> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Фигионраты

Фигионраты

Фигионраты, основатели и последователи особой экономической, социально-политической и философской доктрины, возникшей во франции в середине XVIII в и известной под именем физиократии. Впоследствии это название было оставлено и заменено словом „экономисты“, которым и стали обозначать всех последователей Ф. учения. Основателем Ф-ической школы или „секты“, как ее любили называть ее противники, был придворный врач Людовика XV и г-жи Помпадур, Франсуа Кснэ (смотрите). Наиболее видными представителями Ф. идей во франции являлись: маркиз Мирабо, отец знаменитого трибуна революции и автор известного сочинения „Друг людей“ (L’ami des homines), Мерсье до ла Рнвьер, Дюпон де Немур, Летрон, аббат Бодо и Тюрго, стоявший уже на рубеже между физиократией и классической школой. Зачатки Ф. учения, как указывают сами Ф., можно отнести к XVII ст„ когда выразителем Ф. идей был известный государственный деятель эпохи Генриха IV—Сюлли. Сознанием первостепенной важности для благосостояния народа и государства сельского хозяйства была проникнута вся политика Сюлли, которая поэтому и вызвала восторженное восхваление со стороны Ф„ называвших Сюлли „величайшим государственным человеком, когда-либо появлявшимся“ (Мирабо). Следовавшая после Сюлли эпоха Кольбера, с характерным для нее меркантилистическим направлением, признается Ф. шагом назад, который на долгое время привел Францию в состояние экономического к финансового упадка. Мысль, что благосостояние страны зиждется на земледелии, проводившаяся Сюлли, и послужила впоследствии коренным положением Ф. школы. Этамысль не находила себе признания со стороны Кольбера и других деятелей и теоретиков меркантилизма, и во всяком случае но проводилась ими в жизнь. Но все лее, далее в эпоху пышного расцвета меркантилистических идей, она имела в литературе видных сторонников, которые являлись, таким образом, естественными предшественниками Ф. Наиболее известными писателями этого направления в конце XVH и начало XVIII ст. были Буагильбор, автор известного сочинения „Detail de la Franco” (1695), Вобан, которому принадлелсит пе менее ценная книга „Dime royalo” (1707) и Фонолой, автор „Telomaque” (1098) и „Instructions” (1711).

Несмотря на существенные расхождения с Ф., эти авторы все лее высказывали много мыслей близких тому, что впоследствии проповедывалп Кснэ и его школа. Они являлись выразителями тех сетований, которые исходили от сельских хозяев в виду крайностей меркантилизма, приносившего земледелие в жертву индустриализму. Следовавшая затем эпоха Джона Ло хотя и не может быть признана периодом расцвета идей, родственных политике Сюлли и его будущих поклонников— Ф., тем не менее, имела валшое значение в подготовке почвы для Ф. учения. Ло считал земледелие одним из важнейших факторов народного благосостояния и желал путем увеличения количества денежных знаков повысить цены на землю и дать возможность задолженному землевладению расплатиться. Эта политика привела к известным результатам временного характера, и когда система Дж. Ло рухнула, устранились и то выгоды, которые земледелие успело извлечь из опыта знаменитого шотландца, но вопрос о по-лолсепии сельского хозяйства все лее был вновь выдвинут. французское земледелие перелшвало тогда состояние тяжелого упадка. Доходность сельского хозяйства падала, и земли обесценивались. На этой почве назревала реакция против меркантилизма и расло сознание, что для экономического подъема страны нулшы серьезные реформы, могущие улучшить положение сельского хозяйства. В эту эпоху заролсдаетсяэкономическая литература, в которой проявляются с возрастающей силой Ф-ические тенденции. Общественное внимание всо более и более фиксируется на земледелии, чему способствует в сильной степени пробузкдаю-щийся интерес к Англии и ее сельскому хозяйству.—Одновременно получает распространение и другая мысль, которая займет одно из самых видных мест в Ф-ческой системе. Это—идея свободы хозяйственной деятельности. II в этом направлении политика меркантилизма, основанная на всестороннем вмешательстве государственной власти в экономическую жизнь, сама создавала своими крайностями благоприятную почву для реакции. Известно, что уже при Кольбере протесты против опеки государства раздавались в средо промышленных деятелей, но в еще большей степени было затронуто этой политикой земледелие, интересы которого жестоко страдали от проводившихся стеснений сбыта сельско-хозяйственных продуктов как в отношении внутреннего, так и внешнего рынка. На этой почво и вырастает мысль о необходимости предоставить большую свободу и промышленности, и земледелию и в частности последнему дать возможность искать для своих продуктов наиболее выгодных рынков и высоких цен. Идея экономической свободы носилась в воздухе. Маркиз д’Арлсансон рекомендует „не слишком много управлять” (раз trop gouverner), а Гурпэ, явившийся уже непосредственным предшественником Ф., выдвигает знаменитую формулу laissez faire, laissez passer. Если историки этой формулы оспаривают авторство Гурпэ и рассматривают ее как продукт целого ряда наслоений, начавшихся еще в эпоху Кольбера, то всо же остается бесспорным, что она выражала собою дух времени и получила значение лозунга для экономической политики ближайшего будущего. Основой экономической теории Ф. является положение, что одно только земледелие из всех отраслей производства продуктивно, потому что только оно мозкет давать чистый доход или „чистый продукт” (produit net), но выра-зкепшо ф. Мысль о преимуществах земледелия и экономическом и в других отношениях была широко распространена в XVIII ст. за пределами Ф. школы. Еще ранее своего обращения в Ф-чсекую веру Мирабо превозносил земледелие как „искусство божественного происхождения, имеющее для нашего существования такое же значение, как дыхание“. Один автор того лее направления пытался установить в качестве „основного принципа“, что „все, что составляет могущество государства, вообще имеет своим источником продукты земли“. То лее мысли высказывались и другими, из которых многие были по своим воззрениям вообще противниками Ф. учения. В особенности подчеркивались при этом экономические преимущества земледелия. Их усматривали в том, что земледелие является источником самого важного по своему значению для человека и самого прочного богатства, и что оно служит для людей первоисточником средств существования и доставляет первоначальные материалы для всех отраслей промышленности. Тем не менее отсюда ещо но вытекало, что земледелие является единственной отраслью производства, дающей чистый доход, т. е. создающей новые ценности, и что все другие отрасли должны быть признаны непродуктивными, „бесплодными“ (std-riles). Этот вывод был сделан Ф. Оп составляет основное положение их экономической теории.

