> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Фукидид величайший греческий историк

Фукидид величайший греческий историк

Фукидид, величайший греческий историк, современник Перикла, родился около 460—455 г., происходил из родовитой афинской семьи, был богат (ему принадлежали золотые прииски во фракии, у Амфиполя), не чуждался государств. деятельности, участвовал в Пелопоннесской войне: в 424 г. под Амфи-полем опоздал прийти с эскадрой на помощь городу и за это был обвинен, но уклонился от приговора, отправившись в изгнание. На досуге принялся за свой великий труд — описание Пелопоннееской войны, для чего много путешествовал, бывал и среди врагов родины — пелопоннесцев, посетил даже отдаленную Сицилию, дав впоследствии детальное ее описание. По окончании войны получил право вернуться в Афины, но скоро уехал к себе во фракию, где и умер между 399 и 396 г., не успев завершить своей работы.—Порядок написания и издания „Истории Пелопоннесской войны“ не может быть установлен точно. Деление на 8 книг не восходит к самому автору. Распределение материала такое: первая книга содержит общее введение, обзор древности (т. наз. „Археология“), краткий очерк „пятидесятилетия“ (480—430 гг.) и выяснение причин войны; кн. 2, 3, 4 излагают события первых девяти лет (по 3 года на книгу); кн. 5-я—десятый год войны и ненадежный мир; кн. 6 и 7-я посвящены Сицилийской экспедиции (с 415 г.); кн. 8-я описывает т. наз. Декелейскую войну и обрывается на 411-м годе. Издание труда, повидимому, впервые осуществлено Ксенофонтом (смотрите), продолжателем Ф. — Источники Ф.: 1) личные впечатления; 2) рассказы очевидцев, которые Ф. собирал с тщательностью настоящего ученого; 3) документальный материал (Никиев мир 421 г. и другие договоры, переданные близко к подлинному тексту); 4) предшествующие историки и писатели (Гомер, т. наз. логографы, Геродот); 5) вещественные памятники (между прочим, надписи). — Задачей своего труда Ф. ставит „искание истины“, вполне совпадая в этом с современной наукой. Он считал достаточным, если его труд „найдут полезным те, кто пожелает иметь ясное и верное представление о прошлом, в виду того, что по свойствам человеческой природы и в будущем когда-нибудь может произойти нечто подобное“. „Составленный мною труд рассчитан не столько на то, чтобы послужить предметом словесного состязания в данный момент, сколько на то, чтобы быть достоянием навеки“,—Стремясь к точному знанию, Ф. сам определяет свои критические приемы. Он „не считает себя в праве записывать то, что узнавал от первого встречного“ или то, что только „казалось“ ему, а описывал либо лично виденное, либо слышанное, но после точной проверки, „т. к. свидетели - очевидцы говорили об одном и том же не одинаково, а под влиянием пристрастия или памяти“. Это отчетливое, научное представление о необходимости критики (смотрите особенно гл. 20, 21, 22 в I книге) выгодно отличает Ф. от наивного в этом отношении Геродота. — Ф. знакомы и такие приемы, как метод обратного заключения—от настоящего к прошлому, от известного к неизвестному. Он понимает значение аналогии, причем пользуется для этого свидетельствами эпоса, топографическими данными, бытом более отсталых по культуре греческих племен и варваров, сохранившимися названиями, обычаями, обрядами, словом, т. называемыми культурными переоюиваниями. Во всем этом Ф. предвосхитил приемы современной научной истории, вплоть до большого внимания, уделяемого им географическим и материальным, в частности экономическим факторам.—Непосредственный участник войны, пострадавший от афинской демократии, Ф. умеет быть объективным в изображении описываемых событий и даже лип, (его соперник по Амфиполю—спартанец Брасид). Сам. Ф. по своим политическим симпатиям был, повидимому, сторонником умеренной цензовой демократии, что не помешало ему воздать должное афинской широкой демократии в знаменитой речи Перикла на могиле павших воинов (II, 35—46), хотя самому Периклу он сочувствует скорее как человеку, сумевшему ограничить демократью своим личным влиянием („по имени у афинян была демократия, на деле же — господство первого человека“).—В истолковании событий Ф. стоит на строго-исторической точке зрения. Везде он ищет причинности, отделяя общие причины от частных, различая причины от поводов. Отыскивая причины явления в предшествующих событиях, он доходит-почти до социологического анализа“ У него есть сознание закономерности исторических явлений, убеждение, что одинаковые причины и условия приводят к одинаковым последствиям. Это сознание заставляет era

объяснять события, не вводя сверхъестественного элемента; у Ф. нет веры в чудесное, он стоит на строго рационалистической точке зрения.— Но ф., вместе с другими историками древности, любит влагать в уста история, лиц речи, мотивирующие ход событий. Эти речи у него составляют от у4 до 1/5 всего текста. Но несомненно, что одни из этих речей—прямой отголосок слышанного самим Ф. (до 424 г.). Про другие речи он сам говорит: „Речи составлены у меня так, как, по моему мнению, каждый оратор, сообразуясь с обстоятельствами, скорее всего мог говорить о настоящем положении дел“. Это пользование речами является приемом, обычным для греков, которые все политические и общественные контро-версы разрешали путем обмена речами в суде, народном собрании, на площади. Привычный прием проник и в исторические труды. — Всего четверть века отделяет Ф. от Геродота (смотрите), но ф. жил как раз в пору расцвета философской критической мысли и рационализма, в пору отрешения от старых верований и преданий, и это отразилось на его великом труде. До него авторы компилировали все, доходившее до них; у него мы видим определенную композицию в работе, настоящее историческое сочинение. Геродота зовут „отцом истории“, к Ф. приложимо было бы название „отца научной истории“. Его труд блещет богатством и силой мысли, методом, научностью, цельностью, глубиной. М. б., преувеличено мнение о нем Эд. Мейера („сколько бы стараний ни было приложено к тому, чтобы навязать истории совершенно новое содержание и новые задачи, как бы с течением времени ни менялся объектисторического интереса,—всегда будет только один тип истории и один метод исследования исторических проблем, совершенный и до этих пор не превзойденный образец которого представил афинянин Ф.“), но все-же приходится признать, что ф. своим критицизмом, реализмом, прагматичностью, всеми своими приемами и целями черезвычайно близок к воззрениям новейшей история, науки. Ср. XVI, 531.

Библиографию о ф. см. у Бузескула, .Введение в историю Греции-, изд. 2-е, Харьк., 1904, и в его же „Кратком введении в историю Греции““, 1910. См. также

Busolt, „Griechische Geschielite“, В. Ill(613—G93).Издания текста: Classens., Hude (Teubner, 1903). Рус. перевод, с обширными статьями, сделан проф. Мищенко (2 тома, Москва, 1887—88 г.г.); новая переработка этого перевода, с новыми статьями, проф. /Кебелева (М., 1915, в серии изд. Сабашниковых «Памятники мировой литературы“). Не поколебали значения Ф. попытки развенчать его (немец. Miiiler-Striibing, „Aristophanes u. die historische Kritik“, и его же, „Thukydideische Forsohungen“, 1881; венгер. Jul. Schwarc, „Die Demokratie“, I, Leipzig, 1884). JJJ

ФуКМЕШ, CM. Фу-ЦЗЯНЬ.