итак, употребление машины является черезвычайно могущественным фактором повышения производительности труда. А так как мелкое промышленное производство полти но может пользоваться магаипами, то круппоф промышленное производство имеет в этом отношении огромное преимущество перед мелким.

Мепеф важно другое преимущество кру пого производства—возможность, при большом числе работников,более полного разделения между ними труда. Ад. Смит признавал в разделении труда важнейшее средство повышения производительности труда. Однако это было песомпенное заблуждение, объясняемое тем, что Ад. Смит жил до начала машипной эры и потому пе мог и подозревать, насколько более могущественным орудием поднятия техпики явится машина. Тем не менее и возможность разделения труда является существенным преимуществом круппого производства перед мелким.

Этим выгодам круппого производства сравнительно с мелким противостоит то преимущество мелкого производства, что при крупном производстве работа выполняется наемными рабочими (последняго, правда, мозкет и не быть, если предприятие принадлежитъ ассоциации рабочих, но производительные ассоциации почти никогда не имеют успеха, и фактически крупное производство существует в форме капиталистических предприятий), а при мелком производстве рабочий может быть собственником средств производства и производимого продукта. Если жо рабочий при мелком производстве и ноявляется собствоппиком продукта (домашняя система крупной промышлеп-пости), то все же работа па дому дает такую свободу рабочему распоряжаться своим рабочим временем,которая недоступна для рабочого, работающого въ мастерской капиталиста. Самостоятельный ремеслепник или кустарь, работающий на себя, а по, па капиталиста, гораздо болео заиптсросован в томъ чтобы работать паиболео производительно, чем наомпый рабочий, получающий за свой труд зарапео фиксированную плату. Самостоятельный производитель заинтересован, далее, в сохранении и наилучшем использовании средств производства, так как выгоды такого образа действий всецело достаются ему, а пе хозяину. Все это имеет тенденцию увеличиватьтрудовой продукт мелкого производителя.

Потому с точки зрения произволптельности труда и крупное и мелкое производство имеют свои специфические преимущества. Однако но подло-зкит сомнению, что в области промышленности выгоды крупного производства несравненно значительнее, чемъ мелкого, причем наибольшее значение в этом смысле имеет машипа. Машина в такой огромной стопоин повышает производительность труда, что во всех областях промышленности, где машина паходит себе применение, трудовой продукт в крупном производстве оказывается во много раз более значительным, чем в мелком производстве. В этом отношении между промытлепностыо и сельским хозяйством обнаруживается глубокое различие, благодаря гл. обр. несравненно меньшему зпачению машины в сельском хозяйстве, вследствие чего в сельском хозяйстве преимущество мелкаго производства, как работы пе по найму, а на себя, выступает на первый планъ (смотрите земельный вопрос).

Итак, с точки зрения производительности труда крупное производство в промышленности оказывается гораздо более сильным, чем мелкое. Вопросъ становится более сложным, если мы будем сравнивать крупное и мелкое производство с точки зрения интересов капиталиста.

Дело в том, что крупное капиталиетичсское иромышлоппое предприятие отпгодь не всегда предполагает крупное производство. При домашней системе крупной промышленности предприятие может быть очень крупным, между тем производство оказывается домашним и, следов., самым мелким. Какъ показывает опыт, домашняя система крупной промышленности черезвычайно живуча и до настоящого времени упорно держится во мпогих центрах мировой промышленности. Сила домашней системы в современном хозяйственномъ строе заключается в том, что опа дает возможность капиталисту доводить до максимума эксплуатацию рабочаго (смотрите домашняя ‘промышленность, XVIII, 685/91). И имепно поэтому система эта так живуча, несмотря на то, что при ней производство остается, по необходимости, мелким и крайне примитивнымъ в техническом отношении.