Учение Ф. о чистом доходе в земледелии заключается в следующем. Земледельческий промысел требует от человека затрат, которые Ф. называют „авансами“ (avances). Эти затраты бывают различного рода. Некоторые из них, раз они произведены, неотделимы от почвы; они сливаются с со продуктивными силами в одно целое. Это—те улучшения, которые принято называть теперь прочными. Ф. называли их avarices foncidrcs. Другие затраты производятся на оборудование хозяйства инвентарем. Они предшествуют обработке почвы, потому что без них самая обработка невозможна. Это, по терминологии Ф., первоначальные затраты— avances primitives.

Наконец, третий вид затрат составляют „ежегодные авансы“—avances

annuelles, под которыми Ф. разумеют текущие издержки на обработку почвы, носов, на сбор урожая. Сюда входит заработная плата рабочих, прокорм скота и тому подобное. Все перечисленные виды авансов Ф. называют производительными (avances productivcs). Все они необходимы для того, чтобы земледелие приносило доход, но не все авансы требуют слсегодного восстановления. Прочные улучшения изнашиваются медленно и нулсдаются только в ремонте. Что лее касается авансов второго и третьего рода, то от них непосредственно зависит елсегодный уролсай и для того, чтобы земля не утратила своей продуктивности, необходимо елсегодно употреблять часть урожая на покрытие ежегодных затрат и восстановление израсходованной части первоначальных авансов. Суммы, которые надо елсегодно расходовать из урожая для того, чтобы земледельческая культура могла продолжаться не подвергаясь ущербу и сокращению, называются физиократами reprises de la culture. To, что остается от цены уролсая после покрытия этих reprises, т. е. текущих издержек, и составляет produit not-чистый продукт или доход. Это—ценность, созданная продуктивными силами почвы в добавление к тому, что произведено трудом при помощи производительных затрат. В земледелии природа активно помогает человеку, и результат ее работы и составляет „чистый продукт“, являющийся повой ценностью в добавление к существовавшим раньше. По мнению Ф., ни в какой другой отрасли производства природа не является активным фактором, и поэтому только в земледелии получается действительно чистый доход. В промышленности не создастся ничего нового: сырые материалы получают только новую форму, а цена фабрикатов лишь восстановляет издержки производства: заработную плату, возмещающую затраченную энергию, и процент, составляющий возмещение риска, связанного с производством. В общем происходит обмен одних ценностей на другие, эквивалентные им. Между тем, в земледелии совершается реальное производство богатств; производятся новые материалыи новые средства существования, которых раньше не было, и ценность которых превышает ценность издержек, произведенных для пх получения. Еще менее, чем в отношении промышленности, можно говорить о чистом доходе в торговле, где происходит только передвижение готовых продуктов из одних рук в другие. Промышленность и торговля бесплодны, что, однако, по теории Ф. отнюдь не значит—бесполезны. Бесплодность промышленности и торговли выражается в том, чтоони не производят новых ценностей в виде средств существования и сырых материалов, но они содействуют их потреблению, и в этом заключается их полезность. Бодо, называя класс промышленников и торговцев бесплодным (elasso sterile), замечает при этом: „Что касается их полезности, то это предмет величайшей важности, требующий подробного разъяснения“ („Analyse (les Etats polices“, 1767). Тем но менее, как ни полезна промышленная и торговая деятельность, все же „пусть государь и нация, говорит Кенэ в своих „максимах“, никогда но упускают из вида, что земля составляет единственный источник богатств, и что земледелие приумножает его. Ибо умножение богатства обеспечивает рост населения; люди и богатство создают благосостояние земледелия, расширяют торговлю, оживляют промышленность, увеличивают и упрочивают богатства. От этого обильного источника зависит успех всех частей управления королевства“ („Maximcs goneralos du gouvernement economiquo d’unroyaume agricole“,1758). Учение Ф. о чистом продукте содержит два положения. Одно, по содержанию натуралистическое, утверждает, что в земледелии природа активно помогает человеку, чего она не делает в других отраслях производства. Второе— что результатом этой помощи природы является в земледелии „чистый продукт“, отсутствующий в промышленности и торговле. Первая из этих мыслей впоследствии вызвала возражения, тоже с натуралистической точки зрения, со стороны Рикардо и Дж. Ст. Милля. Последний в известной главе о производительном труде в „Основаниях пол. экон.“ доказывает, что природа активна не только в земледелии, но и в промышленности, ибо без помощи сил природы невозможно никакое производство. Милль прав по существу; и тем не менее нельзя отрицать того, что в земледелии роль природы иная, чем в обрабатывающей промышленности. В первом случае происходит органический процесс, которому человек даст толчек, но который продолжается и после того, как деятельность человека прекратилась. Земледелец обработал землю и засеял ее, а природа производит затем свою работу в виде пронгоастания семян, в результате которого при благоприятных условиях получается урожай. Иное дело в механических производствах, где действие сил природы продолжается лишь до тех пор, пока работает человек. Из пряжи, как справедливо указывает Милль, может получиться ткань только благодаря действию силы сцепления материи, т. е., благодаря активному содействию природы, но последняя помогает ткачу лишь в то время, пока он сам работает. Как только ткач прекращает свою работу, тотчас жо останавливается и работа природы: никакого органического процесса при этом не происходит. В виду этого надо признать правильной мысль Давида („Социализм и земледелие“), который, пользуясь впрочем другой мотивировкой, чем вышеприведенная, разделяет производства на механические и органические, куда он причисляет, впрочем, не одно только земледелие (также шшоделнеидр.).Этот взгляд составляет в сущности возврат к Ф. Но он относится только к натуралистической части их теории чистого продукта,

