> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Филателии

Филателии

Филателии, несколько неудачный (букв.: любительство „франкированного“, то есть наперед оплаченного), но общепринятый теперь американский (французы иногда придерживаются толсдеств. по значению — „тимброфилня“ и далее „тимбрологня“) термин, обозначающий собирание и исследование марок и других знаков почтов. оплаты. С самого начала 40-х г.г. XIX в новое увлечение имело не мало хулителей (осмеяно оно было.например, ужо в 1842 г. в англ, сати-рич. журнале Punch), но еще больше преданных энтузиастов. В наст, время оно, несомненно, считается здоровой и законной формой коллекционерства, хотя претензии Ф. стать „дисциплиной“, т. е. научной областью с особой компетенцией, все ещо подвергается сомнениям. Успех Ф. за последние 40—50 лет почти беспримерен (но всему земному шару теперь разбросано более 10 мплл. филателистов), что объясняется рядом чисто объективных фактов, лежащих в самой основе Ф. Объект ее, прежде всего почт, марка, представляет все мыслимые степени доступности или, наоборот, редкости; ценность каждого экземпляра молсет быть в значит, степени точно (в основе—величина „эмиссии“, то есть выпуска, и продолжительность „хождения“) установлена; разнообразие—почти безгранично, начиная с элементарной разницы по странам и рисунку (до миров, войны всего около 30.000 № Л:) и кончая тончайшими особенностями „типов“, „разновидностей“, „ошибок“ и прочие, общее число которых до войны и эпохи революцийбыло но ниже 250.000, а в наст, время поднялось до 300.000; увлекательность собирания, дающего результат уже при первых даже шагах, черезвычайно заразительна; полезность—в смысле побочного незаметного приобретения массы псторич., лингвистнч., географ, и этнограф. сведений, не говоря уже о приучении к точности, аккуратности, заинтересованной „лабораторной“ внимательности и прочие—очень значительна.

История Ф. тесно связана с историей самой понт, марки, а успехи Ф.—с развитием и особенностями ео изготовления. Идея особого почт, знака, свидетельствующего о предварительной оплате данного отправления, восходит до XVII в (парнжск. городск. почта 1653 г.), но широкого применения пе получила. Лишь с введением в 1819 г. (Сардиния) штемпельной оболочки, а затем (1820, англ, бумажн. торговец Бревер) о изобретением „конверта“1, идея соврем, почтовой марки была настолько подготовлена, что почти одновременно в Англии выступили два лица, могущие считаться подлинными ее изобретателями: в 1837 г. почтмейстер Ройлэнд Хилл выпускает свой знаменитый памфлет „Post office reforme, its importance and practicability“, где детально обосновывает всестороннюю выгодность нового дешевого (penny system) почт, тарифа с платой наперед путем наклейки марки, что и проведено было в законод. учреждениях в 1840 г., а с 1834 г. киигопродавец и типограф Джеме Чальмерс выступает о проектами наклеиваемых („суммированных“) марок, небольшого объёма и строго определенного типа

В мае 1840 г. в Англии выпускается первая в мире почт, марка соврем, образца, пока еще без зубцов, так как изобретатель „перфорации“ (проколов для более легкого отделения отдельных марок), ирландец Генри Эрчер, выступает лишь в 1847 г., и англ, правительство приобретает его машину только в 1852 г.

Примеру Англии последовали: в 1843 г.—каптон Цюрих (1-го мата), Бразилия (1-го июля), кантон Женева (30-го сент.); Соедин. Штаты ввели марки лишь в 1847 г. (опыты в Нью-Йорке уже в 1845 г.), одновременно с остр. Св. Маврикие (кстати, одна из самых редких марок, оцениваемая в 300.000 франк., в 1925 году найден был 14-ый ее экземпляр); франция-1848 г. (фактически только с 1 янв. 1849), Бельгия. Бавария, Тоскана, Нов. Южпый Уэльс—1849 г.; 1850 г. дал марки Швейцарии (всей), Австро-Венгрии, Пруссии, Испапни; 1851—Сандвичевым островам, 1852— Голландии ит. д. Первая русская марка выпущена 10 дек. 1857 г. (в Финляндии марки с 1856 г.), хотя русский конверт появился уже (после предвар. опытов в СПБ и Финляндии, у которой общий конверт введен с 1-го янв.) 1-го дек. 1845 г. След, по времени конверты—ант. Женева (февр. 1846 г.); первый нем. конв. (Турн и Таксис)—1-го окт. 1847 г.