История мануфактуры. Мануфактура является очень древпей формой промышленности, но никогда не имевшей значительного распространения. Вплоть до начала капиталистической эры мануфактура была среди преобладающаго мелкого производства редким исключением. Так, мы знаем о мануфактурах в древней Элладе, причем на этих мануфактурах работа исполнялась в большинстве случаев рабами. (см.ХУ I, 694). В средние века мануфактуры существовали как еще более редкое исключение, ибо господствующий строй цохового ремесла по допускал крупного производства; тем пе мепее, мануфактуры были и в раннем средневековье: технические преимущества мануфактур естественно приводили къ их возникновению, несмотря па препятствие их распространению со стороны цехов.Исторические источники нередко упоминают о мануфактурах в средневековых промышленных центрах, но пужно иметь в виду, что под мануфактурой в прежнее время понималось совсем но то, что пыне,—не централизованное крупное производство, а промышленность вообще, т. о. как крупное, так и мелкое производство, в особенности же в области текстильной промышленности—полотняной, шелковой, хлопчатобумажной и так далее Текстильная промышленность и теперь нередко именуется мануфактурной промышленностью совершенно независимо от своей формы. Потому из сравнительно частаго упоминания в средневековых источниках о мануфактурах во флоренции, франции, Голландии и так далее в средние века но следует заключать, что это были мапуфактуры в современномъ смысле слова. Напротив, действительные мануфактуры в раннем средневековье были явлением крайне редким. С XVII в число мануфактуръ начинает увеличиваться.

В XVIII в мануфактура встречается во всех передовых странах Запада, но все еще как довольно редкая форма промышленности. В 1764 г. в пределах теперешней Бельгии была произведена специальная анкета о мануфактурах. Оказалось, что в этой промышленной стране к этому времени было не более 12 мануфактур, обрабатывавших волокнистия вещества, причем, однако, эти мануфактуры в самыхъ широких размерах занимались раздачей работы на дом. Самая крупная из этих мануфактур (полотняная въ Турнэ) имела лишь 277 рабочих. Еще одна мануфактура имела 176 рабочих, на прочих же число рабочих но до-стигалоЮО. В других отраслях труда число мануфактур было больше, но и тут мануфактуры имели крайне небольшие размеры с 16—30 рабочими. Всего в Бельгии насчитывалось, кроме, двух более крупных текстильныхъ мануфактур, еще всего три мануфактуры с числом рабочих более 100, а именно: фарфоровая мануфактура съ 200 рабочими, табачная со 151 рабочимъ и одна лесопильня со 102 рабочими. К сожалению, мы не располагаем такими же подробными данпыми относительно распространения мануфактур въ других странах Западной Европы. Од-пако все заставляет думать, что и въ других странах мануфактуры были такой же редкой формой промышленности, как и в Бельгии. Для средневековой Западной Европы характерно мощное развитие мелкого производства в форме цехового ремесла. Цеховая регламентация промышленности сохранилась на Западе вплоть до XIX в Именно эта своеобразная культура, выросшая на почве цехового строя, и воспрепятствовала развитью на Западе такой, совершенно чуждой цеховому ремеслу формы промышленности, как мануфактура. Домашняя система крупной промышленности, при которой рабочий работает дома, была гораздо блилсе къ ремеслу, и потому капиталистическое производство возникло на Западе преимущественно в этой форме.

Мануфактуры возникают на Западе тремя путями. В центральной Европе с сильным правительством важную роль в этом отношении сыграла политика правительства, планомерно стремившагося к освобождению промышленности от власти цехов. Так, например, во франции мануфактуры возникаютъ в XVII и XVIII вв. при деятельной поддержке правительства. Происхождение крупной луврской мануфактуры, например, таково. В начале XVII в французские короли приглашают во Францию разного рода иностранных ремесленников, изготовлявших различные предметы роскоши, и для того, чтобы избавить их от власти французских цехов, отводят им особое помещение в принадлежавших короне зданияхъ Лувра. Живя в Лувре, иностранные ремесленники не были подвластны цехам; общая жизнь и общие интересы среди враждебного населения естественно приводили их к взаимной поддержке; мало-по-малу более бедные ремесленники попадают в зависимость от более богатых и, наконец, мастерские отдельных ремесленников сливаются в одно крупное предприятие съ капиталистом из собственной среды во главе. Совершенно сходным образом возникает во франции крупная мануфактура гобеленов и многие другия. Точно так же и в Австрии, Пруссии, е Нидерландах и других странах центральной Европы мануфактуры возпи-кали из среды привлекаемых в страну иностранных рфмеслепниковъпри непосредственной поддержке правительства.