С экономической точки зрения эта теория находится в противоречии с понятием экономической ценности и рыночной цены. В экономическом смысле надо говорить не о чистом продукте, а о чистом доходе, как разнице между валовым доходом и издержками производства. Как доход, так и издержки производства представляют с экономической точки зрения ценностные величины, которые как в земледелии, так и в промышленности могут при сравнении между собою давать прибыль илиубыток. Земледелие приносило бы всегда прибыль, т. е. непременно давало быпревышение дохода над издержками в том случае, если бы издержки сельского хозяйства состояли только из гшщн земледельца, а урожай всегда превышал по своей величине произведенный посев. Если и молено признать вместе с Ф., что последнее предпололсенио обычно осуществляется при нормальных условиях, то, конечно, невозмолшо свести все издержки к одному хлебу, употребленному в пищу земледельцем. Поэтому приходится допустить, что цена урожая может и не покрыть издержек производства. Она может быть такова, что хозяйство окажется бездоходным или убыточным, что нередко и бывает в действительности. Таким образом, нельзя утверждать, будто земледелие всегда приносит чистый доход, потому что земля и при обычных условиях дает в виде урожая большее количество пищи, чем было потреблено земледельцем по время производства хлеба. Если принимать во внимание всю сумму понесенных издерясек, то она молсот быть и выше и ниже ценностной величины урожая. Но если даже учитывать только хлеб, потребленный земледельцем, то и в этом случае теория Ф. не выдерживает критики, потому что цена труда зависит не только от расходов па пищу. Фактором, определяющим вознаграждение труда, поскольку высота этого вознаграждения но зависит от других условий, является уровень потребностей рабочего, не исчерпывающийся пищей. В виду этого возможно, что при полной оплате труда земледельца по существующему уровню заработной платы хозяйство но даст чистого дохода несмотря на то. что количество хлеба, полученного в впде урожая, больше того количества, которое потребил земледелец. С указанных точек зрения земледелие представляет полную аналогию с промышленностью и другими отраслями хозяйственной деятельности. В одном отношении, однако,учение Ф. по этому вопросу заключает в себе правильную мысль. Нельзя отрицать того, что земледелие отличается от промышленности существенными особенностями, в ряду которых одна заслуживает серьезного внимания. Эта особенность заклю-чаетеяв том, что земледелец производит в своем хозяйство предметы первой необходимости, которые в большей ила меньшей степени он сам потребляет. Поэтому земледельческое хозяйство всегда заключает в себе натуралистический элемент, особенно резко проявляющийся в периоды земледельческих кризисов, когда товарное хозяйство переживает затруднения вследствие недостатка сбыта. В такие периоды землоделец переходит на натуралистическую основу своего хозяйства, пользуясь тем, что урожай при обычных условиях приносит больше, чем было посеяно, т. е. дает „чистый продукт“ в Ф-ческом смысле. История земледельческих кризисов в XIX веко подтверждает это. Когда фермерское капиталистическое хозяйство в Англии разрушалось под влиянием дешевого хлеба, привозившегося в Европу из Америки, Индии и Аргентины, мелкое трудовое земледелие легко переживало кризис, опираясь на свою натуралистическую основу. Теория Ф. о рго-duit net теряет ясность, как толы;е они вводят в нее экономический элемент цены. „Какова продажная цена, говорит Кенэ, таков и доход: обилие и низкая цена (non valeur) не составляют богатства. Недостаток и дороговизна—это благосостояние“ („Maximcs generates,“ XVIII). При более точной формулировке это значит, что при обильном урожае и низкой цене хлеба хозяйство может быть убыточным, т. о. не дать чистого дохода. Но если в земледелии доходность хозяйства зависит но только от количества продукта, но и от его цены, то в этом отношении всякое промышленное и торговое предприятие оказывается в совершенно таком же положении. В зависимости от рыночной цены продуктов производства и такио предприятия могут давать чистый доход. Таким образом, produit net, как экономическая категория, но составляет явления, исключительно присущего земледелию.