Почтов. карточка, „открытое письмо““, впервые введена Австрией (1 окт. 1869; затем Сев. Герм. Почт. Союз—I июля 1870), хотя подлинным ее изобретателем был крупный тогда почт, чиновник ф. Стефап (его доклад 1805 г.), впоследствии известный реформатор гермаиск. почт. дела. Франко-Прусская война необычайно способствовала (в 1-ый ее год до 10 миллионов карточек „на родину“) применению „карточки““; в том-жо 1870 г. ее вводят—Англия, Швейцария, Люксембург, 1871— Бельгия, Голландия, Дания, 1872—Швеция, Норвегия, Россия, 1873—Соединенные Штаты, Румыния, Испания, 1874—Италия и так далее

За первые 25 лет существования марок выпущено было уже 1391 (Европа—841; Америка—333; Австралия—103; Азия—59; Африка—55; для сравнения любопытно сопоставить одни лишь 1923 г., правда на редкость изобильный—всего 2152 марки, а именно: Европа—1084, Азия—422, Африка—324, Америка—295, Австр.—27), из которых курсировало лишь 580, а 811 были уже отставлоиы. Таков один множитель, сыгравпгай решительную роль в Ф.; другой—количество погашенных марок, т. с. величину эмиссий и рост потребления, можно определить след, сопоставлением:

1- и год для России (1857; с 10 дек.).. 610 мар.

2- и „ „ (1858). 2.903.855 „

3- и (1859). 11.639.013 „

4- и „ франции (1849). 21.232.С66

Б-Й „ „ (1854). 83.359.350 „

Третий множитель, но менее важный для филат. материала, особенно для собирания более высокой квалификации, вытекает из самой техники изготовления марок, дающей, помимо прямых „ошибок“ и недочетов внутри одной и той же эмиссии, громадпоо количество „разновидностей“ в разных эмиссиях одного и того же образца, а именно: отличия могут получаться—гравирована ли марка на меди или стали, или изготовлена литографским или типографским способами, затем какова ее перфорация—чат-кая или плохая, одинаковая по всем краям (общепризнанной считается формула Dr. Legrand—количество проколов на протяжении 2 сантим.; существуют особые измерители, одонтометры, в виде удобной таблицы) или варипрующая по гориз.и вертик. направлению (первым всегда считается гориз. край), пакоиец, имеем ли мы обычный прокол кружком или прокол линейный (прорез), змеевидный и прочие; громадное зпаченпе имеет бумага—ее окраска, толщина, качество (простая, меловая, верже поперечп., про-дольн. и прочие), а такжо наличие или отсутствие тех или иных водяных знаков (первый —в Англии, аир. 1840) и прочих страховок против подделки—опускание в бум. массу шелковых нитей, положение клеевой или меловой сетки, не допускающих, как и „гофраж“ (штамповапие части поверхности марки с прорывом ее волокна), вторичного потребления, предусмотрительность далеко не лишняя, как., например, показал известный Варшавский процесс 1908 г., где убытки государства от подновленных марок (удаление штемпеля и общее „омоложение“) определялись в 7 мнлл. рублей; наконец, варианты окраски, несмотря па всю обычную тщательность их подбора, дают громадный ряд дальнейших разновидностей (особенно резки были отличия „военных“ красок в виду отсутствия германских красок на мировом рынке), для ограничения которого введены даже особые „каноны“ или „ключи“ красок.