Другой способ возникновения мануфактур основывался на пользовании принудительным трудом. Общественная власть всегда располагала обширным контингентом несвободного населения в тюрьмах, сиротских домах, исправительных заведениях и тому подобное. В XVII и XVIII вв. в этих заведениях власть пачинаетъустраивать мануфактуры, предоставляя частным предпринимателям пользоваться за известную плату трудом несвободного населения. Так. обр. для частных предпринимателей являлась возможность избегнуть власти цеха и получить в нужных размерах дешевую рабочую силу. Великий курфюрст, папр., издает въ 1686 г. особый эдикт относительно устройства „исправительных прядильных и мануфактурных заведений“, куда должны были помещаться, если нужно силой, безработные и их дети. Какъ указывают немецкие исследователи, рабочий персонал германских мануфактур того времени состоял преимущественно из разного рода несвободныхъ людей—нищих, бродяг, преступников, сирот и тому подобное. Объясняется это тем, что свободные люди не шли па мануфактуры. Домашняя капиталистическая промышленность без труда находила нужный рабочий персонал, такъ как рабочий работал в этом случае в привычной обстановке у себя на дому. Но па мануфактуру рабочий шелъ только под влиянием крайней необходимости, и вот, чтобы загнать его туда, правительство предоставляло в распоряжение предпринимателей несвободный труд.

Наконец, третьим видом мануфактур были органически выросшия из домашней системы крупной промышленности. Ремесло помогло непосредственно превратиться в мануфактуру,так какъ ремесленник не имел хозяина. В другом положении был рабочий домашпей промышленности. Он улсе утратилъ свою самостоятельность, привык находиться в зависимости от предпринимателя, и последний мог, когда это настоятельно требовалось его интересами, загнать рабочого па мануфактуру. Труднее было справиться с сопротивлением цехов, но и это препятствие было не непреодолимо. В общем, не подлежит сомнению, что на ряду с мануфактурами, возникшими из среды иностранных ромеслонннков и основавшимися на принудительном труде, существовала и третья группа мануфактур, органически выросших из домашней промышленности. Но крайне характерно, как доказательство огромного сопротивления, которое в Западной Европе приходилось преодолевать возникавшему крупному капиталистическому производству, что эта последняя группа мануфактур была, повидимому, наименее многочисленной, во всякомъ случае в центральной Европе. Только в некоторых местностях Англии число таких мануфактур было более значительно, хотя и в Англии вообще мануфактур было очень немного, а какие были, не были крупными.

Итак,крупное капиталистическое производство, несмотря на технические выгоды крупного производства, не могло вплоть до последней четверти XVIII в сколько-нибудь быстро развиваться въ Западной Европе благодаря социальнымъ препятствиям для такого развития, создававшимся цеховой организацией про-мышленн. Препятствия эти были преодолели капитализмом лишьтогда, когда капитал получил в свои руки самое могучее орудие современной техники-машину.

Повидимому,единственной страной, в которой мануфактура достигла несколько большого развития, была Россия. При Петре в России возникает очень много мануфактур—к концу его царствования ии„ счпталось233,—и можно думать, что ни в одном европейском государстве не было в это время столько мануфактур.