Ф., как бы чувствуя слабость своей теории с экономической точки зрения, пытаются обосновать ее при помощи двойной теории цены. По их мнению, продукты сельского хозяйства в отлипив от произведений промышленности пользуются при всяких условиях неограниченным спросом, так как население размножается в меру наличных средств существования. Это обеспечивает продуктам сельского хозяйства цену, превосходящую издержки производства. Между тем в промышленности под давлением конкуренции цена всегда понижается до уровня издержек производства и не оставляет места для чистого продукта. Однако, эта аргументация является у Ф. гипотезой, которой они совершенно не обосновывают.

Другим фундаментальным вопросом полит, экономии, исследованным Ф., является проблема обращения и распределения хозяйственных благ в народном хозяйстве. Эта проблема была впервые поставлена и рассмотрена Ф. с теоретической точки зрения. Эта часть Ф-ческогоучения изложена в форме знамен. „Экономической таблицы“. („Tableau economiquc“, 1758) и со „Анализа“. Сами Ф. придавали этому произведению их главы значение величайшего научного открытия, равного изобретению книгопечатания и чеканки монет. Такая оценка явно преувеличена. Тем не менее нельзя отказать в значительном интересе попытке Кенэ исследовать те законы, по которым происходит распределение экономических благ. Кенэ рассматривал общество, как состоящее из трех классов: класса продуктивного, класса собственников и класса бесплодного. Продуктивный класс—тот, который, культивируя территорию, ежегодно воспроизводит богатство нации. Он авансирует издержки производства в земледелии и ежегодно выплачивает доходы земельным собственникам. Класс собственников, включающий государя, землевладельцев и получателей натуральных повинностей, существует на чистый доход от земледелия. Бесплодный класс включает деятелей промышленности и торговли, прислугу и либеральные профессии. Первоначальным источником богатства является продуктивный класс, который один только производит новые ценности в виде produit net. Кенэ предполагает, что богатство, производимое ежегодно продуктивным классом вофранции, равно 5 миллиардам франков. Из этой суммы 2 миллиарда продуктивный класс сохраняет у себя для удовлетворения своих потребностей и поддержания своих хозяйств, а остальные 3 миллиарда продает другим классам. Дальнейшее движение этих 3 миллиардов изображено в „Таблице“ Кенэ при помощи ломаных линий, вследствие чего самая „Таблица“ получила у Ф. название „зигзага“. „Экономическая таблица“ Кенэ и ее анализ имеют целью не только построить теорию распределения доходов, но также выяснить взаимоотношения между тремя основными классами общества. Шарль Жид, резюмируя учение Кенэ по этому предмету, прибегает к образному сравнению, иллюстрирующему социологический смысл Tableau economique: „Молено было бы сравнить, говорит он, три социальные класса Ф. с тремя людьми, которым приходится разделить между собою воду, черпаемую из колодца. Продуктивный класс поднимает с помощью ведер воду на поверхность земли. Класс земельных собственников принимает воду из рук продуктивного класса, но ничего не должен отдавать последнему взамен полученной воды, потому что им сделаны самые колодцы. Бесплодный класс, который держится на почтительном расстоянии, вынужден покупать воду, уплачивая за нее своим трудом“. В социальной системо ф. земельные собственники выступают как „делатели земли“, производящие затраты, которые по ф-чсской терминологии называются первоначальными (avances fonciercs). Это расходы на поднятие нови, на огораживание, постройки и тому подобное.

