Фейербах

Фейербах (Feuerbach), Ансельм, нем. живописец, родился в 1829 г., он рос в высококультурной семье. Его отец-автор „Ватиканского Аполлона“. Воспитан Ф. в поклонении греческой красоте. Коллекция гипсовых слепков и гравюр окружала его и питала его чувство. 16 лет Ф. вступил в Дюссельдорфскую академию под руководство Шадова. От Шадова он |перешел в Мюнхен, в 1850 г. работал в Антверпене у Ваппера, в 1851 г. переехал в Париж к Кутюру. Он близко воспринял дух французской школы. Это показывают его картины „Гафиз в кабаке“ (1852) и „Смерть Аретино“ (1854). Затем Ф. отправился в Италию. В Венеции он изучил Веронеза и Бордоне. Венецианские впечатления отразились на картинах „Данте, гуляющий в Равенне с дамами“ (1857) и „Смерть Данте“ (1858). В них—теплота колорита, тонкие золотистые тона, спокойствие художественной манеры и задумчивая торлсе-ственность. Из Венеции через Флоренцию Ф. направился в Рим. „В Венеции, писал Ф., занялось утро, во флоренции взошла утренняя заря, в Риме лее произошло чудо, которое можно назвать полным душевным переворотом и просветлением, там было откровение“. В Риме Ф. еще ближе подошел к благородству, гармонии, спокойствию и величию. Одновременно с этим он рставид солнечный блеск и теплотукрасок и перешел к холодным тонам. Он стремился теперь всю жизнь своих образов обратить внутрь, дать всему утонченную сдержанность. „Плач“ с немой печалью матери, склонившейся над бездыханном толом божественного сына, „Ифигения“, полная благородной простоты и суровых красок, „Пир Платона“ со строгой ритмичностью линий и форм—образцы,до которых поднялся в классицизме Ф. Он теперь изгнал всякую театральность, искусственность в движениях, обстановке, позах, постиг пластичность форм и простоту. Когда эти картины появились в Германии, их встретили равнодушно. Они были чужды публике, так как были недостаточно чувствительны и ярки, в них ничего не рассказывалось. В 1873 г. Ф. покинул Рим, чтобы занять профессуру в Венской Академии Художеств. После Рима, где он был в общении с великим прошлым, он очутился в суетливой подвижной столице, где царил Маккарт. Здесь Ф. утратил свою силу. Набросок „Падение титанов“ был принят холодно. Оскорбленный Ф. оставил Вену и уехал снова в Венецию. Там он совершенно одинокий умер в 1880 г. Сложный внутренний мир тонкой натуры Ф. вскрывает его автобиографическое „Завещание“ („Eiu Vcrmachtniss“). В нем выступает страдающая гордая душа, ищущая утонченного наслаждения в простоте, в спокойствии, ясности и замкнутости классического искусства, в ритмо благородных линий, в нежном созвучии спокойных красок. В стремлении сохранить благородство старого стиля Ф. насиловал себя, убивал свое личное и, видя, что он но выражает самого себя и не уподобляется древним, он приходил в отчаяние, и творческая сила ого падала. Отсюда та усталая покорность и грустно примиренное выражение, которое у Ф. всюду в картинах: и в „Медее“, и в „Ифигении“, и в „Пире Платона“, и в „Суде Париса“. Дыхание грусти сковывает его фигуры; они но говорят, не плачут, но двигаются. Глубокая грусть, чем дальше, тем больше кладет печать на его колорит, который под колец делается мертвенным цугрюмым. Ф. раздвоился. В литературных произведениях он современный человек, нервный, лсивой. В своих картинах он человек прошлого, связанный оковами, без движения. Эта раздвоенность подтачивала силу Ф. Он но сумел увлечь за собой к простоте и величию и остался непонятым и оскорбленным современниками. Потомство поняло и оценило его. См. Schilssler, „Zum Gediichtniss an A. F.“ (1880); Oeschelhduser, „Aus A. F. Jugendjahren“ (1905). H. Тарасов.