Из числа петровских мануфактур некоторые были очень велики. На Се-строрецком оружейном заводе работало 683 человека. К казенному оружейному заводу в Туле было приписано 608 кростьянских дворов. На ка-венной парусной мануфактуревъМоскве было 1162 рабочих. Но и па частныхъ мануфактурах производство велось въ крупных размерах. На московской су-ксяной мапуфактуре компанейщиковъ купеческих людей ИДоголина „с товарищи“ в 1729 г. работало 730 рабочихъ па 130 станах; на казанской суконной ыануф. Микляева работало 742 человека; московская полотняная мануф. Тамоса с компанией имела 443 стана и 841 раб.; ярославская мануф. Тамеса и Затрапезнаго—172 стана и 180 раб.; па московской ленточной и позументной мануф. Милютина было 280 раб.; на шелковыхъ мануфактурах компании Евреипова в

1728 г. работало до 1.500 мужчип и женщин. Таких крупных мануфактур не было в Западной Европе, вероятно, даже значительно позже. Вообще страной, где крупное промышленное производство получило в XVIII в наибольшее развитие, можно считать, как это ни расходится с обычными взглядами, именно Россию. Петр принимал разнообразные меры для насаждения у насъ крупной промышленности. Меры эти заключались в установлении высокихъ пошлин на заграничные товары, в разрешении беспошлинного привоза из-за границы сырья и инструментов для мануфактур, в выписке для мануфактур на казенный счет искусных мастеров из-за границы, в освобождении хозяев мануфактур от различных повинностей и так далее и так далее Но все это более или мфнез практиковалось и на Западе, однако там крупное производство не получило такого распространения, как в России, хотя по своему промышленному развитью Россия стояла далеко позади Запада. Этои на первый взгляд непонятный факт объясняется следующим образом. И в России и на Западе только крайняя необходимость могла побуднтьсвободного рабочого пойти на мануфактуру. На Западе это воспрепятствовало росту крупного производства вплоть до эпохи машин; у насъ же дело решилось иначе. Петр сталъ просто приписывать рабочих к мануфактурам и заводам сотнями и тысячами, и так. обр. у нас создалась мануфактура, основанная па принудительном труде. Этим способом мануфактуры были снабжены рабочими руками. Что же касается до фабрикантов петровской эпохи, то большей частью они принадлежали к капиталистам, созданным торговым развитием Московского княжества. Иностранцы и дворяне составляли ничтожное количество петровских фабрикантов.

Класс наших крупных торговых капиталистов, обороты которых достигали, в переводе на современныя деньги, миллионов рублей, и был темъ социальным базисом, па которомъ утвердилась русская промышленность. Было бы большой ошибкой думать, что петровская промышленность всецело ос-цовывалаеь на казенных субсидиях

Правительство само очень нуждалось в деньгах и не могло оказывать большой помощи фабрнкаптам денежными ссудами—всего таких ссуд было сделано казной при Петре приблиз. на 100 тыс. рублей, тогда как многие мануфактуры требовали огромных капиталов. Гак-обр. наша мануфактура возникла на почве, подготовленной предшествовавшимъ развитием России.

История фабрики. Принципиальное отличие фабрики отъмануфактуры заключается в том, что на фабрике существенные части процесса производства выполняются машинами. Поэтому история машины есть вместе с тем история фабрики. Фабрика ведет свое начало от великих технических изобретений XVIII в Правда, история машины начинается съ очень древнего времени. Однако вплоть до половины XVIII в машины играли совершенно пичтожную роль в производстве. Изобретения прядильной и ткацкой машин, вскоре вслед за изобретением паровой машины, доставившей новым рабочим машинам могучую двигательную силу пара, явились началом современной эры машинного производства. Без пара было бы невозможно широкое пользование рабочими машинами, так как все другия двигательные силы, приводившия в движение машины в прежнее время (как, например, рабочая сила лошади, человека, сила движущейся воды, ветра) далеко не обладают такими удобствами в смысле технического применения, как пар. Вообще, технические изобретения на первых ступенях исторического развития носят в большей или меньшей степени случайный характер и возникают независимо от хозяйственной деятель ности человека. Однако мало-по-малу положение меняется, и изобретения эти становятся все больше и больше результатами чисто хозяйственных мотивов. В этом смысле особенно характеренъ конец XVIII в.—эпоха великой промышленной революции, которая ознаменовалась целым рядом техническихъ изобретений, главп. обр. в текстильной промышленности. Изобретения эти всего менее были делом случая. Так, например, прядильная машина возникла как результат целого ряда изобретений, каждое из которых вызывалось настоя-