„Первый агент, который нужен для воспроизводства (богатств), говорит Мерсье-де-ла-Рнвьер, это человек, самый необходимый для общества. И этот первый агент — земельный собственник“. Ф. считали право собственности во всех его видах, как на движимость, так и на недвижимость, основой общественного порядка и выводили его из права личности на самоохранение. Из других вопросов экономической теории, кроме распределения, останавливали на себе внимание Ф. в особенности два: о ценности и капитале. Ф-чеекая.

теория различала понятия—„богатство“ и „благо“. Воздух, которым мы дышим, вода, которую мы черпаем из реки, говорит Кенэ в ст. „Ноштез“, и вообще все другие блага или богатства, находящиеся в изобилии и доступные всем людям, не составляют объектов оборота: это блого, но но богатство. Существенный признак богатства—это быть способным к обмену; величина богатства, которое представляет какой-нибудь предмет, измеряется его меновой ценностью или, по терминологии Ф., „продажной ценностью“ (valeur venalo), вообще совпадающей с ценою. Различая меновую ценность от потребительной, Ф. интересуются только первой. По выражению Мирабо, „цена—это все“. В анализе цены Фческая школа стоит на эмпирической почве: основными факторами рыночных цен она признает издержки производства и соотношение между спросом и предложением. Что касается капитала, то он представляет для Ф. „предшествовавшее богатство“ (richcsses antorieures). Значение капитала в их глазах определяется значением издержек, потому что капитал предназначен для производства издержек, без которых невозможно появление богатства. Издержки—это основной фактор „экономического порядка, в котором все производится с помощью издержек и для издержек“. Первая часть этого положения Мирабо не требует разъяснений. Что лее касается второй, то смысл ео поясняется замечанием того лее автора, что „мы едим хлеб не потому, что сеем его и леном; а сеем хлеб потому, что едим его и пуле даемся в нем“. Другими словами, потребность и спрос — вот первоисточники производства и дохода. Принципы экономия, политики, естественно, устанавливаются Ф. под знаком интересов сельского хозяйства. Усматривая главную причину упадка последнего в односторонности меркантилизма, Ф. искали выхода в устранении тех препон, которые ставились земледелию во имя развития промышленности. Кенэ в следующих словах характеризует последствия системы меркантилизма: „Цену нашего хлеба, говорит он, понижали для того, чтобы фабричное производство и плата за труд были дешевле у нас, чем заграницей: люди и богатства сосредоточивались в городах; земледелие, самая продуктивная и самая благородная часть нашего оборота, источник доходов королевства, не рассматривалось, как первоначальный фонд наших богатств: оно как-будто касалось интересов только фермера и крестьянина; их труд сводился к поддержанию существования нации, оплачивающей издержки земледелия покупкой хлебов; полагали, что оборот или торговля, основанные на промышленности, должны привлечь золото и серебро в королевство. Запрещено было сажать виноградники; рекомендовалось культивировать тутовые деревья; сбыт продуктов земледелия задерживался, и доход от земли пон шкалой для того, чтобы поощрять, мануфактуры, вредные для нашего собственного оборота“ (ст. „Grains“ в „Энциклопедии“). Политика Ф. основана на принципах свободы менового оборота и покровительства земледелию. „Хлеб, говорит Кенэ, является богатством для всякой нации только через обилие и хорошую цену, постоянно поддерживаемую хорошей культурой, большим потреблением и внешней торговлей“. Главная задача экономической политики состоит в поддержании широкого и выгодного сбыта для продуктов земледелия. „Земледелие всюду оживляется пропорционально сбыту “.замечает Кенэ; а размеры сбыта обусловлены его свободой. Главная задача правительства, по словам того же автора, заключается в том, чтобы заботиться о сохранении и увеличении доходов от земли. Средства же для этого заключаются в свободе оборота и сохранении богатств земледельцев. Отстаивая, с одной стороны, свободу торговли продуктами земледелия внутри страны, Ф. придавали особенно важное значение свободе вывоза земледельческих продуктов за границу. Они видели в этом необходимое условие для подъема и процветания земледелия—самую сильную пружину земледельческого прогресса. „Вывоз за границу, писал Кенэ, облегчает сбыт, оживляет земледелие и увеличивает доходность земель; увеличение доходов служит источником больших расходов, содействующих росту населения, потому что увеличение расходов доставляет заработки большому числу людей. Рост населения расширяет потребление; а потребление поддерживает цену продуктов, которые умножаются через земледельческую культуру в соответствии с потребностями людей, т. е. пропорционально росту населения“. Стремление обеспечить „хорошую цену“ сельскохозяйственным продуктам путем поддержания широкого сбыта для них приводило ф. к требованию свободы торговли, как необходимого условия для достижения этой цели. Мерсье де-ла-Ривьер требует возможно большей свободы внешней торговли, а Бодо провозглашает „фундаментальным законом“ экономической политики „свободу, полную свободу Laissez los fairc, как говорил знаменитый интендант торговли во франции (Гурнэ) — вот, замечает Бодо, все законодательство для мануфактур и непроизводительных искусств“ Ф. пришли к идее свободы торговли практическим путем. Их привело к ней искание путей для подъема французского земледелия, страдавшего от системы, основанной на покровительстве исключительно индустрии. Поэтому идея свободы выразилась у Ф. прежде всего в виде требования свободы торговли для сельского хозяйства, и только в дальнейшем тот же принцип был распространен и на промышленность. В качестве общего принципа экономической политики он получил обоснование в идее о гармонии личного и общественного интересов, выдвинутой Мирабо и другими Ф. Эта идея получила полное развитие уже у позднейших экономистов, явившихся продолжателями Ф-ческого учения по этому вопросу. Самими Ф. она только ставилась как проблема, требующая исследования. В такой постановке она встречается, например, в органе Ф-ческой школы „Ephemerides“ (167). Только Ад. Смит и его последователи сделали ее основой целой экономической системы.