Что касается самого собирательства, то изпа-чальную его дату пока точно установить но удалось, хотя опа очень близка к выпуску первых марок. Началось оно, повнднмому, в Англии (первая, вероятно, филат. статья помещена была Греем в газете Times за 1841 г.), затем быстро перекинулось во Францию, Бельгию, а такжо Гермапию. Эта первая стадия (прибл. до 1860 г.) характеризуется хождением ощупью, преобладанием случайностей; участвуют либо богачи, отчасти чудаки-маниаки, либо школьники; очень немногие коллекции доходят до 1853 г., большинство представляет бессистемное, при частой порче марок, „наклеивание“. С 1860 г. начинается вторая стадия, сильно сказывающаяся и доныне — время систематического собирания, давшего много положительного, по и легко вырождавшегося в погоню за „редкостью“, уродствами и прочие Открывается этот период прямой „маркоманией“ (особ. 1862—64 г.г.), собирание становится хорошим тоном, марочные биржи Парижа и Лондона привлекают весь „свет“, энтузиазмом охвачены титулованные лица—имп. австрийский, король португальский, даже папа Пий IX, назначаются „придворные поставщики“, композиторы (например Натт) пишут „марочные польки“, портные вводят „марочные“ цвета и даже покрои. Возникает множество спец торговцев, перепродавцов, маклеров и пр; ажиотаж работает вовсю, не уступая обычной биржевой горячке. Но одновременно выявляются и те положительные стороны, которые легли в основу соврем. Ф. Как раз с 1861 г. появляется (во франции) первый альбом, т. е. авторит. толкователь и руководитель; число их растет неудержимо (первый нем. альбом—Вуттига; 1-оеизд.—1862, 1863 г.ужо 6-ое изд.; почти столь же широко распространен был брюссельский альбом, о 1863 г., знаменит, до этих пор фирмы Моёпа’а), приучая собирателей к известной общей норме и обязательной дисциплине; первые каталоги 18С1—Потяков Нар., 1862—Моёпа в Врюсс.) утончаютнаблюдение и, кстати, удешевляют и демократизируют потребление; первые научные работы (методы определения и различения), особенно извести, франц. собирателя и знатока Dr. Magnus (Dr. Legrand), бельгийца Моёпэ’а, немца Dr. Moschkau тоже относятся к середине 60-х г.г. (первые курсы по ф. прочитаны были в Н.-Иорко в 1869 г.); наконец, к этому же времени восходят некот. поразительные по богатству коллекции, например пе превзойденное пока собранно (о 1862 г. в оспове—по одному экземпл. гашеной и негашен, марки) Филиппа до феррари в Париже, ужо в 80-х г.г. оценивавшееся в 1 lja миллионов золотых фр., в 1910 году более чем в 10 миллионов фр., а ныне, попав после войны в руки обедневшего франц. правительства, разбазарен-пое в течение трех слишком лет (распродажа закончилась в 1925 г.), причем первые 10 аукционных сессий (до июня 1924 г.) дали общую „выручку“ в 281/я миллионов фр.

С начала 80-х г. г. обнаружилась новая стадия: „общее“ коллекционирование (то есть всех стран) все более заменяется „специальным“ — опред. страны, зато во всех вариантах, особенностях и даже уродствах, опред. области (например „колониальп.“ марки), опр. времени; кроме собирания марок выдвигается „весь документ“, т.-о. письмо целиком (Ganzsachen, entiers, „цельная вещь“). Элемент исследования значительно усиливается; появляются целые „монографии“ по тому или другому „жгучему“ методологическому или описательному вопросу; увеличивается спайка самих фил-ов в виде обществ (Philately Society в Лонд. уже с апр. 1869; Societe franc, de Timbrologio в Пар. с 1874 г.) и более крупных объединений чисто международного уже характера (Inter-nationaler Philatelisten Verein в Дрездене с 1877 г.). Ф. общепризнана в своих положительных проявлениях, и целый ряд государств устраивает образцовые Ф. музеи— Германия (теперь более 40.000 марок и до 9.000 „цельных вещей“), франция, Бавария, далее Болгария, русск. Ф. отделение Почт. Музея с 1884 г., теперь с 1923 г. как Музей Нар. Связи в Ленинграде. Самый большой музей (и после „смерти“ коллекции Феррари—самое большое и драг, собрание)— в Брит. Музее в Лондоне, в основу которого легло замен, собрание Tapling’a (а в его основе—собраппо художника Caillebotte), завещанное им в 1892 г. и о тех пор грандиозно еще увеличившееся. Период этот характеризуется, между прочим, колоссальным ростом марочной торговли, целых купеческих „династий“ (франц.—Maury, Герм. — Senf, Lindenberg, Бельгия— моёпз, Англия —Stanley Gibbons, Америка — Scott), диктующих вкусы, моды и цены при помощи целой массы ими же издаваемых илп субсидируемых журналов (первый с 1862 — The Stamp Collectors Review в Ливерпуле, второй—Le Timbre - Poste в Брюсселе, с 1863 г. существ, поныне как старейший журнал; третий, в том же году, в Лейпциге—Magazin flir Briefinarkensammler и. Т.), каталогов, выставок, аукционов. С 1900 г. приблизительно начинается борьба, сперва довольно неуверенная, о этими монополистами. Организуются „дикие“ общества, без заманчивых субсидий и подарков; проповедуется „чистое любительство“, отрыв от торговцев, сокращение и обуздание их аппетитов. Отпор крупных фирм, конечно, весьма внушителен, и движение это, несомненно усиливаясь, все же но может еще считаться обеспеченным па Западе. Советская Ф. о самого начала встала именно на эту платформу—при помощи государства—через кооперацию самих ф-ов, мимо торговцев.