I тельными потребностями хозяйственной жизни. Целия поколения изобретателей работали над усовершенствованиемъ этой машипы, пока она не стала тем, чем является теперь. Задолго до того времени, когда она нашла собе применение в производстве, она изобреталась отдельпымиталантливыми людьми, стремившимися разрешить задачу—придумать способ прясть без помощи пальцев. До Аркрайта, основателя первой успешно действовавшей бумагопрядильной фабрики, было несколько изобретателей, пришедших к тому жо решонию этой технической задачи, которое составило славу Аркрайта. Вслед за последним простые ткачи Гаргривс и Кромптон, не говоря уже о множестве более второстепенных деятелей, делают новия важные изобретепия в области применения машипы к прядению хлопчатобумажного волокна. Все вместе является вполнезакономерныыъпроцес-сом, движущей силой которого была черезвычайно сильно чувствовавшаяся въ Англии того времени потребность в ускорении процесса прядения: развитие спроса на бумажные ткани создало в стране усиленный спрос на бумажную пряжу, но ручная прялка но могла угнаться за ткацким станком, и вот что заставило тысячи людей ломать себе голову, как придумать способ работать одновременно на нескольких прялках. Сходные причины вызвали изобретение ткацкой и паровой машипы. История всехъ этих изобретений обнаруживает полную зависимость их от условий развития промышленности. Промышленность требовала нового орудия, и оно изобреталось заинтересованными людьми.

Первая фабрика для изготовления бумажной пряжи была устроена задолго до взятия Аркрайтом патента на его знаменитую прядильную машину. Аркрайт заимствовал свое изобретение у Уайетта (Wyatt), который в 1741 г. устроил в Бирмингеме первую бумагопрядильную фабрику. Фабри ка Уай еги а не имела успеха и через несколько лет закрылась. Она не обратила на себя внимания публики, хотя Уайотт не думал делать из своего изобретения секрета, и в 1769 г. Аркрайт мог свободно взять патент на усовершенствованную машину Уайетта, как па своесобствоппоф изобретопио. Машина эта по своей тяжоловесности по могла приводиться в движение руками и была пригодна только для крупного производства. В 1768 г. Аркрайт устроил в Ноттингеме бумагопрядильную фабрику,ко-торая в скором времени стала давать ему громадные барыши. Через 20 летъ в Великобритании насчитывалось уже 143 бумагопрядильных фабрики. С этого времени начинается развитие фабричного производства, которое должпо было преобразовать народное хозяйство всего мира.

Так. обр. уже в конце XVIII в машинное изготовление бумажной пряжи вытесняет ручное. Победа машины въ этой отрасли производства была поразительно быстра. Ужо в 1788 г. ручныя прялки не были в употреблении. Основа выделывалась на фабриках, а утокъ обыкновенно изготоачялся рабочими у себя на дому, при помощи небольшой машины Гаргривса,, Дженни“, приводившейся в движение руками. С половины 90-х годов уток тоже начинает выделываться крупными фабриками, благодаря изобретению Кромптоном новой прядильной машины, которая представляла собой комбинацию машин Аркрайта и Гаргривса и могла приводиться в движение водой или паром.

Описанные изобретения совершенно преобразовали технику хлопчатобумажного прядения, но другая отрасль хлоп-чатобум. промышленности, ткачество, осталась ими незатронутой. Вследствие чисто технических условий механический ткацкий станок но представляетъ собою такого совершенного орудия, какъ прядильпая машина; достигаемое имъ увеличение производительности труда по так значительно, а потому в этой отрасли производства долгое вромя была возможна борьба ручного труда с машинным. Механическийткацкий станокъ был изобретен Картрайтом (1786), но только со времени 1813 г., когда фабрикант Гаррокс сделал значительныя усовершенствования въмашинепартрай-та, она стала пригодна для практических целей и пачала распространяться на фабри ках Соединенного Королевства.