Значение Ф. в развитии экономической науки связано не с этой идеей и даже не с их учениями об отдельных проблемах, которые были поставлены и разработаны ими. Как ни важны эти проблемы и мысли Ф. по их поводу, как ни велико влияние, оказанное Ф. на классическую школу и прежде всегона ее основателя, Ад. Смита, тем не менее Ф. нельзя было бы признать творцами политической экономии как науки, если бы их заслуги ограничились исследованием указанных проблем.

Значение Ф. шире: оно заключается в том, что они создали предпосылки для построения политической экономии. Меркантилистов интересовали проблемы должного, и для них политическая экономия была только экономической политикой. Взгляд на экономические явленпя.какобъекты научного познания, мог образоваться только тогда, когда была признана закономерность этих явлений и поставлена задача научного исследования законов, которым они подчиняются. Фческая школа именно эти идеи и проводила в своих философских и социологических трудах. Она утверждала, что существует, по выражению Дюпон-де-Немура, автора самого слова „физиократия“, „естественный, основной и всеобщий порядок, заключающий в себе органические и коренные законы всех обществ; от него общества не могут отступать, не переставая быть самими собою“. Естественный порядок человеческих обществ, по учению Ф., основывается в конечном итоге на естественных правах индивидуума, принадлежащих ему в силу физических законов. Законы природы, по которым происходит функционирование человеческого организма, определяют ряд потребностей человека, из самого существования которых вытекают и соответствующие права. Совокупность законов природы, на которых основаны эти права, Ф. назвали „физическим порядком“ (ordre physique). По определению Летрона он сводится к „закону существования“. Из этого закона вытекают „естественные права“ индивидуума. Они предшествуют гражданскому правопорядку и не зависят от него. Индивидуум вступает с ними в общество. Он не только не утрачивает их в силу социального договора, но благодаря последнему укрепляет и расширяет их. На основе физического порядка образуется „естественный порядок“ (ordre natural) человеческого общежития, получающий свое выражение в естественных законах. По определеншо Кенэ, это „вечные, неизменные и безусловнолучшие из всех возможных законов“, а по мнению Летрона „они заключают в себе справедливость но существу“. Естественное право, по Кенэ, — „право, с очевидностью познаваемое светом разума и обязательное исключительно в силу этой очевидности, независимо от какого-либо принуждения“. Наряду с естественным правом существует еще право „положительное“, признаком которого служит его принудительность, основанная па связанной с его нарушением каро. Порядок, опирающийся на положительное право, Ф. называют „положительным“ (positif), или „законным“ (legal). Положительное право получает свое выражение в законах, которыми определяется положительный порядок человеческих обществ. По существу законодательство должно состоять в объявлении естественных законов. Если оно таковым и является, то между естественным и положительным порядком устанавливается гармония, составляющая необходимое условно благоденствия народов. В конечном итого социальные законы являются осуществлением высших законов мироздания, установленных провидением. Блого человечества требует гармонии между общественным порядком и естественными, в сущности божественными, законами мира, который представляется Ф. мировой теократией. Но этой гармонии может и но быть в действительности. Человек обладает свободой воли, состоящей в возможности размышлять с том, чтобы решать: действовать или не действовать; и потому в его власти издавать и законы, противоречащие естественному порядку, — законы, продиктованные, по выражению Кенэ, мотивами, справедливость которых не признает просвещенный разум. Нарушения естественных законов являются, по учению Ф., наиболее распространенными и обычными причинами физических и моральных бодствпй человечества. Человеческое общество прп естественном порядке мыслилось Ф., как совокупность индивидуумов, осуществляющих под защитой государственной власти принадлежащее пм естественное право. Обеспечить эту возможность каждому должна сильная государственная власть, которую, по мненпго ф., может установить и поддерживать только абсолютизм или государственный строй, который они называли „легальным деспотизмом“. На этом основании Ф. признавали образцовым государством китайскую империю. Китай привлекал Ф. многими сторонами: господствующей ролью, которая принадлежит в этой стране земледелию, близостью жизни китайского народа к естественному порядку, основанному на „первоначальном познании природы и инстинкта“ (Мирабо),и характером власти, осуществляемой китайским императором, которого они признают „легальным деспотом“ (despote legitime). Кенэ поместил в нескольких номерах лсуриала „ЕрЬё-merides“ ряд статей, посвященных китайскому деспотизму, в которых он пытается доказать, что государственный строй Китая основан на мудрых и непоколебимых законах, а Мирабо полагает, что китайское государство представляет блестящее подтверждение справедливости Ф-ческих принципов.