Колоссальный спроо на марки вызвал раннюю, о самого начала очень удачную и тонкую фальсификацию, и не даром ужо в 1863 г. Моёпз мог написать теоретический труд па эту тему. Кроме прямой подделки (знаменит, центры—Бостон, Гамбург, Нюрнберг и up.), иногда даже при помощи оригинальных матриц (пе смешивать о т. паз. „новоделами“, Nou-druoko, т. е. офиц. выпусками, обычно в очень ограниченном количестве, марок, ставших „редкостями“; почин положил Гапновер в I860 г.), нужно иметь в виду массу подозрительных разновидностей спекулятивного характера, иногда доже имеющих офиц. происхождение. Таков был, папр., вопроо о пресловутых марках Зебека, ловкого и уже богатого типографа, обосновавшегося в Нью-Йорке и предло-

i6«

жившего целому ряду более мелких амер. государств ежегодное (безвозмездное!) печатание новых серий, с тем, чтоб „остатки- шли на пользу ему, Зебеку. На эту не безвыгодную комбинацию в пач. 90-х г. г. пошли Гондурас, С. Сальвадор, Никарагуа, Экуадор, и всем ф-ам хорошо ведомо, какая уйма „серий-была выброшена на рынок. Прямым фальсификатом их назвать было нельзя, но филател. качество их было настолько сомнительно, что поднят был громкий вопрос о радикальной борьбе с необоснованными и черезмерными выпусками. Особые энергию и авторитет проявила спец, для этого организованная (1895) ассоциация S. S. S. S. (Society for the Suppression of speculative stamps), добившаяся на Всем. Почт. Конгрессе в Вашингтоне (1897) твердых запретов как прямой, так и косвенной спекуляции, между прочим и зря выпускаемых „юбилейных серий-; но еще в 1910 году (Всем. Копгр. Ф. в Лондоне) вопрос этот не утратил своей актуальности. Действительно, ряд государств, и даже руководящих, часто и близко подходили к запретительной черте. франция, например, в одном лишь 1893 г. выпустила 234 повых колон, марок и за один месяц выручила на пих от коллекционеров более Vja мнлл. фран. Внашо время территория Данциг, малюсенький Мсмель, небольшая Литва в короткий срок выпустили по 100 марок, а Португалия в одном лишь 1925 г. более 200; даже Германия, в эпоху инфляции, за один 1923 г. дала почти 200 разных „надпечаток-, а низкая валюта фрапка 1925 г. не случайно, невидимому, совпадает с выпуском францией 249 новых колон, марок.

Подозрительность строгих ф-ов шла и иными еще путями (неосновательная война о „новоделами- см. в.; более основательная борьба против „дружеских-, т. е. без регулярного почт, пробега, погашений и прочие). Теперь крайности можно считать изжитыми. Более правильную охрапу интересов Ф. провели как объединения, так и съезды и конгрессы. Число обществ в паст, время далеко шагнуло за 1000, располагающих почти таким же числом спец, журналов на 18 языках (наиболее распространенный, но далеко ие лучший, до этих пор lllustriertes Briefraarkenjournal фирмы Зепф, с 25.000 абонентов). Количество выставок и съездов колоссально и ежегодно растет; 1890 г., т. е. год 60-летия почт, марки, дал целых три гранд, выставки—в Лондоне, Вене, Магдебурге; сейчас, на 1926 г. их объявлено уже 11, и нет ни одной более крупной страны, гдо но было бы ежегодного съезда, нет ни одного года без одного или нескольких всемирных конгрессов.