Тем не менее, вплоть до 20-х гг. XIX в хлопчатобумажное ткачество въ Англии имело почти исключительно ручной характер. В 1820 г. па всех бу“ маготкацких фабриках Великобритании было только 14.150 механическихъ ткацких станков, в то время какъ число ручных станков Великобритании доходило до 240.000. В Манчестере число механических станков стало быстро увеличиваться только поече кризиса 1826 г. В другия отрасли промышленности механический ткацкий станок проник ещо позже. В Шотлап-дии первия попытки ткать механическим путем шерстяную пряжу относятся к началу 30-х годов XIX в., а первая полотняная фабрика в Дупди (центре полотняного производства Шотландии) была устроепа только в 1836 г.

Борьба фабричного и домашнего производства в ткацкой промышленности была очепь упорна и тянулась несколько десятков лет. О значепии этой борьбы для массы английского населения можно судить по тому, что ручное ткачество въ начале 30-х годов прошл. стол. давало в Великобритании занятие одному миллиону человек, для которых ручной ткацкий станок являлся единственнымъ источником за работка. В техническомъ отношении домашнее производство стоит настолько ниже фабричного, что может показаться непонятным, какимъ образом ручное ткачество могло продержаться столько времени. Междутем, несмотря на быстрое распространение ткацких фабрик, до половины 30-х годов число ручных ткачей в Великобритании не только не уменьшалось, но даже увеличивалось. Объясняется это понижением благосостояния массы английского населения в течение 2-й четверти XIX в Вместе с тем понизилась заработная плата во всех отрасляхъ труда, не требующих продолжительнаго обучения, в том числе и заработная плата ручных ткачой. Дешевизна ручного ткачества, естественно, препятство-ствовала распространению ткацкой машины, и потому в этой отрасли промышленности домашнео производство могло в течение некоторого времени конкурировать с фабричным. В виду многочисленности ручных ткачей (ихъ было больше, чем всех фабричныхъ рабочих, вместе взятых) быстрое па-донио их заработка не могло не обратить на себя внимания общественнагомнения и правительства. Парламент несколько раз назначал комиссии для ‘исследования причин этого явления и средств к устранению его. Комиссии эти собрали обильный материал, вполне подтвердивший самия худшия опасения пессимистов. Парламентский отчетъ 1841 г. дает прекрасную характеристику положения ручных ткачей в Соединенном Королевстве в конце 30-х годов.

По словам этого отчета, в конце 30-х годов среди ручных ткачей Великобритании почти пф было самостоятельных предпринимателей. Они продолжали выделывать ткань у себя па дому, при помощи семьи, и по большей части имели свои собственные инструменты. Часто они жили по деревням и иногда занимались, чновремеппо съ тканьем, земледельческими работами. Более состоятельные из них иногда имели даже нескольких рабочих, которые работали на ткацких станках, принадлежащих хозяину—такому же ткачу, как и опи. Но они были пе самостоятельными производителями, а наемными рабочими крупных капиталистов, которые давали им пряжу для тканья и которым принадлежала приготовленная ткань. Ручное ткачество было не ремеслом, а домашней промышленностью. Хуже всего было положение ткачей, изготовлявших хлопчатобумаж ные ткани. В Ланкашире, центре хлопчатобумажной промышленности, где фабричные рабочие получали сравпитольпо высокую плату, превышавшую l/г Ф- въ неделю, обычный недельный заработокъ семьи ткачей, занятых выделкой бумажных тканой, не превышал 6—9 ш. Заработная плата шерстяных ткачей в Иоркшире была вдвое выше. Но въ том же Иоркшире ткачи полотпяныхъ материй находились в такой же нищете, как и ланкаширские ткачи.