По своим социальным воззрениям Ф. были защитниками индивидуалистического строя народного хозяйства и в частности провозвестниками капитализма в особенности в сельском хозяйстве. Фундаментом социального строя они считают индивидуальную собственность. „Незыблемость собственности, говорит Кенэ в своих „“Максимах“, составляет главное основание экономического порядка“, а по выражению Мерсье-де-ла-Ривьер, „право собственности-дерево, а все социальные учреждения—ветви, естественным образом растущие от него“.

Не менее существенное значение придают Ф. социальному неравенству между людьми. Они признают его необходимым и полезным с точки зрения общественных интересов. Первоисточником неравенства является различие физических и умственных способностей индивидуумов, но, кроме того, неравенство порождается и экономическими факторами. Перечисляя причины социального неравенства, Дюпон отмечает — рост богатства, приобретение земельной собственности и натуральный раздел пмуществ при переходе их по наследству. По учению Ф-ческой школы, неравенство необходимо вытекает из самых основ социального порядка, построенного на праве собственности, потому что, замечает Мерсье-де ла-Ривьер, „закон собственности неизбежно исключает равенство“. В отношении сельского хозяйства Ф. были решительными сторонниками капиталистического земледелия. Кенэ высказывает в своей статье „Grains“ („Энциклопедия“) убеждение, что мелкое хозяйство менее выгодно, чем крупное: оно требует больше людей и больше расходов, и прибыль от него значительно меньше“. По его мнению, выгоды Земледелия зависят в значительной степени от соединения земель в крупные фермы, находящиеся в руках богатых фермеров. Преимущества крупного хозяйства в земледелии детально рассмотрены Ф. как с технической, так и с экономической точки зрения. Наконец, финансовая система Ф. находится в соответствии с их экономическим учением. Они допускают взимание налогов только с чистого дохода, который приносит земледелие, потому что это единственная ценность, вновь создаваемая в производстве. обложение других доходов было бы вредно для народного хозяйства и государства, потому что оно ложилось бы в конечном счете на средства, служащие для возмещения затраченных авансов или предназначенные па содержание земледельческого и промышленного класса. Такие налоги иссушали бы самые источники богатства. Налог, по определению Мерсье-де-ла-Ривьера, ость часть, взимаемая с ежегодных доходов нации для того, чтобы образовать частный доход государя и дать последнему возможность покрывать ежегодные расходы Государства. „Из этого определения, продолжает тот же автор, очевидно следует, что налог, составляющий только долю ежегодного - чистого продукта, может быть установлен только на эти продукты; ибо чистый продукт и доход составляет одно и то лее; кто говорит доход, говорит — богатство, которым -можно -располагать, которое можно потребить по своему желанию, не нанося ущерба ежегодному воспроизводству; но так можно располагать только чистым продуктом“. Идея Ф. о „едином налоге“ нашла впоследствии откликв теории Генри Джорджа, построенной, впрочем, на совершешю иных социальных предпосылках.