Русская Ф. шла несколько замедленным шагом и питалась отраженным лишь светом, оставаясь слишком долго без признания в качестве „детской забавы- или прихоти богатых и высокопоставленных лиц (вплоть до Николая M, имевшего обширную, но, повидимому, безвкусную коллекцию, далеко и во многом уступавшую собранию его родственника— Эдуарда английского). Только в 1872 г. появилось иерпоо объединение в СПБ, как филиал Дрезденского Мсждунар.О-ва (смотрите в.), и лишь в 1910 году встало на собств. ноги и пндо „Росс. Об-ва Ф-ов“. Москвичи объединились в 1882 г., но об-во было запрещено в 1898 г. и возобновилось лишь и 1907 г. Характерно, что 1915 г., отъезд и интернирование многих иностранцев, в корень подкосил оба об-ва, и лишь на краткое время (1918—1921) образовалось новое „Моек. Об-во ф-ов и Коллекционеров-, смененное уже по огосударствлении Ф. (30 декабря 1921 г. торг, марками—монополия) сперва ВОФ (Всеросс. Об-во ф-ов), затем, после 1-го Всесоюзн. Съезда в дев. 1924 г. (с ним связана были 1-ая Всес. Выставка—описание ее вышло в 1925 году но ред. Ф. Чучина, а также Учредительный Конгресо филннтерна) ВОК (Всесоюзп. Об-во Коллекционеров), имеющее теперь более 57 отделов при 63 секциях Юных Ф-ов.

Русская Ф. по создала пока ни собственного альбома, ни достаточно самостоятельных каталогов (лишь коммерческие —Эйхенталь в СПБ, Аксюк в Одессе и прочие), ни даже более круппых торговцев-марочннков. Не имела она и более значительной литературы, несмотря на ряд крупных и вдумчивых коллекционеров в роде Ф. Бритфуса, В. Веркмейстера, П. Щапова (покойный поэт В. Я. Брюсов был также ф-ом), несмотря, наконец, па очень располагающие условия, делающие русский марочный материал одним из наиболее богатых и увлекательных. Стоит вспомнить, например. громадную, почти единственную в своем роде область земских марок (помимо госуд. почты, о 1870 г., дажо 1865 г. и до 1917, ряд уездных земств, всего 164, имели но только свою почту, но и свои марки, дающие в общем итоге более 2000 №№; кстати, земские бандероли для пересылки печатных произведений опередили даже общегосударств.), очень рано оцененную заграничными коллекционерами и скупщиками (спец, каталог Мо-ёпз’а—1875, в том же году каталог Gray, затем обширные каталоги Scott’a 1896 и Gibbons‘a 1899), но очень поздно (первый опыт Чудовского, 1888) дождавшуюся русской обработки, так как прекрасно изданная (но на нем. яз., 1910—1916) монография Шмидта и Фаберже доведена лишь до половины (до К, в 2-х увесистых томах). В советское время и в этой области получился энергичный толчок: в 1925 году вышел (два нзд,—русск. и англ.) удачно и надежно составленный полный каталог земок. марок (под ред. Ф. Г. Чучина, уполномоченного по ф. в СССР) ие только с иллюстр., но и о ориентировочными ценами.

Вод ред. Ф. Г. Чучина выходит также (смотрите н.) спец, орган по ф., устанавливающий и проводящий основные положения советской Ф.—широкое признание ее образовательного значения, расширенно круга собирателей, особенно из массового молодняка, с преобладанием коллективного интереса над индивидуальным, коллекционерства идейного, общественноценного (отображение строя; „нет Ф. вне политики-; важность историч. и художеств., а не только рыночной цспностн марки) над собирательством собственническим, организация внутреннего и внешнего филат. рынка и тому подобное. Тем ие менее и до этих пор не хватает (так нзаграницей; Р. Melville—ЛВС of Stamp Collecting—сильно устарело) достаточно простого и все-жо емкого советчика как для начинающего, так и для уже продвинувшихся русск. собирателей (издаиный на 1924—25 год „Спутник- Ф. все еще отчасти слишком краток, отчасти слишком специален; на 1925—26 г. он еще не выпущен), и все еще приходится прибегать в первую голову к иностранным пособиям.