Разумеется, пе все ткачи одинаково страдали от нищеты: в тех случаях, когда изготовление ткани требовало особенной ловкости или физической силы, заработок ткача повышался. Но громадное большинство ткачей, не обладавших никакими особыми преимуществами, было доведено до крайней степени пужды. Сокращение заработка ручныхъ ткачей явилось естественным следствием развития крупного производства.

Но но пужпо думать, что единственная причина падения их заработной платы заключалась в конкуренции ткацкой машины. Эта причина, без сомнения, имела свое зпачонио, по она была пф единственной и дажо не самой главной причиной; это видно лучше всого изъ того, что заработная плата ручных тка-чой начала понижаться уже тогда, когда механические ткацкие станки еще далеко не были распространены в Англии.

Как общее правило, в Англии в течение первой половины XIX в понижалась заработная плата всех рабочих-работа которых не требовала долгого предварительного обучения. Развитие капитализма вызвало образование избыточного населения, которого не имела Англия прежнего времени. Сельские рабочие, которые должны были бросить земледелие; мелкие производители, которые не могли выдержать конкуренции с крупным производством; рабочие, вытесненные машинами; представители всевозможных профессий, процветавших при прежнем порядке и не приспособившихся к новым хозяйственным условиям,—вся эта масса рабочого люда лишилась своих прежнихъ заработков и должна была устремиться в те отрасли промышленности, которыя были для всех доступны (ср.IX, 100/106). Под влиянием всех этих причин и произошло то резкое падоние благосостояния массы английского населения, которое характеризует первую половину XIX в Рост фабрики вызвал большое раздражение среди тех рабочих, которые то-ряли свои заработки вследствие конкуренции машины. Первые фабриканты нередко должны были спасаться бегством от раздраженного населения, а фабрики их беспощадно уничтожались. Очень сильные волнения этого рода произошли в Англии в 1826 г., когда тяжелый кризис предшествовавшего года вызвал массовую безработицу сроди хлопчатобумажных ткачей. В г. Блек-бфрне безработные ткачи разрушили все мехапичоские ткацкие станки на фабриках. Подобные же волнения были въ Манчестере, Уигэне, Болтопе и другихъ городах Ланкашира. Всего было разрушено свыше 1.000 ткацких машин. Подобные же волнения, сопровождавшия ся разрушопием машин, повторилисьво многих городах Ланкашира и в 1829 г. После 1829 г. такиф безцельные протесты рабочих против машиннаго производства в Англии не повторялись. Объяснялись эти протесты тем, что въ первой стадии своего развития фабрика естественно приводит к понижению экономического уровня того населения, которое не вовлечено еще в фабричное производство. На этой стадии фабрика дает занятие еще только ничтожной части населения; но так как фабричные продукты конкурируют с продуктами мелкого производства, то падение цены фабричных продуктов вызывает падение цен и продуктов мелкаго производства, а значить, и сокращение заработков мелких производителей. Поэтому первые шаги фабрики всегда сопровождаются ухудшением положения массы населения, состоящей в этой стадии хозяйства из мелких производителей. А так как фабричные рабочие не представляют собой замкнутого класса, изолированного от остальной массы трудящихся, то понижение заработков в мелкой промышленности ведетъ за собой некоторое понижение платы и в фабричной промышленности. Но при дальнейшем своем развитии фабрика создает обратную тенденцию—к подъему экономического уровня населения Это мы видим на примере Англии, которая вообще является типичной по отношению к тенденциям капиталистического развития. С конца сороковыхъ годов прошлого века в положении массы английского рабочого класса происходит резкий перелом к лучшему. Положение рабочого рынка сильно изме-

1819—21

Количество перерабатываемого хлопка

(в тысячах английск. фунтов). 80.620

Число вапятых в хлопчат. промышл.

рабочих (в тысячах) 250

Производительность 1 рабочого (в англ.