Учение Ф-ческой школы нашло себо последователей во всех странах. Были далее попытки провести его в жизнь как цельную систему. Самая известная из таких попыток была произведена маркграфом Баденским Карлом Фридрихом. Под влиянием некоего Шлсй-вейна, горячего поклонника французских экономистов, маркграф также увлекся этим учением и решил осуществить его начала в небольшом масштабе в одной местности Бадена. Эта попытка оказалась неудачной и была брошена. В России Екатерина II заинтересовалась Ф. под влиянием русского посла в Парилсе кн. Голицына. Но пред, лолсению последнего, Мерсье - до - ла Рнвьер был вызван в Петербург и имел беседу с императрицей, но произвел на нее невыгодное впечатление и после первого жо свидания с Екатериной был отпущен в Париж. Тем не менее Ф-ческоо учение оставило- известный след и в России. Под влиянием Ф-ческих идей Екатерина внесла в свой „Наказ“ мьтсли-относящнеся к сельскому хозяйству, и провела ряд мер, проникнутых склонностью к свободной торговле и земледелию. Под тем же влиянием в 1765 году было утверлсдено Вольное Экономическое Общество, сделавшееся центром для развития сельсжо-хозяйственных знаний. В связи с этим течением и в значительной степени в связи с деятельностью Вольн. Экон. Общества появился ряд оригинальных и переводных сочинений по сельскому хозяйству. Таковы произведения Болотова, Сим-борского, Разнотовского и др. В 1818 г. возникло Московское Общество Сельского Хозяйства. Но вообще Ф-ческие идеи но получили в России широкого распространения. Наш физиократизм носил чисто практический характер.’ Единственным произведением в духе Ф-ческой теории, принадлелсащим русскому автору, было сочинение упомянутого Голицына, но и оно вышло на французском языке.

Ф. имели среди своих современников немало противников, из которых наиболее известны — Вольтер, осмеявший экономистов в сатире

„Homme aux quaranto ecus“, аббат Мабли, выступивший в 1768 г. с критикой Мерсье-до-ла-Ривьера, Галиани, сочинение которого „Диалог о торговле хлебом“ (1770) направлено, главным образом, против Мирабо, и другие.

Общая оценка Ф-ческого учения но может быть основана на критике отдельных положений, высказанных Кенэ и его последователями. Значение этого учения в истории вытекает из того влияния, которое оно оказало на экономические отношения и экономическую науку. Ф. были основателями и первыми теоретиками экономического индивидуализма, владевшего умами на протяжении значительной части XIX века и но потерявшего своего практического и научного значения до настоящего времени. Этим фактом определяется то место, которое должно быть отведено ф. в истории человечества. В области экономической теории Ф„ в особенности Кенэ, оказали глубокое влияние на учение Ад. Смита, который был нетолько идейно, но и лично близок с Ф. и даже хотел посвятить Кенэ свой знаменитый трактат.

Л итература. Сочинения Ф. появились в нескольких изданиях, кроме современных им. Наиболее известны: .Collection des principaux eoonomistesu.vol. II. Physiocrates: Quesnay, Dupont de Nemours, Mercier de la Riviere, Bandeau, Letrosne, 2 vols. 1842, изд. и комментарии Дара (Daire). Некоторые сочинения Ф. изданы в серии Collection des economistes et dcs reformnteure sociaux de la France.

Сочинения !Сснэ вышли n издании профессора Берн, универе. Онкена: „Oeuvres eeonomiques et philo-sophiques de F. Quesnay-, Paris, 1888. Наиболее полным исследованием по истории и теории Ф. является 2-х томное сочинение „Le mouvement physiocratlque en France de 1758 a 1770 par Georges Weulersse1, 2 vols. 1910. Кроме того, главы в „Geschichte dor Natinnalokonomie von Dr. August Oncken“. Erster Teil, 1902(еоть рус. пер.подред.проф. А. С. Посликова) u Ch. Gide et Ch. Rist, „Histoire des doctrines econo-miquos“, 1909 (встьрус. пер. подред.проф. В. Ф. Тото-MHaima),„Grundnss dorSoxialokonomik“. 1 AbtS. Schum-eter, „Epochen der Dogmen- und Methodongeschichte-, 914 (там же бнблисгпафия). На pyo. яз.: Библиотека Экономистов: „Франсуа Кенэ“ (со статьей профессора А. Н. Мшслашовского). См. также в курсах истории полит, акон.: Ц. X. Бунге „Очерки полит.-экономич. литературы“. А. И. Чупров: „Ученые труды“. Часть третья, вьщ. I и отдел, издание „История Политич. Экономии”. 4. Мануйлов.