Перечислить всю, даже главнейшую литературу по ф. нет никакой возможности. Достаточно указать, что недавний (1925 год) аукцион одпой такой сиоц-бнблиотеки дал брошюру в 60 стр. и более 600 названий. Ограничиться приходится лишь самым существенным. По прежде необходимо устранить одно из наиболее существенных недоразумений, не мало повредившее Ф. Именно, нормальная Ф. но требует непременно „безумных- трат. Даже значительно продвинувшиеся коллекционеры, дажо „специализировавшиеся- могут долгое время вполне оставаться в пределах возможного, ие говоря ужо о начинающих, к которым, собственно, и направлены эти соображения. „Снасть- фил-а, в общем, не дорога: нужны— пинцет (руками марок не трогать!), измеритель зуб-цовки (одонгометр, ем. в.), ванночка для определения водяных знаков; все остальное может быть самодельным, пе исключая даже альбома. Ведь дажо прн-знанно-хорошно альбомы вскоре либо порабощают собирателя, либо но удовлетворяют, так как предусмотренных в них „мест- никогда но хватает (активный альбом—пе склад, а лаборатория) для мало-мальски вдумчивого собирателя. Не самодельными могут и должны быть лишь хорошие фальцы (приклейки), да хороший же каталог, но возможности ежегодно обновляемый; в качестве общего правила необходимо также иметь фил. Журналы и связь с другими собирателями путем вступления и фил. организацию. Все остальное — вопрос времени, роста и самодеятельности. Литература вопроса поэтому не нмеот самодовлеющего значения. Хуже всего обставлена история Ф., где все еще нужно рекомендовать старый, неоднократно издававшийся труд A. de Rotschild: „Hist, de la poste aux lottres et des timbres poste- (L. Salefranque, „Le timbre a travors rixistoiro—совсем устарело).

Из каталогов, ежегодно издаваемых, наиболее распространены: универсальные — lvert et Tellier (uo фрапц.; о 1920 и англ, изд.; в одном томе, наиболое дешевый, но падежный), Serif (по нем.; в 2-х част.—Европ. и остальн. страны), Scott (по англ.; один том), Gibbons (по англ.; с 1026 г. в одпом томе), и только „Европа—Michel (но нем.), Zumstein (двуязычный: нем.—фраиц.). Для цельных вещей необходимы Dr. S. Ascher: Grosser Ganzsachen—Katalog, 1924, вполне заменивший старый каталог Senf-Lin-denberg; для собирания фискальных (гербовых) марок— A. Forbin: Timbres fiscaux.

В качестве безусловно надежной основы, своего рода энциклопедией, может служить известный „Handbuch- Paul Kohl (ум. 21-го марта 1926), 11-ое изд. которого выходит (с 1925 г.) выпусками в превосходной обработке ряда специалистов.

Из альбомов (конечно „перманентных“, т. о. само-переплетающихся—при помощи особой зажимной пружины—а посему легко позволяющих добавление новых листов) особ, внимания заслуживают альбомы—Krotzsch, Schaubek (первый „перманент“ альб.; 1-ое пзд. 1870 г.), Schwancberger, Lucke (все в Лейпциге), Ivert et ТеШег (Иар.-Ампен), Gibbons (Лонд.), Scott (Н.-Иорк) и прочие.

Число пособий для специального собирания, будь то в виде каталогов по отд. страпам (иапр. серия Stanley—Gibbons), или по отдел, явлениям (например для марок аэропочты—Ph. Champion, Catal. his-torique et dcscriptif des timbres de la Poste Aerienne, Pans, 4-oo изд. 1925), или спец, монографий (наир. Zumstein для Швейцарии или серии работ II. Krotz-sch’ano Швеции, России, Испании, Ольденбургу и прочие) черезвыч. значительно (для справок см. библиография Kohl, Rommel, Kravemann), при очень высоком качестве. Относительно русск. земск. марок—см. в.; в наст, время (1926) уполномоченным по ф. подготовлены к выпуску спец-каталоги по Украипе и по Закавказью; зато катал, русск. мар. (империи, РСФСР, СССР) имеется лишь до февр. 1924 г.

Интересно отметить также (1925; 7-ое изд.) Who’s Who in Philately, Lond.—адреса собирателей с кратким описанием их коллекций и интересов.

Из многочисленных журналов наиболео ходки: Tllustr. liriefmarken,journal (Senf, Leipzig), Deutsche Briefmarkenzeitung (Berlin—Leipzig), L’eclio dela Tim-brologie (Champion, Paris), Le Philateliste International (Paris), Le Timbre Poste (Bruxelles), The Philatelic Magasine (London), Kosmofilntelist (Швеция, в 5 изд. па 5 яз.: нем., англ, исп., шведский, эсперанто) и др. В авг. 1922 г. в Москве стал выходить Советск. Филателист, замененный о 1925 г. Советск. Коллекционером, а с 1925 г. ежемесячным объединенным тройным изданием Сов. Филателист, Сов. Коллекционер.

Организация Уполномоченного по ф. в СССР и Всесоюзн. Филателист. Ассоциация находятся— Москва, 1-ая Тверская-Ямская, 3; там же продажа марок и всех к ним принадлежностей, обмен, период. аукционы, всевозможные справки и указания.

Я Е.